Птичка

Еле дождавшись, пока эликсир остынет, Наби тщательно отмерил тридцать капель и, растворив их в пиале с водой, проглотил залпом — на вкус не слишком приятно, об этом всякий раз твердили придворные омеги, пряча следы своих любовных похождений. — Неприятно, зато надёжно, — пробормотал принц, заткнув горлышко бутыли пробкой. — Что ты пьешь? — Нилюфер с подозрением принюхался. — Пахнет странно… и знакомо… Ох, Набияр?! Ты идиот?! Рванувшись через комнату к юноше, наставник попытался отобрать у принца пустую пиалу, но остановился, увидев — он опоздал, эликсир выпит и никакого зачатия не будет. — Но почему?! Зачем?! — схватившись за голову, Нилюфер смотрел на юношу как на помешанного. — Ты бы мог стать имбалем! — В другой раз, — ничуть не смутился Наби. — Я не хочу вот так, быстро, как кошка. Я еще не готов. И не хочу разлучаться с повелителем на долгие девять месяцев ожидания. И, пожалуйста, не говори ничего Парису: он воспринимает это слишком близко к сердцу. Нилюфер молча уселся на мягкий пуфик, глядя на Его Высочество снизу вверх. — Быть имбалем — это высшая радость, Набияр… ты бы смог увидеть лицо Сына Небес… — Я уже и так его видел, — залился румянцем юноша. — Император позволил взглянуть. — Даже так?! — от изумления глаза Нилюфера округлились. — Что же, воля твоя, мой принц. Повелитель, действительно, очарован тобой… Но… я понимаю, отчего ты сейчас пьешь это… С одной стороны, рождение ребенка укрепило бы твое положение, а с другой… — С другой всегда найдется тот, кто меня заменит на Пути Наслаждений, — закончил за учителя принц. — Все так, ты верно понял. Три недели взаперти — и то слишком много, что уж говорить о почти годе разлуки. — Только не влюбляйся слишком сильно, — Нилюфер взял юношу за обе руки, чтобы слегка их пожать. — Помни: это не наша родина, где у одного альфы лишь один супруг. Тебе придется смириться с другими наложниками, если хочешь сохранить душевное равновесие. Это мой тебе совет. Вместо ответа Наби кивнул, опустил взгляд, пряча под густыми ресницами собственное смятение. Слова наставника пришлись в самое больное место, вновь его разбередив: сможет ли Лирой отдать кого-то из своих истинных другому омеге, пусть и на одну ночь? Все инстинкты бунтовали, требуя уничтожить соперников, чтобы его альфы принадлежали лишь ему одному, но, увы… такое невозможно даже в Авалорне, где мужья не всегда хранят верность в брачном союзе, что уж говорить о Суль-Мирьяхе, где гарем — это данность? — Вот, спрячь у себя, — Его Высочество сунул в руки Нилюфера бутылочку с отваром. — Если оставлю тут, Парис обязательно спросит, что это, зачем это и откуда взялось. Иногда мне кажется, что это я в услужении этого мальчишки… — Значит, он хороший евнух, раз следит за всей твоей жизнью, — рассмеялся Нилюфер, а следом, не сдержавшись, расхохотался и Набияр. — Не волнуйся, мой принц: у меня эликсир будет в сохранности. Обещаю. *** Советница Линь ворвалась в кабинет, где ожидала найти Гаяра, однако вместо Дня на неё взглянул властелин Полуночи, отвлекшись от документов, которые до этого пристально изучал. — Господин, прошу прощения за вторжение, — бета поклонилась мужчине и замерла, ожидая позволения подняться. — Что же тебя так взволновало? — Гияз отодвинул в сторону лист бумаги, переплёл пальцы в замок, показывая, что готов слушать. — Меня привело сюда возмутительное видение. Оно касается вашего истинного. Знаешь ли ты, что натворил этот наложник?! — Говори, — альфа поднялся с места, обошел стол, остановился перед Советницей на расстоянии вытянутой руки. — В эту течку Золотой Мак должен был зачать, но этого не случилось! — возмущению госпожи Линь не было предела. — Он выпил что-то, и эта нить вероятности оборвалась! — Это безопасно для Наби?! — тревога заклубилась в разноцветных глазах. — Отвечай! — Жизни его ничто не угрожает. Но омегу нужно наказать! Я говорила: сей наложник будет вести себя возмутительно-дерзко! — Надо же, какой предусмотрительный у нас истинный, — легкая усмешка скользнула по губам Гияза. — Я уже думал над этим: как расстаться с ним на долгие месяцы ожидания? — Горе мне горе! — воздела вверх обе руки Советница. — Воистину этот цветок лишил вас разума! Вот уже третью ночь вы оба отказываетесь взять другого наложника! И к чему это приведёт?! А я отвечу: к беспорядкам в гареме! А из гарема сплетни о немощи Императора разлетятся по дворцу, из дворца по столице, из столицы по султанатам! И что тогда?! Хотя бы ради сохранения порядка вы должны брать наложников на ночь. Я понимаю, ни один не заменит вам вашего Мака, но никто и не просит безумной страсти… Сегодня настанет твое время сменить на престоле Гаяра. Я нижайше прошу прислушаться к моим словам… — Я услышал, — кивнул головой властелин Полуночи. — А ты, Советница, больше не станешь препятствовать Наби в том, что он не спешит одарить нас с братом еще одним сыном. Когда придет время мы сами запрём его у себя и проследим, чтобы семя дало всходы. А пока он будет наш на всякую ночь, едва лишь истечёт рийхаб. — Превосходно, — поджала губы бета. — Но тогда ты и расскажешь своему брату обо всем произошедшем. Тебе известно, как трепетно он относится к наследникам: это важно для него. Уверена, Гаяр хотел бы видеть, как в чреве Мака растет ваше дитя. — Я скажу, — хмыкнул Гияз, каким-то звериным чутьем ощущая приближение своего близнеца. — А вот и он. В маленьком рабочем кабинете Тени стало тесно. Гаяр, облаченный в императорские одежды, переводил взгляд с загадочно молчавшего Гияза на сумрачно-безмолвную Хонг-Чон-Линь. — Что я пропустил? — Семейную ссору, — Гияз чуть поклонился, приветствуя того, кто сейчас был Сыном Небес, Дня и Полуночи. — А скажи мне, господин: как ты относишься к идее не приглашать Наби в опочивальню целый год? — Что за джинн тебя проклял, раз предлагаешь такое?! — нахмурился Хван. — Просто Советница сокрушается, что Наби пьет что-то, препятствующее зачатию… — Опасное?! — быстрый взгляд в сторону беты был полон тревоги. — Ну?! — Нет, — нехотя призналась та. — Но дитя не зародится. На лице Императора отразилось облегчение: Птичка не отравится, но вообще, конечно, стоит проверить лично. — Когда придет время, после течки к ложу привяжу, пока не родит, — хмуро пробормотал Гаяр. — Подтверждаю, — рядом с братом встал Гияз. — У нас сейчас шестеро альф-султанов и Наби вовсе не обязательно сразу же вынашивать седьмого. — Первым будет омега, — нехотя поделилась Советница. — Будущее снова выстроилось в читаемую вязь. А потом уже и альфа. Но! Я еще раз умоляю вас обоих взяться за ум и приглашать других наложников в опочивальню. Нельзя нарушать традиции, придуманные за много сотен лет до вас! Вспомните, чем закончилась всем известная печальная история Золотого Мака! Вы этого хотите для страны?! Поклонившись обоим мужчинам, Хонг-Чон-Линь попятилась к дверям, оставляя братьев наедине — им было, что обсудить о грядущем отъезде из дворца, а её ждали собственные обязанности. Главное, чтобы альфы прислушались к предсказанию, иначе Суль-Мирьях вновь ожидают смутные кровопролитные времена. *** — Почему это окно заперто на замок? — полюбопытствовал принц, дергая за скобы, державшие ставни закрытыми. — Не знаю, господин, — Парис, приблизившись, тоже дернул подвесной замок, пробуя тот на прочность. — Я принимал покои по расходной книге гарема и никакого ключа там не полагалось… Желаешь, чтобы я приказал взломать засов? — Да, пусть откроют, — Набияру давно не давало покоя странное окошко, находившееся в закутке, где стоял лишь сундук с плоской крышкой, на которой Парис разложил яркие подушки, чтобы можно было сидеть. Спустя десять минут замок был снят, скобы убраны и ставни с легким скрипом отворились, впуская в комнату солнечный свет и запах цветущих роз. Наби коленями взобрался на сундук, высунулся наружу, щурясь от рыжих лучей закатного солнца. Интересно… Окно выходило в сад. Что-то смутно знакомое царапнуло невнятным намёком: это ты уже где-то видел… Наби прикусил губу, пытаясь вспомнить, а затем ойкнул в голос, поняв — он смотрел на тот же тайный сад, что и в маленьком джан, но теперь, со второго этажа и вид был другой. Можно было лучше увидеть дорожку, петлявшую между цветущих розовых кустов, ряды пальм и бассейн под открытым небом, уголок большого дворца и… балкон! Наби увидел краешек балкона, того самого, из покоев Императора… Так вот какой секрет надёжно запечатали от чужих глаз! Вот почему окно было закрыто! Неужели отсюда он сможет увидеть своих альф? Пусть издалека, но все же…. — Так все это время я смотрел на личный сад повелителя, — догадался Лирой, расплываясь в счастливой улыбке. — Парис! Подай мне вон ту штуку на комоде. Да, её! Среди покупок, доставленных в покои принца, каким-то образом затесалась подзорная труба, и сейчас Наби точно знал: она ему пригодится. — Я хочу побыть один до ужина. Пока можешь заняться своими делами. — Да, господин, — маленький евнух с поклоном вышел вон, не забыв запереть за собой двери опочивальни. Его Высочество тут же приник к окуляру, надеясь увидеть что-то еще, и спустя несколько минут ожидания омеги были щедро вознаграждены. Наби едва не вскрикнул от восторга, увидев, как в сад выходят оба его истинных: один в синем императорском халате, а второй в черно-золотом облачении Тени. — Мои… мои повелители, — зашептал принц, скользя взглядом по обожаемым альфам. — Как я соскучился по вам… И уж чего Наби совсем не ожидал, так это увидеть, как синий халат падает наземь и, оставшийся обнаженным мужчина ныряет в бассейн, скользит под водой, а после выныривает на середине, улыбаясь и отфыркиваясь. Благодаря увеличительной трубе, Набияр мог рассмотреть даже капельки, стекавшие по смуглой коже широких плеч… Небо, как же хочется сейчас слизнуть их языком, пройтись губами, приникнуть, прижаться… Черный халат тоже оказался на траве. Разбег, нырок, и второй альфа добрался до середины, а Наби ощутил, как стремительно намокает сам: он хотел их обоих прямо сейчас. До чего же они оба сильны и красивы… А еще принц поймал себя на мысли, что с такого расстояния он не сумеет отличить властелина Дня от властелина Полуночи без их характерных украшений: браслетов-змей у одного и перстней на каждом пальце у второго. Будь они рядом, он с легкостью различил бы по запаху, а заговори они — и по голосу. Голос Гаяра звучал с легкой хрипотцой, словно пустыня сухими ветрами исскоблила песком его гортань. Гияз же говорил низко и бархатно, текуче, нараспев растягивая гласные — именно поэтому Наби не понял, что побывал в постели обоих правителей Суль-Мирьяха, ведь Гаяр в ту единственную ночь так и не заговорил с ним, утянув в омут безумной страсти, где слова становятся не нужны. Вот бы сейчас прыгнуть в воду, доплыть до братьев и оказаться между ними, зажатым в тиски их загорелых, гладких и сильных тел. Наби подставлял бы губы под жадные поцелуи, поворачиваясь сначала к одному мужчине, а затем к другому, обнимал бы их за шею, тёрся членом о член одного, и ягодицами о член второго… Небо, как же хочется сейчас туда, к ним! Халат принцем намок, нутро пульсировало желанием оказаться заполненным, а естество напряглось, выступая сквозь тонкий шелк ощутимым бугорком. Почему же жизнь в Суль-Мирьяхе столь несправедлива?! Почему омеге полагается смиренно сидеть и ждать, пока его позовут?! Он бы с наслаждением соблазнил обоих, заставил бы трахать себя у самого бортика, подставлял бы задницу под оба члена по очереди, пока не кончил бы с жалобным протяжным стоном… Тело, еще не до конца отошедшее от безумия течки, реагировало постыдно-пошло: Наби едва сдержался, чтобы не достать из шкатулки дилдо и не удовлетворить себя самостоятельно, предаваясь фантазиям о близости со своими альфами, но тогда пришлось бы отложить подзорную трубу, а это оказалось превыше его сил. Ничего, он будет вспоминать их обоих ночью, представлять и мечтать, считая часы и дни до новой встречи. А пока хотя бы так: смотреть на них, обожая сердцем и пожирая взглядом. — Небо, это-то кто?! — не сдержавшись, Его Высочество ахнул в голос, увидев шестерых женщин, одетых лишь в короткие набедренные повязки. Служанки шли вереницей, одна за другой: темная кожа их тел блестела, умащенная маслами, бедра плавно покачивались, а высоко забранные волосы украшали одинаковые заколки, надевавшиеся сверху на тугой узелок и напоминавшие золотую клетку. А еще женщины были слепы… Закрытые веки каждой беты сверкали золотом, равно как и кончики их длинных чутких пальцев. — Какое варварство, — прошептал юноша, сообразив, зачем этих служанок ослепили. — Разве так вообще можно?! Приблизившись, женщины поклонились правителям, замерли, дожидаясь позволения заняться своими обязанностями. Гаяр и Гияз, выбравшись из воды, дождались, пока беты оботрут их тела мягкими отрезами полотна, а затем устроились на лежанках, стоявших на расстоянии вытянутой руки друг от друга, чтобы можно было разговаривать, не повышая голоса. На столике находился поднос с фруктами, и мужчины отдавали должное спелому винограду, отправляя одну ягоду в рот за другой. Кажется, они о чем-то беседовали, пока девы натирали их маслами и растирали каждую мышцу, работая споро и деловито. — Что за варварская страна?! — второй раз взвился в негодовании Наби, едва пышная обнаженная грудь служанки прошлась по телу одного из правителей Суль-Мирьяха. — Что за разврат?! Однако, пылать праведным гневом омеге пришлось еще долго: женщины не спешили, лаская загорелые плечи властелинов Дня и Полуночи, массировали руки, бёдра, ступни, а Наби кусал губы, злился и негодовал, но никак не мог отвести взгляда от этого чувственного зрелища. Настало время перевернуться на живот. Его Высочество залился румянцем, любуясь упругими задницами альф: ох уж эти идеальные крепкие ягодицы… Он-то помнил, как напрягались их мышцы, когда властелины Суль-Мирьяха трахали его в течку, загоняя члены до самого основания… — О, как же жарко, — юноша соскочил с сундука, промчался по комнате и щедро плеснул в пиалу прохладной воды из кувшина: от волнения и возбуждения в горле пересохло. Вернувшись к наблюдательному пункту, Его Высочество вновь припал глазом к подзорной трубе, понимая, как странно выглядит его любопытство и не имея сил ему противостоять. Следующие дни затворничества Наби проводил тут же, отвлекаясь лишь на визиты гостей и хамам: тайное окно манило его, а желание увидеть Гияза с Гаяром просто-напросто лишало воли. Теперь у омеги был ключ от замка, что надёжно хранил его секрет от чужих любопытных глаз. Сославшись на усталость и желание поспать, Набияр закрывал двери опочивальни и мчался к окошку, вкладывал ключ в замок, распахивал ставни и занимал свой наблюдательный пост, выжидая, пока в сад выйдет кто-нибудь из его мужей: День или Полночь, а лучше оба сразу. Однажды он вновь увидел тренировку серванов, которыми руководил Гаяр: его принц узнал по золотым змеям на запястьях, а в другой — Гияза, тот прогуливался в сопровождении высокопоставленных альф, и, видимо, говорил с ними о делах государства, раз те делали пометки в книжицах, что носили на поясе, чтобы, упаси Небо, не забыть ни одного слова богоподобного Императора. Ночью, когда сон все не шел, Наби тихонько выбирался из постели, приоткрывал окно и пытался рассмотреть залитый светом балкон: тот был виден лишь краем, но омега надеялся, что однажды ему повезёт… Надеялся, ждал и дождался. Густая тень колыхнулась: видимо, хозяин покоев откинул в сторону занавеси, впуская в ночь еще больше света. Наби вцепился пальцами в подоконник, считая мгновения — пожалуйста, выйди… прошу… Желание сердца оказалось услышанным: альфа ступил на балкон, запрокинул голову, подставляя лицо лунному свету, положил руки на парапет, и, кажется, глубоко вздохнул — Наби изо всех сил пожелал, чтобы этот вздох был именно о нём, спрятанном от Сына Небес в глубине гарема, запертый незыблемыми традициями и глупыми предрассудками. — Гияз, — прошептал юноша, разглядев кольца на пальцах мужчины. — Моя Полночь… Ах, если бы он услышал… если бы взглянул в сторону неприметного окна, если бы… Немного постояв в ночи, правитель вернулся к себе, на ходу сбрасывая наземь халат. Наби улыбнулся, представляя, как альфа сейчас ляжет в постель и, быть может, подумает о своем шайтан-цветке… вспомнит, как целовал его, как сжимал в объятиях… и как юноша одаривал повелителя ответными ласками, забирая в рот его член — с каждым разом все глубже и глубже… — Нужно как-то уснуть, — пробормотал принц, закрывая ставни. — Но сначала… ах, я так больше не могу… Его Высочество кончил, едва только прикоснулся к себе: за эти дни постоянного возбуждения он весь извелся, исстрадался, а теперь с тихим вскриком излился в ладонь, мечтая о том, чтобы его сейчас вот так же касались его альфы. — Гаяр… Гияз… как же я скучаю по вам…. *** Однако долго хранить свой секрет у Набияра не вышло: Нилюфер, обеспокоенный долгим отсутствием ученика в гостиной, где уже начали собираться наложники, вошел-таки в спальню Его Высочества, постучав и не получив ответа. — Небо, чем ты занят? — омега с недоумением смотрел на принца: тот сидел у окна, подобрав под себя ноги и не замечая ничего вокруг. — Наби? — А? Что? — ответный взгляд оказался настолько рассеянным и томным, что Нилюфер всерьез обеспокоился состоянием юноши. — Тебя ждут! Парис приходил уже трижды, но ты не отозвался… На что ты там такое смотришь?! — Ох, не подходи, нет! — Его Высочество растопырил руки, загораживая собой доступ к распахнутому настежь окну. — Это тайна! — Что за тайна такая? — Нилюфер подбоченился, всем видом показывая, что отступать он не намерен. — Из-за чего ты лишился покоя? Думаешь, никто не замечает, как ты худеешь, бледнеешь, страдаешь, толком не спишь, запираешься от всех? Разве так себя чувствует счастливый кадир? Нет и еще раз нет! — Не могу тебе этого объяснить, — Его Высочество опустил взгляд, заливаясь краской. — Тогда покажи! И прежде, чем Набияр успел воспрепятствовать, Нилюфер гибкой лозой просочился мимо и выглянул наружу, пытаясь отыскать причину странного поведения своего ученика. — Наби, — вскрикнул он, закрываясь рукавом. — Бесстыдник! Небо, на что ты тут смотришь?! Я-то думал, ты взялся за ум, а ты… Ты разглядываешь голых мужчин! — Ох, ты не так понял, — омега потянул наставника к себе, усаживая того на сундук. — Это не просто… Ну, зачем ты посмотрел?! Нилюфер, горе мне горе… Теперь я должен тебе объяснить, но… но это такая страшная тайна, что… Клянись! Клянись, что ни слова! Ни слова не упадет из твоих уст, иначе… иначе я сам прикажу отрезать тебе язык! Ты понял?! Подите прочь!!! Это Набияр рявкнул уже слугам, что осмелились было сунуться в приоткрытые двери с одеждой для кадира Небес. — Я готов слушать тебя, мой принц, — во взгляде Нилюфера читалось уважение и легкий испуг: теперь по одному слову Лироя могли отсечь не только язык, но и голову. — И клянусь, что никогда и никому не поведаю этой тайны. Теперь объяснишь мне, что происходит и почему ты смотришь на обнаженных альф в бассейне? — Это не просто какие-то альфы… это ОН! — Кто?! — не понял юношу собеседник. — Он… мой повелитель… Император… Понимаешь, Нилюфер? — Нет, — покачал головой тот. — Который из них? — Оба, — залился румянцем Его Высочество. — Один День, второй Полночь… Ох, Нилюфер, что же тут не ясно?! Повелитель богоподобен, поэтому… — Молю, оставь эти сказки для мнее образованных омег, — усмешка скользнула по губам наставника принца. — Значит, на престоле Суль-Мирьяха каким-то образом оказались двое сыновей предыдущего Императора, но… Наби, как это так?! Я помню: у моего повелителя был всего лишь один сын-альфа… Откуда взялся второй?! — Пока не знаю, но взгляни еще раз, и ты поверишь мне, — в руки Нилюфера легла подзорная труба. — Только помни: сейчас ты в большой опасности и, если заговоришь об этом, то обязательно пожалеешь. — Я понял тебя, — сдержано кивнул юноше его учитель, а затем поднес окуляр к глазу. В опочивальне повисла напряженная тишина. — Небо, они близнецы, — прошептал Нилюфер, отводя взгляд. — И… они оба… оба были с тобой в течку? Его Высочество кивнул, теребя в пальцах кисточку пояска. — Теперь понятно, отчего ты весь искусан… И… прости, но я должен спросить… ты их различаешь? — Да, когда они рядом… — Ох, мой принц… пожалуй, мне нужно в хамам — прийти в себя и успокоиться, — пунцовый от стыда Нилюфер протянул подопечному трубу. — Никогда я не видел столь щедро одаренных альф… И даже отец их обладал более скромными размерами… прости, но на более вразумительные слова я сейчас не способен… — Ох, прекрати, — Его Высочество спрятал лицо в ладонях. — Теперь ты понимаешь, отчего я теряю покой и сон? — Боюсь, теперь все это потеряю и я, — фыркнул Нилюфер, поднимаясь на ноги. — Можешь не беспокоиться: я скорее умру, чем сболтну хоть слово об этом. Но мне нужно немного времени… подумать… и искупаться… Может, отменим чтения? — Отменим, — согласился с наставником Наби. — Я не в состоянии сейчас читать и говорить с кем-то еще… я хочу их обоих, как тогда, в течку… — Пожалуй, оставлю тебя… в одиночестве, — многозначительно улыбнулся светловолосый омега, глянув на шкатулку с дилдо. — Досмотри свои развратные картинки… Ох, как теперь жить-то вообще?! Мыслимое ли дело: в одного омегу сразу двумя членами тыкать?! Согласный смех принца и Нилюфера разнесся по Гранатовому Двору, а затем бывший наложник вышел, затворил за собой двери и поспешил в гостиную сообщить: сегодня кадир Небес не сможет принять гостей и развлечь их новой интересной историей.