Темнейшее Подземелье

      Ознакомительная беседа с авантюристами произошла, как и планировалось, во второй половине дня. Однако вид она приняла не тот, какой от неё ожидала Табита.       В желании местного руководства проверить новичков в общем-то не было ничего необычного. Нужно же ответственным лицам понять, кем им предстоит командовать и стоит ли с этими людьми вообще иметь хоть какое-то дело. Да, на каждого члена гильдии было заведено личное дело, однако записи эти охватывали далеко не всё, да и сухие строчки отчётов никогда не заменят личного общения. Поэтому, в случае присоединении к экспедиции новых лиц, любой мало-мальски компетентный командир непременно проводил ознакомительное собеседование.       Что вызывало вопросы, так это та жёсткость, с которой местные подошли к делу. Опять же, не было бы странным, если бы дознаватель решил проявить бдительность, используя артефакты или молитвы, помогающие выявить истину. Но уж чего Табита точно не ожидала, так это заключения в допросной под печатями магического подавления. Сразу после медицинского обследования её отделили от группы, а затем заперли в этом каменном мешке.       Это была тесная, тёмная комната без окон, освещаемая вмурованным в потолок алхимическим светильником. Внутри почти не было мебели или других элементов интерьера, только тяжёлый дубовый стол, письменная конторка с табуретом, а также пара массивных, жёстких кресел. Одно из них было намертво привинчено к полу, а также снабжено зачарованными оковами, позволяющими удержать даже самого буйного пленника. Именно в него без каких-либо церемоний стражники усадили Табиту, основательно зафиксировали её ремнями и железными кандалами, после чего оставили одну.       Посетители появились примерно полчаса спустя, хотя в полной тишине и одиночестве было трудно уследить за ходом времени. Первой в допросную вошла высокая беловолосая женщина в дорогом одеянии из алой кожи, украшенном золотой вышивкой и накладками из драгоценных камней. Её породистое, строгое лицо не выражало никаких эмоций, только предельную сосредоточенность на работе и какую-то тщательно выпестованную холодность. Сразу за ней на почтительном расстоянии следовал уже знакомый Табите мальчишка-адъютант, которому не так давно комендант передала гильдейские документы.       Будучи частью Церкви Всеблагого Света, Табита хорошо разбиралась в религиозной атрибутике, так что без труда опознала в незнакомке высокопоставленного агента Инквизиции. Судя по специфическому головному убору и длинному посоху, она имела ранг и титул, по меньшей мере, эквивалентные должности королевского прокурора.       Инквизиция, хотя и не пользовалась большой любовью в народе, была организацией уважаемой и очень старой. А ещё очень полезной, даже необходимой для противодействия распространяемой Подземельями скверне. Ещё три тысячи лет назад, на заре человеческой цивилизации, люди узнали, что вторжения эти нацелены не только на материю и бренную плоть, но также пытаются заразить души и умы смертных. Тогда же были предприняты первые попытки выработать контрмеры. На протяжении веков эти усилия принимали самые разные формы, принимая образ разнообразных организаций и орденов, пока не собралось в единое целое, ныне известное как Святая Инквизиция.       Традиционно именно религиозные общины становились ядром сопротивления скверне. На то было множество причин, включая исключительную предрасположенность жрецов к выявлению в людях следов демонического заражения. Самым крупным «поставщиком» кадров была и остаётся Церковь Всеблагого Света, чьи адепты сильнее всех прочих настроены на Свет, столь антагонистичный демонам и нежити. Тем не менее, считать Инквизицию монорелигиозной организацией было бы грубой ошибкой.       Инквизиция исполняла вполне конкретную роль – выявление среди людей рабов и агентов иномировых вторженцев. Начиная с пресловутых демонов и мертвецов, заканчивая более экзотическими врагами, такими как потусторонние силы и пришельцы из-за звёзд. Инквизиторы проверяли всю вынесенную из Подземелий литературу и артефакты, ведя им учёт, зачастую уничтожая на месте; также они осуществляли надзор за всеми активными авантюристами, ибо те подвергались наибольшему риску (и соблазну) порабощения и осквернения. В качестве побочной функции, агентов и дознавателей Инквизиции часто привлекали к гражданским расследованиям, а также приглашали выступить в роли арбитров при разрешении споров между крупными организациями, такими как Конклав Магов или Гильдия Авантюристов.       Однако на этом и заканчивалась область их ответственности. Инквизиторы обладали широчайшими полномочиями во всём, что касалось расследований, однако, за исключением самых чрезвычайных обстоятельств, никого не могли самостоятельно покарать или казнить. Все собранные доказательства оформлялись в обвинительное дело и рассматривались в королевском суде, где уже и принималось окончательное решение. Или же виновника мог судить Триумвират, состоящий из представителей различных ветвей власти. Единственным исключением был захват культиста прямо на месте преступления, но даже тогда его рекомендовалось допросить, дабы выявить подельников и покровителей.       Инквизиция даже обладала собственными вооружёнными силами, только телохранителями, внутренней стражей, а также несколькими специальными отрядами, предназначенными для транспортировки заключённых и опасных артефактов.       Тем не менее, пренебрегать влиянием данной организации было бы действительно непредусмотрительно и неразумно. Как говорится, был бы человек, а статья для него найдётся. На каждого, даже самого благочестивого гражданина, при желании можно было собрать достаточно обвинений, чтобы серьёзно испортить ему жизнь. Даже если приговор в итоге не будет вынесен, репутацию потом не отмоешь вовек.       Поэтому Табита вовсе не обрадовалась присутствию в камере этой опасной, облачённой самыми высокими полномочиями женщины. Не то чтобы она имела что-то против неё лично, просто сама ситуация вовсе не располагала к веселью. Тем более что с введённым в город военным положением, это был тот самый крайний случай, когда власть Инквизиции становится практически безграничной.       Тем временем, беловолосая женщина неторопливо подошла к молодой жрице и внимательно её осмотрела. Попробовав на прочность охватывающие торс и бёдра ремни, проверив железные кандалы и оковы на шее, запястьях и лодыжках, она одобрительно хмыкнула, после чего села с другой стороны стола, разложив перед собой многочисленные документы и туго свёрнутые свитки. Мальчишка-писец же направился к конторке, разложив на нём письменные принадлежности и чистые листы пергамента.       В следующее мгновение комнату наполнило потустороннее мистическое свечение, сопровождаемое хорошо узнаваемом ощущением святости. Табите не нужны были никакие подсказки, чтобы точно понять – это было довольно хорошо узнаваемое Изгнание Зла, чудо доступное любой компетентной жрице. Обычно оно ослабляло и изгоняло скверну из предметов или пространства, но в исполнении опытного мастера, какой эта пугающая женщина однозначно была, оно также значительно затрудняло совершение любых греховных деяний, к которым, безусловно, относились обман и предательство.       Но на этом приготовления не закончились. Молодая авантюристка заметила, как потеплели её оковы, покрываясь светящейся колдовской вязью. Это было чисто магическое приспособление, но выполняло оно ту же самую функцию – вынудить пленника говорить правду вместе с тем подавляя его способности к магии. Не то чтобы Табита с её довольно скудными познаниями могла что-либо предпринять, когда все стены допросной и так были сверху донизу покрыты рунными кругами подавления волшебства.       И, словно сделанного было мало, инквизитор выставила на стол небольшой золотой звонок, похожий на те, что используют в дорогих гостиницах. Его жрица тоже узнала довольно легко – чем-то подобным владело подавляющее большинство дворян, дознавателей, богатых торговцев и высокопоставленных членов гильдий. Недорогой, но чрезвычайно полезный артефакт, звенящий каждый раз, когда возле него прозвучит ложь, был очень эффективен и оттого востребован, получив на континенте самое широкое распространение. И хотя опытный шпион или лжец, возможно, сумел бы ввести его в заблуждение, играя недосказанностями и полуправдой, вкупе со всеми остальными применёнными методами это было бы невероятно трудно сделать.       Что ж, местное руководство очень серьёзно подготовилось к беседе, хотя слово «допрос» всё больше просилось на язык. Пожалуй, не хватало только специфической алхимии, а также присутствия мага, овладевшего чтением мыслей. И хотя последний не смог бы работать, находясь под полем магического подавления, интуиция подсказывала Табите, что все необходимые зелья в наличии у инквизитора точно имелись.       — Начинай записывать, — приказала беловолосая женщина адъютанту, а затем несколько раз кашлянула, прочищая горло. Юноша тут же взял наизготовку чистый лист и обмакнул гусиное перо в чернильницу. — Ведётся стенограмма интервью с Табитой Эйльхарт, жрицей Церкви Всеблагого Света, действующим членом Гильдии Авантюристов. Допрос ведёт инквизитор первого ранга Салли Вайтмейн, эмиссар сей организации в городе Дануолл. Семнадцатый день месяца дождей, год тысяча пятьсот восемьдесят девятый от Святого Восхода.       Закончив вводную часть, женщина вытащила документ из стопки пергамента, быстро пробежала по нему глазами, после чего бросила на Табиту пронзительный взгляд.       — Я буду задавать вам вопросы. Отвечайте быстро, коротко, по существу. Если мне понадобится развёрнутый ответ, я сообщу об этом отдельно. Вам всё понятно?       — Да, ваше преосвященство, — жрица мучительно сглотнула, пытаясь понять, чем грозит ей этот допрос и какие неудобные признания из неё могут вытащить.       — Хорошо, начнём с биографии. Имя, фамилия?       — Табита Эйльхарт, ваше преосвященство.       — Место и дата рождения?       — Штирия, город Гроцлав. Третий день месяца жатвы, год тысяча пятьсот шестьдесят шестой.       — Имена родителей, их сословие и профессия?       — Отца не знаю, ваше преосвященство. Мать – Филиппа Эйльхарт.       — Филиппа Эйльхарт? — сдержанно удивилась Вайтмейн, не теряя строгого выражения лица. — Я правильно понимаю, что вы говорите об Архимаге Эйльхарт, главе Конклава Магов?       — Да, ваше преосвященство, — Табита на секунду запнулась, подбирая слова. — Мне неизвестны обстоятельства моего зачатия, но сразу после рождения меня передали на попечение одной из церквей Гроцлава. До двадцати лет я ничего не знала о своих родителях, но после активации Системы в окне статистики увидела свою настоящую фамилию.       — Ясно. Обращение можете опустить. Вы воспитывались в церкви?       — Да, в женском монастыре на Ясеневой горе.       Дознаватель снова перебрала документы, выискивая что-то одной ей известное. Задумчиво постучав пальцем по подбородку, она откинулась на спинку кресла и приглашающе махнула рукой.       — Коротко перескажите основные вехи своей биографии, начиная с рождения и заканчивая нынешним моментом.       — Я родилась в тысяча пятьсот шестьдесят шестом году и была взята на воспитание в женский монастырь на Ясеневой Горе, — послушно начала пересказывать свою жизнь Табита. — В пять лет проявила сильную склонность к магии Света, в шесть была передана в Грайтовское аббатство, где, примерно в то же время, постриглась в послушницы. До шестнадцати лет жила там, проходя обучение, после чего была экзаменована и рукоположена как жрица Света. Затем... затем я четыре года трудилась целительницей при Грайтове, иногда по долгу службы посещая окрестные города и деревни.       — Что было после этого?       — В год моего двадцатилетия недалеко от Аббатства сформировалось Подземелье. Меня ввели в состав экспедиции в качестве полевой целительницы, однако обстоятельства сложились так, что я оказалась полноценно вовлечена в штурм и внесла достаточный вклад, чтобы пройти инициацию Системой. После этого всё оформили обычным образом – я сохранила сан, но была зарегистрирована в Гильдии Авантюристов, принесла присягу короне, подписав соответствующий вассальный договор. Следующие три года я не покидала земель королевства, приняв участие в закрытии одиннадцати подземелий, включая самое первое. Во времена простоев я обычно работала по контракту целителя, сотрудничая с гильдией, городской стражей или гвардией его величества.       — Были ли вы осуждены как преступница королевским или церковным судом? — задала вопрос инквизитор.       — Нет. Не считая нескольких административных проступков, я не совершала никаких преступлений.       Колокольчик всё это время молчал, подтверждая искренность Табиты. Однако Вайтмейн и не думала останавливаться на достигнутом.       — Совершали ли вы преступления, о которых властям не было известно?       — Нет.       — Вступали ли вы сношения с чудовищами или демонами?       — Нет, если не считать таковыми самооборону, выполнения контрактов или зачистку подземелий.       — Вы когда-нибудь действовали против интересов Штирии, Церкви Всеблагого Света или человечества в целом? — зашла женщина с другой стороны, выискивая слабое место.       — Нет.       — Вы когда-нибудь заключали контракты с преступниками, чудовищами или демонами? Работали по незаконным заказам?       — Нет на оба вопроса, — в этот момент колокольчик звякнул, а горло Табиты словно обожгло кипятком. Оковы на её теле сжались и угрожающе нагрелись. — Один... один раз, ваше преосвященство. Год пятьсот восемьдесят третий. Торговец в Гроцлаве нанял меня для очищения и освящения складских п-помещений. В ходе работы я обнаружила несколько совершённых им финансовых н-нарушений, о чём незамедлительно с-сообщила в гильдию. Технически это можно назвать «заключением контракта с преступником».       Колокольчик тут же замолчал, а давление магии и задействованного чуда вернулось к прежнему уровню. Инквизитор бросила взгляд на погасшие магические символы, после чего продолжила задавать вопросы.       — Вы когда-нибудь работали, не имея ремесленного патента? Уклонялись от уплаты податей?       — Нет, ваше преосвященство.       — Вы когда-нибудь участвовали в незаконных или еретических практиках и ритуалах?       — Нет, никогда.       — Вы когда-нибудь приобретали, хранили или продавали запрещённое вооружение, артефакты или литературу?       — Нет. Все находки подобного рода я согласно закону передавала ответственным лицам, — Табита действительно несколько раз сталкивалась с подобным, но очень нечасто, особенно по сравнению с другими авантюристами. — Я имею в виду представители Гильдии или досмотровые команды Инквизиции.       — Вы когда-нибудь подвергались воздействию изменяющих память зелий, заклинаний или других средств?       — Нет, насколько мне известно.       — Вы сами использовали такие средства?       — Нет... — колокольчик снова предупреждающе звякнул, а оковы на шее мстительно сжались. — То есть да! Будучи целительницей, мне иногда приходилось использовать зелье забвения, когда дело касалось жертв пыток или изнасилований. Но во всех подобных случаях я действовала строго по инструкции, о чём всегда сообщала старшей жрице, а в более поздние годы командиру экспедиции или вышестоящему члену гильдии.       Адъютант на протяжении всего допроса не переставал скрипеть по пергаменту пером, быстро записывая показания Табиты. Вайтмейн лишь неопределённо кивнула, продолжая изучать личное дело жрицы.       — Вы когда-нибудь нарушали те обеты, что принесли, будучи возведённой в сан жрицы? — наконец спросила она, впиваясь взглядом в молодую женщину, отчего воздух, казалось бы, зазвенел. — Я знаю, что пройдя инициацию авантюристки, вы были избавлены от некоторых из них, так что об этих исключениях пока что можете не говорить.       Несколько секунд молодая жрица молчала, чувствуя, как усиливается магическое и божественное давление. В конце концов, она не выдержала и призналась:       — Да. Я нарушила Обет Целомудрия.       Инквизитор Вайтмейн тут же подобралась, словно хищная птица, увидавшая мелкого грызуна. Её чувственные алые губы растянулись в опасной улыбке, а глаза заинтересованно заблестели.       — Расскажите подробнее. На детали можете не скупиться.       — Будучи храмовой целительницей, я вступила в романтическую и сексуальную связь с пациенткой.       — Как её звали?       — Кармилла.       — Вы сделали это, в полной мере осознавая всю греховность такого поступка?       — Д-да...       — Вот как, — Вайтмейн сняла «когтистые» перчатки, обнажив изящные руки, а затем застучала по столу длинными, покрытыми алым лаком ногтями. Темп беседы тоже сделался неторопливым и каким-то вязким. — Вышестоящим жрецам или вашей настоятельнице было известно об этом?       — Не с самого начала. Позже наша связь была обнаружена... и пресечена, — с чувством глубокого стыда выдавила из себя Табита.       — Это все значимые последствия, о которых вы можете сообщить? Настоятельница решила проигнорировать ваш проступок?       — Н-нет, — молодая женщина вздохнула, собирая осколки решимости. — Мне запретили покидать монастырь, назначив епитимию в виде длительного поста и заключения в одиночной келье. Я не протестовала... вот только вскоре стало известно, что та женщина состояла в Ковене Крови, являясь его высокопоставленным членом. Из-за этого в дело вмешалась Святейшая Инквизиция, проведя своё собственное расследование. Меня подозревали в совершении более тяжких преступлений, однако, в конце концов, оправдали, сняв обвинение в отступничестве и ереси, но не в нарушении принесённых обетов. Назначение в группу зачистки Подземелья также было частью моего наказания. Я внесла достаточный весомый вклад в его уничтожение, чтобы пройти инициацию Системой, что в свою очередь посчитали достаточным искуплением.       — Что было после этого? В вашем досье, переданном из гильдии, нет никаких записей об этом происшествии, — уточнила Вайтмейн непонятный момент. Невысказанным остался тот факт, что досье, составленное Инквизицией, наверняка богато описывало те события. Тем не менее, женщина продолжала допрашивать Табиту, словно желала разобраться во всех подробностях лично.       — Как и большинство храмовых инициатов я подписала договор с гильдией, по большей части перейдя под её юрисдикцию. Однако, хотя моя... связь с Кармиллой была существенным грехом в глазах духовенства, как таковая преступлением она не являлась... так что записи о ней не были переданы в королевский или гильдейский архивы.       — Что вы можете рассказать об этой... Кармилле? — маска бесстрастности Вайтмейн треснула, выпуская наружу тщательно скрываемый интерес. Внутреннее чутью подсказало Табите, что инквизитор находит в этом допросе какое-то странное садистское удовлетворение.       — Кармилла была баронессой Юденваля, одной из центральных провинции Штирии. После смерти отца и дяди у титула не осталось других наследников, так что она приняла правление доменом. Я в этом не очень хорошо разбираюсь, но, если верить слухам, Кармилла была достаточно компетентной правительницей, даже если несколько нелюдимой. С ней я познакомилась летом тысяча пятьсот восемьдесят пятого года, когда в регионе прогнозировали вспышку холеры.       — Как вы оказались в Юденвале?       — Кармилла тесно сотрудничала с церковью, поэтому, когда она обратилась за помощью, её просьбу быстро удовлетворили, — честно ответила Табита.       — Ранее вы сказали, что она была вашей пациенткой? — продолжала допытываться беловолосая женщина.       — Д-да... но не как жертва болезни! — нервно выкрикнула жрица. — Как выяснилось потом, никакой эпидемии там вовсе не было, просто несколько ложных предупреждений. Н-но, пока об этом не было известно, я и другие жрицы гостили в родовом замке Кармиллы и оттуда вели расследования. Несколько раз она обращалась ко мне за помощью по разным причинам... и оттуда всё и развилось.       — Другие жрицы тоже имели с ней романтическую или сексуальную связь?       — Н-нет... только я. Думаю, она специально выбрала меня... выбрала и соблазнила. Я была самой неопытной во всей миссии.       — Каким образом она это сделала?       — Она... давила, — жрица вздрогнула, погружаясь в далёкие воспоминания. Чудеса, наложенные инквизитором, ощутимо жгли кожу, но ещё сильнее обжигала смесь горя, стыда и вины. — Кармилле сложно было сопротивляться. Она была... она была очень волевой женщиной, страстной, образованной и красивой, — голос Табиты почти сорвался на шёпот. — Она ни к чему меня не принуждала силой, просто всегда находилась где-то поблизости, находя разнообразные поводы для шуток или невинного флирта. С ней было легко потеряться во времени, можно было о чём угодно говорить, хоть до самого рассвета. Я и сама не заметила, как сблизилась с ней, пока она не начала действовать более решительно. Это как... — молодая женщина запнулась на секунду, но быстро подобрала аналогию. — Это как волк, который кружит вокруг раненого оленя, пока не вцепится ему в шею. Когда Кармилла пригласила меня в свою постель, я была настолько опьянена ею, что уже не могла заставить себя остановиться.       — Сколько длилась ваша связь? — инквизитор с большим удовольствием вцепилась в эту скандальную историю, вытаскивая всё новые детали на свет.       — Семь месяцев. Чуть больше пяти, если считать от того момента, когда мы стали близки.       — Это долгое время для оценки возможности возникновения эпидемии. Вы всё это время оставались у неё в гостях?       — Все необходимые свидетельства церковная миссия собрала гораздо раньше. После завершения расследования я покинула Юденваль, но всё ещё поддерживала связь с Кармиллой, переписываясь и иногда встречаясь с ней. Она очень хорошо умела находить предлоги, чтобы потребовать меня к себе или посетить Грайтов лично. В конце концов, настоятельница узнала об этом и пресекла все возможности для общения. Ещё через четыре месяца Кармилла была обличена как участница культа и Инквизиция начала своё расследование.       — Как настоятельница узнала о вашей связи?       — Я... К-ха! — этой частью своего прошлого Табита очень не хотела делиться, буквально проглотив от стыда язык. Неудивительно, что оковы немедленно определили неискренность и вновь сдавили горло авантюристки, вынуждая её говорить. — В-во время медицинского осмотра. Сестра-целительница узнала, что я больше не девственница!       — Понимаю, это могло натолкнуть на определённые подозрения, — почти ласково подтвердила Вайтмейн, согласно кивнув. — Но как это связали именно с Кармиллой? Почему не подумали на физические нагрузки или на одного из пациентов мужчин?       — Тогда я не знала об этом! — мучительно покраснев, выпалила молодая жрица. — Кармилла сказала, что это наследственное изменение... вы знаете... такие встречаются у потомков могущественных авантюристов. Уже после этого мне объяснили, что подобные аномалии также могут быть признаком ведьмовства или связи с нечистыми силами.       — Что это был за... признак? — неожиданно обтекаемо сформулировала вопрос Вайтмейн, судя по снисходительному выражению лица, всё для себя уже определив.       — У неё был... пенис, — Табита опустила голову. — Пенис... как у мужчины.       — Вот как, — инквизитор отложила бумаги в сторону. По алым губам беловолосой вновь скользнула предвкушающая улыбка. — Как часто вы вступали в сношения?       — В-ваше преосвященств-кха! — жрица тут же подавилась оправданием, захрипев от удушения. — Я не знаю, ваше преосвященство! Мы виделись нерегулярно, может быть два или три раза в месяц. Но Кармилла... она была довольно... ненасытной. Она ни к чему меня не принуждала, нет, но была очень настойчива в том, что делала! — отчаянно запротестовала Табита.       — Вы, кажется, очень яростно её защищаете, мисс Эйльхарт? — в голосе инквизитора в равной степени звучала насмешка и неодобрение.       — Я говорю правду.       — Вы всё ещё любите эту... Кармиллу?       — Не знаю, — ответила Табита почти минуту спустя, и молчание колокольчика подтвердило это. В этот момент Инквизитор решила изменить направление допроса.       — Кто-нибудь ещё присутствовал на ваших встречах? Были ли у вас другие любовники, может быть, вас приглашали на оргии?       — Нет, ваше преосвященство. Несколько раз Кармилла предлагала познакомиться поближе с её подругами, но она никогда не давила, — молодая жрица покачала головой, насколько позволяли оковы. — Думаю, она не хотела меня отпугнуть, если не ещё что-то.       — Хм. Вы ничего не сказали про присутствие посторонних, — тут же вцепилась в нестыковку Вайтмейн. — Кто-то всё же присутствовал?       — Иногда нас видели слуги, — ошейник снова раскалился и сдавил шею. — Один раз! Один раз, ваше преосвященство. Это была наша предпоследняя встреча. Кармилла снова пригласила меня в замок и убедила остаться на ночь. Она надела мне на глаза повязку и всю ночь не позволяла её снять. Когда утром я сделала это, кроме нас в спальне было ещё три женщины.       — Кто это были?       — Ленор, Морана и Стрига. Близкие подруги Кармиллы, её доверенные подчинённые и советницы. Мелкая местная аристократия.       — Они участвовали в совокуплении?       — Я не знаю, — Табита вновь сжалась и покраснела, борясь со стыдом и едва сдерживаемым возбуждением. Воспоминания о той ночи, какими бы греховными они не были, всё ещё посещали её во снах, оставляя взъерошенной, неудовлетворённой и мокрой. — Возможно, они тоже прикасались ко мне... Кармилла так и не ответила, когда я спросила. Думаю, ей нравилось наблюдать за моим смятением... Она всегда была довольно... властной и в отношениях, и в постели.       Табита не стала заострять внимание на том факте, что из всех троих только смуглокожая Морана была хоть сколько-нибудь похожа на Кармиллу. Там, где её любовница была гибкой, высокой и стройной, Ленор была почти на голову ниже. Стрига же так и вовсе обладала телосложением тяжелоатлета, возвышаясь над окружающими словно гора, ввергая их в трепет твёрдыми как камень мускулами. Все четверо выглядели, звучали и даже пахли совершенно по-разному, однако это ни на каплю не облегчало их опознание.       Когда от страсти теряешь рассудок, а пикам экстаза нет конца, сложно определить, с кем именно ты проводишь время. К тому же, они с Кармиллой выпили накануне немало вина и вовсе не случайно, как теперь догадывалась Табита. Воспоминания о той ночи были яркими, но очень сумбурными, непохожими ни на что другое, так что в данный момент молодая жрица не могла отринуть возможность того, что все эти женщины по очереди наслаждались ею.       Это было насколько греховно, настолько же и волнующе. В те дни, когда об их романе ещё не было известно церкви, а новость о принадлежности Кармиллы к Культу Крови не обрушилась, подобно штормовому прибою, на голову оступившейся жрицы, она была готова простить возлюбленной её хитрости. Простить и возможно даже пустить в свою постель подруг Кармиллы, ибо видит Свет, баронессе не пришлось бы долго её упрашивать. Не тогда, когда она и так была готова удовлетворить почти любую прихоть любимой, будучи посаженной на крепкий поводок, свитый из влюблённости, вожделения и нарушенных запретов.       Допрос, тем временем, продолжался. Очень скоро стало понятно, что инквизитор Вайтмейн действительно была мастером своего дела. Она раз за разом в подробностях перебирала всю жизнь Табиты, со всех сторон рассматривая каждое значимое событие, вытаскивая на поверхность недоговорённости и нестыковки. Даже без помощи магии и молитв, эта женщина была исключительно хороша в своём ремесле, обладая невероятной наблюдательностью, проницательностью и накопленным мастерством. Опираясь на богатый опыт, она по нескольку раз задавала одни и те же вопросы, меняя формулировку и фокус. Также инквизитор отнюдь не стеснялась использовать разум Табиты против неё самой, задавая вопросы вроде:       — Были ли в вашем прошлом другие значимые события или инциденты, о которых вы до сих пор не упомянули? Вы умолчали о каких-либо частях своей биографии, о которой не хотели, чтобы мы знали?       — Нет на оба вопроса, ваше преосвященство.       — Тогда закончим с этой частью проверки, — подвела Вайтмейн итог почти четырёхчасовому допросу. В то время как она вовсе не выглядела уставшей, буквально лучась свежестью, сама Табита осталась измученной, взмокнув от нервного напряжения. Магия, наложенная на допросную, тоже внесла в это свою лепту. — Осталась последняя формальность. Сосредоточьтесь на своём статусном окне и откройте мне доступ к нему.       На секунду Табита опешила от такой неслыханной наглости. Среди прошедших инициацию, доступ к чужой Системе был одним из самых строгих табу, негласно соблюдаемым, наверное, вообще всеми. Если простой вопрос о её содержимом считался невероятной грубостью, то прямой доступ предоставляли лишь самым близким и доверенным людям. Даже Инквизиция редко шла на такие крайности, разве что в самых громких судебных процессах. Да, некоторую информацию ты никак не утаишь, например свой архетип и ступень силы, но всё, что больше этого, требовало исключительного доверия. И тут такое заявление!       — Я объясню это предельно коротко, госпожа Эйльхарт, — инквизитор первого ранга облокотилась на стол, оперевшись подбородком на переплетённые пальцы. — В данный момент Дануолл находится в состоянии крайнего кризиса. Мы всего в шаге или двух от повторения Багряной Ночи, так что корона предоставила мне и коменданту самые широкие полномочия во всём, что касается решения этой проблемы. Так или иначе, я вынуждена проверять поступающих иностранцев, среди которых немало преступниц и прохиндеек, а также просто ненадёжных и непроверенных людей. Поэтому если для обеспечения безопасности города и внутренней дисциплины мне понадобится выпотрошить Статус каждой из них, я безо всяких колебаний сделаю это.       Табита не смогла выдавить из себя ни слова, будучи придавленной харизмой и волей этой невероятно уверенной в себе женщины. Будто почувствовав слабину, Салли Вайтмейн тут же сменила тон на более мягкий, продолжая расширять трещины в сопротивлении молодой жрицы.       — Можете быть уверены, что всё увиденное нигде не будет мною записано. Единственная причина, по которой я поступаю так, это для выявления неблагонадёжных элементов. Эта информация также необходима для правильного планирования экспедиции, но об этом я ни с кем, кроме коменданта, также не стану говорить.       После нескольких минут тяжёлых раздумий, Табита проявила перед собой лазурное окно Системы, после чего усилием воли толкнула его в сторону инквизитора. И хотя светящаяся, покрытая надписями пластина ни на миллиметр не сдвинулась с места, жрица почувствовала, как кто-то посторонний прикасается к знанию, сокрытому в глубинах её души.

———{ Статус: }——— Имя – Табита Эйльхарт Дата рождения – 03.08.1689 AD Подданство – Королевство Штирия Вероисповедание – Церковь Всеблагого Света Архетип – Жрица Света Ступень силы – 8 Обезврежено Подземелий – 11 Кармический баланс – Положительный Мировоззрение – Законно-доброе Вектор развития – Духовный Характеристики: Сила – 12 Телосложение – 12 Ловкость – 12 Интеллект – 15 Восприятие – 12 Воля – 12 Харизма – 18 Магия – 16 Вера – 18 Навыки: Знание Таинств I – позволяет использовать церковные обряды, молитвы и чудеса. Знание Медицины I – позволяет использовать лекарства и медицинские средства. Покровительство Света I – повышает эффективность всех действий домена Света. Покровительство Жизни I – повышает эффективность всех действий домена Жизни. Использование Катализаторов I – позволяет использовать церковные катализаторы и обереги. Владение Одноручным мечом I – позволяет эффективно сражаться одноручным мечом. Ношение Лёгкой брони I – позволяет носить лёгкую броню без дополнительных штрафов. Таланты: Чародейская красота – благодаря удачной наследственности и магии, текущей в венах, вы обладаете невероятной красотой и выдающейся колдовской силой. Сестра Милосердия – благодаря сочетанию профессионализма, сострадания и харизмы вы не только эффективнее исцеляете больных, но и невольно завоёвываете их расположение. Очищающее прикосновение – все применённые вами чудеса, заклинания и молитвы, а также лекарства, вышедшие из-под ваших рук, куда эффективнее противодействуют проклятиям и скверне. ————{❈}————

      Для Табиты не было секретом, что по сравнению со многими её коллегами, она обладала довольно высокими значениями характеристик.       Хотя Система не давала этому никаких пояснений, уже давно известно, что показатель в десять единиц является среднестатистическим для большинства людей, если они не страдали ни от каких болезней, но и не прикладывали усилий к развитию. Десятое значение Силы, например, абсолютно нормально для здорового, хорошо питающегося горожанина, мало времени посвящающего тяжёлому ручному труду. Двенадцать, это уже показатель неплохо тренированного человека, пятнадцать – выдающийся результат для тех, кто не прошёл посвящение Системой, восемнадцать – уровень истинного гения.       Если же говорить о рубеже в двадцать единиц, то это и вовсе предел мечтаний, выше которого невозможно подняться никакими естественными человеческими усилиями.       Очки характеристик, приносимые Системой, определённо не являлись естественными.       Пусть их давалось не так уж много – всего одно за каждую взятую ступень – это всё ещё было немалым прогрессом. Даже за пять-семь лет активного исследования Подземелий, авантюрист-новичок, некогда ничем не отличавшийся от обычных наёмников или солдат, превращался в настоящего убийцу чудовищ. Даже Табита, получившая довольно мирное храмовое воспитание и после инициации не специализировавшаяся на прямых столкновениях, уже сейчас могла более-менее уверенно противостоять «нормальному» рыцарю или убийце.       С самого начала только её Воля находилась на уровне ниже среднего, имея величину в девять единиц. Все остальные характеристики были существенно выше, особенно Магия, Вера, Интеллект и Харизма. Благодарить за это следовало природный ум и удачную наследственность, обеспечившую рост, по крайней мере, двух последних направлений. После этого три года непрерывных усилий принесли ей в совокупности восемь ступеней силы, позволивших отточить преимущества и частично прикрыть недостатки.       Обычно гильдейские инструктора рекомендовали новичкам следующий курс действий. Сначала необходимо было повысить все показатели характеристик как минимум до двенадцати единиц, чтобы избавить себя от явных уязвимостей. Нет никакого толка от могущественного мага или доблестного рыцаря, если первый же встреченный иллюзионист пробьёт его сопротивляемость ментальным воздействиям. Затем, закончив со слабостями, следовало увеличить профильные характеристики до восемнадцати-двадцати, дабы в целом повысить боевую эффективность. И, в конце концов, новичкам советовали вложиться в Волю и Телосложение, доведя их хотя бы до шестнадцати единиц, ибо именно они определяли стойкость и выживаемость авантюриста.       Хотя у роста авантюриста не было, как такового, явного потолка, проблема убывающей отдачи безусловно имела место. Наиболее реалистичным ожиданием являлось достижение двадцатой ступени силы за пятнадцать-двадцать лет активного развития. Скорее всего, новичок погибнет гораздо раньше, но большинство, планируя своё будущее развитие, ориентировались именно на эту цифру. Именно из первых двадцати ступеней всегда старались выжать максимум эффективности, а всё, что повезёт получить сверху, использовали для дополнительного усиления.       Итак, двадцать повышений характеристик, двадцать очков навыков и шесть уникальных талантов... О, что такое навыки и таланты?       Что ж, чистый рост физических, ментальных и магических способностей был отнюдь не всем, что предлагала авантюристам Система. Очки навыков, выдаваемые по одному за ступень, позволяли освоить комплекс полезных умений, таких как фехтование, ношение брони, или способность эффективно использовать заклинания и молитвы. Именно этим они и были – тщательно подобранным пакетом знаний, подкреплённым сопутствующими рефлексами, позволяющим в кратчайшие сроки освоить новое направление деятельности. Если же авантюрист и так был в ней сведущ, например, являлся мастером фехтования, берущим [Владение одноручным мечом], то весь полученный импульс трансформировался в прирост чистого таланта, подкрепляющим уже наработанные умения. Так что никакой взятый навык не был и не мог быть бесполезным.       Табита поступила несколько нехарактерно, распылив усилий сразу на семь направлений. Это было на два больше классических пяти, что создавало небольшую проблему, ибо дальнейшее повышение уровня умений обходится в два и три очка соответственно. Не могло идти и речи о доведении до предела каждого из них, когда традиционная схема предусматривала максимизацию двух-трёх дисциплин. Тем не менее, жрица не считала, будто ошиблась в решении. Пускай она не станет выдающимся мастером специализированных направлений, зато покроет основы, обеспечив себе наилучшую приспосабливаемость к Подземельям.       Таланты же имели куда большую индивидуальность для каждого отдельного авантюриста. Один талант на первой ступени назначался автоматически, после чего на каждой четвёртой Система позволяла выбрать ещё один. Обычно это были полезные, но специфические или ситуационные преимущества, сформированные на основе личных особенностей и предпочтений, в частности, для самой Табиты они отражали её красоту в сочетании со способностью к исцелению. Дальнейшие повышения, на четвёртой и восьмой ступени соответственно, лишь закрепили эту тенденцию.       Инквизитор, тем временем, закончила изучать содержимое её статистики, после чего неожиданно деликатно прервала контакт. Жестом приказав адъютанту перестать записывать, она собрала разложенные документы и встала из-за стола.       — Что ж, было очень приятно познакомиться с вами, госпожа Эйльхарт, — сказала она почти искренне, с едва уловимым саркастическим флёром. — Спешу вас уведомить, что в данный момент вы освобождены от подозрений и допущены к несению службы в городе Дануолл и примыкающих к нему Подземелий. Решение о возвращении вашего снаряжения будет принято её высочеством кронпринцессой Рейтер, но моё одобрение она получит уже сегодня вечером.       Табита ни на секунду не поверила словам о снятых подозрениях, но решила не озвучивать вслух подозрения. Вместо этого она проявил вежливость, насколько бы уставшей и выжатой ни ощущала себя.       — Благодарю за милость, ваше преосвященство.       — О, ну что вы, — отмахнулась от благодарности Салли Вайтмейн. — Надеюсь, вы и дальше будете верны Свету, а также нашему общему делу. Что же касается вашей небольшой слабости, — женщина выделила последнее слово, вложив в него странный набор интонаций и чувств. — В этом месте вам от неё не будет проблем. Наоборот, это... пристрастие может оказаться неожиданно полезным.       С этими словами инквизитор первого ранга покинула помещение, оставив позади себя пребывающую в растерянности жрицу.

❈ ═════════❖═════════ ❈

      В нескольких милях от Дануолла, за глубоким оврагом и дремучим лесом, стояла величественная усадьба, ныне пребывающая в запустении и разрухе. Словно от трупа красивой женщины, хорошо загримированной и нарядно одетой, от неё за милю несло упадком и разложением.       Окружал её такой же сад, некогда прекрасный, ныне осквернённый и фундаментально неправильный. Между искривлёнными древесными стволами прорастали ядовитые кустарники и цветы; с лишённых листвы ветвей свисали покрытые острыми шипами лианы. Проклятую, омертвевшую землю всюду покрывала трава цвета застарелой ржавчины, над которой то и дело поднимались клубы багряного пара, пахнущего мёдом, ядом и медью.       Посреди одной из лужаек более-менее очищенной от зарослей стоял длинный обеденный стол, покрытый дорогой посудой и канделябрами с зажжёнными свечами. За ним, в окружении прислуги и потрескавшихся мраморных статуй, ныне ужинали две необыкновенные женщины, чья принадлежность к дворянству определялась легко и с первого взгляда.       — Итак, мы пришли к соглашению? — спросила та, что сидела во главе стола. Голос её был непривычно низким, наполненным странным жужжанием и вибрацией. — Предлож-ж-женные мною условия более чем щедры.       Она занимала главенствующее положение с видом королевы своего небольшого двора, и её осанка вполне отражала это. О том же говорило богатое платье с корсетом и пышной юбкой, а также вычурный белый парик, украшенный алыми лентами и бантами. Нижнюю половину лица хозяйка поместья прикрывала веером, второй же удерживала хрустальный бокал, время от времени из него испивая.       — Некоторые условия стоит обсудить подробнее, однако в целом меня устраивает достигнутый прогресс, — ответила ей собеседница, расположившаяся на другом конце стола. Оперевшись левой рукой на подлокотник, придерживая подбородок тонкими пальцами, гостья так и не притронулась к предложенному угощению, хотя и не высказала к нему никакого отвращения. Её не смущали ни бокалы со свежей кровью, ни блюда, полные человеческой плоти, ни беспокойные, мерзкие существа, обряженные в ливреи слуг, во множестве шныряющие вокруг, приносящие и меняющие напитки и блюда. Их зубастые, длинноносые лица были похожи на комариные, отчего твари производили лишь ещё более отталкивающее и отвратительное впечатление.       Эта вторая женщина, была горделива, стройна и прекрасна, а ещё полностью лишена следов чудовищных мутаций. Её длинным белоснежным волосам позавидовали бы первые красавицы континента, а серебряные глаза были сколь пленительны, столь и опасны. Почти лишённое украшений тонкое платье, алым покровом облегало соблазнительную фигуру, демонстрируя окружающим глубокое декольте, тонкую талию и скульптурные бёдра.       Гостья своей внешности ничуть не стеснялась. Наоборот, она несла её, словно яркое знамя, привлекая сторонников и очаровывая врагов. Тем не менее, отстранённое и слегка скучающее выражение лица, говорило о том, что ей вовсе не было приятно внимание нынешней аудитории, сплошь состоящей из мутантов и разнообразных чудовищных тварей.       В этот момент сзади к ней подошла закутанная в плащ фигура. Наклонившись к своей госпоже, она что-то тихо зашептала ей на ухо.       — Вот как? — тонкая бровь едва заметно приподнялась, а прекрасное лицо приобрело выражение приятного удивления. — Это определённо интересный поворот событий.       — Что-то случилось? — поинтересовалось хозяйка поместья, пуще прежнего обмахивая лицо веером. Её движения так усилились, что при некоторой удаче, уловив момент между взмахами, можно было заметить измазанные в крови рот, подбородок и щёки.       — Ничего стоящего беспокойства, уважаемая графиня, — отмахнулась светловолосая аристократка, улыбаясь едва заметно. — Просто неожиданная гостья из прошлого. Но кто бы мог подумать, что мы увидимся здесь, моя дорогая Табита...       Соблазнительный смех заполнил лужайку, чтобы тут же подняться в небо, подхваченным холодным осенним ветром.