Into the rose garden || В сад роз

Пока Клопп потягивал вторую чашку черного чая, Эйлок с легкой улыбкой на лице продолжал беседу с дорогими гостями. К чаю он едва притронулся. Люди, стоявшие возле молодого графа, возможно, и не заметили ничего страннго, но поскольку Клопп не сводил с Эйлока глаз, он ощущал что-то непонятное. Время от времени они встречались взглядами. Каждый раз, как это происходило, Эйлок очаровательно улыбался. А вот настроение Клоппа напротив становилось еще более мрачным. Он не мог разобраться в своих чувствах с самого начала. Он думал, что, возможно, завидует красоте графа его богатству и статусу. До сих пор Клопп не проявлял особого интереса к другим. Он никогда не чувствовал себя неполноценным, потому что верил в себя и свои способности, несмотря на отсутствие у него богатства или статуса. Чтобы немного взбодриться. Клопп подошел к непримечательному на вид, но явно богатому альфе, и завязал разговор. Незнакомец проявил интерес, но так же быстро потерял его, насмешливо улыбнувшись Клоппу. Что ничуть не задело молодого мужчину. Наоборот, ему стало смешно и несколько грустно из-за того, каким жалким этот аристократ ему казался. Ничем кроме богатств своей семьи он похвастать не мог. Но с графом все было по-другому. Клопп был крайне недоволен тем, что Эйлок улыбался всем этим недостойным людям. Предтечный омега легонько погладил графа по руке. Чашка в руке Клоппа задрожала, когда он увидел, как очередной гость, теперь уже альфа, к небрежно похлопал Эйлока по плечу. Мужчина крепче сжал ручку, чтобы не расплескать изысканный чай. Его злил тот факт, что граф не особо активно отмахивался от чрезмерных прикосновений, а лишь изящно отходил в сторону. Ревность явно было не тем чувством, что следует испытывать к тому, кого встретил впервые. Что-то было не так. Первоначальный план найти инвестора благополучно провалился и остаток чаепития Клопп провел с недовольным лицом, беспокойно следя за Эйлоком, а добрый граф, улыбался всякий раз, когда их взгляды встречались.       Наконец, устав от общения, Эйлок грациозно разогнал людей вокруг себя и подошел к Клоппу. Казалось, что это произошло непреднамеренно, но, вот только, у графа - центра всего мероприятия, не было причин забираться в этот дальний угол. Только когда Эйлок был довольно близко, он внезапно обменялся взглядами с Клоппом, как будто не знал, что он здесь, и снова поздоровался с ним. “Довольно нудно”. Легко улыбнувшись, Эйлок приблизился к мужчине . Хоть он, как и полагается, обменялся любезностями, с Клоппом, Эйлок не был недостаточно близок, подобные замечания являлись недопустимыми. Высокомерие графа раздражало. Мужчина поднялся с места и холодно ответил: “Ваш распутный запах, должно быть, их и привлек”. Это было оскорбительно даже по меркам Клоппа, от чего тот даже удивился. Эйлок, казалось, был сильно шокирован тем, что его назвали развратником. Такое грубое замечание от незнакомого человека обычно вызвало бы у него вспышку гнева. Конечно, граф сам произнес слова, которые ему не следовало говорить незнакомцу, но замечания Клоппа были на совершенно другом уровне наглости и хамства. В подобной ситтуации ожидалось, что Эйлок - предмет всеобщего обожания и лести просто выгнал бы наглого гостя прочь или влепил пощечину совсем не нежной рукой. И Клопп казалось желал этого. Место казалось ему отвратительным, его хотелось поскорее покинуть. Однако Эйлок лишь слегка нахмурил брови и приподнял уголок рта. "Должно быть, он не умеет сердиться, уж слишком благородно выглядит", подумал Клопп. Но эта мысль тут же исчезла. Передавая остывшую чайную чашку проходившему мимо дворецкому, Эйлок заговорил спокойно, но немного торопливо: “Лучше журавль небе, чем синица в руках? Завидуете?”. Его некогда спокойный и размеренный голос теперь слегка дрожал, но от этого звучал еще более высокомерно. Все выглядело так, словно Эйлок насмехался над гостем. "Ты такой жалкий маленький ублюдок, в тебе нет ничего достойного внимания". Эйлок оглядел Клоппа с ног до головы. Ранее граф улыбался, но теперь словно пылал злобой, свирепо глядя на мужчину перед ним. Клопп не отступал. Хотя он сам инициировал ссору, он не мог избавиться от чувства крайнего дискомфорта, словно его облили помоями. В то же время ему казалось несколько забавным, тот факт, что улыбка Эйлока была явной маской, а вот злость, злость - являла его настоящую натуру. Черт, надо бы держать язык за зубами. С тех пор эти двое осыпали друг друга оскорблениями всякий раз, когда сталкивались, будь то в саду или внутри поместья. Конечно, это происходило только, когда они были одни. Если поблизости находились другие люди, оба вели себя пристойно. Вот только Клопп все не перенимал привычек благородных аристократов и не спешил натягивать фальшивую улыбку в отличие от Эйлока. Это безумно раздражало, хотелось сорвать фальшивую маску с лица этого заносчивого аристократа. Вид Эйлока в саду, задорно смеющегося в саду над шутками окружавших его букашек, заставлял все внутри Клоппа закипать от злости, поэтому он решил заглянуть в библиотеку графского поместья. К счастью седой дворецкий был только рад компании любознательного джентльмена и с удовольствием проводил его внутрь. Несмотря репутацию, кабинет графа был заполнен книгами высочайшего качества. Большинство из них были гуманитарными и философскими трудами, и каждая стоила целое состояние. Было несколько книг, которые хотелось взять и прочитать немедленно, но, зная, что он скоро покинет это место, Клопп решил воздержаться. Вместо этого он наслаждался вилами картин , висящими в кабинете Когда дело доходило до искусства, познания Клоппа не были столь глубокими. Если быть более точным, он был малообразован в области музыки, живописи и тех видов искусства, которые требовали вложений значительных сумм денег. Познания в искусстве - один из ключей к взаимодействию с доблестными аристократами, и их отсутствие вызывали у преподавателей Клопп некоторое беспокойство. Но даже проходимцу было понятно, насколько велика рука мастера, что создала картины, висящие в кабинете. Среди высоких книжных полок, достигавших потолка, были выставлены многочисленные большие и маленькие полотна довольно известных художников. Однако то, что привлекло внимание Клоппа, когда он осматривал комнату, было пейзажем, изображавшем сельскую жизнь в начале лета. Благодаря интенсивной цветовой гармонии, использованию белого и ярко-желтого для изображения ослепительного света, картина вызывала чувство спокойствия, как будто он смотрел на пейзажи своего родного города. При ближайшем рассмотрении он заметил подпись художника и дату, написанную в углу. Полотну было меньше года и оно явно выглядело как работа новичка. Казалось странным, что столь простая картина висит рядом с именитыми полотнами. Клопп же посчитал это довольно интересным решением, в этой картине явно было нечто такое. Дверь тихого кабинета внезапно распахнулась. “Эйлок, подумайте, это же потрясающая идея." Когда Клопп обернулся, то увидел графа в компании незнакомого альфы, стоящих у дверей. Мужчина был крупным, со складками жира, свисающими с лица, он устремил свой липкий взгляд на Эйлока и даже осмелился мельком коснуться его руки. Очевидно, он хотел графа, но почему демонстрировал это так открыто и свободно? Он сумасшедший? Несмотря на довольно светлое и миловидное лицо, не было никаких сомнений, что Эйлок был Альфой. Мужчину это не остановило, он продолжал непристойно пялиться на графа, то и дело касаясь его своими грязными пальцами. Эйлок вел себя странно. Он не кричал и не спорил, лишь слегка изгибался, уходя от навящивых прикосновений. На его месте Клопп легко бы сломал другому запястье, бранился, кричал и осыпал оппонента грязными ругательствами. Однако Эйлок этого не делал. Он даже слегка улыбнулся. Как будто ему нравилось все происходящее. Клопп молчал. Почему он вообще должен был наблюдать нечто такое отталкивающее и мерзкое вроде двух альф, флиртующих между собой. Это ведь были даже не романтчиеские отношения, нечто более постыдное. “Мне это не неинтересно. Если я когда-нибудь передумаю, я обязательно дам вам знать. Прямо сейчас я должен найти нужную мне книгу. Прошу меня извинить ”. Вежливо отказав собеседнику, Эйлок вошел в кабинет. Хмурый альфа криво улыбнулся, а затем ушел Всякие исследования явно его мало интересовали. Эйлок закрыл дверь и повернулся, на лице его виднелось крайнее недовольство. Уверенной походкой он прошел вглубь кабинета, но резко замер, увидев Клоппа.