Дитя Идзанами

«То, что представляется нам тяжкими испытаниями, иногда на самом деле — скрытое благо.»

(Оскар Уайльд)

[Дитя Идзанами]

      Саске ворочался всю ночь. Он просыпался и снова проваливался в сон, который липкими лапами рисовал размытую пелену перед глазами. Его всего трясло и лихорадило. По спине и груди сходил уже сотый пот, ледяной и терпкий. Иногда он не мог понять, реально все происходящее или это проделки кошмара.       Он слышал крики, топот лошадей, запах гари и дыма, где-то плакали дети и женщины. Глазные яблоки под напряженными веками двигались быстро, не успевая рассматривать весь ужас. Саске будто со стороны смотрел на то, как губят невинные жизни. Он стоял посреди улицы, сквозь него проходили люди, не замечая. Учиха оцепенел, когда катана вознеслась над разодранной плетью спиной. Он хотел остановить это, но не мог сделать и шага.       По спине поползли мягкими движениями чьи-то руки. Саске едва нашел в себе силы повернуть голову вбок, чтобы увидеть человека. Это была знакомая ему богиня, ее лицо перемазалось в крови и саже, губы застыли в издевательской улыбке. — Посмотри, мальчишка. Ты был уверен, что знать о грехах клана тебе достаточно. А теперь посмотри на это.       Саске никогда не чувствовал такого позора, его нижняя губа задрожала от подходящей к горлу истерике. Он не мог без слез смотреть на то, что делала его семья. — Ты думаешь, что твой брат чист? Он заслужил то, что я ему послала в качестве кары. — Каким бы Итачи ни был человеком, он мой брат. Я люблю его, даже если он такое же чудовище. — Нет ничего срамного в любви к семье, Саске. Но кто-то должен расплатиться за все проступки, — она встала рядом с ним по правую руку, наблюдая за вакханалией.       Мир: небо и земля, пылали от красных пятен. Все залилось кроваво-багровым градиентом, даже запах был металлическим. — Ты должен исполнить свое предназначение как можно скорее. Иначе умрет весь твой клан, — Идзанами с болью в глазах смотрела на своих детей, не понимая, почему те, кого породила любовь, стали такими жестокими, — Если, конечно, вы до этого не захлебнетесь в крови.       Саске проснулся сразу же, как пропала Идзанами. Он протер лицо руками, понимая, что о сне теперь он мог только мечтать. Божество перевоплотится в дьявола, если он не поторопится.       Саске заручился поддержкой Шисуи перед тем, как встретиться с главой клана Сенджу. Он не был дураком, но отчаялся, отчаялся настолько, чтобы предложить им свою голову в обмен на жизнь брата. Он чувствовал, как даже после пробуждения ледяные женские руки толкали его в спину. От этого ощущения тряслись поджилки. Саске только сейчас начал понимать, что не в силах справиться с такой силой. Это тоже самое, что рубить катаной воздух.       Они вышли за пределы территории Учиха еще когда солнце было низко. Саске на ходу пытался объяснить Шисуи, к чему такая спешка. Ему многого было не нужно, ведь основная причина — Итачи. — То есть ты серьезно видел Идзанами? — Я видел ее во снах или видениях. Не знаю, как это объяснить. Но это все реально, я думал, что умру, когда она залезла ко мне в голову.       Он стоял на коленях перед этой страшной женщиной с жутким страхом в глазах. Неподдающаяся логическому объяснению сила заставила его подчиниться. — Если мы сумеем договориться с Сенджу, Итачи будет жить? — Шисуи посмотрел на него с надеждой. — Этого будет недостаточно. Нужно каким-то образом остановить зверства. Отец уже преподал урок верхушке за то, что опустились до покупки и владения рабами. Но одна показательная порка ничего не решит. — Тогда нужно убедить Мадару-сама, без его поддержки ничего не выйдет. — Судя по его настрою, придется только умолять, — Саске был зол и обижен на отца. Тот не то чтобы не поверил ему, он наплевал на судьбу старшего сына. Он плевал на их мать, развлекаясь со служанками. Он положил свое огромное эго на все происходящее в клане.       Они приблизились к владениям Сенджу. Границы были плотно засажены массивом деревьев, и Саске знал, что это их клановая техника, позволяющая отслеживать проникновение на свою территорию. — Соваться вглубь опасно, нас просто повяжут. Нужно как-то привлечь их внимание. — Предлагаю использовать Огненный шар. Я думаю, пожар станет хорошим поводом, — Шисуи дождался одобрительного кивка и использовал технику. Он целился в самое отдельно стоящее дерево, чтобы не спалить все к чертям.       Им удалось добиться результата. В скором времени к границе приблизились четверо постовых Сенджу, с вызовом смотря на них. — Чего вам? — каждый был настроен агрессивно. — Мы хотим поговорить с лидером клана, — Саске чуть вышел вперед. — Мы даже не знаем, кто вы такие. — Я младший сын главы клана Учиха, — в доказательство Саске активировал шаринган, с легким смешком наблюдая, как Сенджу сразу же опустили глаза. — Если то, что может подтвердить, что вы из главенствующей семьи?       Саске переглянулся с Шисуи, а после отодвинул ворот, поворачивая голову вбок, чтобы на шее была видна метка — три черных томоэ, заключенных в тонкий круг. Такая метка была еще у Мадары, Итачи и их покойной матери. — Следуйте за нами. Мы гарантируем вам неприкосновенность, пока вы держите нейтралитет.       Строения у Сенджу были куда лучше, чего и следовало ожидать. Стихия Дерева творила чудеса. Таких искусных сооружений Саске не видел нигде. Из камня — может быть, но из дерева… — Вам сюда, — сопровождающий пригласил их в здание, похожее на чайный домик.       Они прождали около получаса прежде, чем с другого входа вошел Тобирама. Он с подозрением смотрел на них, поджав губы. — Приветствую, Учиха, — неприязнь исходила от его слов. — Мы пришли по делу. Война между кланами слишком затянулась. Это следует прекратить. — И почему же мне это говоришь ты, Саске? — Тобирама был доволен собой, когда заметил на лице мальчишки удивление. — Или твой отец такой трус, что послал сына вместо себя? — Мой отец не знает, что я здесь, — Саске не ожидал, что лидер Сенджу знает его по имени и в лицо, хотя, он ранил Итачи не просто так, значит, должен быть знаком в основной веткой Учиха. — Так значит я могу спокойно запереть вас двоих в тюрьме и не ожидать Мадару с вилами? — Тобирама рассмеялся, но это продлилось всего несколько секунд, после он стал таким же серьезным и холодным. — А теперь серьезно. Мой брат передал мне все, чтобы спокойно встретить старость. И, если честно, эта крысиная возня с вами мне уже вот где, — он указал на своё горло. — Что Мадара думает обо всем этом? — Он решил просто оставить все, как есть. Ему важнее гордость, чем семья и клан, — Саске не видел смысла увиливать. Если Тобирама правильно его поймет, это может сработать. — Его исправит только могила. Даже если я соглашусь на мир, приму ваши условия соглашения… Где гарант, что Мадара просто смирится с этим? Или ты решил занять его место?       Тобирама старался прощупать почву. Он понимал, что, скорее всего, произошло что-то грандиозное, раз Саске, обычно безразличный к политике, решился прийти в логово врага. — Мой отец не собирается отходить от дел, — Саске нахмурился. Ему и в голову никогда не приходила мысль о предательстве. Каким бы плохим ни был Мадара, он любил его как родителя до самого конца. — Но я не согласен с тем, что клан должен страдать от его амбиций. Если вы согласны на «мир», я постараюсь уговорить отца. — Мне бы хотелось верить тебе. Но я борюсь с Мадарой уже очень давно. Твой отец жесток, расчетлив и алчен. Я могу сказать тоже самое про себя, но семья мне куда дороже, чем размахивание топором, — у Тобирамы совсем недавно родилась внучка. Он ласково называл ее Цуна и проводил с ней все свободное время. И мужчина был готов поставить весь мир на колени, если бы это позволило наблюдать за взрослением девочки, обеспечивая ей счастливое детство. — Я приложу все усилия, чтобы переубедить отца.       Саске чувствовал, что он на верном пути. И что ему очень повезло, что у Тобирамы было желание закончить полувековую войну. Парень и не надеялся, что отец поверит ему на слово, что он посещал территорию врага, поэтому он попросил у главы клана Сенджу соответствующий документ.       Вернувшись, Шисуи поспешил занять свой пост. К сожалению, напарник вечно его не подменял бы. Саске отправился к Мадаре, сейчас как раз время ужина — самое то, чтобы рассказать ему о Сенджу. Во время приема пищи он особенно спокоен. — Отец, можно? — он постучал и начал приоткрывать дверь, заведомо зная ответ. — Мг, — он не обращал на него никакого внимания. Сегодняшний день был слишком напряженным для него: он постоянно думал об Итачи и не совсем был уверен в своем решении, что он ранее озвучил Саске. — Нужно поговорить, — он сел подле отца, придвинув недавно врученный ему документ поближе к нему. — Что это? — он мельком взглянул на свиток, а точнее на символ клана Сенджу, утопленный в сургуче. — Я был на переговорах с Тобирамой, — Саске выдавала дрожь в голосе, особенно после того, как он заметил взгляд отца.       Мадара молча начал разворачивать свиток, читая без спешки. Глава вражеского клана предлагал мир без каких-либо условий, что насторожило мужчину. Это было похоже на услугу, но подробности ему неизвестны. Пока что. — Не верю, что Тобирама мог такое написать. Кто угодно, но не он, — мужчина скрестил руки на груди, перед этим отодвинув тарелки с едой вправо. — Там стоит его печать. Все же, вам нужно встретится лично на нейтральной территории и заключить договор… — Выйди. — Но… — Ты меня не расслышал, мальчишка? — он активировал Шаринган, но не с целью запугать сына, а чтобы подробнее изучить документ.       Мадара был зол на сына. Как он мог провернуть такое за его спиной? И где были все постовые, которые должны были сообщать ему лично обо всех передвижениях верхушки. Или, по их мнению, его младший сын не достоин того, чтобы считать его чем-то важным? — Иори! — Мадара рявкнул, отбрасывая свиток в сторону. По его немолодому лицу, испещрённому тонкими шрамами, ходили желваки. — Слушаю, Мадара-сама, — мужчина тут же вошел в комнату, глубоко склонившись. — Сейчас ты пойдешь к постовым и приведешь мне их за шкирку. Отложи все свои дела. Не пойдешь спать хоть до утра, пока я со всем не разберусь. — Как скажете, — он удалился, направляясь к выходу из дома.       Через десять минут постовые, которых уже сменили новые смотрители, сидели перед возвышающимся над ними главой на коленях, склонив головы. — Скажите-ка мне, вы видели что-нибудь подозрительное сегодня? — Мадара сначала хотел выяснить, знали ли они вообще о том, что Саске покидал территорию клана. — Нет, Мадара-сама. — Правда? Потому что, оказывается, сегодня мой сын успел побывать у Сенджу и, благо, вернуться домой живым! — под конец предложения он взревел от ярости, его лицо покраснело до абсурдных пределов. — Мадара-сама, мы… — постовые пытались оправдаться. — Как можно было не заметить человека? У вас же не мышь под ногами пробежала! А в ваших обязанностях сообщать мне о каждой дохлой мухе!       Терпение Мадары иссякло. Ему надоело, что все занимаются тем, чем заблагорассудится.       В тот вечер полетело много голов. Иори — правая рука Мадары, с замиранием сердца отдавал приказы о казни. Верхушка клана заметно поредела.       Весь клан был на взводе до самого утра. Женщины и дети попрятались по домам, с ужасом и страхом посматривая на улицу через окна. Повсеместно проходили небольшие отряды, выискивая нужных людей.       Мадара не пощадил никого.

[Дитя Идзанами]

— Что сказал Мадара-сама?       Саске решил проведать Итачи только спустя три дня после визита к Сенджу. Он и сам не ожидал, что за такой столь короткий срок, Мадара подпишет мир с Тобирамой. Теперь клан Учиха во всю ставил свои условия, а нынешний глава клана Сенджу пытался по максимуму согласиться. — Он не посвящает меня в такие подробности.       Саске снова пришел, когда в покоях Итачи во всю трудились лекари, поэтому завязался небольшой диалог с Шисуи. В душе ему было неспокойно за жизнь старшего брата. Он верил, нет, надеялся, что Идзанами не будет настолько жестокой, заметит его старания и не даст умереть Итачи. — Не стоит ждать от меня пощады. Тебе следует поторопиться.       По шее прошел холодок. Этой ночью он как раз думал, как следует лучше начать разговор с отцом насчет его подчиненных, но ничего толкового на ум не приходило. К тому же, Мадаре было не до него. Ему понадобилось достаточно времени, чтобы объяснить своим воинам, почему они отступили. Спустя пару часов его все так бесило, что несогласных он хватал одной из рук своего Сусаноо и зажимал в кулак, на полу валялась куча, которая пару минут назад была шиноби.       Прежде, чем озвучить требования Сенджу, он обсудил их с Советом, точнее, со старикашками, которые боязно смотрели на него исподлобья, в страхе, что и их настигнет кара. Ему было важно, чтобы это был именно мир, а не перемирие. Поэтому каждая из сторон согласилась на военную помощь друг другу и договор о ненападении.       В общей сложности прошла неделя, кланы успели уладить некоторые разногласия, призывая свои войска вернуться.       Хорошее на этом закончилось. Итачи становилось все хуже и хуже. Саске начал паниковать. Он ведь сделал все так, как велела богиня. Так почему же его брат в таком критическом состоянии? Лекари сказали, что его раны начали заживать, а потом снова воспалились, и Итачи уже не приходил в сознание.       Саске под громкий вопрос отца куда он собрался на ночь глядя, выскочил из главного дома весь в мыле, направляясь в сторону храма Учиха. — Богиня! — Саске забыл о самой элементарной вежливости. Страх и отчаяние клокотали в грудине, он с трудом пробрался сквозь заросли, по памяти найдя полуразрушенное сооружение.       Ему никто не ответил. Было тихо, только сверчки потрескивали в листве. — Ты не сдержала обещание! — его голос отражался от каменных стен, кратно повторяясь. — Какая из тебя богиня?!       Саске как и в прошлый раз услышал треск и звук шагов в глуби храма. — Ни капли уважения, — Идзанами выглянула из-за собственной статуи, оперившись на нее плечом. Она выглядела хмурой и не очень-то доброжелательной, что неудивительно, этот мальчишка оскорбил ее. — Ты знал, что, когда обращаются к божеству, то приносят хотя бы молитвы, не то что подношения? — Какое подношение ты хочешь? Могу положить голову этой статуи к твоим ногам, — его глаза покраснели. Саске не мог думать здраво, эта женщина игралась с жизнью дорогого ему человека. — Успокойся, — Идзанами снисходительно улыбнулась, увидев Шаринган. Она никогда не боялась этих глаз, наоборот, она их очень любила и в свое время позаботилась о том, чтобы каждый ее ребенок имел эту силу. — Иди за мной, — она обошла статую, уходя вглубь храма. Приблизившись к лазу в полу, Идзанами зажгла огонь в руке, освещая им дорогу. — Не знал, что здесь есть проход. — Если бы ты или твои предки додумались хотя бы убрать здесь паутину, вам бы не составило труда найти лаз.       Они шли осторожно и медленно, Идзанами никуда не торопилась, идя в нужном направлении. Саске вертел головой по сторонам, осматривая систему туннелей, стены были украшены узорами и рассказывали какую-то историю.       Идзанами привела их в большой, просторный зал. Она погасила огонь в руке, сложив перед собой печать Тигра. Саске никогда не видел такой мощный Огненный шар. Факелы по периметру зала загорелись ярко-красным пламенем. — Ты знаешь историю своего клана? — Идзанами повернулась к нему. Ее одежды шелестели от соприкосновения с длинными нежно-розовыми тяжелыми волосами. — Я знаю историю о Идзанами и Идзанаги. Мне всегда казалось это мифом. — Нет, это правда. На этих стенах показана вся история зарождения клана. Высшие небесные боги поручили нам создать землю, до этого жидкую. Идзанаги бросил копье в воду, и образовался остров. Мы совершили брачный обряд, так появились и другие земли. Мы решили, что их нужно заселять, поэтому создали свою семью. Высшие боги прогневались на нас, запретив возвращаться на небо. Мой дорогой муж решил, что нам нужны новые имена, — Идзанами хихикнула, тепло улыбнувшись. Тогда она была еще молодым божеством, влюбленная и окрылённая, следуя за супругом. — На землях, которые мы создали, начали произрастать деревья, одно мне приглянулось больше всего, вишневое. Поэтому я взяла имя Сакура. И Идзанаги, будучи слишком самоуверенным, прозвал себя Индрой, Великим из богов, — Идзанами приблизилась к высеченным на каменной плите узорам. Там был изображен ее муж, величественный и сильный, она провела кончиками пальцев по его лицу. — Если ты здесь, то где Идзанаги? — Высшие боги создали нас парами. Было другое божество, оказавшееся кровным родственником Индры. Его звали Ашура. От их ожесточенной битвы острова раскололись. И оба они исчезли. На тот момент у нас было уже шестеро детей. — Почему наш клан зовется именно «Учиха»? — Так звали нашего первого и самого старшего ребенка, — амбициозный молодой человек имел сокрушительную силу и запас чакры от матери, уникальное додзюцу и стихию огня от отца. — Я сделал все, что ты просила, — Саске напомнил ей о ее обещании. — Твой отец слишком жестокий человек. Он не щадит ни своих, ни чужих. Поэтому, — Идзанами обернулась к нему, ее зеленый взгляд окатил его холодом, — когда ты вернешься домой, твой брат будет полностью здоров. Но я заберу твоего отца.       Саске приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать. Но он не нашел слов. В любом случае, кто-то из его родных должен умереть. — Я знаю, что мой отец совершал ошибки, но он заботился о клане. Благодаря ему, мы могли противостоять Сенджу в этой долгой войне.       По лицу богини было понятно, что она непреклонна. Скорее всего, она решила все тогда, когда он согласился на ее условия. Саске поник, принимая неизбежное. Он лишь надеялся на то, что Мадара умрет во сне, без мук и боли. — Закрой глаза.       Идзанами подошла к нему, потянувшись теплыми руками к лицу. Она обхватила его щеки, погладив их большими пальцами. Женщина была ниже ростом, маленькой в телосложении, которое казалось больше только за счет слоев ткани.       Саске послушался, прикрывая веки. Он почувствовал какое-то шевеление в воздухе, а после резкую смену положения тела. Открыв глаза, он понял, что лежит на чем-то мягком, на каком-то подобии постели, а Идзанами склоняется над ним. Ее длинные волосы обвивают его тело розовым контуром. — Я дам тебе две жизни, взамен на одну, — она снова поцеловала его в лоб, отстранилась и посмотрела ему в недоверчивые глаза. — Что ты делаешь? — Саске плохо слушалось его тело, оно казалось ватным и недееспособным. Богиня снова что-то сделала с ним. — Ты ведь любил свою мать. И ты хотел дочь, похожую на нее, — Идзанами погладила его щеку, целуя уже в губы. Прикосновение было легким и мягким, она чувствовала, как он напрягся под ней, пытаясь хоть что-то сделать.       Она поднялась, все еще сидя на нем, и принялась развязывать оби. Первый слой темно-синих расшитых золотыми нитями одежд пал, оставляя богиню практически обнаженной. Легкое, полупрозрачное хаори облегало тонкую фигуру, показывая, насколько женщина худая и изящная.       Саске проглотил очередной ком в горле, с замиранием сердца наблюдая, как обнажаются острые плечи, полная грудь и талия. Он понимал, что богиня собирается делать. Ребенок не мог просто появиться из ниоткуда, но он был не готов к тому, что божество Учиха приготовила для него.       По груди побежали мурашки, когда края кимоно раздвинули теплые руки. Идзанами взяла все под свой контроль, не позволяя ему противостоять ей. Саске оставалось только смотреть на ее мягкое выражение лица, но не ниже, он находил это слишком смущающим. Его щеки раскраснелись, он видел нагое женское тело всего лишь раз. В семнадцать лет каждый мужчина-Учиха должен был овладеть женщиной, чтобы вступить во взрослую жизнь. После этого следовали тяжелые тренировки и военные походы. На любовные утехи времени не оставалось.       У него потемнело в глазах, когда богиня коснулась его полуэрегированного члена языком. Она крепко обхватила его рукой у основания, отодвигая крайнюю плоть. Она вобрала бледно-фиолетовую головку в рот, скользя по ней круговыми движениями. Саске подавил рвущийся наружу стон, но чуть выгнулся, сжимая в руках простынь под ними.       Он знал, что это продлится не так долго, как могло бы. У него не было частых половых контактов, чтобы привыкнуть к этому. А, значит, она заставит его кончить довольно быстро.       Движения Идзанами оказались отличными от мастурбации. Не то чтобы он часто этим занимался, но раздражающая эрекция по утрам сильно давила ему на нервы. Ее руки уверенно обхватывали его член, язык скользил именно там, где было нужно.       Когда Идзанами посчитала, что он готов, опустилась на его член, чуть жмурясь от тянущих ощущений. Ее влаги еще не хватало для хорошего скольжения, но ей было все равно. Когда она не терпела боль ради своей семьи? Она опускалась и поднималась на нем, уперев руки ему в твердый живот.       Саске силился не застонать от узости обхватывающего его лона. Если хорошо подумать, то она буквально насиловала его. Он не мог сопротивляться, но и не сильно пытался, на самом деле.       Горячая головка билась о матку, раздражая нервные окончания.       Как и ожидалось, он кончил быстро и обильно, Идзанами поднялась с него, по внутренней стороне бедра стекала сперма. Она нашептала что-то ему на ухо, но он не смог толком разобрать, потому что, кажется, провалился в сон.       Сказать, что у Саске раскалывалась голова — ничего не сказать. С трудом разлепив глаза, он и не сразу понял, что прошлой ночью уснул прямо в храме. До ушей начали доноситься звуки природы вперемешку с детским плачем. Он испуганно поднялся и обнаружил подле себя плачущий комочек, завернутый в банановые листья. Саске растерялся, совершенно не зная, что делать, но в памяти потихоньку начали восстанавливаться эпизоды ночи с богиней. Оглянувшись, он заметил, что статуя Идзанами была все в таком же потрепанном состоянии, лишь на ее лицо падали лучи солнца, что пробивались сквозь щели в крыше.       Он осторожно подошел к ребенку, не зная, как его лучше взять. Вернее, ее. Саске понятия не имел, как успокаивать младенцев, поэтому покачал ее на руках, повторяя что-то на подобии «не плачь». — Спи, Сарада.       Плач прекратился. Саске повертел головой по сторонам, но Идзанами не заметил. Ему хотелось поскорее покинуть храм и снова увидеть бодрого Итачи. — Сарада, значит.       Смерть Мадары стремительно разлетелась по территории Учиха и хорошенько ударила по клану. Все были в панике, ведь оказались не готовы сейчас потерять главу. Благо, Сенджу учтиво предложили руку помощи, пока Итачи, которому было отведено несколько дней на полное восстановление, не смог бы занять место отца.       В клане произошедшее с богиней утаили, донеся всем повторно историю клана Учиха, и что Итачи оправился благодаря молитвам. Саске настоял на том, чтобы дорогу к храму немного расчистили, а внутри провели реконструкцию и регулярно возносили подношения с молитвами.