Into the rose garden || В сад роз

По возвращению в поместье, и Клопп тут же уложил Эйлока на кровать. В пути отошли воды, так что одежда Клоппа тоже оказалась в беспорядоке.  Для малыша еще не пришло время, но, похоже, из-за изнасилования все началось раньше. Клопп был в ярости: он не смог мог убить этих ублюдков более болезненно. “Марта! Помоги мне. Позови доктора!” После того, как Клопп отдал приказ одной из горничных, он повернулся к Эйлоку. Лицо, кривившееся всю дорогу из-за движения кареты, теперь было таким бледным, кбудто Эйлок мог умереть в любой момент. Прибежавшая Марта была потрясена, увидев, каким избитым предстал Эйлок. На мгновение она замерь и выбежала на улицу. “Принесите теплую воду и полотенца! А также новые простыни и пижаму! Сейчас!” Накричав на горничную, она оттолкнула Клоппа подальше. “Оставайтесь пока в стороне. Даже держание за руку сейчас приносит ему боль ”. “Марта”. “Нам нужно спасти его, не так ли? Тогда, пожалуйста, слушайтесь , чтобы я могла выполнять свою работу”. Клопп все же отошёл от кровати, и до прибытия врача женщина успела обрабатать некоторые раны. Заметив грязную одежду Клоппа Марта быстро поняла, что у Эйлока отошли воды, опытная женщина уже знала, что делать. Она похлопала омегу по щеке, чтобы разбудить его. “Ты не можешь так долго лежать без сознания. Очнись! Принесите еще полотенец”. Следуя ее решительноым приказам другие горничные забрали пропитанные кровью полотенца и выдали новые. Тем временем другая служанка предложила Клоппу переодеться, однако тут же получила отказ. Он не хотел выходить из комнаты, пока не убедиться, что Эйлок в безопасности. Вскоре после этого прибыл доктор. Войдя в полау, он ужаснулся. Как мог омега на позднем сроке подвергнуться столь чудовищному изнасилованию. “Когда отошли воды?” “Не так давно”. “ Это очень большая проблема.  Будет непросто”. Доктор оторвал взгляд от белой простыни, прикрывающей нижнюю часть тела Эйлока, и прищелкнул языком. “Кровотечение не прекращается. Если мы быстро не извлекем ребенка, они оба окажутся в опасности ”. Доктор закатал рукава и посмотрел на Клоппа, прежде чем задать вопрос. “Вы альфа?” Прежде чем серьезный на вид доктор успел сказать что-либо еще, первым заговорил Клопп. “Спасите их обоих”. “Я не могу этого гарантировать. Как вы можете видеть, ребенок недоношенный, и уже потеряно слишком много крови”. “Если ты не сможешь спасти их, я не буду просто стоять в стороне”. “Нет смысла угрожать мне. Может, я врач, но я не Бог. Я сделаю все, что в моих силах”. Не обращая внимания на разгневанного альфу, доктор быстро вернулся к Эйлоку и отдал команды Марте. Следуя его командам, женщина приготовила чистые ножницы, шелковую нитку и теплые полотенца.  Клопп ничего не мог поделать. Все было так же, как и в прошлый раз. Все, что он мог делать, это ждать. Доктор быстрыми руками обработал Эйлока. “Поскольку рожающий омега потерял сознание, у нас нет выбора, кроме как вытолкнуть ребенка силой. Не стойте просто так, подойдите сюда и помогите удержать его”. Клопп послушно следовал его инструкциям. Доктор немного сложил полотенце и накинул его на Эйлока. Затем он попросил Эйлока крепко обхватить и без того обвисшие плечи Эйлока. “Это бесполезно, если вы будете держать их так слабо. Сжимайте крепко”. “У него вывих плеч”. “Это ничто по сравнению с болью, которую ему предстоит испытать. Просто держите крепче, я собираюсь вытянуть ребенка. “Что именно вы пытаетесь сделать?” “Сначала мы должны вытащить ребенка, прежде чем я смогу понять можно ли спасти его или нет”. С этими словами доктор почти полностью опустил вес свого тела на кровать, будто собирался залезть на нее. Затем он положил обе руки на верхнюю часть живота омеги, и подал сигнал Клоппу, который держал Эйлока за плечи. Марта уже ждала, расположившись у роженицы между ног. “Давайте начнем”. Доктор надавил всем своим весом на живот. В этот момент Эйлок, который лежал без сознания, широко открыл глаза, все его тело напряглось. Даже Клопп был поражен тем, с какой силой он пытался вывернуться крепкой из хватки. “Аааааак!” Несмотря на полотенце во рту Эйлока, из него с запозданием вырвался ужасающий крик. Клопп, бледный и дрожащий, обнял изломанное и бьющееся в агонии тело Эйлока, глаза расширились от ужаса. “Вы действительно все делаете правильно? Он умирает прямо сейчас!” “Ваш омега не в том положении, чтобы самостоятельно вытолкнуть ребенка, поэтому мне приходится вытаскивать его силой. Держите крепче. Если вы отступите, и новорожденный, и этот омега умрут." Доктор был жестоко холоден и продолжал давить на живот. Сверху, посередине, постепенно опускаясь вниз. Было трудно сказать, что именно происходило, так как Эйлок был укрыт простынями, но, судя по тому, как побледнело лицо Марты, ситуация, должно быть, ухудшаласт. А горничная, которая продолжала подавать женщине чистые полотенца, выглядела так, словно могла упасть в обморок в любой момент. “Доктор, я вижу голову!” “Правда? Продолжем, когда высунется головка, схвати и вытащи ребенка. Все ясно?” “Да!” Последовало еще несколько потуг, на лбу Клоппа выступил пот. Среди пронзительных криков все действовали молча. Мгновение спустя, Марта посмотрела на доктора, просунула руки под простыни и вытащила очень маленького ребенка. В то же время доктор отпустил руки, прекращая давить на живот. Конвульсии Эйлока тоже прекратились. Он постепенно расслабился и вытянул ноги. Клопп тяжело дышал, держа его на руках. Он даже не подумал взглянуть на ребенка. Врач перерезал тонкую пуповину недоношенного малыша и передал ребенка Марте. Женщина вытерла слезы, выступившие у нее на глазах, и облегченно вздохнула. Марта попыталась отдать ребенка Клоппу, но он покачал головой. “Сначала спасите омегу”. Дыхание Эйлока было очень слабым. “Еще не поздно. Если мы зашьем раны и остановим кровотечение, он будет жить”. Доктор немедленно достал иглу и нитку из своего медицинского саквояжа, простерилизовав их в кипящей воде. Затем он откинул промокшие простыни и уже собирался зашить рваную рану, как вдруг, резко замер, несколько раз моргнул и с глубоким вздохом отложил щипцы.  Доктор вновь протянул руку, ощупывая все внутри. В этот момент Эйлок приоткрыл глаза. С губ порвался тихий стон, будто у него больше не было сил кричать. На его бледнос измученном лице не было ни слезинки . Эйлок боролся, вырываясь из рук Клоппа, и корчился в агонии. От его ужасающего крика у Клоппа по спине пробежал холодок. “Что происходит?” “ Дети - близнецы.  Мы не сможем остановить кровотечение”. Доктор сурово посмотрел на Клоппа, затем покачал головой. В голове у мужчины помутилось, он не знал, что сказать. Эйлок издал еще один ужасающий крик. Второй ребенок начал выходить. Наконец, появился еще один малыш. Он был намного меньше первого, поэтому врачу пришлось провести экстренную реанимацию, чтобы помочь ребенку дышать. В конце концов, он его жизни больше ничего не угрожало. Но у Клоппа не было времени на это хрупкое создание. Эйлок умирал. “Его тело слишком слабое, он перенес серьезную психическую и физическую травму. Даже если бы омега не прошел через все это, он бы все равно оказался бы в таком состоянии, поскольку вы зачали ему ребенка пять раз. Вот почему я посоветовал вам в первую очередь использовать противозачаточные средства.” Щелкнув языком, доктор покачал головой и добавил. “Я сделаю все, что смогу, но, честно говоря, это безнадежно. Если он выживет, это будет чудом. Вам лучше быть готовым ”. Клопп ничего не сказал. Марта и другие слуги были заняты ослабшими малышами. Доктор ушел, оставив Клоппа наедине с Эйлоком в теперь уже тихой комнате. В объятиях Клоппа Эйлок походил на труп. Было непонятно, дышал ли он вообще. Мужчина взял его безжизненную руку, и положил себе на грудь, а другой погладил ледяной, мокрый от пота, лоб. В этот момент веки Эйлока слегка задрожали, и он тихо выдохнул. “Эйлок?” Когда Клопп назвал его имя, Эйлок медленно открыл глаза.  Глаза, безучастно смотревшие в пустоту, наконец постепенно сфокусировались и он повернул голову в сторону Клоппа. Эйлок медленно моргнул, его сухие губы едва шевелились. Голос был слабым, почти неслышным. “... Ребенок?” “Это близнецы.  Оба выжили”. “... Хорошо. Слава богу”. Голос был невесомыс, как воздух, лишенным всякой жизни, и Клопп изо всех сил пытался подавить переполняющие его эмоции. В противном случае все это вырвалось бы наружу  Клопп закусил губу и на мгновение уставился в потолок, пытаясь отдышаться. Он едва сдерживал себя, поскольку не знал, как относиться к тому, что Эйлок проснулся и первым делом начал искать своего ребенка, даже после того, как пережил такую ужасную трагедию. Все вокруг сходили с ума, но даже будучи в беспамятсве, он осознал, что рожает. Клопп подавил эмоции, которые продолжали нарастать. Он должен был услышать ответ. Иначе, тоже умрет. “Почему ты убежал? Ничего бы не случилось, если бы ты не убежал”. Клопп не собирался этого делать, но критические замечания все равно рвались неконтролируемым потоком. Эйлок медленно закрыл глаза, затем снова открыл их и заговорил. “... Было больно. Эти существа не были людьми. Это был не ... секс”. “Ты идиот. Тебя изнасиловали несколько человек! Это было изнасилование!” Клопп больше не мог его слушать, гнев вскипал и бурлил внутри.  Глаза Эйлока снова закрылись. “Я не чувствую своего тела”. Судя по тому, какую чепуху он несет ранее, казалось, что Эйлок то приходил в сознание, то терял его. То, что он вообще смог говорить, было чудом. “Ты потерял слишком много крови”. Эйлок посмотрел на Клоппа, глаза его были полуоткрыты. “Я умираю?” “...Вероятно”. “А...”.  Несмотря на то, что ему сообщили о неминуемой смерти, Эйлок не выказал никаких эмоций, не пролил ни слезинки. Он на мгновение прикрыл глаза, как будто слушал чью-то историю, а после посмотрел на Клоппа и слабо улыбнулся. “Рафаэль умер так же?” Неужели у него все еще были силы быть саркастичным даже в такой момент? Клопп почувствовал, что не может дышать из-за всепоглощающего отчаяния. Он все задавался вопросом, когда же этот демон, наконец, насытится страданиями его души. Какое преступление он совершил, чтобы Эйлок так поступал с ним? Клопп действительно хотел сойти с ума. Возможно, было бы лучше лишиться рассудка и забыть обо всем. Эмоции, которые он сдерживал, наконец начали выливаться наружу.