Вещи, которые я помню

— Ева? — позвала Агата, войдя в квартиру, которую делила со своей лучшей подругой. — Ты не поверишь, кого я только что встретила в библиотеке. Скай подняла глаза от журнала, который бездумно читала, пока сушила ногти. — Свою организованность? — Спросила она дразнящим тоном. Половина удовольствия от жизни с Агатой заключалась в том, что каждый раз, когда она куда-то опаздывала, то бегала, как безголовый цыпленок. — Ха, очень смешно. Но нет. — Сказала блондинка, снимая пальто и кладя две книги и сумку на кофейный столик. — Помнишь отличные чаевые, о которых я рассказывала тебе на днях? — Тот парень, который был похож на Алена Делона, но ты сглупила и даже не дала ему свой номер телефона? — Теперь интерес черноволосой определенно разгорелся. — Ни за что, Агата. — Да, кстати. Он там работает. Сначала он не вспомнил меня, но потом спас мне жизнь, нарушив правила, чтобы позволить мне вернуть книги до вторника. Ева подняла бровь, глядя на свою лучшую подругу, улыбаясь. — Тебе лучше сделать себе одолжение и поблагодарить его своим номером телефона, когда пойдешь их возвращать. — Ева! Ее лучшая подруга только хихикнула. — Я принимаю близко к сердцу только твои интересы, Агата Харрис. — Она сделала паузу. — А теперь серьезно. Тебе действительно нужно найти парня. Это не обязательно должно быть спланировано, или иметь смысл, или длиться вечно, просто немного веселись, время от времени. — Веселиться? Ева, я едва справляюсь с учебой, работой и своей повседневной жизнью. Ты действительно думаешь, что я должна добавить веселье к этому списку? Скай только пожала плечами. — Купи чертов органайзер, Харрис.

***

Когда-то давно, еще в старшей школе, у Агаты был план. Будучи лучшей ученицей и выпускницей, она получила путёвки в лучшие университеты, и была уверена, что примерно через четыре года будет править миром. В течение первых двух лет, даже если жизнь в городе оказалась такой чудесно ошеломляющей, все происходило так, как она планировала. Все изменилось почти год назад, когда ее тётя заговорила о том, что бы вернуться домой после окончания учёбы. Не поймите ее неправильно, Агата любила Солсбери. Это был ее дом. Тем не менее, она не могла представить, что вернется туда после того, как повидала так много в мире за последние три года. Конечно, это заставило ее разругаться с тётей. И Аннет Харрис не была бы Аннет Харрис, если бы боролась честно, поэтому в течение прошлого года она прибегала к шантажу, отказываясь продолжать финансировать образование Агаты в надежде, что это заставит ее племянницу осознать правду и отказаться от любых своих больших мечтаний и вернуться домой. Это не сработало. Агата была полна решимости доказать, что ее тётя неправа. Это было тяжело. Взрослая жизнь казалась огромной неразберихой, когда вещи отказывались быть частью какого-либо плана. Большую часть дней ей казалось, что она тонет, совмещая работу и учебу, но она не собиралась сдаваться.

***

Когда Агата больше задумалась над словами Евы, она поняла, что ее подруга была права, даже если найти себе мужчину было последним, о чем она сейчас думала. Между работой и завершением задания, вторник наступил быстрее. Харрис снова опоздала, на этот раз виноваты были пробки, поэтому она вошла в библиотеку, когда до закрытия оставалось всего пятнадцать минут. — Я думал, что ты не придешь, — небрежно сказал Александр, отрываясь от своего телефона, когда она встала перед ним. — Я сделала памятку! Я бы ни за что не забыла. — Она ответила, улыбаясь, и подвинула ему книги. — Ты даже не представляешь, как мне помог. — Агата продолжила, пока он брал книги, регистрируя их обратно в системе. — Рад быть полезным, хотя, вероятно, мне следует попросить тебя никому не упоминать об этом и вовремя продлевать сроки. — Сардонически сказал он с красивой легкой усмешкой на губах, укладывая книги в тележку позади себя. Пока она наблюдала за ним, слова Евы вернулись к ней. — Ладно, это не обязательно должно быть спланированным. Веселись. Получай удовольствие. — Ты уже направляешься домой? — Агата спросила ни с того ни с сего, не уверенная в том, что она вообще делает. — Потому что я знаю неподалеку одну отличную пиццерию, и я действительно хотела бы поблагодарить. На его лице появилось странное выражение. — Так держать, Агата. Ты говоришь как дура. — Я имею в виду, если хочешь, ужин за мой счет. — Добавила она, надеясь, что он не заметит, как неловко она это сказала. Когда он ничего не ответил, Агата заговорила снова. — Мне жаль. Я не должна была так спрашивать. Я даже не знаю, были ли у тебя уже планы… Мне, наверное, пора идти. — Вообще-то, — сказал Александр, как раз когда она поворачивалась к выходу. — Я бы с удовольствием съел пиццу.

***

Когда они вышли на улицу, Александр спросил себя, какого черта он делает. Ходить на свидания с девушкой, как будто он был нормальным. В течение последних трех лет он не участвовал ни в каких мероприятиях, связанных со свиданиями, зная, насколько несовместимы новые отношения любого рода с его нынешней жизнью. Возможно, это означало, что он окончательно сошел с ума. — Как долго ты живешь в городе? — Спросил он, пытаясь завязать разговор, даже если тишина была несколько комфортной. — Плюс-минус три года. Я приехала учиться. — Агата ответила с легкой улыбкой. — Это очевидно, что я не отсюда? Александр вернул ей улыбку, покачав головой. — Здешние люди не такие вежливые или улыбчивые, как ты. Она посмотрела на него со смешным выражением лица. — Не то чтобы это плохо. Это не так. Быть вежливым и улыбчивым, я имею в виду. — Он попытался уточнить, положив руку на затылок, мысленно проклиная себя за то, что был таким несдержанным в этом. — Это комплимент, я полагаю? — Сказала Агата, смеясь. — Какое у тебя направление? — Журналистика, с незначительной неуверенностью в том, что я буду делать со своей жизнью, когда все закончится. Александр улыбнулся. — Неуверенность вполне естественна. У тебя есть что-то на уме? Агата кивнула. — Ну, моя тетушка хочет, чтобы я вернулась домой, и работала с ней в единственном издательстве, которое есть в Солсбери… Однако часть меня просто хочет путешествовать по миру и стать следующей Кристианой Аманпур. Эта дилемма заставила его вернуться в прошлое, когда он был на ее месте — неуверенным в будущем, ожидающем его. — Я не сомневаюсь, что у твоей тёти благие намерения, но ты должна делать то, что делает счастливой тебя, — сказал Александр через мгновение. Агата уставилась на него, ее глаза сияли даже в темноте. — Это… глубокий совет. — Сказала она со смехом, и он тоже не смог удержаться, услышав этот заразительный звук. — А как насчет тебя, Александр? Чем ты занимаешься? — Я… Я работаю в библиотеке. — Он ответил с легкой улыбкой. — Я всегда любил книги. Нильсен добавил в качестве объяснения, которое казалось необходимым. — И… Раньше я тоже пытался их писать. Агата улыбнулась его словам. — Почему ты больше не пишешь? — Да, Алекс, почему ты больше не пишешь? — Спросил презрительный голос в его голове. — Потому что у тебя в голове такой бардак, что ты не можешь написать больше нескольких страниц, не забыв обо всем на следующий день. — Серьезный писательский тупик, я полагаю. — Ответил он, игнорируя голос. Они шли еще несколько минут, прежде чем она вошла в маленькую улочку, похожую на переулок, и остановилась перед стеклянной дверью, которая не казалась такой уж большой. — Единственное, чего у них нет, так это столиков. Нам придется найти место, где можно посидеть или поесть и прогуляться. Но я обещаю, что это будет лучшая пицца, которую ты когда-либо пробовал.

***

Агата сдержала свое обещание. Это была лучшая пицца, которую пробовал Нильсен. Не то чтобы он помнил, когда в последний раз ел пиццу, но из того, что он помнил, эта легко заняла первое место в списке. — Это, действительно, вкусно. — Сказал он между укусами, когда они шли по шестой авеню, и Агата рассмеялась. — Я же тебе говорила. — блондинка откусила еще кусочек от своего ломтика, поворачиваясь к нему. — Итак, ты писатель. Вероятно, мне следовало об этом догадаться. Я имею в виду, у тебя все писательские флюиды. Лоб Александра наморщился, когда с его губ сорвался вопрос. — Писательские флюиды? — Да, я имею в виду, то, как ты смотришь на вещи, как будто у тебя перед глазами разворачивается целая история. И у тебя пальцы писателя. — Когда она увидела вопросительный взгляд в его ясных глазах, то продолжила. — Это как пальцы пианиста или ноги балерины. — О, я понял. У тебя действительно глаза журналиста, если ты смогла заметить все это. — Он ответил дразнящим тоном, и Агата одарила его дерзкой улыбкой. — Ну, я действительно выиграла приз в старших классах для школьной газеты. Так что, я думаю, ты прав. — Она поддразнила, но затем внезапно остановилась, указывая на другую сторону улицы. — Смотри! Утки! Через оживленную улицу был вход в Центральный парк, и только тогда Александр понял, как много они прошли пешком. Он был действительно отвлечен ее компанией, их разговором и пиццей. — Пошли! — Сказала Агата, потянув его за руку, когда они переходили на другую сторону. — Дашь мне свою корочку? — Спросила она, наблюдая за существами, которые были слишком далеко от своего пруда. — Мою корочку? — Он почти доедал свой третий и последний кусочек, наполовину желая еще, так как все еще был голоден. — Да, для уток. — Он откусил последние кусочки, где еще оставались сыр и пепперони, и протянул ей. Агата медленно подошла, и пока она крошила корочку от пиццы, скармливая её уткам, которых там вообще не должно было быть, Александр молча наблюдал. Светлые пряди, падающие на ее лицо, обрамляли ее глаза и улыбку, создавая идеальный мирный контраст с суетой. — Александр? Ты хочешь попробовать? — Ее голос вывел его из задумчивости. — Я? О, нет. На самом деле я не любитель животных. Харрис разразилась смехом и покачала головой. — Это утки! Они не относятся к животным. Это односторонняя деловая сделка. Ты кормишь их, они уходят. Вот. — Сказала она, вкладывая ему в руку кусочек его бывшей корочки, и он чопорно попытался сделать то, что Агата делала с таким изяществом. Словно только для того, чтобы доказать ее точку зрения, утки ушли сразу, как доели остатки на тротуаре, вернувшись к своему пруду, и даже не взглянув в их сторону. — Когда я впервые приехала в Нью-Йорк, то каждое воскресенье приходила в парк и делила с ними свой завтрак, — сказала Агата, все еще глядя туда, где утки исчезли между кустами и забором. — На самом деле у меня больше не так много времени, но я стараюсь приходить всякий раз, когда у меня есть несколько свободных минут. Прежде чем он смог что-то сказать, зазвонил ее телефон. — Ева? О, дерьмо! Я забыла! Извини, я постараюсь приехать как можно скорее. — Она повесила трубку, поворачиваясь к Александру. — Я заперла свою соседку по квартире снаружи. Я потеряла ключи, поэтому она одалживает мне свои, потому что я всегда прихожу домой раньше, но я совсем забыла о ней! Агата снова была самой собой неуклюжей и милой, и Нильсен улыбнулся, выходя на улицу, чтобы вызвать ей такси, пока она рылась в сумке в поисках кошелька. Когда рядом с ним остановилась машина, Александр подошел, чтобы придержать для нее дверь. — Я действительно хорошо провела время. — сказала Агата, наконец-то держа бумажник в руках. — Я тоже. — Она собиралась сесть в машину, когда он остановил ее. — Могу я узнать твой номер? Я… я хотел бы сделать это снова. Она порылась в своей сумке, извинившись перед водителем. — Вот. Я не знаю свой номер наизусть, но это стационарный номер цветочного магазина. Ты можешь позвонить мне туда, и я дам тебе свой настоящий номер. — Запечатлев легкий поцелуй на его щеке, она ушла, оставив его безмолвно и глупо ухмыляться на тротуаре.

***

— Подожди, ты пошел на свидание, не сказав мне? Я искренне обижен, Алекс. — сказал Кристофер с насмешливой обидой в голосе. — Это было не свидание! Она просто пригласила меня на пиццу и прогулку. — По-моему, звучит как свидание. Ты попросил ее номер, верно? Александр закатил глаза. — Да, Крис. Мой мозг не вычеркнул из памяти, что можно и чего нельзя делать с девушкой. — Он сварливо усмехнулся в трубку, но Кадоган только рассмеялся. — Держи меня в курсе, Алекс. Я рад, что ты снова выбираешься на встречи с людьми. Твоя жизнь отшельника уже начала меня беспокоить. — Да, потому что я не подхожу для отношений. Кристофер вздохнул с другой стороны. — Я не говорю об отношениях. Раньше ты веселился. Ты все еще можешь это делать, встречаться, найти себе девушку. У тебя даже есть прекрасная причина не звонить им потом. Это была безвкусная шутка, но Александр не смог удержаться от смеха. Людям потребовалось некоторое время, чтобы начать воспринимать сардоническую манеру, с которой он говорил о своем… положении. Кристофер был одним из первых, кто понял Нильсена и последовал его примеру. — Хорошо, Крис. У меня есть дела. Закончив их разговор, Александр обнаружил, что снова говорит под свою запись, рассказывая о вечере, который он провел с Агатой, чтобы ничего не забыть.

***

Двумя днями позже Александр ужинал, когда Рэйчел вошла в квартиру так, словно это место принадлежало ей. — Почему я должна была услышать от Кадогана, что ты ходил на свидание?! — Потребовала она ответа, бросая пальто на диван вместе с ключами. — Потому что Кристофер не в состоянии держать язык за зубами? — Спросил Александр, откидываясь на спинку стула и наблюдая, как Рэйчел прыгнула, чтобы усесться на его столешницу. — Я ем там, ты знаешь? Напомни мне еще раз, почему я дал тебе ключи? Она закатила глаза. — Не сходи с вопроса, Алекс. Рассказывай. Он вздохнул в ответ на ее требования. — Это было не свидание! Она просто пригласила меня перекусить пиццей после того, как мы вышли из библиотеки. — О-о! Так вот где ты с ней познакомился? В библиотеке? Это так банально! Александр знал, что спорить или пытаться утаить от нее информацию бессмысленно. — Нет. — Услышав поражение в его тоне, Рэйчел победоносно улыбнулась. — Очевидно, мы встречались раньше там, где она работает. — Он потянулся за своим блокнотом, открыв его на странице, прежде чем показать ей. — Не забудь — Агата, флорист. — Подожди. Она та Агата, о которой ты меня спрашивал? — Александр не помнил, чтобы о чем-то спрашивал сестру, поэтому он просто пожал плечами. — Как вы снова с ней встретились? — Эх. Вообще-то, она нашла меня. Я понятия не имел, кто она такая, но старался быть вежливым. И я помог ей. Это было в прошлую субботу. А во вторник она вернула несколько книг буквально в последнюю минуту и, заметив, что я собираюсь домой, спросила, не хочу ли я съесть пиццу, потому что она знала одно замечательное место. На этом все. Мы поели, погуляли, она ушла. Теперь довольна? — Услышав, как он монотонным голосом пересказал случившееся, Рэйчел скрестила руки на груди. — Серьезно? Это все, что ты можешь сказать? — Александр кивнул. — Это все, что ты сказал своему рыжему другу? Ее тон вызвал у него смех. — Ты ревнуешь к Кристоферу или что-то в этом роде? Раздраженное выражение все еще было на ее лице. — Да, Рэйч. Я сказал ему то же самое. На самом деле, рассказывать особо нечего. Я попросил ее номер, но мы оба знаем, что я не позвоню. — Алекс… — Ты знаешь, сколько раз я слушал этот гребаный диктофон со вторника? Его сестра глубоко вздохнула. — Ты делаешь это каждый день для меня, для Кристофера… Почему бы тебе это не сделать нового друга? У него не было сил объяснять, что у него нет желания втягивать кого-то еще в свою беспорядочную жизнь. С него и так было достаточно того, что люди шептались всякий раз за его спиной, и, что, вероятно, было хуже всего: жалостливые взгляды. — Тебе следует чаще выходить из дома, Алекс. Веселись! — Она продолжила, отвлекая его от размышлений. — Теперь ты говоришь совсем как Кадоган, — ответил он, бросив на нее многозначительный взгляд. — Я беспокоюсь о тебе. — Наконец сказала Рэйчел через мгновение. — Я не хочу видеть, как ты проживешь остаток своей жизни в одиночестве. Александр мог точно видеть, что делает его сестра. Рэйч всегда обводила его вокруг пальца, и она знала на какие кнопки нажимать. Однако, несмотря на то, что он видел ее насквозь, он не мог сказать «нет». — Отлично! Черт возьми! Я позвоню ей, хорошо? Надутое лицо расплылось в улыбке, и через секунду она заключила его в объятия. — Да! Это все, о чем я прошу. Друзья и немного веселья. Вот увидишь, это пойдет тебе на пользу. Александр закатил на нее глаза. — Ты пришла сюда только для того, чтобы побеспокоить меня, или была какая-то причина для этого визита? Рэйчел хлопнула его по руке. — Будь добр ко мне, Алекс! — Нильсен только сильнее рассмеялся. — Я хотела тебя увидеть. Может быть, мы могли бы посмотреть тот фильм, который ты предлагал посмотреть в пятницу? Сэм опоздал на свой рейс и вернется домой только завтра утром, а мне не хочется оставаться дома совсем одной. — Как ты хочешь, чтобы я был милым, когда ты приехала сюда только потому, что твой муж оставил тебя совсем одну? После еще одной колкой шутки и новых поддразниваний брат и сестра обнаружили, что сидят на диване Александра, едят мороженое и смотрят «Сабрину», любимый сериал Рэйчел всех времен. Прежде чем сериал закончился, она заметила, что Нильсен заснул. С болью в груди она осторожно встала, выключила телевизор и убрала посуду из-под десерта. Это было больнее, чем она когда-либо показывала, знать, что через несколько часов, когда он проснется, моменты, которые они только что разделили, не будут существовать в его сознании. Они всегда были дружны. Александр был всем: братом, другом, отцом... И что усугубляло боль, так это осознание того, что Рэйчел ничего не могла сделать, чтобы ему стало лучше. Тем не менее, она пыталась. Сестра всегда была рядом, когда бы он ни нуждался, и даже после того, как он сдался, она продолжала исследования, искала врачей, новые методы лечения. Она отказывалась терять надежду. Покончив с мытьем посуды, Рэйчел взяла диктофон, который он держал включенным в гостиной, записала несколько вещей, прежде чем взять запасное одеяло и устроиться поудобнее на диване, надеясь поспать хотя бы два часа, прежде чем ей придется идти забирать Сэма. Позже тем утром Рэйчел возвращалась домой с Сэмом, когда получила сообщение. — Ты такая придурочная! Я меняю замки. Она засмеялась, зная, что он получил сюрприз, который она для него приготовила.