Встретимся на закате

      — Грейнджер! Гермиона!       Знакомый голос. Слишком знакомый, она слышала его сегодня. Прикосновение к плечу, и ее сознание покинуло тело.       Жгучий удар на щеке отрезвлял. Скулы болели: значит ударили не один раз. В ушах стоял звон, кто-то настойчиво звал ее, кто-то знакомый.       — Гермиона! Грейнджер, ну давай! Давай, не время помирать, Грейнджер!       Гермиона с трудом раскрыла глаза и смогла разглядеть в чертах лица Блейза Забини. Как только он увидел дрожащее шевеление ее век, он подсунул ей под нос что-то ярко пахнущее. В миг у Гермионы заболела и закружилась голова, желчь поднялась к горлу, и ее вырвало. Забини подхватил ее голову и повернул на бок, чтобы она не захлебнулась.       Голова болела чертовски сильно, Гермионе казалось, что она сейчас взорвется. Блейз поднес к ее губам бутылку воды и дал отхлебнуть немного, чтобы сполоснуть рот.       — Что произошло? — прохрипела девушка.       — А я ебу?! — возмутился Блейз и помог ей сесть.— Пиздец, у тебя тут такие разрывы на башке, нужно в Орден. Ты можешь трансгрессировать?       — Нет, — Гермиона нащупала рядом свою сумку и опустила внутрь руку в поисках новой палочки и нужного зелья.— Зашивай здесь. Сколько я была в отключке?       — Минуты три, не больше. Грейнджер, исцелять тебя здесь — убийство и самоубийство, слышишь?       — Значит у меня осталось шесть минут, — протянула она, вытаскивая пузырек с зельем. В один глоток Гермиона опустошила колбу, чувствуя приятные покалывания по телу.— Зашивай.       — Грейнджер, тебя нужно в…       — Я знаю, куда меня нужно! — вскипела она.— Но здесь недалеко умирает Драко. И ты его не найдешь, потому что я наложила на него чары. Ни ты, ни кто-либо другой. И осталось чуть больше пяти минут, чтобы помочь ему. Поэтому, если ты продлишь мне жизнь хотя бы на полчаса, ты сделаешь огромное дело. Я прошу тебя, Блейз.       Парень сжал челюсти и выхватил из своей медицинской сумки нужные инструменты. Гермиона села к нему спиной и опустила голову, расслабив шею. Грейнджер сцепила зубы и простонала, когда Блейз сделал первый стежок. Он влил внутрь раны зелье, и разрыв зашипел, сживляя ткани. Гермиона прикусила руку, чтобы не закричать, и зажмурилась.       — Я залатал, — спустя пару минут сказала Блейз и протянул ей зелье.— Пей. Этого всего хватит часа на два, но потом тебе обязательно понадобиться помощь колдомедика, иначе ты просто умрешь от недостатка крови.       Гермиона кивнула и, тяжело сглотнув, встала. Забини поддержал ее под руки и уже собирался вести ее к Драко.       — Нет, стой, — Гермиона остановила его и выпустила свои руки из его.— Уходи. Найди Джинни, она ушла из замка через правое крыло. Найди ее и уходите. Молли и Артур мертвы. Уходите.       — Мы должны помочь вам, — возразил Блейз.       — Нет, вы должны жить! Вдвоем, где-то вдалеке. Забирай ее и уходите, Блейз. И… позаботься о ней за меня, ладно? Иди…       Гермиона с тяжестью толкнула в плечо Блейза и развернулась от него. По щекам текли слезы; она чувствовала спиной, как Забини на нее смотрит. Она дошла до последнего прохода, отделяющего ее и Драко и прокричала через спину:       — Уходи, Блейз! У тебя ещё есть шанс спасти ее! Спасти вас!       Тяжелые шаги медленно отдалились, и Грейнджер, выдохнув, двинулась дальше. Хватаясь за стены, она доползла до комнаты, где лежал Драко и увидела его в углу. Его глаза были закрыты, но она видела его тяжёлое дыхание. Выхлебав остатки зелья, которое должно было придать ей сил, Гермиона вошла в защитный барьер и упала на колени рядом с Драко. Парень раскрыл глаза и выставил вперёд палочку но тут же опустил ее.       — Что с тобой?       — Ничего… Ничего, Драко, все в порядке.       Гермиона судорожно выискивала в сумке весь бадьян, который захватила с лабораторий.       — У тебя лицо в крови. Грейнджер, посмотри на меня, — он коснулся пальцами ее подбородка, заставляя ее замереть.— Гермиона, тише.       — Я… Я просто сражалась с дементорами и не заметила под ногами активатор бомбы. Чуть не подорвалась на ней, и я лежала там, и мне было так страшно. Я смотрела на небо, и оно было таким ярким, и я вспоминала детство, родителей, Хогвартс, тебя, и мне было так страшно, Драко, — она упала щекой на его руку и почувствовала, как слезы снова покатились из глаз.— Я думала, что не успею тебя спасти, что ты лежишь здесь один, и я просто не успею, и я…       — Тшш… Ты такая молодец, Гермиона. Ты такая сильная. Помнишь наш план? — он усмехнулся и приподнялся на локте, чтобы быть к ней ближе.— Сейчас все закончиться, и мы уедем в Санта-Фе, да? Будем гулять с тобой по берегу моря, ходить по маленьким кофейням и закупаться всякой ерундой на ярмарках. И будем путешествовать, и нас никто не достанет. Гермиона, — она подняла на него заплаканный взгляд, — я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.       Он перешел на едва слышимый шепот. По его взгляду, она поняла, что он прощался. Словно за эти чертовых сорок минут, он смирился со своей смертью.       — Не смей со мной прощаться, — она старалась сделать так, чтобы голос не дрожал.— Не смей говорить мне этого сейчас.       Гермиона подхватила палочку и первый раствор бадьяна и начала исцелять его. Она вводила ее кончик глубоко внутрь, видела, как жмурится Драко, но работала дальше, закусывая изнутри щеки. Дрожащими губами прошептывая формулы заклинаний, Гермиона смотрела за тем, как медленно раны затягиваются в грубые рубцы.       Где-то там далеко гремели взрывы. Она уже не вздрагивали от каждого: тело и без того мелко дрожало от холода или страха.       Дойдя до последней, самой глубокой раны, Гермиона стала выводить Темную магию и параллельно вливать внутрь бадьян. Последний бутылек дрогнул в ее руках, когда с его горлышка сорвалась последняя капля. Гермиона посмотрела на оставшуюся, незажившую рану и стала пытаться затянуть ее заклинанием. Кровь пошла чуть сильнее, и Гермиона вывела палочку из раны. Она наложила искусственную магловскую повязку, чтобы остановить кровотечение.       — Нужно подождать… Подождать, минут двадцать, чтобы кровь запеклась, и тогда мы сможем трансгрессировать. Или, давай я найду Лаванду, у нее наверняка остался бадьян. Мне нужно всего лишь пятнадцать миллилитров, всего лишь, и я приду, Драко…       Малфой сел поудобнее и взял окровавленную руку Гермионы в свою. Грейнджер так не хотела смотреть в его глаза, в которых было столько боли, что разрывалось сердце.       — Не нужно. Иди. Иди, помоги кому-нибудь, спаси чью-то жизнь, а через двадцать минут ты придёшь обратно, и мы трансгрессируем. И все закончится. Гермиона, ты слышишь меня? — сказал он чуть строго, сжав ее пальцы.       Гермиона заплакала. Зарыдала навзрыд, как маленькая девочка. Только сейчас болела не разодранная коленка. Болело сердце, болели руки, которые опустились. Она придвинулась ближе и крепко обняла его за плечи. Запустила пальцы в мягкие волосы. Сжала плечо, не желая отпускать.       — Я люблю тебя, — прошептала она куда-то в сгиб шеи.— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, Драко.       Драко положил руки ей на спину и сжал свитер. Она слышала, как он вдохнул запах ее волос, который перебился с запахом крови и пыли.       — Мне так жаль, что все так получилось, — прошептала Гермиона ему в плечо.— Я сделаю, все сделаю, Драко, и мы уйдем.       — Иди. Иди сейчас, Гермиона. Я люблю тебя. Беги, Гермиона.       Гермиона отпустила его плечи и снова посмотрела в глаза, которые прощались. Она не могла понять, неужели он действительно не верил в нее? Или не верил в себя? Как же все вокруг было чертовски неправильно. Все было ужасно, больно, несправедливо.       Грейнджер привстала с колен, чтобы выйти из комнаты, но тут же опустилась и прижалась своими губами к его. Поцелуй со вкусом горечи, крови и слез обжёг губы. Так много слов было сказано этим порывом, этими яркими и страстными движениями навстречу друг к другу.       Ее слеза скатилась по щеке и упала к нему на скулу. Последнее прикосновение, и Драко сам подтолкнул ее к выходу, оставив горячие отпечатки пальцев на плечах. Гермиона вышла, захлебываясь от боли.       Она уверенно шла к схватке, которая разворачивалась прямо перед Хогвартсом. Ярость клокотала в венах. Она видела вдалеке яркую макушку Рона, она смогла разглядеть, как в самом центре этой схватки сражались Гарри и Волдеморт один на один. Гермиона бежала вперёд, проклиная всех, кто вставал у нее на пути. В ее голове больше не было места жалости или человечности.       Она добежала до эпицентра, и мир вокруг замер. Гарри и Волдеморт сцепились в схватке один на один. Их палочки схлестнулись в битве двух Авад. Гермиона стояла чуть поодаль от всего этого действия, и когда мир замер, она выкрикнула:       — Гарри, крестраж!       Связь двух палочек разорвалась, и Гарри замер. Он дал Волдеморту прекрасную возможность убить себя. Тот взмахнул палочкой и зелёный луч устремился прямо в лоб. В место, откуда все началось.       Поттер вздрогнул и упал на землю. Вокруг раздались крики: люди в панике визжали и ругались. Волдеморт пошатнулся и ухватился за грудную клетку костлявыми пальцами. Выдохнув, он выпустил в воздух мощный скоп искр и прикрикнул:       — Молчать! Молчать! — он направил палочку на лежащего Гарри и со вкусом произнес: — Круцио!       Смакуя каждую букву, он выпустил Непростительное. Тело Гарри окутала красная нить, но он не дернулся. Волдеморт не сдавался. Он посылал заклинание за заклинанием, желая удостовериться в его смерти. Гарри не шевелился. Гермиона сжала кулаки: неужели она ошиблась? Неужели Дамблдор и Снейп ошиблись, и все было напрасно?       После десятого, или может, пятнадцатого Круцио тело Гарри слегка дрогнуло. Волдеморт сделал шаг вперёд и схватил Гарри за отросшие волосы, подняв его над землёй. Гермиона в ужасе увидела, как челюсти Гарри сжались от боли, а лицо исказилось в гримасе. Грейнджер, не думая вообще ни о чем, подняла палочку и выпустила проклятье, засевшее на языке для очередного Пожирателя:       — Круэро!       Золотистый луч попал четко в спину Волдеморта, и он разжал руки, в ужасе осознавая, как его хрупкие кости начинают ломаться. Он обернулся на звук и выпустил первую Аваду, пролетевшую в дюйме от Гермионы. Она послала в ответ, но тот, будучи с несколькими сломанными костями, с лёгкостью ее отразил. Гермиона шагнула назад, видя, как он двигается к ней, и споткнулась. Ладони обожгло холодными камнями, о которые она изрезала руки.       — Авада Кедавра! Авада Кедавра! — он шел на нее шатаясь.       Он был слишком близко, и Гермиона зажмурила глаза. Не будет у них Санта-Фе, не будет прогулок, путешествий и счастья. Ничего не будет, потому что она помрет здесь: чертовой предательницей, потому что верят всегда победителям. А Рон победитель. Они победители, но никак не она. Какой же неприятный конец. Она умирает здесь, а он умирает совсем недалеко. Они умирают — вот что больно.       Гермиона пыталась ползти, пыталась встать, пыталась взять себя в руки, но только около головы летали Непростительные. Гермиона отвернула лицо, чтобы не смотреть в глаза смерти, как настоящая трусиха, как ее смерть, их смерть, взорвалась Адским пламенем. Взрыв опалил ее ноги. Гермиона тут же отползла подальше оттуда и встала на ноги. Их многолетний кошмар горел Адским пламенем у ее ног. А в десяти метрах стоял Гарри и держал палочку на бывшей цели.       Битва возродилась. Оставшиеся Пожиратели либо кинулись врассыпную, либо продолжили сражаться. Гермиона посмотрела на затухающий огонь и обошла его на шатающихся ногах. Это был конец? И у них будет своя сказка?       Гермиона в это не верила. Она пошла вперёд сквозь битву и повторяла к себя в голове: это все?       Да, сейчас, две минуты, и она трансгрессирует его отсюда, и их больше никто, никогда не увидит. Он лежит там, в левой части замка, стоит пройти по нескольким коридорам. И небо снова станет чистым и ярким, и все у них будет, и за жизнь они ещё…       Гермиона протянула руку к шее, чтобы сорвать с нее кулон со смертельным зельем. Она больше не хотела носить рядом со своими сердцем то, что может ее убить. Она коснулась холодными пальцами грязной шеи и не почувствовала привычной верёвочки. Грейнджер опустила глаза на свитер и поняла, что кто-то сорвал с нее кулон. Он не мог просто пропасть: на нем были чары.       Гермиона решила посмотреть в карманах и опустила пальцы в задние карманы джинс. Вместо кулона она нащупала плотную глянцевую бумагу. Вытащила карточку и увидела себя и Драко. На колдографии они смеялись, а потом Драко целовал ее в щеку. Это колдо забирал себе Малфой. Это было его колдо.       Гермиона остановилась в несчастных ста метрах от левого крыла, где лежал Драко. Нахмурившись, она смотрела на колдо и его слишком блестящую оболочку.       Ее оглушил близкий взрыв. В ужасе Гермиона подняла глаза и посмотрела на небо, окрашенное в алый цвет. Желто-оранжевый цвет огня ослепил ее, и Грейнджер даже не сразу поняла, что горит левое крыло Хогвартса. Адское пламя охватило огромное пространство, сжигая все до тла. Она уставилась в одну точку: в проход, где лежал Драко. Сейчас там все смешалось в одно жёлтое-красное пятно раскаленного огня.       Гермиона громко и тяжело вдохнула. Копоть осела в болящих лёгких. Колдография смялась в уголке из-за дрожащих пальцев.       — Драко… Драко… Драко!..— прохрипела Гермиона и сделала шаг.       Мир пошатнулся. Земля поплыла перед глазами, и Гермиона ухватилась за свитер в районе сердца. Сквозь толстую ткань она поцарапала кожу на груди, как будто хотела выдрать собственное сердце. Только от него ничего не осталось. Огонь обжигал лёгкие и кожу с каждым ее шагом.       Гермиона перешла на бег, но успела только пару раз переставить ступни, как тело подцепил крюк портала, и она навсегда исчезла с земли Великобритании. Это был конец.