Главный не/герой

Я.С. -Сдавайтесь, вы окружены! – кричит какой-то дядька в рупор. Прошло наверное полчаса, я давно перестал считать время, понял, что без толку. Ну, приехали они, развернули оборону там, снаружи, а спасать нас или штурмовать здание никто не торопится. Кая до сих пор нет. А на что я, собственно, надеялся? На что Лебедев надеется? Он ждал Кая больше, чем я, даже сам предложил позвонить ему, ну, вдруг то видео он не увидел, сообщение его не получил. А мне уже искренне смешно, я вспоминаю, сколько раз Кай обещал мне, что придёт, а сам делал выбор в пользу работы. Я пять лет подряд его ждал и теперь я уже устал. Хочется, наконец, домой и чёрт с ними всеми, пускай разбираются без меня. Пока Женя отвлекался на переговоры со своими друзьями, я тихо перебрался под стол охранника, нашёл ножницы и срезал дурацкую стяжку с запястий, осталось только встать и уйти домой. Не знаю, что Лебедев со своими друзьями собирались делать с отрядом спецназа перед входом, ясно, как день, что уйти им бы не дали. На что они надеялись? Какой была их цель? Снаружи, на площади перед зданием, уже собралось много людей, любопытствующих зевак. Присутствовать было не безопасно, их регулярно отгоняли, но они каждый раз возвращались. А что, если Кай понял его коварный замысел и намеренно не хотел приходить в западню? Он ведь знает, что я бессмертный, что со мной ничего не случится. Может, Кай решил пустить всё на самотёк? Это, в принципе, было бы логично, если бы не его гиперопека надо мной, я бы мог в это поверить. И даже уже смирился. В первый раз мне что ли приходится самому выпутываться из такого дерьма? Справлюсь как-нибудь, не маленький. В конце концов, можно просто встать и уйти. Выстрелят в спину – тогда ползти. Главное на улицу выбраться, а там он уже за мной не пойдёт. Другой вопрос, как потом оправдаться, если сотни и тысячи людей видели, что тебя убили, а ты очнулся и пошёл дальше? Вот эта конспирация и связывает мне руки, похлеще кабельной стяжки. Я вздохнул и ползком двинулся в сторону окна, сантиметр за сантиметром пробираясь к выходу. Лебедев не замечал или делал вид, будто не замечает. У него уже другие проблемы, план не сработал, время идёт, а результата всё нет. -Чего вы ждёте? – спросил я, чтобы отвлечь его. -Всё то же. Твоего дружка. -Всё это шоу только ради него? Ты на нём помешан, тебе не кажется? -Твоё какое дело? – огрызнулся Женя. Я сместился ещё на десяток сантиметров и прикидывал, как перебраться дальше, если нет укрытия от него. К счастью, он ведь тоже не стоит на одном месте, надо выждать момент, когда... -А что, если он не придёт? Что вы будете делать? -Он придёт, - уверенно заявил Лебедев. -А если нет? -Он придёт! Кай может быть уже на полпути из страны, скроется на своём отдельном острове, пока всё не уляжется. Вышлет мне потом инструкции, как найти его, и я тоже уеду. Кай может быть просто слишком занят работой, чтобы заметить это грандиозное шоу. -А вот и он! – я прямо по голосу слышу, как Лебедев расплывается в улыбке. Действительно, сквозь стекло видно, как кто-то прорвался через толпу и оцепление полиции, и бегом несётся к нам. -Остановите его! – кричит голос в рупор, но Кай уже на нейтральной территории, куда никто предпочитает не соваться, поднимается по ступенькам и спокойно заходит внутрь. Когда за ним захлопнулась тяжёлая дверь, я уже и сам смог его увидеть. Кай был спокоен, уверен, он с готовностью поднял руки вверх, демонстрируя безоружность, и так подошёл к Лебедеву. -Отпусти остальных. – сходу потребовал он, будто считает, что это он тут имеет право требования выдвигать. -Ты хотел, чтобы я пришёл. Я пришёл. Теперь отпусти Ярика, отпусти всех невинных людей. Бери меня в обмен на них. -С чего это? – фыркнул Женя. -Такого уговора не было. -Значит, договоримся сейчас. Отпусти людей. – Он наконец опустил руки, убедившись, что в этом нет необходимости. Лебедев, конечно, не убирал палец с курка, но на мушке Кая не держал. Лебедева вообще сбил с толку напор Кая, он считал себя тут главным последние полчаса, а тут дерзко вломился кто-то новенький. -Нихрена, Акимов, я не обещал никого обменивать на тебя, никаких договоров с тобой заключать. Иди нахрен. Ты сам себе такие условия выдумал. -Ладно. Тогда что ты хочешь? Поговорить? Давай поговорим. -Поговорить с тобой я хотел полчаса назад, а теперь уже не хочу, - усмехнулся Женя. -Теперь я хочу, чтобы ты был со мной заодно. Чтобы ты тоже поучаствовал. -Выдашь мне оружие? Заставишь стрелять в людей? – уточнил Кай. Он с каждой новой фразой давил на Женю, наступал на него шаг за шагом, уверенный в своих силах. -Ты настолько мне доверяешь? -Доверяю? – вскрикнул он. -А, может, я просто хочу посмотреть, как ты пристрелишь своего малолетнего дружка? Это он про меня? Я приподнял голову и попытался посмотреть на них. Он хочет, чтобы Кай выстрелил в меня? Поздно, Женечка, он уже это делал, когда я вызвал ему психиатрическую бригаду и его упекли насильно. Мы с ним оба через это уже проходили. -Я хочу, чтобы ты тоже потерял то, что ты больше всего боишься потерять. Я хочу, чтобы ты своими руками это сделал. Без страха, с улыбочкой на лице, как это сделал я. -Зачем? – уточнил Кай. -Отсутствие слабостей – это свобода, вот зачем. Отсутствие привязанностей – это сила. -Странное, глупое рассуждение, - не согласился с ним Кай. -У тебя за спиной твои друзья, твои коллеги и сослуживцы, ты силён за счёт их помощи. Ты не один, не надо врать. Судя по голосам, они в своём странном танце уже почти ушли из холла, где мы последние полчаса проторчали с Лебедевым один на один, ушли куда-то глубже в здание. -Ты не один. И я не один. Никто не одинок, в этом наша сила, во взаимопомощи, Жень. -Заткнись! Заткнись, заткнись, хренов психолог, я не просил твоих советов! – вдруг вспылил Лебедев. -Всё не так плохо, как ты думаешь. Ещё ничего не кончено. Ещё есть возможность всё исправить. У тебя есть твои друзья. -Заткнись, мразь! Заткнитесь все! Я хочу, чтобы вы все, мрази, сдохли! – пуще прежнего закричал он в истерике. -Позволь людям помочь тебе. Не нужно рушить весь мир из-за того, что тебе плохо. -Я просто хочу, чтобы сдохли все, кто считает, что мне нужна помощь! Со мной всё в порядке! Это вам нужна помощь, потому что я пристрелю вас всех по одному! – злобно сквозь зубы прошипел он. -И ты, весь из себя пафосный ублюдок, с идеально отбеленной репутацией. Тебя даже мой отец нахваливал, говорил, сука, вот, на кого мне надо равняться. Вот тот сын, которым любой отец бы гордился! Как же ты меня бесишь своей идеальностью! -Это чушь, мой отец также не одобряет мою жизнь, как и твой – твою. Это нормально, не соответствовать чьим-то идеалам. Ты ничего не должен своим родителям, успокойся. -Заткнись, я же сказал, заткнись! Что ты знаешь про мою жизнь? Ты не имеешь права рот разевать! Я не пойму, Кай его специально дразнит? Выводит на истерику, чтобы он взорвался окончательно? Его успокоения ни капли не помогают, только, наоборот, провоцируют. Какая цель у Кая? Может, он тоже сбрендил и его самого пора остановить? -А вот сейчас ты очень похож на своего отца. – последняя капля, после которой терпение Лебедева лопнуло. -Не смей так говорить! Ты, пидор хренов, твоё место в аду! Сгори нахрен, мразь! Все мрази должны сдохнуть! – ещё громче заорал он и выстрелил. Я даже не сразу понял за его криками, что произошло. Кто-то упал, а он всё продолжал кричать, -Я не мой отец! Я не похож на эту тварь! Я не мой отец! Что-то не так. Кай? Кай? Я выглянул из укрытия, но смог увидеть только, как по полу растекается красная лужа. Пришлось выползти дальше, чтобы разглядеть, - Кай действительно лежал лицом в пол, вся эта кровь расползалась большим пятном вокруг его головы. Я резко отскочил назад, зажав себе рот руками, - от увиденного захотелось закричать, но нельзя, нельзя. Господи, неужели он правда убил Кая? Неужели его правда возможно убить так легко? Я помню, Ян говорил, что такие, как они не бессмертны, способы есть, но какие именно я уже не помню. Пуля в голову кажется достаточно убедительным, весомым доводом против бессмертия. Если уничтожить мозг, кто будет отдавать телу команду регенерировать? А если мозг тоже способен восстанавливаться после того, как его раздробили на кусочки, то очнется ли человек прежним или личность будет безвозвратно утеряна, изменена, как собранный в неправильном порядке мозг? -Выходи! – кричит Женя теперь уже мне. -Выходи, больше некому тебя покрывать! Я слышу, как он шумно загнанно дышит, пытается успокоиться. Пытаюсь придумать, что теперь делать. -Выходи или сам тебя вытащу! Не трать моё время, осталось только избавиться от тебя и идти дальше. Давай! Ты всё равно мне больше не нужен. А может так и правильно? Он в меня выстрелит, я притворюсь, он уйдёт, а я сбегу. Ну да, куда там сбежишь, там оцепление. Туда выходить вообще не вариант, замучают вопросами о причастности. -А почему нельзя просто меня отпустить, если я тебе больше не нужен? – На случай, вдруг прокатит, спросил я. -Шутишь? Отпустить свидетеля? Кто вообще так делает? Ты всё расскажешь копам. Хотя… Что хотя, он не договорил, но задумался. -Нет, с чего бы тебе остаться живым, когда все остальные сдохнут? За что такая честь? – сам с собой рассуждал Лебедев. И тут до меня дошло. Он и его друзья не планируют отсюда уходить живыми. Они не сдадутся, их не пугает наказание. Поэтому сейчас они могут творить, что хотят, забрать с собой любое количество жертв. Им сегодня можно всё. Эта мысль меня пугала. -Ну, ты выходишь? Ладно, сам достану. – плюнул он. -Я выхожу, выхожу! – успел согласиться я и прежде, чем он добрался до моего укрытия, выскочил навстречу Жене. У меня был козырь в рукаве, точнее канцелярский нож, так он о нём по крайней мере не знал. Хотя, что этот нож по сравнению с пистолетом и бронёй? Я прикинул, если будет возможность, надо метить в открытые участки: голова, шея. Убить? А смог бы я? Даже с учётом того, что от этого зависела моя жизнь и других людей, с учётом того, что он виновен в смерти Кая? Он способен легко убить человека, а я? Даже перед лицом опасности? Не думаю. -Поехали, не тяни время, - махнул он мне, зазывая за собой глубже в здание, в коридор. -Куда поехали? – продолжил косить под дурачка я. -На концерт, куда ж ещё? Когда тебе удастся ещё посмотреть вблизи на таких известных людей? Я подошёл к нему ещё на пару шагов. -Ты имеешь в виду чиновников? Разве они известные люди? Я ни одного ни в лицо, ни по имени не помню. – я откровенно заговаривал ему зубы, потому что сейчас становилось очевидно, как только я повернусь к нему спиной, он в меня выстрелит. Подло и трусливо, когда я этого не вижу. У меня есть только один шанс, как тогда, в детстве, подобраться к врагу и вонзить ему нож – куда? Куда получится. Ещё шаг ближе, он напряжён, следит за каждым моим движением. Ударить и бежать, напоминаю я себе, бежать, неважно куда. Бить – тоже. Между нами – странный вальс смерти, я шаг в сторону, он – тоже. Сознательно не подпускает к себе, чует подвох. У него – оружие дистанционного поражения, а мне надо подойти на расстояние вытянутой руки. И мы оба друг друга подозреваем, не доверяем друг другу. Ещё шаг, два. Я скоро окажусь впереди него, он ждёт, не опуская пистолет, готов к моему нападению. Если бы было больше времени, возможно, я придумал бы какой-то план, настоящий план, а не крепко сжатый в кулаке нож. Лебедев тоже цепляется за свой пистолет, отщелкивает предохранитель, наводит на меня и ставит палец на курок. Умирать не страшно. Наверное. В эти секунды, оставшиеся между нами, когда я успеваю только громко сглотнуть в последний раз и вытянуть нож из рукава, позади раздаётся тихий шорох. Мы с Женей оборачиваемся синхронно и видим картину, от которой у нормального человека стыла бы кровь в жилах. Кай неуклюже пытался подняться, сразу опираясь на локти. С первой попытки у него не получилось и он опять упал, вторая попытка – более удачная, хотя я вижу, как у него дрожат руки, будто в это простое действие он вложил все силы, какие у него были. Наконец сел, на всякий случай опираясь о пол руками, и обернулся к нам. -Какого… - вырвалось у Лебедева, который, наблюдая за восстанием зомби, напрочь забыл, что собирался делать. Он явно был шокирован тем, что пуля в голову Кая не остановила. Да и мне стало не по себе от увиденного. В крови было буквально всё: одежда, руки, волосы, лицо. Может, если смыть её, то повреждение не выглядело бы так ужасно, впрочем… Когда Кай посмотрел на нас, даже мне стало жутко. Одна половина лица у него выглядела вполне нормально, а вот на второй было, кажется, сплошное месиво, среди которого выделялся только глаз, залитый кровью. На чём он держался – лучше было не всматриваться. Терминатор и то, наверное, не так ужасающе выглядел под конец фильма. Что Лебедев, что я напрочь забыли о чём-то говорить или что-то делать, пока Кай посидел ещё с минуту и стал подниматься на ноги. В этот момент мне самому захотелось сбежать – Кай совсем не выглядел дружелюбно, он был в ярости. -Какого хрена? Ты должен был сдохнуть! – закричал Женя и это было последнее, что он успел сказать. Думаю, это и было его ошибкой. Надо было просто бежать вместо того, чтобы тратить время на бессмысленные слова. Кай кинулся на него единым рывком, занявшим не секунды, а буквально какие-то десятые или сотые их доли, у Лебедева не было шансов. Прыжок его даже на мой взгляд не был похож на человеческий, слишком быстрый и резкий, слишком большое расстояние преодолено в один жест. То, что произошло между ними дальше, даже борьбой нельзя было назвать. Женя, видимо, хотел снова выстрелить в попытке ещё раз остановить, но силёнки были не равны: в момент, когда раздался оглушительный звук, Кай рванул пистолет вверх, направив ствол на самого нападавшего. Я далеко не сразу понял, что произошло между ними, так быстро промелькнула эта картинка перед глазами. Террорист сам превратился в жертву и, схватившись на шею, рухнул на колени. Куда пришлась пуля, я не успел разглядеть, но из горла Лебедева щедро хлестала кровь. Я не успел осмыслить, что делаю, прежде чем на рефлексах кинулся к нему. -Женя! О, Господи! – вскрикнул я и уже обратился к Каю. -Что ты стоишь? Нужно остановить кровь! Скорую позвать! – снаружи уже должны были приехать и врачи, все вместе, сообща, мы бы помогли ему. -Ты же врач, ты знаешь, как затянуть шею? Кай на мои предложения только скептически изогнул бровь. То ли предложение моё звучало двусмысленно: наложить жгут на шею, не задушив при этом пострадавшего. То ли сама ситуация – оказывать первую помощь тому, кто всей душой минуту назад хотел тебя убить. Я склонен был к мысли, что все мы люди всё-таки и должны оказывать помощь, сперва спасти, а потом судить. Пальцами удерживать бьющую фонтаном кровь было бесполезно. Найти что-то, чем можно перевязать и быстро – моя цель. Руки скользили на его ране, судя по всему пришедшейся вскользь, слабо задев кожу и поверхностные артерии. Я не знаю, что было во взгляде Жени на меня в тот момент: надежда или ненависть и отвращение, раз я посмел прикоснуться к нему своими мерзкими руками? Я снова обернулся к Каю, ища поддержки. -Оставь его, - мотнул он головой. -Ему остались считанные минуты, с помощью или без - сонная артерия перебита, у него нет шансов выжить. Он был прав. Всякая мразь должна сдохнуть. Он и сдохнет здесь один, без своих друзей. Никто ему не поможет. Я смотрел на человека, которого считал самым близким, и не узнавал его сейчас. Мне и раньше доводилось видеть Кая за гранью его безумия, и сейчас он казался мне также опасен, как и в прошлый раз. Теперь мне стало по-настоящему страшно. Если я не могу ему доверять и у меня в сложившейся ситуации нет поддержки, то что делать дальше? Кай теперь тоже мне враг? Канцелярский нож, на автомате засунутый в карман, тут же снова был заготовлен для обороны. Кай проследил взглядом за моим жестом и интерпретировал его правильно, хотя, кто его знает, все могли решить, что я хочу добить Лебедева. -Ясь, ты что, испугался? – Кай поднял руки вверх, демонстрируя ладони в крови. -Это всё ещё я, я не чудовище, я не причиню тебе вреда. Как можно верить чудовищу, когда оно прикидывается невинной овечкой? Чудовище также уверяло бы, что оно человек. Кай потянулся убрать мешающиеся слипшиеся от крови волосы со лба, только больше размазав липкое и красное. А я смотрел в его повреждённый глаз, сосредоточившись лишь на нём.