Anima una

      Перед его глазами пронеслась вся жизнь в одно мгновение.       Вот он сидит в ветхом домишке на деревянном полу. Дощечки сильно-сильно скрипят под весом четырёхлетнего мальчика, но ему всё равно. Он играет с какой-то картонной коробочкой, представляя её белоснежным дворцом. Ещё у него есть две фигурки: принц и его верный конь, с которым они прошли самые жестокие войны во всём королевстве, и мальчику с большими синими глазами было плевать, что это лишь стекляшка разбитой бутылки и проволока от шампанского, что он нашёл в углу комнаты, а никакой не доблестный принц со своим вороным конём. В маленьком доме было невероятно холодно, но он привык к этому с младенчества. Иногда, в особо леденящие вечера, ему подолгу приходилось искать, во что обернуть худенькое тельце. То это был половичок, лежащий у входа в их дом, то чья-то пропахшая противным запахом куртка. Тогда он ещё не знал, что это за запах, но в памяти отложилось, что он исходит от этих стеклянных бутылок, тоненьких белых палочек, что взрослые без устали тянут в рот, и от собственной мамы. Мальчишка не знал в свои четыре года, почему с кухни доносятся громкие крики, порой они походили на плачь, а порой на удары. Он и не догадывался, где находится его отец, но ничего страшного, ведь мама привела ему нового. «Пусть на этот раз, этот папа останется с нами навсегда...» — молился он перед сном каждые выходные.       Вот ему исполнилось шесть, у него день рождения. Он не хотел цветных шариков или шоколадного торта, ярких машинок или тёплых башмачков. Он мечтал, чтобы хотя бы в этот день от мамы не пахло «бутылками и дымящимися палочками», чтобы сегодня не приходил очередной папа, чтобы сегодня они были вместе. Мама и впрямь приготовила ему сюрприз, которого он ждал весь день. «Мамочка придёт с работы, и подарит мне что-то, чего не будет ни у кого! Думаю, после этого наша жизнь изменится» — весело рассказывал он принцу и вороному коню. И он оказался прав. Она вернулась домой, быстро-быстро накинув на сына потрёпанные вещи, а затем повела в неизвестном направлении. «Скоро всё изменится, мальчик мой. Подожди меня здесь, я принесу твой подарок. С днём рождения...» — запомнил он слова любимой, самой лучшей матери на свете, запомнил и последний мамин кислый, но родной поцелуй. Маленькие ручки закрыли голубые глаза в ожидании чуда. Мама ушла, подарив сыну новую жизнь.       Ему было четырнадцать, когда четвёртая по счёту семья отказалась от него. Облезлые стены детского дома вновь давили со всех сторон, когда его вернули в знакомую с детства комнату. Дело было не в том, что он проблемный ребёнок. Проблема заключалась в людях, что берут из детских домов детей, используя их в личных целях: кто для получения пособия от государства, кто для выполнения грязной работы. Но чуть повзрослев, парень научился пресекать и первое, и второе, от чего его обратно отдавали в это жуткое место. И сейчас, свернувшись калачиком на старенькой раскладушке, мальчик окончательно понял, что его сломали. Что сказки — это потеха для детей, чудо — выдуманное слово для полнейших дураков, а любовь других людей — несуществующее, ложное чувство. «Если я хочу чего-то добиться, то мне нужно положиться лишь на себя» — решил он для себя в ту ночь. Арсений не был рождён чёрствым, Арсения сделала таким жизнь.       Всё это мужчина вспоминал с влагой на глазах, делая шаг в тёмную бездну. И как он только решился на это? Самоубийство чистой воды. Но сейчас его руку крепко сжимают ранее его же пальцы. Как бы сильно его не раздражал поначалу этот своенравный пацан, именно он вносит в жизнь Попова все эти невероятные вещи. Ещё пару дней назад Арс отчитывал его за опоздание, а уже сейчас летит с ним в пропасть рука об руку. Как скоро этот парень сведёт его с ума? До или после того, как они разобьются о дно колодца? И, что ещё важнее, как скоро Антон поступит с ним так же, как и все остальные — бросит его одного?        Два тела с силой падают в ледяную воду, не успевая даже задержать дыхание. Сильно зажмурившись, Арсений корит себя, что доверился этому наглому мальчишке. Не успев рассчитать время, за которое они погибнут здесь, Попов чувствует, как за всё ещё сцепленную руку Шастун тянет его куда-то на дно.       «Что творит этот идиот? Хочет ещё больше потопить нас?» — думается мужчине, прежде чем он решает открыть глаза, предполагая увидеть чёрную мглу колодца.       К его удивлению, сквозь мутноватую воду виднеется свет на самом дне. Удивительно, что сверху ничего подобного никто из них не видел. Теперь же они оба плывут на источник света, на самое дно, надеясь, что им хватит дыхания.       Проплыв ещё немного, свет находится над их головами, но осознание не приходит в голову. По чистому наитию они плывут напрямую к нему, успевая продрогнуть до костей, и, наконец, выныривают из воды.       Арсений бегом вылезает из воды, что теперь напоминает лишь небольшую лужицу, а не колодец с волшебным дном. Мужчина хватает ртом воздух, заливисто смеётся, даже не пытаясь подняться на ноги.       — Чёрт... Хахах, чёрт возьми! Мы живы! Живы, мать вашу! Хаха... кто бы мог подумать. Как это вообще возможно? Чего молчишь, Антон? Ведь мы жи... — наконец обернулся на парня Арс, но дыхание вдруг прервалось, — Антон?!       Мальчишка лежал на земле с закрытыми глазами, не подавая ни одного и признака жизни. Собственное лицо показалось Арсению неестественно бледным, а конечности обмякшими. Он быстро подполз к парнишке, недоумевая, когда тот успел потерять сознание.       — Очнись, Шастун! — потряс его за плечо Попов, понимая, что тот, видимо, нахлебался воды. — После такого ты просто обязан очнуться!       Мужчина начал делать массаж сердца, не рассчитывая силы и теряя контроль. Руки молниеносно окутались тремором, а сердце застучало молотом по рёбрам.       — Это ты затащил меня сюда, не заставляй жалеть об этом, Шастун! — ещё активнее упирался он в грудную клетку парня. — Я не собираюсь играть в доктора и делать тебе искусственное дыхание. — нервно отшучивался Арс, полностью взбираясь на столь знакомое тело.        Попов сидел на его бедрах, глотая ком переживаний горлом, набрал в лёгкие воздуха и прикоснулся чужими губами к своим.       Безрезультатно.       — Я сказал, ты будешь жить! — громко повторил он, испугавшись не на шутку. Он продолжил давить в область сердца окольцованными руками.       Вновь набрал воздух в лёгкие, но парень закашлялся, выплёвывая воду злосчастного колодца. Кажется, сердце Арсения облегчённо рухнуло вниз.       — Антон... ты дурак. Ты просто идиот! Ты напугал меня до смерти!       — Разве... я не говорил, что не умею плавать? — слабо произнёс он, обессиленно глотая воздух, но затем широко улыбнулся, глядя в самую зелень глаз напротив. — Получилось.       — Бестолочь ты, — едва слышно произнёс он. — Получилось... но если ты ещё раз...       — Арсений Сергеевич...       — Нет, послушай-ка меня! Если ты продолжишь подвергать себя опасности и так безрассудно...       — Арсений...       — Помолчи, Шастун! Тебе не дорога твоя жизнь? Так сохрани её хотя бы до того момента, пока находишься в моём...       — Вы так и продолжите сидеть на мне? — наконец озвучил он свою мысль, всё ещё не отрывая взгляд.       И как его только угораздило связаться с Поповым? Заноза в заднице, вот кто он такой. И почему всё сложилось именно так? Ведь если бы не отец, который прямо-таки заставил парня идти на треклятые курсы, то всё могло быть иначе. Как минимум, он бы не приобрёл ненависть к Арсению с первой их встречи. Может, они бы даже стали друзьями? Или мужчина стал бы своего рода наставником для ветряного Антона. Почему нет? Это же куда проще, чем ненавидеть ни в чём неповинного человека. Да и сейчас, Шастун ведь не испытывает зла на него, так почему не может просто забыть об упрямстве? Решить для себя, что ему важнее, гордость или дружба?       — Так это и есть Мабей? — выдернул его из мыслей знакомый голос.       Ведь он пытался спасти его... Антон в долгу у него, так что он просто обязан отпустить неоправданную ненависть, хотя бы до момента возвращения домой. Потом он просто забудет это, как страшный сон, а может и репетитора сменит, чтобы этот глаза не мозолил. Да, так он и поступит.       — Вряд ли таким образом можно попасть в Краснодар или Тюмень, так что, думаю-да.       Оба решили осмотреться. С первого взгляда это был ни чем не примечательный лес, но с каждой минутой странности всё больше проявлялись человеческому взору. Высокие деревья уходили словно под сам небесный купол, сиреневый туман был рассеян по всей округе, а запах напоминал смесь дождя и сладкой ваты. Мозг ловил диссонанс, пытаясь усвоить привычные вещи в совершенно новом облике.       — Антон, кажется... что-то не так.       Парень обернулся на Арсения, а тот всё ещё сидел у «портала». Мужчина трогал руками лужу, из которой они ещё недавно вынырнули, проплыв несколько метров вглубь.       — Это просто лужа... — недоумённо произнёс тот. — Лужа...       — Я вижу, Арсений. Ну да, не колодец, но здесь всё наперекосяк, как ты мог заметить.       — Ты не понял, лужа! Я пальцами могу коснуться дна, понимаешь? Это вход в один конец, а значит...       — Мы не можем вернуться через него обратно.       Оглушающий рык послышался откуда-то из чащи леса, но густой туман не дал разглядеть источник звука. Парни испуганно попятились назад, совершенно не зная, как быть дальше.       — Нам пора валить отсюда...       — Мы застряли здесь, — падая на густую нежную траву прохрипел Арсений.       — Мы разберёмся с этим позже, там что-то есть и это что-то движется к нам!       — Ты слышишь себя? — прокричал Попов, обессиленно хватаясь за кудрявые локоны на голове. Как этот мальчишка не поймёт? — Мы больше не вернёмся домой, понимаешь? Мы застряли в грёбанной кроличьей норе, как в идиотской сказке про Алису. Мы обречены.       Антон подлетел к мужчине, не ожидая от самого себя влепил ему сильную пощёчину, позабыв, что бьёт собственное лицо, но прокричал прямо в лицо Арсу:       — Нас сейчас либо сожрёт невесть кто, либо разорвут на лоскуты и косточки. Ты сам просил беречь себя, так этим я и занимаюсь. Будь добр, помоги мне, а не разводи истерик.       За спиной Попова Антон увидел источник звука. Прямо на него смотрело чудище немыслимых размеров. То была смесь рыси и волка с бордовой длинной шерстью и четырьмя светящимися глазами.       — Поздно, — попятился назад парень.       Арсений посмотрел за спину, а по спине стёк ледяной пот. Отрезвлённый ужасом и пощёчиной, он схватил руку Антона и бросился, куда глаза глядят.       Они мчались без оглядки. Адреналин сделал их быстрыми, а боязнь быть съеденными-поворотливыми. Они оббегали резкие повороты меж толстых стволов деревьев-великанов, подпрыгивали на ямках и кочках, и даже не думали расцеплять руки. Сейчас единственное, что у них было, это человек, бегущий с тобой рука об руку. Не прошло ещё и половины дня, а они уже второй раз за сегодня рискуют жизнью вместе. Как бы не хотелось признавать это, но команда из них выходила уж точно неплохая.       На одном из поворотов, когда рычание нечисти чуть поутихло, они резко остановились отдышаться за одним из стволов.       — Что будем делать? — глотая воздух жалобно посмотрел Шастун на своё теперь растрёпанное тело.       Арсений долго молчал. Всю жизнь, всю треклятую жизнь он ненавидел сказки. Он не может терпеть магию и истории о феях, в его лексиконе с шести лет нет слов о Деде Морозе, более того, он и не признавал существование всего этого. Какая, сука, магия, если родная мать на день рождение сдала тебя в дет дом? Какое, к чёрту, чудо?       Но всё это... всё происходящее, это уже не наука... это не теорема Пифагора и уж точно не квантовая физика. Это всё уже давно не сон. Волшебство существует, и именно этот парнишка волей-неволей доказывает Арсению это. И чем быстрее Попов поймёт это, тем проще им будет всё исправить. Ведь если не он, то кто поможет Антону выбраться отсюда? Кто поможет им исправить ситуацию? Никто, кроме них самих. Арсений обязан принять истину и сыграть по правилам этого мира.       — Всё будет хорошо... по крайней мере, мы не сдадимся без боя. Мы немного оторвались, а значит в этом тумане чудище потеряло нас. Отсидимся немного и тихо пойдём дальше, попробуем попасть в саму деревню и найдём ту грёбанную ведьму. Мы справимся, если будем работать вместе на холодную голову.       «Таким, ты мне нравишься больше», — отметил для себя Шастун, устало кивнул и хотел было вновь упасть на землю.       — Слегка подкорректирую ваши планы, — раздалось позади них. — Вы пойдёте со мной.       Они обернулись на голос. Перед парнями стояла молодая девушка, точно сбежавшая из фэнтези. Худенькая и слегка смуглая, с иссиня-чёрными длинными локонами, аккуратно собранными в сложные косы. На ней была накидка, из-под которой виднелся зелёный облегающий костюм. Весь образ так и кричал о боевой готовности, а за спиной виднелся прочный лук. Настроена же она была решительно, хоть голос и казался мягким и добрым. Смутили же ребят больше всего заострённые уши.       — Вы не местные, так и что привело вас в зачарованный лес, — холодно спросила незнакомка.       — Слава богу, человек... — тихо обрадовался Шаст и обернулся к Попову. — Может, она поможет нам?       — Я непонятно объясняю? — направила та лук прямо на Антона. — Кто вы такие?       — Тише-тише, мисс, — поднимая руки вновь пробормотал он. — Мы здесь впервые, просто хотим найти ведьму, чтобы она помогла нам снять проклятие. Видите ли, одна дурочка решила словами разбросаться, затем колодец этот, зверёк ваш тут тоже где-то бродит, а нам бы просто в Мабей попасть...       — Замолчи! Вы... нормальные?! Вы прошли сквозь прудную грань?!       — Простите моего приятеля, — укоризненно взглянут на Шастуна Арс, — мы не с того начали. Половина из того, что вы сказали — нам не понятна. Нас прокляли и к югу от этого места был портал, из нашего мира мы смогли попасть сюда, а вот обратно — никак.       — Это прудная грань, она одностороння, ведёт сюда из мира людей... и вы..?       — Да хоть болотная полоса, деревня-то где?       — Антон! Помолчи хоть минуту! Да, мы из мира людей, как вы и сказали. Это проблема?       Девушка опустила свой лук и обеспокоенно вздохнула. Спала маска воительницы и она пояснила.       — Наш мир давно защищён от нормальных... так здесь зовутся люди. Если честно, я впервые вижу их перед собой. Столетия назад они погубили нас, мы стали вымирающим видом, а потому защитились барьером от нормальных. И теперь, каждая живая человеческая душа гибнет, попав на волшебные земли. Это сделано, чтобы люди не смогли нас истребить.       — Что вы хотите сказать? Что значит гибнет?       — Чьё сердце не хранит магический след, умирает только попав сюда. Если вы-люди, вы уже должны быть мертвы.       Теперь паника начала накрывать Антона. Что хуже: нырнуть неизвестно куда, чтобы оставить там жизнь или знать, что ты-ходячий труп?       — Но я жив, здоров, как это понимать?       — По-хорошему, — начала спокойно рассуждать девица, — я должна вас убить, уж извините, вам подобные убивали нас веками. Но вы не погибаете от местного магического давления, значит... в вашем сердце есть магия? Вы что-то говорили о проклятии?       — Это единственное разумное объяснение, — подключился Попов, будто всю жизнь был другом Винчестеров и что-то смыслит в вопросе мистики. — На нас остался какой-то след, печать, но мы пришли как раз-таки убрать это проклятие.       — Хорошо, я помогу вам. Отведу к хранителю лесных глубин, она поможет вам найти сестру ночи, что наложила проклятье.       «Хранители, сёстры, глубин...» — думалось Антону, но картина в голове не вырисовывалась.       — Кхм... — начала девушка пояснять, глядя на недоумение парней, — В нашем мире существуют ранги. Высшие ауры — самый высокий из них. Их мало и находятся они на небесном куполе. Кстати, контролируют и магический, и нормальный мир. Там Аура душ сплетает нити судьбы, решая кто и каким путём пойдёт по свету. Аура забвения отправляет эти души в последний путь и в нужный момент обрывает нить судьбы. Аура космета, что пишет все прошлые и будущие преображения нашей и других планет. В общем, это серьёзные персоны и являются они лишь следующим по рангу — хранителям. Их в разы больше и они, так сказать, главные, но лишь на нашей планете. То хранители: лесных глубин, водных плеск, снов изобилия, смертного пути, чистоты чувств, кровных войн и так далее. Затем идут последние по рангу — это мистические создания и люди. Хотя, между нами, нормальных здесь считают низшей расой. Людей вы знаете и лучше меня, а вот среди волшебных остались немногие: сёстры ночи, они же ведьмы, маги, пророки, фейри, эльфы, к коим отношусь и я. Это не все, но много вы и так не освоите за раз. Меня, кстати, зовут Ляйслин. Оберегаю зачарованный лес и служу при дворе хранителя глубин леса.       — Арсений, а это Антон, — запоздало ответил Попов.       — В таком случае, приятно познакомиться, Арсенид и Антуан. Простите, но в нашем мире форма ваших имён меняется. При всём желании, физические мы не способны произнести ваши земные имена. Идём?       — Да-да, Арсенид, уважаемый, ха-ха, не отставайте.       Попов дал подзатыльник смеющемуся парню, двигаясь за эльфийкой.       — Это за пощёчину, Антуан, — передразнил его он.       «Все нормальные такие чудные? — подумала про себя девушка. — Сначала грызутся, как маги и колдуньи, а затем поддевают друг друга, как близнецы-неразлучники».       И как знать, во что выльется их общая история.