Вещи, которые я помню

Эпиграф

«Неужели ты не понимаешь? Это не проклятие. Большинство людей влюбляются только один раз. Это всего лишь мгновение, которое рано или поздно теряется.

Но наш случай? Он даёт мне привилегию наблюдать, как ты влюбляешься в меня каждое божье утро. Это подарок. И я не хотела бы, чтобы было по-другому».

***

— Боюсь, последние тесты не показали никаких признаков улучшения. На данный момент доктор объяснял, что означает каждое отсканированное изображение, но Александр просто выключил мозг, позволив своим мыслям плыть по течению, зная, что его сестра прислушивается к каждому слову. Снаружи светило солнце, придавая различные оттенки осенним краскам, которые в своем буйстве увядающей зелени, желтизны и ржаво-золотистого цвета поражали его воображение. Через несколько минут девушка уже стояла на тротуаре и ждала. На ней была тонкая куртка, которая едва прикрывала ее от тусклого и холодного утра, которое должно было быть теплее для конца сентября. Ее сердце бешено заколотилось, когда она уставилась на свое запястье, в миллионный раз проверяя время. — Алекс? Алекс! — Рука, помахавшая перед его лицом, вывела его из задумчивости. Подняв глаза, он увидел Рэйчел, уставившуюся на него с серьезным, но в то же время раздраженным выражением лица. — Поехали. Приём окончен. С громким вздохом облегчения Александр встал, избегая выражения жалости, которое, как он знал, должно было появиться на лице доктора, и пробормотал «Спасибо» пожилой женщине, прежде чем поспешно выйти из приемной. — Ты не можешь идти еще быстрее?! — Иронично окликнула его Рэйчел за спиной. Он замедлил свои широкие шаги, чтобы она могла догнать его. — Пожалуйста, Рэйч, — начал он, прежде чем она смогла его упрекнуть. — Не сегодня. Девушка закатила свои голубые глаза на его выражение лица, наполовину понимающее, наполовину раздраженное. Наконец, он победил. Во всяком случае, он всегда так делает. — Не хочешь пойти выпить кофе? — Сказала она, размахивая «белым флагом». — Я как раз думал о том, чтобы отправиться домой. — Александр заметил беспокойство на ее лице. — Я в порядке, Рэйч. Зная, что лучше не допрашивать его, девушка кивнула.

***

Александр был расстроен. Он должен был постоянно держать при себе свой диктофон. И все же именно сегодня, он забыл про него. Теперь он уже опаздывал и все еще должен был купить какие-то чертовы цветы, которые любила свекровь Рэйчел, но у него не было возможности узнать, какие именно. В третий раз Нильсен звонил своей сестре, но попадал сразу на голосовую почту. Конечно же, она уже бегала по своему дому как маньяк, слишком занятая, чтобы обращать внимание на свой мобильный. — Черт возьми, Рэйчел. Возьми трубку. Через пять минут я буду собирать хризантемы на клумбе, если ты мне не перезвонишь! Это была пустая угроза. Все его угрозы были такими, но эта, особая, предназначалась только для того, чтобы позлить сестру, а также отвлечь его от собственной некомпетентности. Ради всего святого, он даже не мог купить гребаные цветы! — Могу я вам чем-нибудь помочь? — Спросил приятный голос, заставив его обернуться. В этот момент Александр увидел девушку. Золотистые непослушные пряди обрамляли тонкие черты, и ее великолепные большие зеленые глаза изучали его в течение секунды, прежде чем появилась улыбка, которая сделала ее красивое лицо еще ярче, если это было возможно. — Хм, да. Я надеюсь на это. — Он сделал паузу, проводя другой рукой по волосам. — Моя сестра устраивает ужин для своих родственников со стороны мужа, и я должен принести цветы, но ни за что на свете не могу вспомнить, какие именно она просила. Девушка улыбнулась. — Ладно. Ужин с родителями, важные цветы. Для ее свекрови, я полагаю? — Она была хороша, подумал он про себя. — Именно! Блондинка оглядела вазы, казалось, пребывая в глубокой задумчивости, и наконец выбрала несколько светло-розовых цветов, в которых он узнал тюльпаны. — Зайдите внутрь, пожалуйста. Мне нужно кое-что взять из оранжереи. Пока он ждал, Александр услышал несколько звуков, сопровождаемых одним или двумя ругательствами, которые вызвали улыбку на его лице. — Вы в порядке? — Спросил он, когда она вернулась с несколькими орхидеями, ее джинсы были испачканы черной грязью. — Ага. — Она ответила с улыбкой. — Я просто неуклюжая. Судя по всему, я должна была наткнуться на открытый пакет с органической почвой! На ее раздражение Александр снова улыбнулся, забавляясь, но вскоре его веселье превратилось в изумление, когда он наблюдал за тем, как она за несколько минут собрала тюльпаны и орхидеи в элегантную, но в то же время простую композицию. — Этот букет должен понравится, — сказала она, когда закончила. — И если Ваша сестра или ее свекровь доставят из-за этого неприятности, скажите им, чтобы они пришли сюда и спросили Агату. Я беру на себя всю ответственность. — Пошутила она, и он не смог удержаться от смеха. — Спасибо, — Он посмотрел на ее бейдж. — Агата. Почему-то я сомневаюсь, что они это сделают. Цветы великолепны. Ты проделала невероятную работу. Расплачиваясь, Александр позаботился о том, чтобы оставить ей хорошие чаевые. — Спасибо! — Сказала Агата, пересчитывая лишние деньги. — Не благодари. Ты, наверное, сейчас спасаешь мне жизнь. — Он схватил свой телефон, чтобы проверить, который час, но тот был выключен. Черт. Предполагалось, что заряда батареи хватит до тех пор, пока он не доберется до Рэйчел. — Извини, мне нужно бежать. Я опоздал. — Удачи! — Агата снова улыбнулась. В такси Александр схватил маленький блокнот, который он всегда держал во внутреннем кармане куртки, и по пути к дому своей сестры, записал несколько слов. Однако, когда он добрался туда, его счастье быстро померкло.

***

— Где, черт возьми, ты был, Алекс?! — Потребовала Рэйчел, открывая дверь. — Я звоню тебе уже целый час! На твой телефон, в твою квартиру, даже в библиотеку! Ты хоть представляешь, как я волновалась? Позади нее гости изо всех сил старались не подслушивать, но, как обычно, она говорила слишком громко. — Мой телефон разрядился, — ответил Александр тихим и сдержанным голосом. — Я знаю, что я безнадёжен, Рэйч, но у меня записан твой адрес, и я все еще в состоянии поймать долбанное такси! На ее лице появилось сожаление. — Алекс… — Оставь это, Рэйчел. — Он протянул ей букет. — Вот. Это не то, о чем ты просила, но это было лучшее, что я мог сделать. — Алекс, да ладно… — сказала она, увидев его лицо. — Мне очень жаль. Пожалуйста, не уходи. Покачав головой, он развернулся к лестнице, не желая ждать лифта. Александр уже был на улице, собираясь вызвать такси, когда кто-то окликнул его. — Алекс, подожди. — Сэм, муж Рэйчел, пробежал несколько метров с извиняющимся выражением на лице. — Сэм, не надо. — Она не хотела этого. Ты же знаешь её. Рэйчел встревожена всем и вся, и когда она переходит грань, ее самообладание берет верх над ней. Больше ничего не требуется, чтобы убедить Александра вернуться наверх. Ему никогда не нравились светские мероприятия, даже раньше, и, несмотря на то, что он знал, что ожидает его внутри, пристальные взгляды, притворную озабоченность и сплетни, он возвращается по той же причине, по которой делал что-либо: потому что это делало его сестру счастливой.

***

Александр проснулся по будильнику. Все еще в полусне, он потянулся, чтобы выключить его и заметил время — 6:30 — и надпись над дисплеем «Ты в Нью-Йорке». Он снова закрыл глаза, слова повторялись в его голове. Ты в Нью-Йорке. Ты в Нью… Нильсен резко сел, полностью проснувшись. Нью-Йорк? Какого черта он делает в Нью-Йорке? Сбитый с толку, он не мог распознать свое окружение. Затем его глаза заметили папку на тумбочке возле кровати. «ЧИТАЙ ЭТО КАЖДОЕ УТРО» было написано поверх рукописи огромными заглавными буквами. Встав, он схватил папку, даже близко не готовый к тому, что было внутри. Ровно двадцать четыре минуты спустя Александр добрался до конца. На последней странице была еще одна заметка. — Позвони мне, если захочешь поговорить об этом. Красивый убористый почерк Рэйчел вызвал легкую улыбку на лице, несмотря на все переполнявшие его эмоции и запутанные мысли. Он потратил несколько минут, чтобы пройтись по своей квартире, позволяя реальности осознаться, а затем пошел включать свой ноутбук, где, согласно файлу, он должен был найти органайзер с информацией о своем распорядке дня. 7:00 — Прими свои лекарства. (Коробка внутри шкафчика в ванной.) Было 6:56. Александр пошел в ванную, и нашел коробку размером с ладонь, разделенную на три строки и восемь колонок. В верхней строке была буква, обозначающая день недели, а через первый и второй пробелы в следующих строках были нарисованы солнце и луна соответственно. Он не позволял себе слишком много думать об этой дурацкой коробке, пока принимал таблетки. 7:10 — Завтрак. Проверь мобильный телефон, диктофон и записную книжку. На сегодняшний день в его телефоне была заметка, в которой говорилось, что накануне он забыл дома свой диктофон. Минус одна вещь, которую нужно сделать. Александр проверил свою электронную почту, в которой были только оповещения о подписках и прочая бесполезная ерунда, а затем потянулся за блокнотом. На последней странице было несколько заметок о званом ужине у Рэйчел, ничего особо важного, но читать это было как-то странно. Не забудь — Агата, флорист. Неужели? Действительно ли он написал себе «Не забудь»? Боже мой. Схватив свой телефон, Нильсен позвонил Рэйчел. — Привет. Ты в порядке? Хочешь поговорить об этом? — Мягко спросила она, отвечая после второго гудка. — Значит, я звоню тебе каждое утро? — Он услышал, как она вздохнула. — Нет. Иногда ты это делаешь, иногда нет… Зависит от ситуации. Тебе нужно, чтобы я подошла? — Нет, Рэйч. Я… в порядке. Что бы это ни значило. — Он сделал паузу, глядя в свой блокнот. — Вчера я упоминал кого-нибудь по имени Агата? — Агата? Нет. Ты ни о ком не говорил. Что-то случилось? — Нет. Я записал кое-что, и было бы лучше, если бы я вообще ничего не писал. — Сказал Нильсен разочарованно. — Что ты имеешь в виду? — Это просто… можно подумать, что кто-то с испорченными мозгами должен знать, как делать заметки, но, по-видимому, у меня это тоже плохо получается! По телефону Рэйчел распознала признаки начинающегося гневного настроения, и за три года она привыкла к тому, что они появляются довольно часто. — Алекс. Ты же знаешь, что подобные мысли не помогут. — Ничего не выйдет, Рэйчел! Я чертовски бесполезен! — Он сорвался с сердитым воплем, о чем почти сразу пожалел. — Все в порядке, Александр. — Она сказала ему очень ласково. — Прости, Рэйчел. Я задница. Мне не следовало так набрасываться. — Он сделал паузу. — Ты приедешь на эти выходные? Я подумал, может быть, пицца и поход в кино? — Я уезжаю на север штата с Сэмом. — Ответила она примирительным тоном. — Встретимся в другой раз? Может быть, на следующей неделе? — Конечно. До встречи. В любом случае, мне пора собираться на работу. — Хорошего дня. И позвони, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Согласно расписанию, Александр работал в публичной библиотеке с 10 утра до 6 вечера по понедельникам, четвергам и пятницам и до 8 вечера по вторникам и средам, проверяя возвращение и выдачу книг. Что, после недолгого размышления, совсем не показалось плохим, поскольку для этого вообще не требовалось особых навыков или интеллекта.

***

Позже тем же вечером, когда его лучший друг Кристофер Кадоган позвонил, приглашая его на мужскую вечеринку в пятницу, Нильсен притворился, что не знает, что за всем этим, вероятно, стоит Рэйчел. В ту пятницу они с Кристофером поужинали в хорошей пиццерии, прежде чем отправиться в бар, чтобы посмотреть игру «Метс». Александр был далек от спорта, но он уважал страсть своего друга, в полной мере используя любые аперитивы, которые подавал бар, наслаждаясь безалкогольным пивом, которое он мог пить маленькими и благодарными глотками. Однако они закончили раньше обычного, потому что на следующее утро у Александра была смена, последняя из двух суббот, которые он работал каждый месяц. Придя домой, он прошел через свою обычную процедуру загрузки всего, что записал в течение дня, на свой компьютер, где программное обеспечение преобразовывало голоса в текст, который можно было прослушать позже, когда пожелает или ему понадобится. Однако вместо того, чтобы просто лечь спать с книгой или с одной из своих любимых голливудских классик, Александр обнаружил, что просматривает файл, который он читал каждое утро. Рэйчел позаботилась о том, чтобы все было организовано по временной шкале, и первые страницы были датированы тремя годами ранее. Нильсена всегда поражало, как он изменился за несколько лет.

***

Все начиналось с головных болей. Сильные боли, которые поначалу то появлялись, то исчезали, но вскоре переросли в полноценную мигрень, из-за которой он стал чувствительным к свету и у него двоилось в глазах. Поначалу Александр не волновался. Как у писателя, у него были не самые полезные привычки, он питался кофе и чаще всего предпочитал проводить ночи без сна, работая и отсыпаясь днем. Одинокая жизнь также не способствовала здоровому питанию, так что в целом он думал, что мигрени и усталость — это просто его организм, наконец-то отомстивший ему за годы жестокого обращения. Он пытался лечиться, надеясь, что это поможет вместе с обезболивающими, но этого не произошло. Становилось все хуже. Через два дня после того, как начались тошнота и рвота, Александр был с Рэйчел, когда ослепляющая боль за глазами заставила его потерять равновесие и сознание. Это было последнее, что он помнил. Согласно записям, Нильсен очнулся в больнице. По словам докторов, у Александра была аневризма мозга, из-за которой начались проблемы с памятью. Врачи настаивали, что было уже слишком поздно для какого-либо другого лечения, кроме операции. Когда врачей спросили о каких-либо повреждениях, которые могут возникнуть в результате потери памяти или самой операции, все, что они сказали, это то, что они не узнают об этом сразу. Каждый мозг уникален. Но они были настроены оптимистично. Это был ранний диагноз, потеря памяти не казалась слишком серьезной, а Александр был молод и «здоров как лошадь». Операция имела осложнения. Амнезия оказалась серьезнее, чем ожидалось, и он целую неделю находился в коме. Прогноз был хуже, чем кто-либо мог ожидать. Его гиппокамп был поврежден. После серии исследований, проведенных со всевозможными профессионалами, они выяснили, что его кратковременная память нарушена. Каждое утро, когда Александр просыпался, то находил письмо: «Для тебя», — гласила надпись, сделанная почерком Рэйчел. …Это началось с малого, но постепенно, когда ты засыпал, ты забывал все больше и больше, пока через несколько дней ты не смог вспомнить ничего из предыдущего дня. Это было похоже на то, что твой разум перезагружался каждую ночь… На этом все не закончилось. Повреждение клеток его мозга, казалось, прогрессировало, что объясняло, почему с каждым днем он постепенно забывал все больше и больше. Остальная часть записей была заполнена другими обследованиями и медицинскими отчетами о его состоянии. В течение первых нескольких месяцев после операции Александр отказывался принимать свою… ситуацию, ища второе и третье мнение. Однако чем больше проходило времени, тем хуже ему становилось, пока, наконец, он вообще не отказался от попыток. Вскоре после этого он начал просыпаться без памяти. Его самым последним воспоминанием был обморок в доме Рэйчел. Каждый день Нильсен просыпался так, как будто только что проснулся после того, как был там, с ней. Последние три года вообще не существовали для него, пока он не встанет и не прочитает эту папку. Александр просмотрел последние отсканированные изображения в файле. То, что когда-то считалось светлым умом, теперь было сломано безвозвратно. Некоторые люди говорили, что ему повезло. Все могло быть гораздо хуже. Другие пациенты вообще не справлялись с этим, а если и справлялись, то с физическими недостатками, такими как нарушение речи или нарушение двигательных функций. Однако чего эти люди не смогли понять, так это того, что раньше его разум был всем, что у него было. Теперь он был обречен на 24 года воспоминаний и целую жизнь обусловленности и неспособности. Укладываясь спать той ночью, Александр поклялся, что чувствовал, как его гребаный мозг стирает все, чем он жил этот день.

***

Субботним вечером Нильсен покинул свой пост в библиотеке, готовый отправиться домой после напряженной смены, когда звук бегущих шагов привлек его внимание. Оторвав взгляд от своего телефона, он увидел светловолосую девушку с пачкой книг в руках, тяжело дышащую. Она положила книги на прилавок, потянувшись к своей сумке. — Мне так жаль. Пожалуйста, могу я вернуть это? — Сказала блондинка, все ища что-то в своей сумке. Нильсен мог бы сказать «Нет». Это было бы проще, чем снова включать компьютер и входить в систему. Однако, видя, как она взволнована, у него не хватило духу сказать это. — Подожди минутку, пока я снова включу компьютер, — сказал Александр, глядя на экран. — Это же ты! — Внезапно раздался ее голос, и когда он поднял глаза, она смотрела на него с улыбкой на лице. Черт возьми. Он ненавидел, когда это случалось. Иногда кто-то откуда-то узнавал его, подходил и разговаривал, и ему приходилось вести себя так, как будто он их вообще помнил. Казалось, она заметила его непроницаемое лицо. — Я Агата, из цветочного магазина? Я спасла твою задницу на днях. — Добавила девушка с забавным выражением лица. — А-Агата. Привет. Прости меня, я плохо запоминаю лица. — Нильсен видел, что она была милой, и по какой-то причине решил тоже быть милым, вместо того чтобы отшить ее, как он делал со всеми остальными. — Все в порядке. Держу пари, ты, должно быть, видишь здесь много лиц каждый день. Итак, понравились ли цветы твоей сестре и ее свекрови? Александр понятия не имел, о чем она говорит, но все же кивнул. — Определенно. Ты действительно спасла мою задницу в тот день. — Наконец, ему удалось войти в систему. — У тебя есть с собой абонемент? — Да, здесь. Он ввел ее номер, и секунду спустя на экране появилась ее полная картотека. — Боюсь, все просрочено. Тебе придется заплатить штраф. Агата вздохнула, кивая. — Во сколько мне это обойдется? Александр схватил свой калькулятор. — Дай мне посмотреть. Шесть книг, задержка на четыре дня, это обойдется тебе в четыре доллара. — Дерьмо! Мне действительно следовало бы быть более организованной. Этого бы не случилось, если бы я все записывала. — Пожаловалась она, снова роясь в своей сумке. — Я собиралась зайти вчера, но меня так захватила эта книга, и… тьфу. Где мой бумажник?! — Агата? — Он позвал ее через секунду. Когда она подняла глаза, он указывал на бумажник, который она положила поверх книг после того, как дала ему свой абонемент. — Господи! Я в таком беспорядке! — Сказала она со смущенной улыбкой. — Извини. Был долгий день. — Не волнуйся. Девушка протянула ему 10-долларовую купюру, и когда он открыл кассу, чтобы отдать ей сдачу, Агата заговорила снова. — Могу я забрать эти две с собой? — Спросила она, указывая на книги, лежащие на самом верху стопки. — Они все еще нужны мне для статьи, которую я пишу. — К сожалению, тебе нужно подождать 24 часа, прежде чем снова взять отложенную книгу. Боюсь, тебе придется подождать до понедельника. — Его слова омрачили ее красивое лицо. — Моя работа должна быть сдана в понедельник. Я так облажалась. — Сказала она, проводя рукой по лицу. Следующие действия Александра удивили его самого. Через несколько секунд он изменил даты сдачи ее книг в системе. — Вот. — Сказал он, толкая две книги в ее сторону. — Возьми их. У тебя есть время до вторника. — Подожди, я думала… Нильсен пожал плечами на ее вопрос. — Преимущества работы библиотекарем. Внезапно ее руки заключили его в объятия. — Огромное тебе спасибо! — Весело сказала Агата. — Я не знаю, как тебя отблагодарить. Боже, я даже не знаю твоего имени. — Александр. — Сказал он с легкой улыбкой. — Спасибо тебе, Александр. Правда, ты спас меня. — Не волнуйся. — Он сделал паузу. — Только не забудь вернуть их ко вторнику. Агата схватила свой телефон. — Ты будешь здесь во вторник? — Да. Я здесь с 10 утра до 8 вечера. — Она кивнула, записывая что-то на своем телефоне. — Хорошо. — Еще одна небольшая пауза. — Это свидание. Видишь? — Спросила она тем же жизнерадостным тоном, показывая ему, что написала в своем приложении для заметок. «Свидание с Александром. Не забудь книги!!!!!» Он не смог удержаться от улыбки. И на этот раз это было искренне. Не та фальшивая и натянутая, которую он постоянно раздавал всем подряд. — Мне нужно бежать. Увидимся во вторник, Александр! — И как только она ворвалась, она исчезла, оставив его стоять там, все еще улыбающегося, как идиота. — Ты остаешься ночевать? — Спросил ночной сторож, закончив проверять коридоры и напугав его. — Н-Нет — я уже ухожу. Первое, что сделал Александр, выйдя из библиотеки, это схватил свой диктофон. — Агата, флорист. Светлые волосы, великолепные зеленые глаза, неуклюжая, красивая. Где мы встретились? Проверь заметки и записи. Заведи будильник, помни о ней.