Into the rose garden || В сад роз

— Ч-что ты здесь делаешь? Эйлок смущённо пробормотал, глядя на Клоппа, который совершенно не скрывал своего бесцеремонного поведения.       — Я зашёл в кабинет перевести дух и полюбоваться картинами. Не ожидал, что застану парочку альф за… столь постыдным занятием средь бела дня.       — …Язык у вас подвешен. Лучше продолжайте любоваться искусством. Вряд ли вам ещё представится такой случай.       Эйлок слегка покраснел и отвернулся к книжной полке. Клопп списал этот жест, на попытку скрыть смущение, но граф и вправду искал определённый фолиант. Все насмешки словно разбивались о броню его спокойствия. Даже язвительное замечание об «омежьем поведении» не вывело Эйлока из себя. Вместо ответа он взял с полки научный трактат по гуманитарным наукам — явно не для легкого чтива — и направился к дивану. Клопп задумался: уйти или остаться? Взгляд его скользнул по картине на стене.       — Это дебютная работа начинающего художника. «Лето» из цикла «Четыре сезона».       — …Я знаю.       На самом же деле Клопп вообще не разбирался ни в современных авторах, ни в искусстве. Его ответ был грубой ложью, но Эйлок мастерски сделал вид, что не заметил столь очевидной лжи. Вместо этого он продолжил, не отрывая глаз от полотна:        — Я случайно попал на ту выставку. Ни одна работа не впечатлила меня… кроме этой. С того момента, как я её увидел, не могу отвести взгляд. Смелость цветовых решений напоминает…       — Все залито светом.       — …Да».       — Смею предположить — художник обожал это место.       — Верно. Это пейзаж из деревни, где жили его дедушка и бабушка. Вы знакомы с автором?       — …Не уверен. Просто картина показалась мне знакомой.       — Вы грубы и неотёсаны, но, как ни странно, вкус у вас неплохой. Признаю, впечатлён.       Клопп вдруг прищурился, услышав это двусмысленный комплимент. Эйлок встретил его холодный взгляд и рассмеялся.       — Вы ведь понимаете, что тот ублюдок только что обращался с вами, как с омегой? А вы смеётесь. Неужто вам нравятся такие вонючие свиньи?       — Я все понимаю. Потому и улыбался. Будь я серьёзен, он решил бы, что задел мое достоинство. А вот вам, кстати, тоже не мешало бы следить за языком. Откуда у вас вообще приглашение? Неужели у столь важной персоны есть время на подобные пустяки?       — Со своими проблема разберусь сам. И уж точно не стану мешать вам разыгрывать из себя омегу.       — В таком случае, как и вы и сказали, я сам разберусь. Взгляд голубых глаз Эйлока, направленный на него с дерзкой прямотой, вызывал у Клоппа раздражение. Однако, наблюдая, как граф с хладнокровием парирует каждую колкость, не прибегая к грубой брани, Клопп невольно задумался: может, этот человек не так глуп, как кажется? В огромной библиотеке, чья величественность могла сравниться лишь с розовым садом, они были одни. Никто не мог нарушить их словесную дуэль, никто не мог отвлечь от этого интеллектуального поединка.       — Думал, вы ищете здесь укромный уголок для воплощения своих непристойных фантазий, но, вижу, что ошибся. Не ожидал от вас такого рвения к наукам.       — Настоящий аристократ должен быть разносторонне образован. А вот вам бы стоило поторопиться с поисками богатой невесты.       Напряжение вновь возникло между ними словно искра. Они обменялись натянутыми улыбками, вежливо поклонились и разошлись каждый по своим делам. Клопп направился к следующей картине, а Эйлок сел на диван с книгой.       Мужчина то и дело бросал взгляды в сторону графа. Тот листал страницы с неестественной скоростью. Читает или просто рисуется? — усмехнулся про себя Клопп.       Клопп периодически бросал взгляды в сторону графа. Каждый раз Элок поспешно опускал глаза и вновь погружался в книгу, листая страницы то вперед, то назад — словно демонстрировал свою начитанность. Клопп усмехнулся про себя и перешел к следующей картине.       После того, как чаепитие закончилось и Клопп вернулся в свой съёмный дом, профессор представил его важным людям. Большинство из них были пожилыми альфами, но иногда встречались и молодые аристократы. Все они оказались вполне образованными людьми, что лишь усиливало раздражение Клоппа при воспоминаниях о невыносимо высокомерном Элоке.       Спустя несколько месяцев прибыло новое приглашение от графа Тейвинда. Если раньше их передавали через профессора, то на сей раз в дом Клоппа явился личный дворецкий графа.       — Он хочет немедленно осведомиться о моем возможном присутствии?       — Верно, его сиятельство просит получить ответ незамедлительно. Он изволил сказать: «Если не определитесь заранее, вам придется стоять во время банкета».       — Проклятый граф. Скажи ему, что я буду.       — В таком случае, позвольте откланяться. Дворецкий, одетый с иголочки, с холодным выражением лица и в строгом чёрном костюме, отвесил Клоппу учтивый поклон и удалился. Клопп с силой захлопнул входную дверь и снова взял в руки изысканную визитную карточку.       Официальное приглашение на ужин было не напечатано, а написано от руки. Элок, судя по изящной подписи и идентичным чернилам и почерку, вероятно, сам написал это письмо. Оно было вызовом, объявляющим их второй раунд.Когда Клопп увидел свое искаженное лицо в отражении, он почувствовал, как гнев отступает. Мужчина нахмурился и приподнял уголок рта.Он разместил приглашение на видном месте на книжной полке, среди множества различных документов и книг.       Клопп рассчитывал увидеть масштабное празднование, но реальность превзошла его ожидания. Мероприятие напоминало новогодний банкет в королевском дворце. На вечеринке собрались ослепительно одетые люди. Среди них были мужчины и женщины-омеги в роскошных нарядах и украшениях. Альфы выглядели как настоящие атлеты: в черных костюмах, сшитых на заказ, и блестящих туфлях, они казались способными резать камень руками.       На празднике было больше сотни гостей. Клоппа отвели в угол, подальше от главного действия. Однако он мог легко наблюдать за происходящим из своего убежища.       «Зачем я сюда пришёл? Очевидно, что я просто играю в его игру.»       Клопп потягивал изысканное вино, но скрыть раздражение не мог. Он должен был предвидеть это, но мысли его оказались недальновидными.       Элок, сидевший во главе стола, очевидно, изменил свою тактику. Рядом с ним расположилась привлекательная омега, чье присутствие добавляло изысканности и таинственности собранию. Одетая в элегантное темно-зеленое платье, подчеркивающее ее соблазнительные черты, она повернулась к сидящему рядом светловолосому альфе и, с легкой улыбкой, что-то прошептала ему, умело играя своей очаровательной внешностью.       Эйлок, безупречно одетый с головы до ног, с прядью, выбивающейся из прически, и лицом, белоснежным даже по сравнению с той женщиной, время от времени бросал на окружающих взгляды и едва заметно улыбался. Казалось, что он насмехается над нами, но это было не важно.       Эйлок, в отличие от омеги в зелёном платье, выглядел очаровательно без красной помады. Он нежно поцеловал свою партнёршу в щёку. Когда его взгляд, уверенный и пронзительно голубой, встретился с глазами Клоппа, тот внезапно осознал, чего на самом деле желает.       О боже мой. Что я себе сейчас представляю? Я схожу с ума.       Клопп быстро осушил бокал вина. Официант быстроо наполнил его снова. Вино оказалось превосходным: выдержанным и мягким.       Во время ужина несколько опьяненный Клопп становился всё более раскованным и охотно вступал в разговоры. Его умение красиво говорить, отточенное в годы учебы на юриста, привлекало внимание. Люди вокруг замолкали и прислушивались к его словам. Клопп умел сочетать шутки и подколы, вызывая искренний смех у всех. Гости в центре зала заметили оживленность вокруг него и с любопытством переглянулись.       Несмотря на то что он продолжал беседу, Клопп не мог вспомнить своих же слов. Его мысли были поглощены образом голубоглазого графа, который периодически смотрел в его сторону. Эти образы были настолько откровенными, что Клопп начал испытывать к себе же отвращение. Из-за навязчивых мыслей он не мог сосредоточиться на скучном разговоре.       Когда затянувшийся ужин подошёл к концу, Эйлок, полный энергии, обнял омегу за талию и нежно повёл её куда-то, исчезнув из поля зрения. Он не беспокоился, что покидает гостей раньше, хотя был хозяином вечера и должен был поддерживать беседу.       После ужина участники разделились на группы — альфы и омеги — и разошлись по разным помещениям.В комнате альф начался откровенный разговор о темах, которые раньше не обсуждали при всех.       — Лорд Тейвинд всегда держит свои мысли при себе. Он предоставляет кров и пищу, но избегает близкого общения.       — Он стал чаще приходить. Раньше приглашал нас на чаепития, но сам не приходил.        — Он умеет вовремя прерывать разговор, возможно, это его привычка.       — Представители его предыдущих поколений тоже не отличались особой общительностью.       — Наверное, потому что он слишком высокомерен и не хочет общаться с простыми людьми.       — Может быть, но омеги находят это интригующим. Им уже не терпится узнать, кто та очаровательная женщина, которую он сегодня привёл.       — Дело не только в омегах. В последнее время даже альфы положили на него глаз.       — А готов ли Тейвинд к случайным знакомствам, несмотря на их популярность?       — Я не знаю. Возможно, он легко согласится.       Беседа между альфами быстро превратилась в сплетни и домыслы. Клопп, который только слушал, чувствуя себя некомфортно, решил уйти. Везде, куда бы он ни направился, его окружали люди, которые действовали импульсивно, не задумываясь о последствиях. До отъезда оставалось много времени, но Клопп не видел смысла оставаться дольше. Он попросил слугу подать ему карету.       — Вы уже уходите? Мне передать ваше сообщение хозяину?       — Всё хорошо. Похоже, граф сейчас отдыхает, не буду его беспокоить.       Клопп коротко кивнул дворецкому и сел в карету.       На самом деле, причина, по которой ему было трудно воспринимать сплетни альф, заключалась не в том, что он испытывал дискомфорт от разговоров о сексуальной активности. Наоборот, когда Эйлок появлялся рядом с красивой омегой, держал её за руку и вёл себя соблазнительно, глядя на Клоппа, последнему казалось, что Элок пытается соблазнить его, а не насмехается.       В тот момент Клопп почувствовал, как его тело охватила волна жара. Он попытался отвлечься, переключив внимание на выпивку и разговоры на другие темы. В противном случае, как ему казалось, он не смог бы сдержаться и немедленно бросился бы к Эйлоку. Схватил бы его за воротник, затолкал в какую-нибудь комнату, запер бы там и дал волю своим желаниям. Тем не менее, он продолжал считать свои фантазии безумием.       В трясущемся вагоне Клопп откинулся на спинку, скрестив ноги, и с тревожным выражением лица вздохнул, подперев голову рукой. Он явно был не в себе. На глазах у множества людей он позволял себе такие фантазии без тени стыда. Слушать пересуды в гостиной было непросто. Каждый раз, когда он слышал чужие беседы, его воображение начинало рисовать картины, связанные с этими разговорами.       Его поведение было странным. Элок, с которым он недавно познакомился, не обладал какими-либо привлекательными качествами. Более того, он был альфой. Обычно Клоппа привлекали более скромные омеги, поэтому у него не было оснований считать Элока очаровательным.       Он не понимал, почему перед глазами снова и снова возникал надменный Эйлок. Может быть, его присутствие рядом с такой красивой женщиной было очередной насмешкой со стороны Эйлока, который презрительно называл Клоппа «Нищим отличником, вынужденным много работать из-за бедности».       Я должен что-то с этим сделать. Если нет другого выхода, надо хотя бы избегать его.       Получив следующее приглашение, Клопп без колебаний его отверг, швырнув в камин, чтобы оно сгорело. Он осознал, что не стоит соглашаться на это предложение ради будущего успеха. Он решил установить контакты с преподавателями и вскоре завязал знакомство с еще одной состоятельной и влиятельной аристократической семьей. Благодаря этому знакомству перед ним открылись новые перспективы в карьере.       Получив свой первый гонорар, Клопп продемонстрировал талант в инвестировании и заключении сделок. Он быстро завоевал доверие семьи и заработал значительную сумму. Благодаря связям с первым клиентом, он успешно заключил несколько контрактов и начал активно развиваться. Однако его рабочая нагрузка резко возросла.       Клопп покинул арендованный дом и приобрёл скромное жильё в пригороде, а также офис в городе. Вскоре он нанял экономку, которая взяла на себя заботу о его доме. Полностью посвятив себя работе, Клопп достиг значительных успехов в инвестировании. Однако он был настолько занят, что экономка Марта постоянно ругала его за отсутствие полноценного питания.