Anima una

Неделя спустя.

      — Ты чего не открываешь? Я тебе уже минут пять дверь кулаком выламываю, — по-старчески, под нос, пробухтел парень, поправляя очки в чёрной оправе.       В этом году лето превзошло само себя, выдавая термометру все 37 градусов по цельсию. Количество любителей жары сокращалось с каждым новым днём, от чего беззаботная молодёжь уже не шаталась по городу в поисках приключений, а пряталась в едва прохладных квартирах.       — Да не кипятись так, Поз, я просто в наушниках был. Вот пекло на улице, скажи?       — Матвиенко, у тебя что не снег, то всё пекло. Погода — сказка. Может вечером забьём на всё, да на шашлыки рванём? — с умирающей надеждой спросил тот. Кажется, любовь к лету Сергей с ним не разделял, но попробовать стоит.       — Какие шашлыки? Я только с ночной смены, а на улице даже вздохнуть невозможно, — после короткой паузы продолжил, — да не смотри ты на меня так!       — Я ведь не отстану.       — Напомни, почему и как я вообще с тобой связался? — без толики упрёка, лишь мрачно вздохнув, выдавил Матвиенко.       Эта мысль всего на долю секунды, лишь на крохотную её часть, заставила Серёжу задуматься. Ведь и правда: «как он связался с этим добродушным и рассудительным очкариком?». Казалось, что он упускает какую-то деталь. Что-то невероятно важное для него. И это что-то заставляло сердце ныть при виде Димки, скулить при виде покерных карт и чуть ли не выть за завтраком при взгляде на пожелтевший старенький тостер. Хотя казалось бы, он-то тут при чём? Но все эти мысли в сумме не давали никаких результатов, поэтому парень мог лишь силой отгонять их от себя, залечивая саднящее сердце работой, виски или компанией Позова. Наконец он сдался:       — Ладно... готовь шпажки, росомаха, вечером сгоняем на твой шашлык.       Радостный вопли и победный танец были прерваны телефонным звонком, от чего Серёжа успел свинтить на кухню, дожидаясь, пока друг договорит.       — Кто звонил? —спросил он Поза мимолётом, продолжая готовить поздний завтрак.       — Да хрен какой-то... нет, что за люди? Трубку поднять не успел, а с того конца мат на мате, да крик. На меня, прикинь! Больной какой-то...       — Урод. А хотел-то что?       — Да какой-то пацан из дома, походу, сбежал. Хотя с таким папашей и я бы сбежал. Не помню... то ли в школе одной учились, то ли на одном районе жили, но почему-то ищут его у меня. Бог его знает, поди с девчонкой зависает какой, а родители всех знакомых на уши подняли.       — А что за пацан? Может, знаю его.       — Ага, конечно, — поперхнулся Дима колой от смеха, — у тебя знакомых можно по пальцам одной руки пересчитать. Я-то не знаю, ты и подавно. Шастун, вроде...       — Вроде?       — Вроде.       С каждой секундой дыхание Позова становилось тяжелым и сдавленным, смех быстро сошёл на нет.       «Странно, — подумалось парню. — Может, астма? — показалось ему...».

***

Наши дни.

      И без того мрачный сумеречный лес сгущал туманные хлопья в самой его чаще. Компания из трёх человек быстро передвигалась меж ветвей и стволов лишь потому, что молодая эльфийка знала местность, кажется, лучше своих четырёх пальцев. Шастун прожигал её спину с восхищением, эта экзотическая красота и впрямь сводила с ума своей необыкновенностью и загадкой, хотя раньше он и не думал о таком создании, как «девчонка». Попов же напротив, слегка побаивался её: острые уши, нескрываемый акцент, отличающиеся кисти от всем привычных с рождения, цепкий взгляд и, что главное, душа. Она ни плохая, ни хорошая, но даже за милю ощущалось, что это не душа человека. Всё нутро кричало о том, что это существо — абсолютно противоположно человеку, это и пугало, ведь чего ждать от неё?       Какое-то время они шли в тишине, но туман начал рассеиваться, а вдали уже виднелся желтовато-зелёный свет. Тогда-то она и заговорила:       — Быстро введу вас в курс дела, — буднично заговорила Ляйслин, явно вынырнувшая из своих мыслей. — Мы приближаемся ко двору Хранителя лесных глубин. Здесь проживают эльфы — воители и защитники леса от нарушителей, по типу вас, гномы — местные рабочие и прислуга, орги — стоят на защите внутри скверны, лешие ходят за сырьём в лес, и все мы служим при дворе. Есть просто жители, будь то кикиморы, отсыпь, пикси и другие. И, конечно, приспешники Хранителя, оборотни. У каждой скверны они свои, в нашей, оборотни перевоплощаются из человеческого тела в Борофагов.       — Арсений, ты был прав, — тихо прошептал парень. — Это всё полный бред и нам пора сваливать. Куда мы, чёрт, попали?       — Ты затащил нас сюда, так что перестань идти на попятную! — шикнул он, а затем продолжил громче. — Что за скверна?       — Мабей делится на части, они же дворы, за каждый из которых отвечает свой Хранитель. Ему прислуживают жители нашей деревни, и само место, где проживает Хранитель зовётся скверной.       — То есть, скверна—это дом вашего главного, а двор—это маленькая деревня внутри большой деревни? Государство, своего рода...       — Не перебивай, мальчишка! Мы всё ещё не друзья. Сейчас мы отправимся в скверну и там поговорим с Хранителем. И не дай бог вы начнёте доставлять неприятности, орги вас на части разорвут и на ужин подадут. Не каждый удостоен честью встретиться с Хранителем.       — Почему же тогда тебе можно привести нас к нему? Ты ведь не входишь в круг его приспешников верно?       — Много вопросов, просто стойте молча и отвечайте Хранителю, мы почти пришли.       Если до этого всё казалось парням миражом, то двор лесных глубин им показался самой настоящей сказкой. Они ещё на выходе из леса замечали свет ни то факелов, ни то ламп, на деле же сотни крохотных мотыльков освещали поляну лучше любого прожектора. Перед взором расстилалась целая деревня. Пепельный кирпич был основой построек, он и составлял забор, увитый лозой, небольшие домики с лиственной крышей и замок, напоминающий старые сказки Андерсона. Его купол рассекал лесной туман, мхом покрывались башни постройки, а из десятков окон виднелось зеленоватое пламя факелов. Глаза разбегались от разнообразия мистических существ, но всё было далеко от диснеевский мультфильмов. Вот бежит стайка гномов, ругающаяся друг на друга писклявыми голосками, крылатые олени жуют длинную траву у входа и разгоняет их горбатая длинноволосая старуха, на ближайших деревьях весело гогочут девчонки, сплетающие из длинных нитей листики тополя.       — Бог ты мой... — теряет дар речи Арсений, а мир в его голове, все суждения, знания, теория... всё представление о науке..! В дребезги разбиваются об увиденное.       С каждым шагом уверенность парней всё меньше, а любопытных глаз всё больше. Кажется, эти существа и сами боятся их, людей. Дети кикимор в страхе разбегаются домой, орги вытаскивают из ножен своё оружие, и даже самые противные гоблины готовы броситься в атаку.       — Нормальные!       — Убийцы!       — Сжечь их!       Доносится с разных уголков, а парни лишь поспешно идут за Ляйслин, неосознанно ближе прижимаясь друг к другу.       — Арсений Сер-г... — шепчет мальчишка, когда один из леших начинает кидать камни в гостей.       — Всё будет хорошо, держись поблизости, — также тихо отвечает мужчина, меняясь местами с Шастом и прикрывая тем самым его от едва недолетающих камней.       Кажется, эльфийку не удивила подобная реакция, она как ни в чём не бывало шла напрямую к главному входу в замок с гордо поднятой головой. Компания почти преодолела бушующую толпу, как на Арсения с увесистой дубиной и яростным взглядом почти налетел огр. Ляйслин не теряя и секунды перегородила собой гостя и прислонила к его горлу сияющий нож.       — Сделаешь ещё хоть шаг, здоровяк, и прольётся твоя кровь, — спокойно заявила та. И было бы глупо отрицать тот факт, что громила в два, а то и в три раза превышал её по размеру. При желании, он её смахнёт с себя, как назойливого комара, о чём она только думает?       — Но они же...       — Ты оглох? Убери это доисторическое орудие пыток от наших гостей, я веду их к Хранителю.       Кромешная тишина с десяток секунд воцарилась в пространстве. Огр долго испепелял парней взглядом, но, послушно убрав дубинку, пробубнил:       — Как вам угодно, принцесса.       — Принцесса? — прошептал Антон на приличном расстоянии.       Они вошли в замок лишь под косые взгляды и глухие бормотания, тогда Ляйслин продолжила.       — Принцесса эльфов, Ляйслин Утиш. И отвечая на ваш ранний вопрос, именно статус позволит мне спокойно обсудить с Хранителем ваше пребывание в Мабей.       — Если ты принцесса, то почему караулишь лес? Разве ты не можешь попросить об этом своих подданных, ну или кто там у вас?       — Эльфы не тот вид жителей, кто будет сидеть сложа руки. Мы — стражники, воители. Для меня статус лишь пустой звук, ну и, конечно же, бонус, в виде встреч с Хранителем. Так что, следить за порядком леса моя личная инициатива. А теперь оставайтесь здесь, сейчас состоится встреча.       Она последний раз окинула их проницательным взглядом, точно на пункте досмотра, но на долю секунды отблеск сочувствия промелькнул на её лице. Что-то беспокойное, тревожное, а то и родное. Смахнув с себя все эмоции, она покинула комнату.       Наконец, они оглядели помещение. Девушка привела их в бальную залу, с хрустальными окнами и мраморным полом. Зелень пестрила на стенах и потолках, а источником света и впрямь были факелы с едко-салатовыми языками пламени. Звук отражался откуда-то с уголков улиц, смешивая в себе приглушённые голоса, шелест листвы и треск огня. Ещё при входе парни заметили стражников, по типу того здорового огра, писклявых гномов, что прибирали соринки с отборным тихим матом и пикси, размером с ладонь, с особым интересом следящие за гостями.       — Арсений... этого же просто не может быть. Во что мы, сука, вляпались? — чуть ли не рвал волосы на голове юноша.       — Следи за языком, — механически произнёс Арс, не успевая налюбоваться волшебным местом.       — Я не могу, не мог.. не..       Кашель, учащённое дыхание, бешенное сердцебиение... всё это знакомо Шастуну с самого детства. Это его личные триггеры, его проявление на стресс, его паническая атака.       — Эй-эй-эй, — услышав дрожащий голос подлетел к парню мужчина. Он не умел успокаивать людей с такими проблемами, но наверняка знал, что паническая атака — это последнее, что им нужно в такой ситуации. — Посмотри на меня.       Попов положил худые руки на чуть смугловатую шею мальчишки, заглянул в голубые глаза, поймал внимание Антона. Он сделал глубокий вдох и Шастун уловил мысль, продолжая делать медленный выдох в компании Арса. Ещё и ещё... они стояли друг напротив друга, продолжая дышать, держаться, жить вместе. Кажется, именно в этот момент кому-то из них подумалось, что они нужны друг другу. Это было первое, что пришло в голову, когда паническая атака отошла далеко-далеко. Вот только мысль эта была до того мимолётной, призрачной и будто недосягаемой, что этот кто-то решил отогнать её, даже не успев принять к рассмотрению. Может, стоило бы?       — Послушай, я думал, что всё это лишь ночной кошмар до самой встречи с тем жутким зверем, ведь как всё это может быть правдой? Но посмотри на нас! Мы поменялись телами! Прыгнули в колодец, нас чуть не разорвал зверь зачарованного, чёрт его дери, леса, нас хотела пустить на ужин эльфийка, в тебя камнями кидался леший, а на меня с дубинкой налетел огр. Меньше суток, Антон... прошло меньше четверти суток, а мы уже могли умереть больше, чем я за все эти годы жизни. И стоя здесь, в замке какого-то крутого перца и в шаге от ответа, за которым пришли, ты сдаёшься? Если да, то я не пощажу это прекрасное тело и сам надеру тебе задницу, понял?       — Ну и фетиши у вас, Арсений Сергеевич, — наконец заулыбался мальчишка, нехотя отступая на шаг.       — Кхм, вы закончили? — осуждающе спросила Ляйслин, на что гости лишь испуганно обернулись.       «Бог мой, — едва ли не вслух обронил Попов. — Она же будто прямоком со страниц сказки».       — Так этот чуть ли не всемогущий хранитель — девчонка? Мы же, наверняка, ровесники, — зашелестел по бальной зале хриплый шепот, эхом отражаясь от могучих стен.       — Шастун, прикуси свой язык! — так же тихо выругался мужчина.       Рядом с эльфийкой стояла молодая прекрасная девушка. Светлые волосы струились по плечам мягкими волнами, а блестящая диадема придерживала отдельные пряди. Кожа её была светлой-светлой, гладкой и, кажется, даже немного сияла. Большие светлые глаза дополняли идеальные пухлые губы и аккуратный носик, а щечки с естественным румянцем придавали девушке миловидности. Шикарное изумрудное платье сложными завитками и сетчатой вуалью мягко оборачивали изгибы тонкой девичьей фигуры. Начиная от взгляда и осанки, заканчивая походкой и даже дыханием, всё кричало, что она не по годам умна, справедлива и добра. Возможно, не будь она Хранителем, её смело бы можно было принять за ангела, до того чистой и светлой она была.       — Рада приветствовать вас при моём дворе. Позвольте представиться, Хранитель лесных глубин, Оксиа Сур. Как я могу обращаться вам?       — Анто.. кхм, точно. Антуа и...       — Арсенид.       — Хах-ха, прости, никак не привыкну, — прошептал парень, получая в ответ взгляд а-ля: пошёл ты.       — Что привело вас в Мабей? — мягким и ровным голосом продолжала девушка, явно пропуская мимо ушей перебранку парней.       — Проснувшись, я понял, что не нахожусь в собственном теле, что было и с моим знакомым. Позже мы обнаружили, что на нас кровная печать какой-то... ведьмы? Она с нами сделала это. Мы смогли найти лишь её мать, та отправила нас в Мабей, найти Изабель. Вроде, она должна помочь нам вернуть всё обратно.       «Пожалуй, весь монолог Антон пропустил, заклинившись на этом глупом определении: знакомый. Хах, а чего он ожидал? Они друг другу никто и лучше бы ему усвоить это здесь и сейчас, ведь после всего этого, их дороги разойдутся. Но... неужели даже звания «друга» он недостоин?       — Чушь собачья! Меня и этого... нас связывает лишь проклятье! — гневно подумал Шастун, но назвать Арсения «самовлюблённым кретином» на этот раз язык не повернулся.»       — Это очень серьёзное обвинение... — задумалась Оксиа, беззлобно подходя к гостям. — По правде говоря, использование магии за границей Мабей с давних времён каралось казнью. Души колдунов и ведьм заключались на вечные муки в пророческом храме.       — Но на дворе двадцать первый век, всё ведь не так жестоко?       — И тем не менее, это ставит под угрозу не только ваш мир, но и наш. Да, казнь давно не используется, но лишь потому, что ни один глупец не додумается использовать магию на земле. Кто та ведьма, о которой вы говорите?       Наконец, Антон прикусил язык, не желая той влюблённой дурёхе такой судьбы. Ну что с неё взять, девчонка. И тем не менее, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о ком идёт речь. Потому, Оксиа завершила догадку:       — Дело в том, что имена этого мира неповторимы, один житель — одно имя. Если вы говорили об Изабель... то речь идёт о могущественной, но не всемогущей ведьме. Могу предположить, что именно её внучка сотворила заклятье на перепутье душ из чёрного заветного гримуара.       — Это значит...       — Ляйслин! — поспешила утихомирить эльфийку Хранитель. — С тобой мы обсудим это позже. Вам, Арсенид и Антуа, я предлагаю лишь подождать некоторое время. Я отправлю послание Пророку и другим Хранителям, мы разберёмся с вашей проблемой. Пока, моя скверна будет в вашем распоряжении. Ожидайте приглашения в зал советов, но не покидайте эти стены, дабы не стать лакомым кусочком на столе наших жителей. Они не любят нормальных, не обессудьте.       Быстрым шагом, но с идеальной осанкой, Хранитель покинула залу, а Ляйслин с нескрываемой болью взглянула на парней и удалилась.       — Арсений... — в надежде взглянул мальчишка на того.       — Знаю, — с сочащейся горечью и застывшими слезами на глаза произнёс он, — они казнят её.