Мальчики не любят

После ужина он сидел в своей комнате, только что отложив в сторону учебник по истории. Взгляд Дастана изредка падал на телефон. Позвонить или просто написать? Вероятно, Имрис очень занят, так что Дастану не хотелось его отвлекать от работы. Или это он просто себя так оправдывал? В душе Дастану, вероятно, не хотелось вообще сегодня разговаривать с опекуном: тот был человеком слишком внимательным, так что у Дастана ничего не получалось от него скрыть: парень был перед ним открытой книгой. Иногда это было на пользу, лишая Дастана необходимости рассказывать об очередных терзающих его переживаниях. Но это лишь иногда. Скрепя сердце, Дастан решил, что один вечер можно и посвятить лишь самому себе. Он уже собирался было ложиться спать, как вдруг услышал уведомление об смс. Надо же, как в воду глядел: от его опекуна и впрямь невозможно было укрыться или спрятаться даже ненадолго. Однако, как только Дастан взял телефон в руки, то так и замер на месте. «Как прошёл твой день? Ты в порядке? Я буду дома завтра вечером. Хочу познакомить тебя кое с кем.» Он… будет дома? Дастан, шокированный подобным заявлением со стороны опекуна, присел на краешек постели, не смея шелохнуться. Он ведь не спит, да? Ему это не примерещилось? Они с Имрисом виделись в последний раз, дай бог, месяца полтора или два назад, перед его последней командировкой. За которой последовала ещё одна, и ещё. Словно тот не мог вести более спокойный образ жизни, и его всё время куда-то вело и тянуло. Но куда сильнее Дастана взволновала последняя фраза. Все знакомства, которыми его «одаривал» опекун, несли в себе в прошлом либо пользу для его будущего в семейном бизнесе, либо это были одарённые врачи и специалисты. Но последние, лишь взглянув на медкарту юноши, твердили единое и чёткое мнение. И хотя Имрис не оставлял попыток найти альтернативный взгляд, пока что ему этого не удавалось. От всех этих мыслей у Дастана похолодело внутри, а по коже побежали неприятные мурашки. Потому что в целом ни тех, ни других он особо не жаловал. Да и в принципе всякий раз, когда незнакомцы смотрели на него, в их глазах Дастан читал лишь две эмоции: жалость и презрение. Жалели его, в основном, сердобольные мадам, театрально изображая своё удивление и негодование о «несчастной судьбе бедного ребёнка». А что касалось презрения, то тут всё было ещё проще, но зато куда искреннее: очень многие после смерти его отца желали отобрать его компанию. Останься бы Дастан в одиночестве, то так бы и случилось. Но, назло всему алчному миру, на их пути встал молодой и амбициозный бизнесмен, который, не смотря на партнёрство в деле, крайне редко появлялся на людях. Но стоило лишь стервятникам направить свои хищные клювы в сторону опечаленного мальчика, как тот тотчас же появился и встал между ними незыблемой стеной. И теперь даже самые, казалось бы, привлекательные сделки отклонялись им быстро и категорично. Порой Дастану казалось, что в этом человеке было нечто таинственное или даже мистическое — такая аура окружала Имриса. И не только юноша замечал это: на некоторых деловых обедах и вечерах, на которых Дастан смог побывать со своим опекуном, он не мог не замечать очарованных взглядов в сторону последнего. Словно тот был загадочным волшебным персонажем из мифов, излучающим уверенность, силу и невероятное доверие. Про таких ещё часто говорят, что они «не от мира сего». В общем и целом, таким и был его опекун: несмотря на то, что тот воспитывал его с очень ранних лет, Дастан так и не мог сказать, что знает его до конца. Имрис, не смотря на своё участие и заботу, держался всегда как-то… отстранённо. Одним словом, их взаимоотношения было крайне сложно описать, но они точно не ограничивались простым опекунством. Учитывая тот факт, что юный Дастан остался молодым наследником большой компании, Имрис подле него в глазах всех прочих был точно регент малолетнего короля. И вот, когда этот человек спустя несколько месяцев, снова собирается вернуться, Дастан не смог совладать с искушением ожидания. В итоге он не мог сомкнуть глаз почти что до часу ночи, совершенно забыв при этом о том, каким усталым и болезненным было всё его тело в этот день. Впрочем, эти ощущения были с ним почти что каждый день. А вот тот факт, что они смогут провести вместе с мужчиной несколько спокойных вечеров в общении, обсуждении книг, а может быть даже посетить новую выставку в картинной галерее… Все эти мысли лишали мальчишку покоя и сна. Даже после того, как слабый организм сломался под натиском усталости, на его спящем лице по-прежнему проскакивала воодушевлённая улыбка. Поутру всё воодушевление и радость предстоящей встречи улетучились в одно мгновение, как только Дастан открыл глаза. Лёжа в постели и глядя в потолок, он едва ли мог пошевелиться: всё тело словно сковали невидимые путы, особенно сильно затянутые вокруг его груди. Они не давали ему сделать глубокого вдоха, да даже обычный удавался с трудом: боль мгновенно прокатывалась обжигающим кольцом и поднималась, казалось бы, к самому мозгу. Из уголков его глаз на подушку скатилась пара слезинок, но расплакаться во весь голос он не мог. Это бессилие и страх, ужасно надоевшее чувство боли в груди, постоянное ожидание чего-то… Прошло всего минуты две или три, но для Дастана они показались целой вечностью, прежде чем стягивающее чувство наконец-таки отпустило его. С особой жадностью он сделал несколько глубоких вдохов и медленно сел в постели, но даже так у него тотчас же закружилась голова. Отдышавшись ещё несколько минут, Дастан, наконец смог более-менее прийти в себя. Холодный пот на макушке пропитал волосы, и теперь они ощущались крайне неприятно. Ему хотелось поскорее попасть в душ, точно воде под силу было избавить его от чувства омерзения и безысходности. Лишь спустя полчаса Дастан спустился к завтраку. Его болезненное бледное лицо не укрылось от озабоченного взгляда экономки, накрывающей на стол. — Молодой господин выглядит неважно. Вы плохо себя чувствуете или просто мало спали? Если же первое, то я могу позвонить докт… — Не нужно, — отмахнулся от неё Дастан, опускаясь на стул. — Я не хочу опаздывать в школу, так что надо поскорее закончить… вот с этим. Последние слова Дастан адресовал стоявшему перед ним завтраку: воздушный омлет был похож на маленького жёлтого цыплёнка в окружении свежей зелени. И хотя тот выглядел невероятно легко, точно пух, для Дастана каждый кусочек ощущался тяжким грузом. Аппетита не было совсем. Где-то не середине он уже просто не мог давиться, хотя и понимал, что должен доесть. Пригубив из стоявшего рядом стакана глоток сладкого персикового сока, он поднял глаза на женщину, что хоть и делала вид, будто бы стирает пыль с большой напольной вазы, всё равно нет-нет, но бросала косые взгляды на Дастана. — Пожалуйста, приготовьте комнату Имриса к вечеру. — Ах, как же! Господин возвращается наконец-то домой, а мы все и ни сном, ни духом! — Женщина всплеснула руками от удивления, едва не отшвырнув метёлку для пыли в окно. — Когда вы узнали? Господин звонил вам вчера? — Написал. Ох уж этот Имрис. При всём своём великолепии в глазах остальных, при всей своей амбициозности и деловой хватке, тот совершенно порой был профаном в банальных житейских вопросах. Как можно было не сообщить обслуге о своём возвращении? Он хотя бы водителя-то вызвал на вечер? Подумав об этом ещё какое-то время, Дастан решил, что сам предупредит службу охраны, чтобы послали водителя в аэропорт сегодня. Потому что ему с трудом верилось, чтобы его опекун и в самом деле озаботился вопросом своего трансфера по возвращении. Ведь этого не происходило последние раз пять, так с чего бы случиться чуду в этот? По дороге в школу Дастан только и думал, что о вечерней долгожданной встрече. Всё остальное напрочь вылетело у него из головы. И хотя он понимал, что скорее всего Имрис будет уставшим после изнурительных командировок и перелёта, но наивно надеялся, что они проведут вместе сегодня хотя бы пару часов. Однако стоило машине остановиться у ворот школы, как разум Дастана вернулся в суровую реальность. Он тотчас же поник и нервно сглотнул перед тем, как вылезти из салона. Ноги уже словно налились свинцом и не желали сделать и шагу, а по спине его пробежал неприятный холодок. Дастан даже пропустил мимо ушей слова своего водителя, который пожелал ему хорошего дня и пообещал забрать его в привычное время. Вместо этого, неловко глядя себе под ноги, Дастан зашагал по асфальтированной дорожке к зданию, стараясь не обращать внимания на косые взгляды со стороны некоторых учеников, что тоже пришли до начала занятий и теперь болтали меж собой, стоя небольшими группками там и здесь почти что до самого крыльца школы. Дастан уже привык к этим жалостливым или осуждающим взглядам: ещё бы, только самая распоследняя крыса не знала о его социальном положении. Это сейчас ещё как-то подуспокоилось, а вот поначалу, когда Дастан только пришёл в школу, воодушевлённый предстоящим нахождением в коллективе сверстников, о котором он мечтал всё своё одинокое детство, было совсем тяжко. Его мечты были разбиты в пух и прах всевозможными шепотками, косыми взглядами и прямыми осуждениями. Учителя, напротив, настолько демонстративно делали ему поблажки и открыто демонстрировали своё участие к бедному ребёнку, что вызвало зависть и презрение не только со стороны одноклассников. Так волшебная школьная жизнь, о которой он так упорно мечтал, обратилась адом. И лишь стоило ему о том подумать… — Ты сегодня снова рано, — крепкая и уверенная рука неожиданно легла на его плечо сзади.