Нет Вакариана без Шепард

      Я долго думал, чего хочу больше: нести память о ней дальше или остаться тут, в нашей кровати, засадив себе пулю в уставшую от войны и потерь башку? Отец сказал бы, что это не по-туриански, но я всегда был плохим турианцем.       Пистолет — немного не мой профиль, но снайперку к виску не приставишь. У меня, конечно, длинные руки, но не настолько…       «Проверим, насколько у тебя длинные руки и какая я гибкая?..»       С этого вопроса всё и закрутилось. Тогда от удивления и лёгкого шока я промямлил что-то невразумительное, поражённый, что в очаровательную рыжую головку закрадываются столь смелые фантазии со мной в главной роли. Я просто не думал о подобном, полностью сосредоточившись на калибровке главного орудия перед отправкой в нашу маленькую суицидальную миссию. Разве мог человеческой женщине понравиться одинокий, немолодой солдат-турианец, да ещё со свежими шрамами на пол лица? Она — героиня их расы, первый человек Спектр, спасительница Цитадели, а я? В принципе, разговор затрагивал только попытку «снять стресс», но мы оба понимали, что для того, чтобы перейти границы межвидовых отношений, одного «стресса» мало. Лишь когда я позволил себе задуматься о подобных перспективах, то понял, как меня тянет к этой женщине. Спустя год разлуки наши чувства лишь окрепли и…       …Вот я тут. В её пустой каюте. Ещё пару недель назад Галактика и вся разумная жизнь в ней была на волосок от гибели, но Она была жива, а теперь живы все, а Она — нет.       Несправедливо.       Мне всегда тяжело давались решения по спасению чужих жизней. Вопросы о том, сколько миллионов должно погибнуть, чтобы спаслись миллиарды, были для меня неразрешимы, но сейчас я разменял бы все жизни во Вселенной на одну.       На Шепард. Мою Шепард.       Аккуратно присев на край кровати, словно лишнее прикосновение может что-то испортить, неторопливо осматриваюсь в последний раз. Она обещала ждать меня в раю на небесах. Джейн всегда сдерживала своё слово. Плевать, что у людей и турианцев разный рай, если понадобится, я ворвусь в человеческий, и ни один дух меня не удержит. По привычке сжимаю рукоять пистолета. Подожди меня ещё немного, любимая, скоро мы снова будем вместе.       — Ей бы это не понравилось.       Внезапно раздавшийся синтетический голос неприятно ударил по нервам. Палец чуть дёрнулся, едва не спустив курок раньше времени.       — Что тебе надо, СУЗИ? — иногда забываю, что кроме её «телесной» платформы, она ещё и часть корабля, а потому может видеть и общаться с кем и когда угодно на «Нормандии» лишь с помощью встроенной аппаратуры.       — Шепард отдала свою жизнь за нас. Ей бы не понравилось, что часть её команды уходит вот так. Тем более ты.       — Оставь меня, СУЗИ.       — Мои сенсоры подсказывают, что ты находишься в крайней стадии отчаяния.       — А сенсоры не подсказывают тебе катиться в ад?       — Гаррус, по моим расчётам, в 85,3% случаев ты бы пошутил, в 14,27% попытался отмолчаться, если бы было очень плохо, и только в 0,43% позволил себе грубость, потому что…       — СУЗИ, не сейчас.       — У меня есть новости. Это важно.       — Сомневаюсь, что хоть что-то в этой сраной жизни осталось важного.       — К нам летит «Предвестник». Нас наконец нашли.       — Что?!       Услышанное шокирует. «Предвестник»?! Сам «Предвестник»?! Первый Жнец, если верить рассказам, с которого и начался цикл жуткой Жатвы, примерно раз в пятьдесят тысяч лет уничтожающей все разумные расы Галактики?! Лично?!       Только теперь, немного абстрагировавшись от собственных мыслей, могу почувствовать волнение на «Нормандии». Удивительная связь, протянувшаяся между всеми частицами живых и синтетиков, как какое-то дополнительное чувство, наравне со зрением и обонянием, передает отрывки чужих мыслей. Ради этого моя любимая и отдала свою жизнь: чтобы синтетики и органики могли чувствовать и понимать друг друга, тем самым прервав вечный цикл противостояния живых и машин. Именно её жертва позволила остановить Жнецов, но я эгоистично не могу принять цену столь значимой победы.       Не могу смириться с тем, что Её больше никогда не будет со мной.       Однако собственными глазами увидеть «Предвестника» — это что-то. Теперь, когда они, как и мы, связаны единым, пронизывающим всю Галактику синтезом, больше нет Жатвы и обнаружение «Нормандии» должно стать хорошим знаком, но в сознании это не умещается. Кажется, не у меня одного. Ярость Явика, последнего протеанина, чью расу Жнецы уничтожили пятьдесят тысяч лет назад, почти столь же остра, как и моя. Я буквально могу ощутить её кончиками пальцев. Невозможно измениться в одно мгновение и поверить в добрые намерения того, кто пытался безжалостно уничтожить весь твой народ ещё каких-то несколько дней назад.       Пожалуй, за возможность пару раз лично выстрелить в эту тварь можно и отложить встречу. Прости, милая, тебе придётся подождать меня ещё немного.       Не без проблем добравшись до мостика, у шлюза встречаю Лиару. В отличии от Веги или Аленко, оставшихся на Земле в составе наземных частей, она успела вернуться на «Нормандию» до того, как нам пришлось удирать от всепоглощающей волны энергии, выбросившей корабль на какую-то необитаемую планету неизвестного скопления. Где-то на краю сознания шевельнулись беспокойные мысли: как они там? Надеюсь, выжили. Однако именно из-за незапланированного уменьшения команды мы до сих пор живы и нам хватает еды. Моя, правда, уже на исходе, ведь турианцы, как и кварианцы, не могут питаться тем же, что и люди, а потому появление помощи в самое ближайшее время становилось катастрофически необходимым. Вот только проблема в том, что перемещаться с помощью полей массы корабли могли лишь через ретрансляторы известных систем, не летя напрямую, чтобы не преодолевать многие тысячи световых лет. То есть, как ни печально осознавать, нас здесь никто не мог найти. Во всяком случае, так казалось.       Нечасто приходится видеть Лиару напряжённой и даже откровенно испуганной, но не могу её винить. «Предвестник» — не шутка. Это, как сказал однажды Джокер: «мать его, самый злоебучий, огромный, блядский Жнец!» Пожалуй, лучшего описания даже я бы не придумал.       — Как ты? — слабо улыбается Т’Сони, как только видит меня.       Всегда поражался терпению и состраданию некоторых азари. И хотя жизнь Лиару немало потрепала, — как и всех здесь, — она, видимо, почувствовала, что мне сейчас хуже, вот и пытается приободрить. У самой сердце о рёбра бьётся так, что я бы услышал даже без новообразовавшейся связи, но всё равно выдавливает для меня улыбку.       — Всё нормально.       Бессовестно вру. И она знает. Даже без синтеза и подсказок СУЗИ догадалась бы и обязательно устроила сеанс психотерапии, но меня спасает то, что именно сейчас не место и не время. Тем более, рядом появляется Джокер, а худшей компании для залатывания душевных ран и не придумаешь. Т’Сони об этом тоже догадывается, а потому укоризненно качает головой и с волнением переводит взгляд на небо.       — Ну, что, все готовы к встрече с ночным кошмаром? — Джокер пытается шутить, но выходит слишком реалистично, так что никто не отвечает.       — Я бы порекомендовала воздержаться от необдуманных комментариев в присутствии «Предвестника», Джефф, — наконец СУЗИ появляется рядом с любимым, на этот раз пользуясь уже привычным «телом», отчего поверхность её частично регенерировавшего корпуса слегка блестит под лучами незнакомой звезды. — Новоприобретённый синтез со Жнецами ещё не гарантирует, что один из них будет к нам абсолютно лоялен. Позволю себе напомнить, что его корпус не получил повреждения даже в битве за Землю, когда он принял на себя передовой удар объединённых флотилий туриацев и кварианцев, а у них…       — …были самые большие флотилии в Галактике. Я помню! — недовольно шикает тот в ответ. — Я тоже был там, как бы!       Что и говорить: наши голубки способны перешучиваться и спорить друг с другом бесконечно. Интересно, о нас с Шепард так же судачили и шутили? Нелегко признаться даже самому, но я им завидую. Казавшийся невозможным союз синтетика и органика стал реален, а наш так и остался лишь в моём сердце.       Однако их зарождающуюся перепалку прерывает слишком знакомый звук: ни с чем не сравнимый сигнал Жнеца. Кажется, его низкая, глубокая вибрация пробирает не только нас, но всю планету до самого ядра. Новообразовавшаяся связь так сильно бьет по нервной системе, что по телу под скафандром то и дело пробегает дрожь, а гребень вдоль позвоночника невольно вздыбился. Инстинкт оказывается сильнее осознания: почти все, кто мог, хватаются за оружие, с которым теперь никогда не расстаются, и напряженно ждут, не отрывая напряженных взглядов от темнеющих небес. Воздух планеты будто бы становится плотнее, когда в него погружается эта громадина.       — Кила… — едва слышно выдыхает Тали, но её мысль почувствовали все.       — Вот же, блядь! — пожалуй, мнение Джокера мне ближе.       Самый злоебучий, огромный, блядский Жнец. Напоминающий морского головоногого, он подавляет одним своим видом. Ни один дредноут рас Галактики, разве что «Путь Предназначения» азари, не способен потягаться с ним размерами. Сколько в нём? Километра три? Четыре? Гигантское биосинтетическое существо опускается на планету медленно, сминая сопротивление атмосферы мира, из-за чего вокруг его корпуса мерцают красные и зелёные молнии. Такие же зелёные, как новый блеск глаз каждого стоящего рядом со мной.       Как только ноги-щупальца касаются поверхности, её так трясет, что некоторые из нас теряют равновесие и падают.       — МЫ НАШЛИ ВАС.       От каждого слова Жнеца земля вибрирует, а кровь стынет в жилах. Все шесть огромных глаз-прожекторов устремляются на нас, заполняя своим светом сознание. На какое-то мгновение в душе не остается ничего, кроме ощущения его пугающего величия. Затухает даже испепеляющая ненависть, вызванная убийством триллионов жизней в течение не одного миллиарда лет. Что моя снайперка рядом с ним? Как мы вообще справились?       Смогли бы, если бы не было Её?       — ЭТО СКОПЛЕНИЕ НЕ ОБЛАДАЕТ РЕТРАНСЛЯТОРОМ. ВАШ СИГНАЛ БЫЛО СЛОЖНО ОБНАРУЖИТЬ. НО МЫ ВСЁ РАВНО НАШЛИ ВАС.       — Напомните мне: эта херня же теперь за нас, да?! — Я случайно подслушал мысли Джокера, или он от испуга сказал всё вслух?       — Могу ли я предположить, что начало диалога подразумевает качественно другое взаимоотношение, и нас не уничтожат? — наверно, только потому, что она синтетик, СУЗИ мгновенно берет себя в руки, а не продолжает пораженно таращиться на незваного гостя как мы.       — ДА, МЫ ПРИЛЕТЕЛИ ПОМОЧЬ. МЫ НАШЛИ ВАС. СКОРО МЫ ПЕРЕНЕСЁМ СЮДА ОДИН ИЗ РЕТРАНСЛЯТОРОВ.       — Вы способны переносить ретрансляторы? — удивленно спрашивает Тали’Зора.       — МЫ СОЗДАЛИ ИХ. ПЕРЕД УХОДОМ В ТЁМНЫЙ КОСМОС МЫ ВСЕГДА АНАЛИЗИРОВАЛИ РАЗВИТИЕ ВИДОВ. РЕТРАНСЛЯТОРЫ ПЕРЕНОСИЛИСЬ В МИРЫ, ПРЕДПОЛАГАЮЩИЕ РАЗВИТИЕ РАЗУМНОЙ ЖИЗНИ В НОВОМ ЦИКЛЕ.       — Что’ы по’ом уничтожить их, как мой народ! — не выдерживает Явик и, подняв руку, запускает очередь в нависавшую над нами гору чёрной стали и кинетической энергии.       На мгновение всё замирает. Из-за синтеза, который можно заметить даже на листочках у ближайших деревьев, вся природа напрягается вместе с нами. Целая планета затихает в ожидании неминуемой гибели.       — НЕТ, ЧТОБЫ СИСТЕМЫ, НЕ ГОТОВЫЕ К НОВОМУ ЦИКЛУ, НЕ БЫЛИ ПОТРЕВОЖЕНЫ. РЕТРАНСЛЯТОРЫ РАБОТАЮТ ТОЛЬКО В СВЯЗИ ДРУГ С ДРУГОМ. ИМЕННО БЛАГОДАРЯ ЭТОМУ РАЗВИТИЕ ЦИКЛОВ ПРОИСХОДИЛО ПО УГОДНОЙ НАМ СХЕМЕ И НЕ ЗАТРАГИВАЛО ОСТАЛЬНЫЕ СКОПЛЕНИЯ, ДО КОТОРЫХ МОЖЕМ ДОЛЕТЕТЬ ТОЛЬКО МЫ.       Тот факт, что Жнец просто игнорирует выпад в свою сторону, кого-то ставит в тупик, но во мне вызывает лишь злой смех. Этому монстру плевать на очередь в его сторону, одним ленивым ударом щупальца он способен раздавить «Нормандию» в лепёшку, но мы общаемся с ним. С тем, кто устраивал жатву миллиарды лет назад и уносил триллионы живых существ. Тот, кто прилетел к нам на помощь. По сути, он и есть та единственная помощь, что вообще возможна.       И всё благодаря Ей.       Только ей.       Чей это голос в моей голове?! Никак не могу узнать кого-то конкретного из команды.       «Так лучше?»       Сердце замирает, пропуская удар. Невероятно. Это… Невозможно.       Джейн?! Я, наверно, окончательно сошёл с ума, или местная флора как-то влияет на рассудок, но возможность снова поговорить с любимой отключает любое критическое мышление, даже у меня. Тем более у меня.       «Нет. Конечно не Джейн. Но она теперь с тобой. Со мной. Со всеми. Она отдала каждому частичку себя, чтобы спасти этот мир. Всю Галактику. И тебя в ней. Тем более тебя», — дорогой любимый голос продолжает нашёптывать, кажется, в самое сердце.       Запоздалая догадка заставляет поднять голову и с новым ужасом воззриться на жуткую каракатицу размером с гору. Он залез мне в башку! Прочь! Меня одурманить не получится!       «Благодаря её жертве ты можешь чувствовать меня. Так почувствуй: я не вру и не пытаюсь обмануть. Шепард сделала возможным мирное сосуществование синтетиков и органиков, а потому у меня нет причин уничтожать тебя или кого-либо другого. Жатва больше не нужна. Мы знаем и чувствуем, что ты был дорог ей. Все вы. Ваше нахождение и выживание — приоритетная задача. Она бы этого хотела».       Если он способен ощущать, чего бы Джейн хотела, можно ли считать, что в какой-то степени она… О духи, я даже мысленно не осмеливаюсь довериться столь безумной надежде. Я точно чокнулся! Сколько раз меня спасал холодный рассудок, но сейчас… Хотя бы намёк… Хотя бы призрак возможности.       «Она жива в каждом из нас».       Это не то, что мне нужно! Мне нужна она здесь! Рядом! Со мной! Неужели я и правда такой эгоист? Целый цикл спасён, а я злюсь из-за того, что мне мало её частички в себе. Прости, Джейн, понимаю, что это не то, чего бы ты хотела или ждала от меня, но, как и я предрекал, без тебя мой мир опустел.       «Прошлого не изменить. Но впереди есть будущее. Сохрани себя для неё, если для себя не хочешь».       Последнее, чего я ожидал от жизни — чтобы «блядский Жнец» возвращал мне жажду к этой самой жизни. Видимо, так и происходит одурманивание, но, как ни странно, я не против. За возможность снова услышать любимый голос я бы отдал и не такое.       И, раз уж я теперь окончательно сошёл с ума, то можно попробовать провернуть то, что здравомыслящему не под силу. Впрочем, когда на «Нормандии» было по-другому?