Незабудки

Леви входит в квартиру, запирая за собой дверь, и блаженно вдыхает. После долгого рабочего дня, наполненного суетой и шумом офиса, вернуться домой, в прохладу родных стен, где всё пропитано уютом и ароматом любимого омеги, туда, где свой, тяжёлый альфийский, сдаётся, под мягкостью становясь более тихим, умиротворённым, туда, где всегда ждут и встречают, нетерпеливо набрасываясь на шею, — бесценно. Он удивляется, что Эрен не выходит встретить его, как делает это всегда. Прислушивается, пытаясь уловить мягкие торопливые шлепки босых ног, но Эрен не показывается ни из спальни, ни из гостиной, ни из кухни. Леви заглядывает в телефон, ожидая увидеть сообщение, что Эрен куда-то отлучился, но там тоже пусто. Не переставая удивляться, Леви разувается, оставляет пиджак на мягком пуфике и проходит в кухню, по пути доставая из хрустящего дорогой бумагой пакета коробку с пирожными. Кухня ожидаемо, но непривычно пуста. Обычно Эрен крутится у плиты, готовя или разогревая ужин, потому что Леви всегда приходит с работы в одно и то же время и никогда не задерживается. Тревожных мыслей нет, он просто решает позвонить ему, пока ставит пирожные в холодильник, в очередной раз удивляясь тому, что видит там вчерашнюю и даже позавчерашнюю коробки. Это весьма странно, учитывая, что такой сладкоежка, как Эрен, не может прожить без десертов и дня. Когда пирожные пристроены, Леви шагает в спальню, по пути расстёгивая пуговицы на манжетах, и подхватывает оставленный пиджак, доставая из кармана телефон. Он уже готов ткнуть в экран на нужное имя, но останавливается — поиски не требуются. Эрен находится лежащим на большой кровати, свернувшись почти клубком. Он спит, повернувшись в сторону окна и подтянув к груди длинные ноги. Леви не может отказать себе в удовольствии очертить взглядом изгиб спины, округлость бедра, россыпь густых волос. Он обходит кровать, заглядывая в спокойное лицо, и, не удержавшись, касается губами лба омеги. Тот в тот же миг едва заметно вздрагивает, крылья носа дёргаются, втягивая в себя запах, инстинкты тянутся, как травинки к солнцу, узнавая, чуя альфу рядом. Эрен распахивает глаза и тут же тянется навстречу. Томный, тёплый, такой домашний и родной, что хочется наплевать на одежду, завалиться рядом, сгребая в объятия, и лежать бесконечно долго. — Сколько времени? — нарушает идиллию Эрен, почти подрываясь. — Семь, — отвечает Леви и наклоняется, оставляя поцелуй на тёплом виске и ещё один на макушке. — Ох, чёрт, мне так жаль, — начинает суетливо извиняться Эрен, когда Леви уходит в сторону гардеробной, чтобы переодеться. — Что-то меня разморило, и я совершенно забыл, что нужно приготовить ужин. — Пустяки, — отзывается Леви, устраивая пиджак на вешалку и убирая его в шкаф. — Уверен, в морозилке что-нибудь найдётся. — Ты терпеть не можешь полуфабрикаты, — напоминает Эрен, и в его голосе слышатся извинения. — Зато ты любишь, — отвечает он и выглядывает в дверной проём, который почти напротив кровати. — Мне хватит и пары сэндвичей. — С каких пор ты начал считать их за еду? — бурчит Эрен, явно расстроенный. — Ну не развалюсь я от пары таких ужинов, — говорит как само собой разумеющееся. — Хочешь, закажем что-нибудь? — предлагает следом и, смахнув с брюк возможную пыль, убирает их в шкаф. — Не хочу, — не потратив на обдумывание и секунды, немного резко отвечает Эрен. А ведь Леви даже не успевает перечислить возможные варианты, включая небольшой французский ресторанчик поблизости, в котором они уже несколько раз бывали и чью кухню Эрен очень оценил. Это удивляет, но Леви не показывает этого, пока снимает рубашку и отправляет её в корзину для грязного белья и надевает привычную домашнюю одежду. Он уже гасит в гардеробной свет, собираясь выйти, когда замечает спортивную сумку у порога. — Разве ты не собирался унести костюмы в химчистку? — спрашивает, закрывая за собой дверь, что сливается цветом со стеной и становится почти незаметной. — Прости, я забыл, — отвечает Эрен и смотрит так виновато, что сердце разрывается на части. Леви вообще не понимает, за что тот извиняется. — Можем отвезти их вместе в субботу, — предлагает, — а потом погулять и пообедать где-нибудь. Эрен как-то неопределённо пожимает плечом и переводит взгляд в сторону окна. Леви сбивается со счета, в какой раз удивляется за тот небольшой промежуток времени, как вернулся домой. Это настораживает, и далеко не в первый раз. За последние недели это чувство преследует его постоянно — Эрен что-то недоговаривает. Это весьма странно, потому что он совершенно не способен держать язык за зубами и даже если силится сохранить что-то в тайне, всё равно выбалтывает. Леви решает, что тому на этот раз требуется немного больше времени. Смирившись с этой мыслью, Леви тоже смотрит в сторону окна, у которого на высоком круглом столике с чудно вырезанной ножкой, будто тот выпал к ним из восемнадцатого века, стоит ноутбук. — Ты рассылал резюме? — спрашивает Леви. Эрен встаёт как-то непривычно порывисто и опускает крышку ноутбука слишком резко, будто давно потухший экран может выдать все тайны своего хозяина. Он собирает раскиданные листки, запихивает их в большой блокнот и наводит подобие порядка на столике, следом придвигая туда кресло. — Нет, — отвечает, продолжая суетливо перекладывать вещи. — Ты ведь собирался, — напоминает Леви, и Эрен бросает на него такой виноватый взгляд, третий раз за последние минуты, что сердце больно сжимается в груди. — Детка, — зовёт он следом, видит, как Эрен пытается отдалиться, и перехватывает его, не позволяя, — неужели в этом мире появилось что-то, о чём ты не можешь мне рассказать? Эрен мотает головой немного неуверенно, а после выдыхает короткое: — Не хочу. — Не хочешь рассказать? — уточняет Леви. — Не хочу работать, — отвечает Эрен и быстро добавляет: — по тому профилю, что получил. — Ты можешь работать в любом другом месте, в котором захочешь, или не работать вообще, — отвечает ему Леви, и Эрен вскидывает на него растерянный удивлённый взгляд. — Леви, — выдыхает он, — ты заплатил огромную сумму за моё образование, как после этого я могу сидеть на твоей шее? — Что за глупые доводы? — спрашивает Леви, не ожидая ответа. — Я заплатил за университет, потому что ты хотел учиться, развиваться, узнавать новое, а не для того, чтобы ты кинулся отрабатывать, едва получив диплом, — поясняет следом. — И твоя задница на моей шее — это лучшее, что с ней могло случиться. Тебя вообще не должна заботить финансовая сторона нашей жизни, я взял за тебя ответственность, и я способен тебя обеспечить. Эрен фыркает, и его губ на мгновение касается улыбка, хотя выглядит он по-прежнему растерянно-уязвимым и виноватым. — Ну что за глупый омега, — выдыхает Леви и усаживает его в кресло, пальцами приподнимая голову за подбородок, чтобы Эрен смотрел на него. — Расскажи мне всё. Эрену требуется несколько минут, чтобы собраться с мыслями. — Я правда хотел учиться, — говорит он, — хотел вариться во всей этой студенческой жизни, и мне это очень нравилось. Нравилась толпа народа, постоянно новые люди, общение, эмоции, мероприятия, в которые мы вечно ввязывались, а потом носились как угорелые, пытаясь всё успеть. Но последний год был кошмаром. Практика, бесконечные тесты и проекты, экзамены, дипломная работа. Мне не хватало времени на тебя. На нас, — он замолкает ненадолго, и Леви терпеливо ждёт. — Ты взял на себя заботу обо мне и о доме, а я переложил на тебя все свои обязанности, и когда мне поступило предложение о работе, я отказался, потому что хотел посвятить какое-то время тебе, нам, вернуть долг и позаботиться обо всём. А потом просто понял, что профессия потеряла для меня интерес. — Эрен, — поражённо выдыхает Леви и кладёт ладонь ему на макушку, зарываясь пальцами в густые пряди, — я не хочу впредь слышать от тебя слов «должен» и «обязанности». У тебя нет никаких обязанностей, ты не прислуга, ты мой омега, и всё, что я делаю для тебя, я делаю, потому что хочу это делать. И уж точно ты мне ничего не должен. — Но ведь и я хочу, — отвечает Эрен, — готовить для тебя, следить за вещами, встречать, когда ты возвращаешься. Всё, что я делаю для тебя, приносит радость. — Хорошо, — мягко улыбается Леви, — только если ты устал, забыл или просто тебе не хочется, не заставляй себя. И тем более не извиняйся за это. — Ладно, — соглашается Эрен и обнимает его, утыкаясь лицом в живот. — Я так люблю тебя, мой альфа. — И я люблю тебя, — отвечает Леви, — придумаем что-нибудь на ужин? — спрашивает, в ту же секунду чувствуя, как Эрен напрягается, но тут же расслабляется. — Я не голоден, — говорит тот, но его желудок в противовес сказанным словам довольно звонко урчит. — Я слышу, — ухмыляется Леви и наклоняется, выпутываясь из кольца рук, оставляя на пухлых губах лёгкий поцелуй. — Составишь мне компанию? — он протягивает руку, и омега хватается за ладонь, позволяя вести себя. В кухне Леви усаживает Эрена на стул и ставит на плиту кастрюлю с водой. — А сыр остался? — спрашивает, вытаскивая из шкафа пачку спагетти. — Угу, — мычит позади Эрен. — Вот и отлично, — отзывается Леви. Он лезет в холодильник, вытаскивая контейнер с овощами целиком, и скидывает нужное в мойку. Дополняет пачкой салатных листьев и убирает назад остатки. Кусок сыра и заправку для салата достаёт следом и выкладывает на стол. Пока закипает вода, он справляется с овощами, и на столе рядом с Эреном появляется большая прозрачная чаша с салатом. — Сделаю соус, — в один миг подрывается Эрен и вытаскивает из тумбы сотейник, наливая в него сливки и кидая специи. Он крутится рядом, пока Леви помешивает спагетти, наблюдая за спорыми движениями омеги. Он двигается так гармонично, будто кухня оживает вокруг него, вся посуда, техника и мебель следуют за его мыслями, как оркестр за дирижёром; зрелище завораживает, и Леви готов смотреть на него вечно. В какой-то момент Эрен касается его локтем, и соблазн оказывается слишком велик. Альфа хватает его в объятия, прижимая к груди, и вдыхает любимый запах. — Какой же ты тёплый, мягкий, вкусный, — шепчет в изгиб плеча, оставляя влажное дыхание на горячей коже шеи, — съел бы. Эрен напрягается на несколько секунд и поворачивает голову, глядя строго и слегка напуганно, но, моргнув, этот морок спадает, и Леви видит лишь тёплый взгляд зелёных глаз. — Кто-то сегодня напрашивается остаться без ужина, — напоминает с улыбкой, — сядь-ка вон туда, — и указывает венчиком направление. Отпускать омегу не хочется, но тот прав, альфа только мешает. Оставив поцелуй на линии челюсти, Леви отходит, опускается на стул, закидывая одну ногу на другую, но взгляд не отводит, наблюдая за лёгкостью движений, с которыми Эрен готовит, и сытый собственник в его груди мягко рычит от удовлетворения. Сейчас даже сложно поверить, что долгие семь лет с момента совершеннолетия он маялся ожиданием и безрезультатными поисками, уже готовый отчаяться. А потом случилось невероятное, и мир перевернулся. Под тихие звуки, с которыми звенит посуда и готовится еда, и лёгкую мелодию, которую Эрен напевает, Леви уплывает в воспоминания, проваливаясь куда-то глубоко, и чувствует морозное касание кожей. Февраль в этом году выдался до непривычного стылым и ветреным; порывами сносит мелкий снег с крыш, бросает в лица прохожим, в оконные стёкла, завихряет молочным кружевом. Того и гляди послышится звон колокольчиков и резные сани, устланные богатыми белыми мехами, запряжённые дюжиной северных оленей, пронесутся по заиндевелым улицам, и Снежная королева взглянет на редких прохожих ледяным надменным взглядом, выискивая в безликих чертах своего Кая. Леви вздрагивает от порыва ветра, толкнувшего его в спину, и втягивает голову в плечи, ускоряя шаг и проклиная собственное решение пройти пару кварталов пешком, оставив автомобиль на офисной парковке. Он ещё не знает, что это решение станет лучшим в его жизни, которое прекратит непрерывный поиск, который он ведёт, как и Снежная королева, уже не первый год. Где-то есть его Кай, он уверен в этом и никогда не откажется от поиска. А пока поднимает шарф повыше и поглубже прячет руки в карманах пальто, шагая в сторону небольшого ресторанчика, чтобы пообедать. Приветливо горящие тёплыми огнями витрины уже можно разглядеть, и Леви фантомно ощущает, как мягкие волны согревают тело. Но откуда-то со стороны доносится резкий звук автомобильного клаксона, шины визжат, тормозя, и он на секунду переводит взгляд на дорогу, не замечая, как влетает в толпу школьников, высыпавшую из ворот академии на тротуар и занявшую практически всё пространство. Кто-то машет рукой и убегает в сторону припаркованных автомобилей, кто-то спешно прощается, и перед лицом Леви мелькают цветные шарфы почти с той же скоростью, что в нос ударяют десятки отголосков феромонов. Ароматы альф, омег, бет — юные, чистые, едва пробудившиеся, некоторые насыщенные и густые, некоторые едва уловимые, по некоторым можно уловить искажение блокаторами и попытки замаскировать резким или сладким парфюмом. Леви ныряет в это перемешанное облако, и лёгкие в один момент наполняются ядовитой смесью запахов. Тошнота подкатывает в тот же миг, хочется распахнуть грудь и проветрить лёгкие, и он спешит покинуть эту толпу, когда тонкий свежий запах останавливает его. Словно верёвкой кольцо аромата обхватывает шею, затягивает удавкой и дёргает назад, не позволяя уйти. Леви резко оборачивается, лихорадочно выхватывая в толпе лица, вычисляет альф и бет, и они тут же становятся размытыми пятнами, оставляя во внимании всего несколько омег, но ему не нужно смотреть на каждого. Тот, что нужен, стоит прямо перед ним, шагах в шести от силы, и машет кому-то за его спиной. Взгляды встречаются, и парень, мелко вздрогнув, опускает руку, широкая улыбка сходит с его лица, и на смену ей приходит легкая извиняющаяся. Пухлые губы складываются в мимолётное «простите», но Леви уже не может думать ни о чём другом. Сколько ему? Думает Леви, почти паникуя. Пятнадцать? Шестнадцать? Он так долго ждал этой встречи, чтобы обнаружить, что его истинный омега ещё ребёнок. Он осматривает его сверху донизу, чувствуя, как внутри натягиваются невидимые струны и протяжно жалобно воют. Юноша неописуемо красив. Длинные стройные ноги в форменных тёмных брюках академии; необъятный пуховик до середины бедра, огромный шарф и шапка крупной вязки почти скрывают лицо, но цепкому взгляду достаточно того, что он видит. А это и торчащие каштановые пряди из-под шапки, и слегка вскинутые в удивлении брови вразлёт, и огромные глаза над высокими скулами, и прямой нос, и слегка поджатый в недоумении красивый яркий рот, что мгновение назад ему улыбался. Теперь парень смотрит настороженно и того и гляди начнёт искать глазами друзей, а то и вовсе убежит в сторону встречающих родителей. Но пока он стоит на месте, и Леви уверенно шагает к нему, позабыв и об обеде, и о промозглом холоде улицы. — Как тебя зовут, чудо? — спрашивает, удивляясь, что его замороженные губы вообще способны двигаться. Тем более так мягко складывать слова, не сопровождая их стуком зубов. Парень вздрагивает, глядя на молодого мужчину перед собой, но Леви ощущает, будто этот взгляд ласкает ледяную кожу, согревая своим теплом даже не касаясь. Он молчит, и становится очевидно — он не узнаёт в нём истинного. Омега так юн, вероятно, пробудился совсем недавно и пока не испытал жар первой течки, и это не даёт ему почувствовать в окружающем многообразии феромонов, терзаемых порывами ветра, тот единственный, что предназначен ему. — Простите? — спрашивает он, и его голос сладким нектаром вливается в уши. — Эрен! — доносится со стороны дороги, и юноша, вздрогнув, поворачивает голову в ту сторону. А затем, словно в замедленной съёмке, поворачивает весь корпус и делает шаг. Шаг в сторону припаркованной машины. Шаг прочь от Леви. Но тот не может это просто так оставить, отпустить такое болезненно-желанное, что почти оказалось в его руках, а теперь ускользает. Он следует за ним как привязанный, пока не доходит до молодого красивого омеги, схожего с сыном внешне как две капли воды. Тот сначала даже не обращает внимания на Леви, а затем смотрит удивлённо и озадаченно, бросая взгляд на сына, который тут же вздрагивает снова. — Леви Аккерман, — представляется Леви, не желая оттягивать момент и ещё больше давая непониманию разрастись. Он протягивает руку, пожимая узкую кисть омеги, что так и не представился, а следом подаёт визитку. — Вот как, что ж, — неопределённо отвечает тот, разглядывая картонный прямоугольник, отпечатанный в дорогой типографии. — Могу ли я нанести официальный визит? — спрашивает Леви, так и не дождавшись внятного ответа. — Пап? — тянет юный омега, и Леви, пусть уже зная имя, запрещает себе проговорить его, даже мысленно. Ему очень важно сейчас сохранить трезвость ума и холодность рассудка. — Садись в машину, милый, — отвечает ему старший омега, и тот тут же ныряет в тёплый салон, прячась от взгляда Леви за тонированным стеклом окна. — В эту субботу вам будет удобно? — спрашивает, переводя взгляд на Леви, пытаясь сложить губы в вежливой улыбке, но те лишь растерянно кривятся. — Я запишу вам адрес, — говорит он, ныряя подрагивающими руками в сумку, явно собираясь найти блокнот и ручку. — Я запомню, — твёрдо отвечает Леви, прерывая его суетливые действия. Омега называет адрес, и перед глазами Леви вспыхивает карта города, где кривая линия рисует ему маршрут, словно навигатор, до желаемой цели. — Мы будем ждать вас к четырём часам, — добавляет, собираясь уйти, но вздрагивает, явно вспомнив что-то важное. — Карл Йегер, — представляется, опомнившись, и подаёт холодную ладонь, которую Леви тут же пожимает. А затем он наблюдает, как автомобиль плавно снимается с места и удаляется, скрываясь за поворотом. Об обеде не может быть и речи, он разворачивается и идёт обратно в офис, не замечая ни холода, ни бьющего в лицо ветра, ни спешащих навстречу людей. Зима всё ещё цепкими пальцами держит город, но Леви плевать, в его сердце расцветает его личная весна. На пороге небольшого, но весьма приличного дома в хорошем районе он появляется ровно в указанный час. Левую руку приятной тяжестью давит букет цветов, над которым он успел поломать голову, но в итоге остановился на белых розах, как символе чистоты своих намерений и невинности того, кому букет предназначался. В ней же он держит бумажный пакет с разными пирожными из самой дорогой кондитерской в городе, надеясь, что хоть что-то угодит вкусу юного омеги. Вдохнув полной грудью, он поднимает руку и коротко стучит, даже не обратив внимания на наличие кнопки звонка. Дверь открывается едва ли не в следующую секунду, будто кто-то всё это время стоял там в ожидании. Этим кем-то оказывается глава семейства, высокий альфа слегка за сорок, глядящий пристально из-за бликующих стёкол очков. Он тут же отступает, жестом приглашая войти, и Леви шагает в приветливую светлую теплоту дома, стараясь не таращиться по сторонам. — Доктор Йегер, — протягивает руку альфа, — Григорий, — добавляет следом и показывает направление, приглашая. — Леви Аккерман, — отвечает тот рукопожатием и, пристроив пакет и цветы на пуфике, снимает пальто. Его провожают в гостиную, где он встречается с Карлом, который накрывает небольшой столик для чаепития. Они обмениваются приветствиями, и тот принимает пакет с угощениями, но не принимает букет, вместо этого выкрикивая в сторону лестницы: — Эрен, милый, мы уже заждались тебя. Лёгкие торопливые шаги слышатся наверху, они проскальзывают сквозняком по ступеням, едва касаясь мягкого покрытия, и замирают. Леви переводит взгляд в сторону звука и встречается глазами с ним, с Эреном. Омегой, чьё имя несмолкаемым звоном звучит в голове, разрушая привычную тишину. Тот смотрит в ответ со смущением и любопытством, скулы слегка трогает румянец, и он невольно теребит рукав мягкого свободного джемпера. — Здравствуй, Эрен, — говорит Леви, делая шаг в его сторону, — я очень рад снова видеть тебя. Тот, вероятно, понимая, что от него ждут каких-то ответных действий, всё же спускается с последних ступеней и подходит ближе. — Здравствуйте, — отвечает растерянно, глядя на шикарный букет, который ему подают. — Это мне? — спрашивает с сомнением, но цветы принимает, тут же ныряя носом в прохладу плотных бутонов. — Спасибо, — добавляет следом, слегка улыбнувшись, и проходит вперёд, опускаясь на диван рядом с папой. — Сколько вам лет, мистер Аккерман? — интересуется Карл, разливая чай по чашкам. — Просто Леви, — поправляет тот, — мне двадцать пять, — отвечает, тотчас перехватывая вскинутый на него тревожный взгляд. — А Эрену? — возвращает вопрос. — Мне семнадцать, — тихо отвечает тот. — Восемнадцать исполнится в конце марта, — добавляет Григорий, и Эрен кидает на него немного отчаянный взгляд. Леви понимает без слов, и его сердце разбивается на мелкие кусочки каждую минуту — Эрен чертовски боится. Это нормально, Леви и сам бы боялся, если бы кто-то пришёл в его дом с намерением увести из семьи, оторвать от родителей, изменить жизнь полностью. Конечно, когда Эрен сможет осознать их связь, и чутьё подсказывает, что случится это очень скоро, он сам будет желать этого, но сейчас он напуган. Ему нужно время, и Леви готов ждать. — Вы собираетесь забрать его прямо сейчас? — с тревогой спрашивает Карл, и Эрен вцепляется в его ладонь, словно в спасательный круг. Будь Леви столь же юн, таких вопросов бы не возникало. Но Леви взрослый, способный взять на себя ответственность, позаботиться и обеспечить омегу. Когда истинные встречаются, союзы заключаются очень быстро, потому что отпустить друг друга даже на миг непосильно трудно. Эрен к такому ещё не готов. — Конечно же нет, — отвечает он и не может не заметить, как плечи обоих омег расслабляются, скидывая напряжение. — По медицинским показателям, первая течка придёт через пару месяцев, — вставляет своё слово Григорий, словно обозначает время. — Отец! — возмущённо вскрикивает Эрен, трогательно краснея скулами и мочками ушей. Леви находит эту картину ужасно очаровательной, и подсознание тут же подкидывает ему другие, не менее привлекательные картинки, где Эрен краснеет, но уже по другим причинам. — Сомневаюсь, — отвечает Леви, с неохотой отрывая взгляд от Эрена и возвращая его главе семейства. — Я уже чую подступающую течку, отсрочка от силы неделя. Он говорит это как само собой разумеющееся, но у Эрена краснеет даже шея. Он выглядит притягательно до дрожи, коснуться его хоть на миг хочется до боли в пальцах. Но Леви не может себе этого позволить, он подождёт, когда Эрен сам захочет этого и сам попросит. — Вероятно, встреча с истинным так повлияла, — сам себе комментирует Григорий. — Вы претендуете? — подаёт голос Карл, и Леви не может не заметить слабую дрожь интонации. И Леви хочет сказать: «Да». Потому что нет для альфы ничего желанней, чем первая течка своего омеги. Потребность охладить жар и снять боль — почти физическая, знание, что где-то в агонии мечется самый важный человек — невыносимо. И каждый альфа знает это, едва пробудившись инстинктами. И каждый омега знает это — боль первой течки невыносимее всего. Можно отделаться лёгким испугом, если не встретить к тому моменту истинного альфу, но почуявший связь омега не простит пренебрежения и ответит адскими страданиями. — Нет, — отвечает без сомнений, — я не стану давить на Эрена, пока он сам не почувствует нашу связь. Дальше пойдем традиционным путём. Он покинет семью, когда сам захочет. Леви имеет в виду свидания, ухаживания, хочет, чтобы Эрен привык к нему, хочет окружить вниманием, чтобы они узнали друг друга, прежде чем окажутся в кровати. Но выбор в любом случае за Эреном, только ему решать, позвать ли Леви в течку или самому уйти с ним, родители не могут настаивать. — Спасибо, — тихо роняет Эрен и мягко улыбается. — Всё, что пожелаешь, — отвечает Леви и возвращает улыбку. Сердце взволнованно бьётся от одного взгляда на него, и Леви всем нутром чувствует, что уже любит этого мальчика, даже не зная о нём ничего. Судьба же не зря создала истинных идеально подходящими друг другу, они не станут исключением. Они ещё немного говорят. Скорее, даже говорит Леви, отвечая на вопросы о себе, своей работе, о финансовой независимости, наличии жилья. Это стандартный интерес родителей, которым предстоит в скором времени расстаться с ребёнком, передавая его в руки пары для создания новой семьи. Эрен слушает с интересом, осторожно бросая любопытные взгляды из-под длинных ресниц, но сам ничего не спрашивает. Только когда Леви собирается уходить, Карл отправляет его проводить гостя, и тот вновь смущается. Они выходят на крыльцо, в прохладные февральские сумерки, и Леви спускается с пары ступеней, прежде чем оборачивается. Эрен стоит позади, между ними лишь шаг расстояния, а на деле целая пропасть. — Я был счастлив увидеть тебя, Эрен, — говорит на прощание Леви. — Я оставил свою визитку твоим родителям, ты можешь звонить или писать мне в любое время, если тебе что-то понадобится. — Спасибо, — отвечает Эрен и протягивает руку. Он ждёт рукопожатия, но Леви не в силах выполнить эту просьбу. Он обхватывает ладонью узкую кисть, поглаживает пальцами гладкую кожу, тонкие пальцы с мягко выступающими косточками. Любуется совершенством линий, формой ногтей, золотистым цветом кожи, словно само солнце поцеловало её, наполняя светом и мерцанием. Волшебное зрелище. И Леви невольно думает о том, что придет момент, когда он сможет попробовать её на вкус, попробовать на вкус всего Эрена, топя его в ласках. — Вы хотите поцеловать мне руку? — явно прочитав вожделение в чужих глазах, спрашивает Эрен, не стараясь, однако, отнять руки. — Нет, — отвечает Леви, отпуская его ладонь, и чувствует, как Эрен вздрагивает. — Иначе я не сдержу обещаний, что только что дал. — Ох, простите, — смущается Эрен и фыркает от собственной глупости, улыбаясь открыто и лучезарно. — Ничего, — успокаивает Леви, — до встречи, Эрен. — До свидания, — шелестит в ответ, и Леви заставляет себя повернуться и уйти. Лишь дойдя до машины и усевшись в тёплый салон, он позволяет себе ещё один взгляд на дом семьи Йегер. Эрен по-прежнему стоит на крыльце, глядя в его сторону, и лишь когда зажигаются фары, коротко машет рукой и исчезает в доме. Леви требуется ещё пара минут, чтобы успокоить рвущееся из груди сердце.