Охота на Орденца

Глава 2

Девоящерица и Рыцарь

Сон Зарона был необычно долгим и крепким. Он уже отвык спать столько, сколько хотел. Ни в походах, ни в казармах праздности дождаться было нельзя. До того, как магистр взяла его под крыло, оруженосец жил в казармах, как и любой юнец Ордена. Там все по расписанию: подъем, подготовка, завтрак, обед, тренировки на свежем воздухе, теория, состоявшая в том, чтобы слушать Церковников, которые проповедовали слово Богини и рассказывали, как они победят монстродев и обретут славу, а грязную ложь развеют, ужин, тренировки и отбой. И так по кругу. Тоже самое, в принципе, можно было наблюдать и в походе. Встаешь рано, разминаешься и идешь с остальными туда, куда тебе прикажут. Вякнул что-то против — в худшем случае остался без пайка или назначаешься в ночную охрану вне очереди, но до этого надо было прямо доводить, чего обычные солдаты всеми силами старались не делать. Зарон хорошо помнил, как нескольких солдат, которые устроили самосуд над другим встречали в столице: как настоящих «пособников монстриц», как их презренно окрестила церковь. И ведь это было недавно, а кажется, что минула целая вечность и… — Зарон! Зарон, просыпайся! — орденец резко сел, уже привычно выкрикнув «так точно»! но быстро сообразил, что заснул не в казарме. Комната, в которой он вчера лечился, оказалась реальной. «Нет, это все же был не сон»… — подумал Зарон и повернул голову влево. К его изумлению, Сальфея также понемногу просыпалась, зевая и потягиваясь. Но не её голос разбудил юношу… — Сальфея! — перед кроватью стояла явно рассерженная Сари: глаза строгие, на щеках румянец, не хватало только пара из острых ушей для конечного эффекта. — сколько раз я должна вам говорить?! Пациентам нужен покой и отдых. Я конечно не против, чтобы вы занимались любовью, это естественное желание, но Зарону сейчас нужен покой! — жрица посмотрела на нее сонно и только теперь юноша понял, что она лежала рядом в абсолютном неглиже. — Са-а-ари… — Сальфея всеми силами подавила зевок. — я с ним ничего не сделала… Вообще ничего. Мы просто поспали вместе, что в этом такого? — но ламия и не думала отступать. Уперев руки в бока, она продолжила, но уже мягче. — Сальфея, вы неисправимы. Покиньте пожалуйста постель больного и оденьтесь. Не хватало, чтобы у юноши еще давление от вас скакало! — жрица посмотрела на лекаря, но все же вздохнула и вылезла из кровати готовясь одеваться. Зарон же почувствовал, что кроме трусов на нем ничего и не было. Прошлая ночь напомнила о себе и о том, что он опрометчиво улегся спать с монстродевой, а с ней, сама Верховная только знает, сколько демонической энергии он получил. Но вроде рога у него не растут, щупалец нет, а сам он вполне оставался человеком, разве что бодрым и выспавшимся. -Умеешь ты радость обламывать, Сари. — в голосе Сальфеи прозвучала легкая обида. — но, пожалуй, ты права. Кстати… Сегодня же приедет Ярис? — Сари будто слегка дернулась, но все справилась с собой. Краска сошла с её лица, и оно вновь стал невозмутимым. — Да… Сегодня прилетала Аска. Ближе к концу обеда капитан появится. Поэтому мне нужно срочно закончить все с вашим пациентом. — Сальфея понимающе улыбнулась и поспешила удалиться. — Ярис? Кто это? — спросил Зарон у Сари. Та сосредоточенно осматривала раны на его ногах и теле. Как ламия обещала, она принесла с собой странный зеленоватый порошок. Он лежал в небольшой ступке и от него пахло чем-то терпким и вместе с тем сладковатым. Это порошок монстродева брала на чистую ткань, смачивала водой и прикладывала к ранам. Оставалось легкое жжение, но потом становилось лучше. — Девоящерица, капитан отряда Стражей. — ответила мамоно, не отрываясь от работы. — Сразу скажу, юноша. У нее не такой добрый характер как у госпожи Сальфеи. Имейте это ввиду. И… Моя личная рекомендация. — она быстро посмотрела Зарону в глаза. — вам не стоит с ней встречаться. Ярис… Весьма не любит Орден. — юноша кивнул. Чем больше он узнавал монстродев, тем больше понимал их нелюбовь к его Родине. -Ну вот… Ваши раны зажили. — Сари аккуратно убрала выбившуюся из прически прядь волос. — попробуйте встать и походить. — Зарон послушно свесил ноги с кровати, встал и попробовал пройтись по комнате. Ребра еще слегка тянуло болью, но в целом он чувствовал себя намного лучше, чем, когда только попал сюда. — Уже так сильно не болит. — сказал Зарон, чувствуя, что улыбается. Быть прикованным к кровати в неизвестности относительно своей судьбы всегда тяжело. Теперь же он чувствовал, что ощущение безысходности покинуло его. Возможно у него даже есть шанс выйти сухим из воды и не превратится в инкуба… — Это чудесно. — Сари едва заметно улыбнулась. — вам все еще нельзя сильно напрягаться. О доспехах и дальних переходах не может быть и речи. Как и о тренировках. Швы на вашей груди и плече скоро зарастут, но до тех пор я настоятельно рекомендую вам остаться в Храме. Конечно, ваш выбор, что делать, но если желаете полностью поправится, то вам нужно еще два дня. — Зарон посмотрел на Сари довольно спокойно. Если быть честным с собой, он пока не торопился. Вчерашний разговор с Сальфеей оставил много вопросов безответными. — Я пока что и не собирался, госпожа. Вчера мы заговорили с госпожой Сальфеей. И у меня осталось много неразрешенных вопросов. В том числе, например, сколько я провел здесь времени и грозит ли мне инкубанизация? — Сари сложила руки на груди, также пристально смотря на оруженосца. Кажется, она над чем-то задумалась. Но все же, выдохнув, ламия заговорила уже другим тоном: менее холодным и деловитым. — Вы провели здесь, если считать вчерашний и сегодняшний, пять дней. Когда вас доставили сюда истекающего кровью, вы долго не приходили в чувство. Я, признаюсь, не удивлена таким повышенным вниманием жрицы к вам. Она очень беспокоилась, что вы… погибнете. — её голос как-то странно оборвался, словно мамоно не хотела договаривать. — вы три дня провели без сознания. Но смогли выкарабкаться. Это чего-то да стоит. А на счет инкубанизации… Вам лучше узнать это у самой госпожи. Но смею заверить, что Храм полон демонической энергии. Так что, если Сальфея и правда с вами… Кхм-кхм, то скорее всего вы уже инкуб. — Зарон вновь сел на кровать. Вот тебе здравствуйте. Умереть так мужчиной… Да уж, ничего лучше не придумал! Он потряс головой, прогоняя мысли о том, как инкубы выглядят. Обычно их изображали очень похожих на прекрасных мужчин, но с рогами и хвостами. Впрочем, в последнее время Орден все больше походил на лживого проповедника, язык которого говорил не от лица Бога или Богини, но от лица Церкви, которая думает, что говорит от лица Божества. — Понятно… — ответил Зарон слегка упавшим голосом. От Сари же не укрылся и встревоженный взгляд юноши и его поза: руки на коленях, голова опущена, спина слегка сгорблена. Ламия мягко проскользнула к нему и слегка приподняла оруженосцу голову, чтобы их взгляды встретились. — Если вас это очень тревожит, то я сразу скажу: быть инкубом это весьма неплохо. У вас будет большой запас духовной энергии, а сами вы сможете такое, что обычный человек никогда бы не достиг… — мягко заметила она, стараясь приободрить юношу. Зарон кисло улыбнулся. — Ага. А еще рога, копыта и хвост в придачу? — спросил он горько. Сари сморщила хорошенький носик, словно Зарон сказал что-то крайне вульгарное или обидное. — Что за небылицы! — сказала она. — у женщин, которые обращаются в мамоно это возможно, но инкуб остается внешне таким же, каким был. Разве что проявляются узоры, но даже они могут быть сокрыты. Так что инкуба от обычного человека практически не отличить. — Сари устремила на орденца пронзительный взгляд. — это ведь ваши проповедники вам рассказывали? — Да. — коротко ответил Зарон. Его немного смутил тон, каким заговорила монстродева. Обычно сдержанная, деловитая и неконфликтная ламия сейчас выглядела слегка озлобленной. Сари поднялась на хвосте и подошла к окну. Юноша не спускал с нее взгляда. — Конечно. — после минутой паузы выдала мамоно. — Зарон, простите, если я оскорблю ваших соотечественников, но они совершенные невежды! — вдруг сказала она чуть громче. — помню, я когда-то наблюдала за одним вашим лагерем… Местный лекарь предлагал лечить проблемы с желудком… Марьянником, который только усугубил бы проблемы с ним! Падшая… И это ведь не самый худой случай? — она повернулась к Зарону. — уж не вам ли это знать? — орденец кивнул. Иногда, если случаи были совсем уж запущенными, лекарь мог предложить подобное лечение. Но обычно все же Орден заботился о своих воинах, поэтому лекарей для отрядов отбирали из числа наиболее вменяемых. — Простите… Я… — плечи девушки-монстра слегка сжались, словно она боялась, что её кто-то сейчас ударит. — я просто не терплю, когда к здоровью относятся халатно. А уж тем более те, кто, вроде как, должны, раз они поставлены лидерами. Уф… Сейчас к вам прибудут кикиморы. — Сари развернулась, вернувшись к привычной прохладно-деловой маске. — ваше снаряжение подождет в нашем хранилище. Но если вам нужно, вы в любой момент может его забрать оттуда. — и Сари поползла к двери. Несколько удивленный оруженосец проводил её взглядом и уже на выходе мамоно внезапно приостановилась. — Да? — спросил Зарон, думая, что Сари что-то забыла. Но та лишь бросила на него последний взгляд и вдруг… Улыбнулась так, что даже показались белые ровные клыки. — Я рада, что вы выздоровели. Спускайтесь, как только приведете себя в порядок. Кикиморы вас проведут…жду не дождусь попробовать их запеканку… — лицо монстродевы приобрело мечтательное выражение, и она исчезла в проеме, закрыв дверь.

***

Через некоторое время, Зарон услышал за дверью тихие шаги. Юноша прислушался: обычно так по родному дому старались ходить служанки: тихо, незаметно, чтобы не мешать господину или работать или спать. Юноша выпрямился и приготовился принимать гостей. — Господин Зарон, можно войти? — тихо спросили с другой стороны двери. Оруженосец решил не корчить из себя дворянина или скромнягу, поэтому выпрямился во весь рост и довольно спокойно и дружелюбно ответил: — Войдите! — и вот кикиморы стоят перед ним. Обе они были примерно одинакового роста и комплекции. Их можно было даже принять за близняшек: различались только цвета волос, у одной серый, у другой более темный, да глазами. У одной они были большие и голубые, а у другой серые и слегка прикрытые, словно она видела перед собой нечто приятное. Обе несли по небольшому свертку. — Ох… Вы… — одна из кикимор слегка смутилась. — вы ведь даже не одеты. Позвольте я… Помогу вам. — кикимора быстро прошла рядом с Зароном и положила сверток на кровать и развернула его. Внутри была аккуратно сложена одежда: двое штанов, плотная рубаха, пояс и чулки и пара новых башмаков. Похоже одни штаны следовало поддевать под другие, так как они были тоньше. — А я… Помогу умыться. — вторая также бережно развернула второй сверток, в котором лежали предметы личной гигиены. В частности, небольшая банка с белым порошком, гребень для волос, мыло с душистым запахом и также была опасная бритва. Монстродева вдруг что-то вспомнила и быстро умчалась, вернувшись с небольшим тазом воды. — Вот… Все готово. Аня, давай… Поможем господину… — произнесла темноволосая. Другая кикимора посмотрела на Зарона как-то совсем странно, словно он был большим и сладким пирожным, которое так и хотелось съесть. Юноша невольно дернулся: ему это показалось жутким, но заботливые руки мамоно уже подталкивали его к мытью. Через некоторое время, орденца было уже не узнать. Чистый, с расчесанными волосами и в новой одежде он предстал перед кикиморами, которые отошли на два шага, любуясь результатом своих трудов. Сам же Зарон ощущал себя совершенно непривычно: в казарме конечно регулярно устраивали банные дни, чтобы солдаты не плодили вшей и не болели от грязи, но вот в походах особо не поухаживаешь за собой. Максимум — в речке искупаешься и вот ты уже условно чистый. И то, это если летом или весной, когда не особо холодно, а вот зимой еще повезет, если как у них в лагере — оказался источник чистой воды, которая не превращалась в лед при первом же мытье. — Спасибо вам, госпожа Аня и… — Зарон так и не услышал имя второй, чувствуя, что немного смущается. Он не любил оставлять заботу без ответа. Подруга Ани отвела взгляд в сторону, но все же тихо сказала: — Ну что вы… Всегда рады. Меня зовут Алес. — выдала она. Аня же, прикрыв ладонью рот, слегка хихикнула. — Похоже вы ей понравились, господин. Она с вас глаз не сводила, когда вы только при… — Аня! Ну не надо! — испуганно пискнула вторая кикимора. Аня же заулыбалась еще шире. Но ни в голосе, ни в улыбке не было издевки. Несколько смущенный таким вниманием, Зарон поправил пояс и, подойдя к монстродевам поближе, положил обе руки на их макушки и стал гладить. — Вы обе умницы, Аня и Алес. Спасибо вам большое за хлопоты. Право же, не хочу я вас без награды оставлять, да мне нечем, кроме как лаской. — мягко заметил Зарон. Ему и правда было нечем вознаградить трудолюбивых монстродев; жалованье должны были выдать неделю назад, но теперь ему не светило ни медяка. Однако эффект от ласки был совершенно неожиданным. Обе кикиморы вдруг раскраснелись как свеклы и хоть и стали подставлять головы под поглаживания, было видно, что они сильно смущены. Зарон невольно ощутил неловкость: он знал, что работа горничных временами бывает неблагодарной… Но чтобы так? — Г-господин… Нам и… И этого х-хватает! Вы… Вы такой д-добрый! — с этими словами Аня вдруг обхватила его и положила голову на грудь. — Спасибо-спасибо-спасибо! — Алес же аккуратно выскользнула из-под руки юноши и мягко оттащила подругу от юноши. — Ну, ну, Аня, спокойней, а то, хи-хи, платье промочишь. — мягко сказал она. — простите, господин. Нам… Нам очень приятно, что вы так добры к нам. Но мы ухаживаем за вами не за награду, а по своему желанию. Правда ведь? — Аня быстро-быстро закивала головой. Зарон вдруг ясно ощутил, что он голоден. Да и живот вдруг неприлично громко заурчал. — Ох! Господину нужно поесть! — вдруг сказала Аня, подаваясь вперед и беря оруженосца за плечо. — Идемте! Мы как раз закончили готовить! — с этими словами мамоно повели Зарона за собой, указывая путь. Юноше оставалось только следовать. Да, с той слегка ворчливой, но доброй женщиной в доме эти две красавицы ни в какое сравнение не шли. Зарона вели к трапезной недолго. Юноша оказался прав, когда предположил, что он был на высоте трех этажей. Кикиморы вели его по винтовой лестнице, спускаясь все ниже и ниже. Однако при этом теплее или холоднее не становилось. Стены будто сами производили тепло, гревшее всех обитателей, но вместе с тем не заставляя их умирать от жары. Оруженосец шел молча, стараясь переварить услышанное и увиденное. Поведение кикимор его нисколько не смутило: любая горничная желает быть услужливой, чтобы понравится господину, но Зарона это никогда не привлекало. Именно за то, что он мог быть относительно свободен в рамках положенного, оруженосец и любил службу воином. Он в принципе всегда старался быть самостоятельным к вящему недовольству его домработницы. В самом же низу Зарона встретило зрелище, от которого орденец по привычке пожелал взлететь наверх в комнату и запереться там до тех пор, пока не придумает план побега. Монстродевы… Множество самых различных видов сидели за одним большим столом. Волкодлаки, ламии, адские гончие, девоящерицы, темные жрицы, под потолком летало даже несколько гарпий, весело пищащих и время от времени подлетавших к столу за очередной вкуснятиной. Рядом с мамоно ходили и сидели, судя по всему, их мужья. Они выглядели здоровыми, счастливыми и весело улыбались. Зарон лишний раз убедился в правдивости слов Сальфеии. Судя по всему, ели все вместе, как одна большая семья. Помещение Храма было огромным: Зарон припоминал такие масштабы только когда его и других солдат водили в Великий Храм Верховной Богини, чтобы они все принесли клятву верности Божеству и самому Ордену. Потолок терялся где-то в вышине, по бокам виднелись большие витражные окна, которые изображали сцены весьма непристойного содержания. Также вокруг стояли статуи, изображавшие прекрасную женщину с кожистыми крыльями, хвостом и рожками, рядом с которой, поглаживая её ноги, лежали мужья. — Зарон! Наконец-то ты спустился. Ты чуть не опоздал. — донесся до него знакомый нежный голос. Сальфея поспешила к нему, оторвавшись от ламии и её мужа, которым она что-то объясняла. Зарон почувствовал, что обе кикиморы отошли чуть-чуть назад и поклонились. Сам же юноша ощутил себя вдвойне неловко, заметив, что жрица внимательно осматривает его одежду и лицо. — Надо же… Кажется это Аня и Алес постарались. Они молодчины. — Сальфея вдруг посмотрела Зарону через плечо и тепло улыбнулась девушкам-монстрам. — За такие хлопоты я пожалую вам вина, чтобы вы смогли хорошо расслабиться после работы. — за спиной бывшего орденца раздался звук, похожий на счастливый писк. Сама же Сальфея взяла Зарона за руку и повела за собой. — Держись ближе ко мне. Ты все же здесь недолго, но уже знаменит. — заметила она тихо. Зарон кивнул. Действительно, когда Сальфея достаточно громко упомянула имя оруженосца, в Зале слегка поутих гомон. Многие обитатели перевели взгляд на бывшего орденца, но среди них не было ни одного враждебного или презрительного. Скорее любопытные и, в некоторых случаях, даже весьма дружелюбные. Сальфея же взяла юношу под руку и неспешно повела к столу. Чего там только не было: и фрукты, и легкие блюда вроде яичницы, сыра, слегка поджаренного мяса, были и салаты и даже десерты… Каждый мог выбрать себе то, что он пожелает. Сальфея усадила Зарона рядом с собой, ближе к центру стола. Перед ними стояли чистые тарелки, как будто на них уже долгое время не смело упасть и пятнышка. Припомнив магию самих монстродев, Зарон присмотрелся к посуде внимательней. На первый взгляд ничего необычного: никаких тайных рун, или символов. Да и еда выглядела так аппетитно, а желудок прямо просил попробовать… — Ну же, Зарон, угощайся. — Сальфея изящно указала пальцем и к ней в тарелку быстро прилетело жаркое в аппетитном соусе с пюре. Указала еще — и к ней неспешно подобралась супница. Также юноша отметил, что примерно на середине стола было место, отведенное под кувшины. Судя по содержимому кубков и бокалов это было вино. Обычно им, как солдатам, такого не давали. «Вино злейший враг воина! Оно делает его покорным и послушным! Даже говорить не будем, что делает демонические вино с человеком»! — припомнились ему слова одной из жриц Верховной, которая преподавала у них основы религии. — Зарон, что-то случилось? — юноша потряс головой. Сальфея выглядела слегка обеспокоенно. Похоже оруженосец помрачнел, вспомнив не лучшие годы. Зарон резко поправился, слегка подергав воротник рубахи. — Все в порядке. — сказал он неуверенно и, выбрав себе в качестве пищи кусок пирога с мясом, принялся есть. Стоило юноше положить в рот кусочек, как его словно пронзило! Такой вкуснятины он не ел ни дома, ни в казармах, ни в походе. А ведь тогда походная каша, суть — сваренная крупа, да крупно порубленное и тушенное в том же котле мясо казались ему пределом мечтаний. В мгновенье ока от пирога не осталось даже крошек. — Вкусно. Очень вкусно. — произнес Зарон, дожевав остатки блюда. Никто особо не обратил внимания: мамоно и инкубы были больше заинтересованы в том, что две гарпии, нацелившись на сладкую запеканку попеременно пытались друг друга от нее отогнать, изредка сталкиваясь носами. Все это сопровождалось смехом и весельем. — Карис, Ассина! Прекратите. — перекрыв общий смех строго сказала Сальфея. — или я исключу её из блюд, раз вы за нее драться начинаете. Возьмите по кусочку и другим предложите, ради Падшей… — гарпии тут же стихли и оставили поднос в покое, быстро упорхнув наверх. — Я люблю своих прихожан… — Сальфея отправила в рот вилку с пюре. — но с этими пернатыми разбойницами вечно так… Озорные, что поделаешь. — Зарона поведение гарпией несколько возмутило. Он отставил блюдо и уставился прямо перед собой. — Если бы у нас подобным занимались — то просто замечанием не отделались бы. Их в лучшем случае оставили бы без регулярной еды на два дня. Или, возможно, запретили посещать трапезную. — сказал Зарон тихо. Жрица даже поперхнулась мясом, прокашлялась и уставилась на сотрапезника. — Во имя Падшей, но это же слишком жестоко! — сказала она. — а как же прием пищи? У вас что, всех голодом морят? — Зарон повернул голову к монстродеве. Та смотрела на него с ужасом. Тяжело вздохнув, юноша повернулся к ней всем телом. — Нет конечно. Корку хлеба и миску каши даже наказанный получает, но не больше. Таков закон. «Уважай себя и своих товарищей». — передразнил он пафосную речь одного из наставников. — а то, что одни товарищи вдоволь наедятся, а другие, даже если не виноваты, останутся голодать при учете, что тренировки не заканчиваются… Никого не смущает. — жрица нахмурилась. — Это ужасно. — тихо сказала она, вернувшись к еде. — лишать человека пищи за такие проделки… Слушай, Зарон, насколько я знаю, Орден беспощаден к нам. Это я понимаю — ненависть, попытки цепляться за старое… Но почему вы так относитесь друг к другу? Я никогда этого не понимала. — Зарон тоже отвернулся и, ловко поймав кусочек запеканки, принялся есть. — Не так уж жестоко… — сказал он, прожевав. — про нас тоже много слухов ходит. В частности, что мы кровожадно истребляем вас, хотя, в последнее время, это крайняя мера, когда уже просто не знают, как иначе. А люди все время ведут себя жестоко и со своими, и с чужими. Вы сами говорили: нас натаскивают на худшее, потому что так мы выживаем. Вот только некоторые… Хотят выжить больше. А у нас нет ни бессмертия, ни такой свободы как у вас. Поэтому приходится адаптироваться и либо принимать правила игры, по которым живут все или быть как… Я, наверное. — Зарон опустил вилку. Ему стало противно от своих же слов. Он предал Орден, милуется с монстродевой, не кривясь ест с ней за одним столом, еще и чего-то там рассуждает. — Прости, Зарон, но не думаю, что ты такой уж особенный. — резонно заметила Сальфея, отодвинув тарелку и принявшись за суп. — я знала многих людей из Ордена. Больше скажу, некоторые их них даже сидят здесь. — она мягко указала на одного из инкубов, о чем-то беседовавших с другой жрицей. — видишь того парня? Это Сэм Родрион. В прошлом — священник, сейчас — инкуб. Он тоже сбежал из Церкви, когда на его глазах монстродеву вместо обычного допроса начали пытать. Он исповедался мне в этом. Но я тебе этого не говорила, это тайна. — Сальфея быстро огляделась, не подслушивает ли кто. — Поэтому я и не считаю всех из Ордена безумцами. Среди вас бывают и неплохие люди, которым не повезло оказаться не там, сделать не то, сказать или… Или Падшая знает, что еще. — девушка-монстр снова принялась за суп. — Зарон, дорогой, давай не за столом, не то у меня аппетит пропадет. — юноша согласно кивнул и остаток трапезы провел в молчании и размышлениях. Вскоре мамоно и инкубы начали вставать, кланяясь и благодаря за прекрасную трапезу и разбредались по своим делам. Кто-то продолжал общаться, а небольшая стайка гарпий все еще резвилась под потолком. Некоторые монстродевы даже вышли на улицу. Когда все закончили принимать пищу, кикиморы начали собирать посуду и убираться. Также некоторые из жриц и инкубов принялись тихо напевать молитвы Падшей. Зарон чувствовал себя сыто и на удивление довольно. Теплая компания, вкусная пища, чувство покоя… Все это юноша позабыл с момента, как отправился в поход. — Ну вот, поели, отдохнули, теперь можно и продолжить. — Сальфея утерла губы появившейся из воздуха салфеткой. — Зарон, я хотела бы кое-что тебе показать. Помнишь рыжеволосую суккубу, которую ты спас? — орденца дернуло. Приятная дымка в голове резко исчезла. Он мягко кивнул. — Она хотела тебя увидеть. — Сальфея сложила руки на уровне живота. Зарон же не знал, сможет ли он снова посмотреть в глаза суккубе. Он ведь едва её не зарубил и Падш… Тьфу! Верховная знает, не убил ли в процессе нескольких её друзей. Сальфея же повела Зарона за собой и вскоре перед юношей оказалась та самая суккуба. Он быстро узнал её по рыжим волосам. — Валитрия, солнце, подойди. — мамоно обернулась. Сверкнули знакомые красные глаза. Увидев Зарона, она тут же бросилась к нему и крепко сжала. Малышки на руках у нее не было, однако оруженосец не сомневался, что она в порядке. — Зарон… Правильно ведь? — спросила она взволнованно. — Да… Валитрия. — юноша ощутил укол совести. На его взгляд прозвучало так, словно он извинялся перед ней. Суккуба же прильнула к нему, тихо всхлипывая. — Ты… ты спас меня и мою дочку, рискуя своей жизнью. Спасибо, спасибо тебе! — Зарон невольно приобнял Валитрию за плечи. «Нет. — подумал он. — так искренне лживые чудовища себя точно не ведут». Сальфея мягко отстранила Валитрию от юноши. — Тебе нужно отдохнуть, солнышко. Мари уже ждет тебя наверху. — мягко заметила она. Валитрия, утерев глаза, прошла мимо, напоследок легонько коснувшись руки Зарона сердечком на конце хвоста. Сальфея же немного наклонила голову, но выглядела более чем довольной. — Многие тебе благодарны, Зарон. И отцы, и матери. Можешь поспрашивать если хочешь. — орденец помотал головой. Даже Валитрия заставила его ощутить сильный укол совести, а уж посмотреть в глаза обитателям Кайгвенхолла, которых он заставил сюда переселиться он тем более пока что не мог. Вдруг к обоим подбежала кикимора. У нее уже были каштановые волосы, и она была маленькой: Зарон и Сальфея были выше её на пол-головы. — Госпожа Сальфея! Госпожа Ярис прибыла! Она желает видеть вас обоих! — Сальфея тут же нахмурилась и кивнула. Зарон же слегка стушевался. Он совсем забыл про эту таинственную Ярис! Вдруг мамоно загородила его собой, тихо сказав. — Спокойно, держись ближе. — однако юноша все же обошел жрицу и встал рядом. Еще чего — не хватало перед серьезным противником прятаться под подолом как нашкодивший мальчуган прячется за маму. Зарон также нахмурился и, как ему показалось, очень самоуверенно заявил: — Мы тоже будем рады её видеть! — большинство монстродев и инкубов развернулись к ним. Как вдруг поверх них донесся довольно громкий и низкий женский голос, больше походивший на рык: — Раз так, не буду тратить ваше драгоценное время. — тут из толпы вышла девоящерица. Зарон сразу же подметил для себя, что монстродева явно была не кисейной барышней. Под легкими доспехами, покрашенными в зеленый, виднелась большая грудь и мускулы, каких не постыдился бы даже наставник казарм. Из-за спины выглядывали рукояти мечей с причудливыми гардами. Довершали картину длинный чешуйчатый хвост, лапы ящерицы и пронзительные янтарные глаза. Судя по всему, это и была Ярис. — Хо! Кого я вижу. — прорычала пришелица. — да это никак наш «герой». — Ярис будто сплюнула последнее слово. — Даже не стыдишься вылезти из-под подола Сальфеи? Храбро, но безрассудно. — она двинулась к нему. По росту она была чуть ниже Зарона, но её фигура казалась такой мощной, что она словно закрывала его и других присутствующих. — Ярис. — Сальфея встала между ними. Прежние нежные ноты пропали. Вместо этого голос жрицы прозвучал необычно властно и сильно, словно голос герцогини. — мы договаривались. Никаких потасовок в Храме! — Девоящерица остановилась. Теперь уже все смотрели на них. — Помню. Не собираюсь я его калечить. — монстродева небрежно обошла жрицу, чтобы увидеть Зарона и с хрустом размяла когтистые лапы. — а вот вломить тому, от кого смертью воняет за три мили вполне! — пронесся тихий шепот. Зарон же вышел вперед. Он не собирался сдавать позиции. И что еще значит «смертью воняет»?! — Если ты собираешься меня прибить, милости прошу. — отрезал он. — мне все равно нечего терять! — присутствующие притихли. Даже Сальфея посмотрела на Зарона как на самоубийцу. Ярис же усмехнулась: её покрытое шрамами лицо не смягчилось ни на йоту. — Да ты еще и дерзок. Терять ему нечего. Решил показаться сильным?! Велика сила нападать исподтишка на тех, кто тебе ничего не сделал! — она указала на монстродев. — все вы орденцы трусы и убийцы! Сражаться достойно не научились и так и остались… — Ярис! — Сальфея сказала это достаточно громко, чтобы даже в Храме потухло несколько свечей. — прекрати это! Мы все знаем, что ты не любишь Орден. У тебя есть причины, но ради Падшей, не здесь! Тем более Зарон нам помог. Он спас монстродев, а не стал рубить их как его командирша! — Ярис презрительно скривилась. — Ага, «помог». Скажи это тем монстродевам, у которых сожгли дома и убили родных. Или их семьям, которые тут тоже есть, между прочим. А ты. — она снова повернулась к юноше. — не думай, что тут как у Падшей за пазухой! Ты предал свой отряд! Ты напал на деревню и перебил кучу монстродев и не смей отрицать! То, что ты спас какую-то там суккубу не вернет оставшихся! Будь моя воля — тебя бы здесь не было! — в Зароне что-то щелкнуло. Злоба и гнев поднялись в нем вновь. Он вышел вперед, смотря обидчице в глаза. — А что я по-твоему должен был сделать?! — рявкнул он. — Стоять и смотреть, как спятившая убийца рубит не в чем неповинных разумных существ?! Или же поддержать её, а потом добраться до тебя и других, принеся еще больше бед?! — Довольно! — теперь в пол ударила ярко-красная молния. Сальфея выглядела грозно и властно. Теперь это была не просто добрая жрица, но настоящая защитница своего Храма. — Ярис! Зарон! Вы оба ведете себя как дети! Хоть вы для меня дороги, но я не позволю вам цапаться здесь! Зарон в чем-то прав, Ярис. Благодаря ему мы отделались малой кровью. Но с тем вполне справедливо и его нападение. Он раскаялся лично мне. Я верю, что он делал это не по своей воле. — По своей, не по своей. — отмахнулась мамоно. — ладно, только из уважения к тебе, Сальфи. А ты, парень, подойди-ка сюда. — Зарон остался стоять на месте. — Я постою. — сухо заметил он. Девоящерица наклонила голову, но её губы тронула усмешка, отчего шрамы сделали её лицо будто бы еще более похожим на каменный барельеф не очень умелого скульптора. — Смельчак. Так вот, слушай меня внимательно. Дважды я повторять не буду. Сальфи может и мягкая, но я с тебя теперь глаз не спущу. Ты сжег деревню и убивал её жителей. Это факт. Раскаялся ты в этом или нет — я посмотрю сама. А до тех пор — если ты хоть шевельнешься не так, уверяю, ты горько пожалеешь. Я знаю вашего брата, всегда одно и тоже: сначала раскаялся, муси-пуси, а потом раз! и кинжал в спину! — взгляд мамоно стал более злобным. — Я не такой. — сухо ответил Зарон. — тебе не придется напрягаться, Ярис. Я умею быть тише воды… — Я не разрешала тебе говорить! — рыкнула девоящерица. — убивать тебя, само собой, не собираюсь, к черту мне это не упало. Но вот что я тебе точно скажу — из-за тебя у всего Храма сейчас будут проблемы. И если он, не дай Падшая, будет сожжен — даже Сальфи тебя не выгородит. Понял?! — наступило напряженное молчание. Сальфея успокоилась, но тон её остался властным и твердым. — Проблемы? Ярис, объяснись. — девоящерица повернулась к жрице, вид она имела мрачный. Она потянулась, закинув лапы за голову и обыденным тоном сказала: — Да к нам тут рыцарь один едет. Родериком назвался. Все время что-то про какого-то Зарона талдычил… — оруженосец ощутил, что его будто с силой ударили в район солнечного сплетения. Родерик?! Если это тот, о ком думал Зарон, то у него и у всех здесь и впрямь серьезные проблемы. Внезапно в Храм влетела еще одна Гарпия с темно-коричневым оперением. — Ярис! Сальфея! Родерик приехал! Требует, чтобы вы вышли и этого… Как его… Зирона привели! Вот! — тоненько пропищала она. Ярис злобно усмехнулась, словно предвкушая бой. Сальфея же сложила руки на груди. Похоже, все происходящее сильно действовало ей на нервы. — Если хочешь, Зарон, идем с нами. — сказала она сухо. — Ему не помешает! — рыкнула Ярис. — посмотрит хотя бы в глаза соратнику! — Сальфея бросила на мамоно осуждающий взгляд, но промолчала. Зарон же, понимая, что ему все равно не избежать встречи с Родериком, молча последовал за обеими. На выходе из храма вовсю бушевала метель. Снег так и валил крупными хлопьями, украшая территорию вокруг. Это могло показаться красивым, если не учесть небольшое «но»: всадника, который неспешно подъехал к ним. «Родерик». — безошибочно угадал юноша, чувствуя, как его пробрал легкий ужас. Сердце бешено билось, каждый нерв напрягся до предела. Сальфея шла рядом, серьезная, спокойная и уверенная. Ярис же шагала рядом, мрачнея с каждым шагом и смотря на орденца таким уничтожающим взглядом, что Зарон невольно подумал о том, что таким вполне можно и убить. Сам же Зарон шел твердо, но время от времени ноги отказывали ему. Но он не повернул. Что-то говорило ему, что перед Ярис такой номер только больше убедит ящерицу, что он трус, боящийся встретиться с врагом лицом к лицу. — А! Наконец-то, дьяволица вас побери! — Родерик выехал вперед. — Ба, даже щенка с собой привели! Ну и славно, быстрее разберемся! — он злобно оскалился. Зарон же ощутил на себе полный ненависти взгляд. Он решился посмотреть в глаза сослуживцу, но в его ясных карих глазах он прочел лишь отвращение и гнев. — Не спеши, рыцарь. — мягко заметила Сальфея. — Зарон находится под моей опекой. И… — ЧТО?! — Шарен округлил глаза. — Я думал он ваш пленник! — Так и есть, орденец. — Ярис перевела уничтожающий взгляд на него. — и пока он наш, то ты на него грабли не распускай! Я сама их распущу, когда придет время и представится шанс! — Родерик поправился в седле, стараясь выглядеть достойно, хотя и было видно, что он опешил. — Во имя Верховной! Грх, ладно ваше дело, что вы там творите с пленными. Просто выдайте мне мальчишку! Я с ним поговорю. — Зарон молча слушал: он готовился к тому, что Ярис сейчас предложит отдать его, Сальфея же скрепя сердце поддержит, но… — С какой стати, а? — бросила Ярис. — он хоть и козел, но это НАШ козел и уже больше не ваш. Или мне напомнить, как ты убивался, пока магистра своего тащил? — Молчать, монстродева! — сорвался на крик Родерик. — ты понятия не имеешь, о чем говоришь! — Как раз имею. Теперь вали отсюда, пока я не вломила тебе таких люлей, что ты со своей Верховной повидаешься! — Ярис явно горела желанием рвануться в бой, Родерик же едва сдерживался: на лбу у него пульсировали жилки. — Ты желал меня видеть, Родерик? Я здесь. Говори. — спокойно сказал Зарон, выходя вперед. Рыцарь фыркнул, но спешился, подойдя к нему. Ростом мужчина был едва ли не выше на голову, чем оруженосец. — И тебе еще хватает наглости делать вид, что ничего не произошло?! Верховная, если бы мы не были сослуживцами, то быть тебе казненным. Зарон из рода Тарминов. — Родерик вынул из ножен клинок. — ты обвиняешься в жестоком убийстве магистра Розалины Сайрус. Свидетели и доказательства имеются. Если ты сдашься мне сейчас, то все пройдет быстро. Мы отвезем тебя в Церковь, где ты признаешь свои грехи и искупишь их перед всеми. Обещаю, что все пройдет быстро. — монстродевы недоверчиво подняли брови. Зарон же прикрыл глаза. Он хорошо знал, что скрывалось за подобным. Убивать, пытать его конечно не будут, вот только... Легче от этого не становилось. — Тебя не было там, Родерик. Ты не видел, во что она превратилась. — сказал юноша тихо, но твердо. Рыцарь задумчиво перевел на него взгляд. — Объяснись. — сухо приказал он. — Магистр опьянела от крови! — уже более громко сказал Зарон. — она едва не убила суккуба и её ребенка и... — И ты возомнил, что имеешь право судить, кому тут жить, а кому нет?! Ты мог оглушить её, спастись бегством, да что угодно, а не уподобляться монстрам! - рыкнул рыцарь. - заканчивай этот балаган, Зарон. Просто сядь уже на лошадь, пока наш отряд не объявил на тебя облаву. И вас это тоже касается. — Родерик выразительно посмотрел на монстродев. — подумайте. Этот мерзавец жестоко убил своего командира. Он уже показал, что для него жизнь других ничего не стоит и кто его знает, когда ваш любимый вдруг поднимает оружие против вас же! — монстродевы все еще молчали. Ярис о чем-то задумалась, даже приложила чешуйчатую лапу ко рту, Сальфея сосредоточенно смотрела перед собой. — В отличии оттого, как нас видят, я хочу попытаться решить все мирно. — Родерик опустил клинок. — я и так должен еще заняться похоронами магистра... Нужно передать тело семье. Поэтому я предлагаю вам отдать этого юношу без боя, пока у вас есть время. Но если вскорости я не покажу виновника, Орден может посчитать, что дипломатия не дала результатов и перейти к более жестким мерам. У вас есть два дня. Зарон, теперь я обращаюсь к тебе. Здесь и сейчас ты можешь все исправить. — Родерик перевел на него тяжелый взгляд. Зарон выдержал его. Он нутром чуял, что все так гладко не пройдет. Но сейчас он должен был выбирать. Наконец, выдохнув, он выпалил. — Я никуда не поеду. Если я вернусь сейчас - меня или постригут в монахи или казнят как дезертира, не так ли? - Родерик сдвинул брови. Похоже не этого он ожидал. Он убрал меч в ножны. — Повторю для вас, монстрицы. Зарон - корень ваших бед, если вы его оставите. Решайте: или он сейчас сдастся или уже придется всерьез заняться всеми вами. В таком случае я не смогу гарантировать вашу безопасность. - сказал он раздраженно. — Не запугивай нас! — холодно сказала Ярис. — мы не беззащитные монашки. И тебе ли об этом говорить, орденец?! Ты ведь тоже был в отряде, который напал на Кайгвенхолл. — Родерик дернулся: его глаза сверкнули гневом. — Проклятье! Почему вы все усложняете? Но раз не хотите добром - пеняйте на себя. — с этими словами рыцарь вскочил на коня. — два дня, монстрицы! Если Зарон не появится у меня, по своей воле или нет, я приду, чтобы забрать его силой. Просто знайте, что я вас предупредил. - с этими словами рыцарь ускакал в бурю. — Ненавижу их. — ящерица с чувством сплюнула на пол. Единственные, кто никак не отреагировали, это были Сальфея и Зарон. В храм все трое вернулись молча, погруженные в свои мысли. Теперь на размышления осталось еще меньше времени, чем казалось.