Встретимся на закате

4 месяца спустя

      — Красотка, а ты не хочешь прогуляться по берегу Лагуны?       — У меня есть муж. Приятного аппетита, господа.       Гермиона привыкла к такому. Местные редко слышали отказы от иностранок, а уж тем более от тех, кто день и ночь трудились в кафе. Официанток здесь любили, и это было плюсом, ведь именно большие чаевые оплачивали ей квартиру и еду.       Она поставила закуски и напитки на стол, вежливо улыбнулась и отошла. Знала, что в таких случаях нужно говорить четко и по делу, без красноречивых извинений, и уж лучше соврать: иначе не отстанут до конца смены, а что ещё хуже, пойдут провожать до дома.       — Эмма, подойди! Менеджер смены любила кричать через весь зал. Теперь столик с теми парнями точно будет выкрикивать ее фальшивое имя до утра. Гермиона поспешно подошла к стойке управляющего и отложила поднос на барную стойку.       — Можешь идти домой, — Карелия хлопнула ее по плечу.       — Почему? — Гермиона нахмурилась.— Джо попросила заменить ее на ночной смене, помнишь, она говорила?       — Эмма, дорогая, это твоя девятая смена подряд. А сегодня ещё и суточная. Ты нужна мне в штабе, понимаешь? Если ты прямо здесь упадешь и помрёшь, то я достану тебя с того света. Работать официанткой без перерывов — страшное дело, знаешь? — Карелия звонко засмеялась.       — Я видела и пострашнее, — Гермиона как всегда натянула на губы улыбку после очередного приступа смеха начальницы.       — В общем, Эмма, иди домой. Мы справимся с Рио. Он молодой и сильный парень, ты ведь знаешь, — ее снова пронзил смех, и она подмигнула.       — Что? — Гермиона свела брови к переносице.       — Эммочка, ну все мы видели, как он на тебя смотрит. Скажи, он горяч? Хотя, конечно, горяч, он ведь коренной испанец, а не англичанин. Ты у себя на родине таких и не видела. А как он в посте…       — Прекрати, — мягко осадила ее Гермиона.— Рио просто коллега. То, что он надумал себе, — не мои проблемы, — ее терпение подошло к концу, и она вцепилась пальцами в свой поднос, убрав его снова под руку.— Так ты отпускаешь меня домой?       — Да. Неделя выходных тебе. Сам хозяин приказал. Так что сдавай Рио смену и беги ждать его в своей холодной постели.       Гермиона ничего не ответила на это, лишь закатила глаза и отдала блокнот с заказами коллеге. Она быстро зашла в тесную каморку, забрала вещи из своего шкафчика и вышла из кафе через задний двор.       С берега лагуны дул лёгкий ветер, а небо уже давно приобрело алый и фиолетовый оттенок. До квартиры Гермиона добралась достаточно быстро. Она зашла внутрь и включила кондиционер: снова начался период засухи и душной жары. Скинула с себя полупрозрачную майку и длинную летящую юбку вместе с плетёными сандалиями и зашла в ванную. Сняла белье и осмотрела себя в зеркале. Порезы и раны зажили грубыми рубцами на теле. Она похудела: кости ещё больше стали выпирать из-под кожи. Гермиона опустила глаза вниз: кожа на голенях и ступнях стянулась от ожогов.       Она шагнула под прохладный душ, чувствуя, как вода обжигает распаренную кожу. Это был самый ненавистный ритуал в ее дне: капающая вода разъедала мозги и заставляла думать. Много и бесконечно думать. А если бы, а вдруг, а что было бы… Ничего.       Прохладная кровать заставила Гермиону расслабиться. Она закрыла глаза и попыталась уснуть: должно было получиться легко после суток без сна. Но перед глазами снова всплыли страшные картинки, и Грейнджер села. За окном уже темнело, город погружался в ночные приключения местных и туристов.       Гермиона встала и натянула на себя широкие шорты до колена. Поверх топа опустилась лёгкая пляжная рубашка с закатанными рукавами. Грейнджер схватила со стола пачку сигарет, засунула палочку за пояс и вышла из квартиры.       Она села на бордюр около ее подъезда и посмотрела вдаль. В ряду впереди стоящих домов в щелях можно было разглядеть полоску моря. Гермиона ни разу там не купалась: лишь мочила ноги, когда гуляла по вечерам с Патрицией.       Грейнджер достала предпоследнюю сигарету из пачки и прикурила ее с помощью палочки. На улице не было никого, поэтому бояться было тоже нечего. Удивительно, но сигареты здесь были более терпкие и горькие, зато фильтры постоянно смачивали какой-то вкусовой добавкой. Вот эта пачка была со вкусом ягод, после которых Гермиона слизывала химический состав с губ и уталяла им горечь на кончике языка. А выдыхая горький дым она вспоминала. Каждый раз. Одно и то же.       Она очнулась где-то между домами. Лежала в куче мусора под палящим солнцем в испачканной одежде. Ее разбудила чья-то рука: теплая и морщинистая. Гермиона подняла глаза и увидела пухлую низкую женщину в длинном платье.       — Хемиона? — женщина провела пальцами по ее щеке.— Вы Хемиона? — Гермиона медленно кивнула, чувствуя острую боль в спине и затылке.— Ну наконец я вас нашла! Мистер Мальфой говорил, что вы будете сегодня. Вы одна? Мистер Мальфой не с вами?       От количества громких слов и вопросов Гермиона зажмурилась.       — Поняла, поняла. Пойдем, золотая девочка, пойдем. Какая худая! Тетушка Патриция тебя откормит.       Патриция была великолепной женщиной. Она излечила Гермиону обычной магловской медициной без вызова врачей. Откормила, выходила, почти заново научила ходить после травмы спины и головы и обоженных ног. Устроила на работу под именем собственной дочери, которая уехала в Бразилию. Помогла снять квартиру и отдала кучу вещей. А самое главное — спасла от смерти.       Первые дни Гермиона не понимала, где она. Все, что произошло за последнюю неделю, казалось страшным сном. Но медленно ушла физическая боль, перестали саднить раны и швы, и голова вставала на место. Пытки, побеги, сражения, убийства, предательство, огонь и Драко.       Гермиона много плакала. Рыдала постоянно, кусала руки до крови, била стену кулаками, срывала голос в истериках. Ей было страшно. Драко Малфой не мог так погибнуть. Не мог просто погибнуть. У Гермионы не было никаких источников, даже Пророк не был ей доступен. Она не знала ничего о настоящем магической Великобритании.       Гермиона плакала месяц, а потом слезы закончились. Она лежала, смотря в стену, чувствовала как кипело от боли сердце и ничего не могла сделать. И здесь ее спасла милая старушка Патриция. Она поговорила, выслушала, узнала всю историю обречённой любви.       — Знаешь, детка, боль никуда не уйдет. Она останется с тобой навсегда. Притупится, станет незаметнее, но останется, как бы ты от нее не бежала. А он… Его ты храни. Он тоже в тебе навсегда. Вот здесь, — она положила свою морщинистую руку ей на сердце.— Вот закрой глаза и скажи, что ты своим сердцем чувствуешь?       — Что я люблю его, — со всхлипом прошептала Гермиона, опустив закрытые глаза на ладони.— И что он жив.       — О как! — воскликнула женщина.— Значит жив он!       — Но я ведь видела, как он умер. Как там взорвалось все! — она злилась.       — Любящее сердце женщины не обманешь, — мягко сказала женщина.— А ты ещё и могущественница, или волшебница, как там... Так точно сердце обмануть нельзя. Ой нельзя…       Причитая, Патриция вышла из комнаты, оставляя ее наедине с собой. И сердце правда билось внутри, заставляя ее верить. Гермиона начала искать. Посылала анонимные письма, пыталась выискать газеты и новости. Но про Малфоя везде молчали. Она читала про многочисленные побеги, суды и смерти. О признании героев войны. О ее пропаже писали пару статей, в которых посчитали погибшей в пожаре. Гермиона пыталась найти Блейза и Джинни. Вспоминала, что говорил о его плане Драко, но в памяти ничего не было. Когда она прочитала всю известную информацию, она опустила руки и стала просто ждать. Она работала на износ, чтобы не думать, приходила домой и думала. Пару раз она схватила за руку лишь издалека похожих на Драко мужчин. А сознание играло с ней злую шутку, выдавая желаемое за действительное. И Гермиона просто ждала.       Сделав очередную затяжку, она вытащила из кармана рубашки маленькое колдо. Это единственное, что осталось у нее от него. Она вспоминала их последнюю встречу, последнее объятие. Наверняка тогда он сорвал с ее шеи кулон, зная, что нужная формула написана на колбе. И тогда же подложил в карман единственное, что было у него от нее. Колдо оказалось порталом в дом Патриции, но из-за большого расстояния артефакт слегка ошибся в координатах. И Гермиона оказалась там, где оказалась.       А на колдо они были такими счастливыми. Всего за пару недель до всего ужаса, что произошел с ними.       — Это больно, Грейнджер, знаешь? Рушить.       — Я не хотел. Никогда не причинял и не хотел причинять такую боль, извини.       — Здесь я тебе не враг.       — С тобой тепло.       — Вы попробовали поднять руку на мою девушку?!       — Твоя жизнь — слишком высокая ставка.       — Ты красивая. Не вот такая. Настоящая. Как луч солнца среди черных туч. Такая искренняя, настоящая. Живая.       — Тогда, когда закончится война, мы уедем отсюда.       И его шепот в изгиб шеи:       — Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я люблю тебя…       Гермиона судорожно выдохнула и смахнула слезу с щеки. Она уронила бычок и испепелила его палочкой. Драко с колдо засмеялся, и Гермиона грустно улыбнулась. Провела пальцем по очертаниям его лица и прошептала в тишину, которую унес лёгкий ветер:       — Я так сильно люблю тебя.       Она так сильно его любила. До боли, до крика, до отчаяния. Любила каждый его сантиметр, каждую частичку его души. Она кричала в пустоту по ночам: почему? Спрашивала: ну почему ты меня оставил? А в ответ была тяжёлая душащая тишина. Гермиона ждала, ждала отчаянно и наивно. Верила в сказку, где по счастливому стечению обстоятельств он смог выжить. Ей хотелось кричать от того, что это была неправда. И ей хотелось кричать, потому что так отчаянно верилось в обратное.       С выдохом она поднялась на ноги и убрала колдо обратно в карман. Гермиона повернулась спиной к дороге и посмотрела в темнеющее небо. Их закат пропал в бесконечной бездне воспоминаний. Исчез в том домике в лесу, который стал ей роднее маленькой комнаты в Ордене. Среди облаков показалась блеклая луна, и Гермиона закрыла глаза, зная, что очередная ночь пройдет в бессмысленных мечтах и мыслях «а что если?..». И его снова не будет рядом, и снова будет бесконечно больно. Она будет просто надеяться, верить во что-то призрачное и нелепое.       — Встретимся на закате, да? — сказала она в пустоту.       — Ещё встретимся, я же обещал.       Гермиона замерла, услышав за спиной знакомый голос. Слишком знакомый, тот, который звучал в ее голове, в ее снах последние месяцы.       Она медленно повернулась и подняла глаза. Наверное, она всё-таки сошла с ума. Вот он стоит: Драко Малфой. Ее Драко. С серыми, как лёд, глазами, растрёпанными волосами, морщиной между бровей, со шрамом на правой скуле и над правой бровью. Под футболкой виднелись те же острые ключицы и плечи, на левой косточке под шеей краснел рубец. И его улыбка.       Гермиона замотала головой из стороны в сторону, не веря своим глазам. Слезы скопились под веками, и она улыбнулась. Сделала шаг вперёд, и запах мяты и морозной красной смородины так ярко ударил в нос, что Грейнджер зажмурилась и засмеялась.       — Я сошла с ума?       — Определено да, — с привычной насмешкой сказал Драко.       Он сделал к ней шаг, и Гермиона подумала, что сейчас потеряет сознание, если коснется его. Но когда ее рука коснулась его, лишь сердце замерло в ожидании. А в следующую секунду она смогла прижаться к нему почувствовать его тепло, его запах на кончиках пальцев. И вот он. Такой родной, близкий и далёкий.       Драко поднял ее лицо за подбородок и мягко опустился к ее губам. Мягкий поцелуй обрушился на ее губы, и она, кажется, действительно сошла с ума.       — Встретились на закате, получается? — так близко, что она касалась его губ, говоря их слова.       Сердце зашлось в бешеном ритме, и Гермиона рассмеялась сквозь слезы. Вцепилась пальцами в его плечи, будто он мог исчезнуть, если она уменьшит хватку. Они соприкоснулись лбами, и Гермиона почувствовала теплые пальцы на своей щеке.       — Встретились на закате, Гермиона. Теперь все закаты будут только нашими. Обещаю.       И его поцелуй в макушку, как знак, что теперь все будет хорошо. Теперь точно будет.