Ближе, чем просто друзья.

Влюбленные

Первое что обнаруживает Бакуго, когда глаза привыкают к полусумрачному предрассветному часу – это Тодороки, мирно спящее личико которого с этих пор и, видимо, до конца жизни будет казаться ему самым забавным и миленьким, что он когда либо видел. Спадающую на глаза челку так хочется пригладить на бок, а может Бакуго так оправдывает желание прикоснуться к нему. Он все ещё немного в замешательстве: в груди поселилось невероятно нежное чувство, однако берущее его сердце в тиски при любом удобном случае. Они в комнате Шото, и Бакуго немного вытеснил хозяина комнаты с футона, но тому всё равно, и он продолжает смотреть сны, впечатавшись лицом в краешек подушки. То, что вчера произошло казалось неправдой. Когда поток эмоций поутих, они оба словно сели в лужу неловкости, которая пропитала их насквозь. Наверное поэтому разговор затянулся на пол ночи. Осознавать, что теперь они знают о чувствах друг друга было в новинку, и в какой-то степени эта новизна была слегка болезненной. Бакуго чувствует себя голым будучи в одежде. Тодороки было забавно и приятно наблюдать перемену в Кацуки, которая выражалась в его напряжении и в том, что он очень долго убеждал его закрыть окна, включить обогреватель и даже предложил принести чего-нибудь теплого из напитков. Естественно в своей привычной манере. —Перестань, если включишь это, будет душно.—убеждал он Бакуго, который взялся за самодеятельность и передвинул обогреватель из угла в середину комнаты. —Ноябрь на дворе, и это не я в больничке пролежал из-за двинутой причуды. Тодороки подошёл, и схватил его за руку, которая с вилкой в руках тянулась к розетке. —Это моя комната. Хочешь вспотеть и подорвать её? Это твой план? Шото улыбнулся ему одними только глазами, отчего Кацуки смутился. А потом смутился и покраснел вдвойне, когда понял, что они держатся за руки. И Тодороки поймав себя на том же, отпустил его ладонь. —Не по себе тут. Тот вечер вспоминается. —А я мало что помню. Расскажешь что было? Кацуки рассказывал кратко, опуская весь тот ужас, что испытал сам. Просто побежал, столкнулся с Иидой, ребята помогали до приезда скорой. —Значит я помню только самое приятное. Кацуки фыркнул, отворачиваясь, чтобы улыбнуться в ладонь. Они проговорили допоздна и Тодороки вспомнил, о чем спрашивал ещё на улице. Кацуки пришлось вывалить, как он подслушивал его фальшивое признание Мидории в больнице. —Давно не чувствовал к Дэку столько злости. Бакуго сидел у стены на некотором расстоянии от Тодороки, тогда им всё ещё было немного непривычно находиться близко, хотя на улице они успели дважды “тесно поконтактировать” губами. Он скрестил руки на груди и поджал плечи, всем телом выдавая, что чувствует вину. А Шото с любопытством его выслушивал. —И я видел как вы тренировались вместе, это ещё больше бесило. —Ты думал…—внезапно в разноцветной голове что-то щелкнуло, уведомляя о догадке, которую он поспешил озвучить.—так ты ревновал? —Тц, ещё чего!!! —Это называется как-то иначе? —Завались! Какая разница!—по расплывающемуся по щекам Кацуки жару, Шото мог предположить, что был прав, и ощутил легкий трепет. Наконец-то любовь стала приносить приятные эмоции. —Это нормально, что мне нравится это? Бакуго закатил глаза. Чёрт, Тодороки в плане вопросов был слишком беззастенчив. Или он так кокетничает? Он не может сказать, что ему это не нравится. —То, что ты тоже чувствовал себя плохо из-за этого…—добавил Тодороки, тем самым убив атмосферу, и возможно это было и к лучшему, потому что сбавило градус романтической неуклюжести в разговоре. —Нифига не нормально! В свою очередь Кацуки слушал о забавных попытках Шото привлечь внимание, которые так и остались им незамечены, и про себя подумывал о том, где бы Тодороки понравилось провести время. —Хахах да ладно, я весь вечер не мог отделаться от того запаха. Ты будто на себя весь флакон вылил. —От тебя тоже иногда сильно пахнет духами. —Я не пользуюсь духами. Только в редких случаях. —Мне казалось от тебя иногда исходит сладкий запах. Бакуго закатил глаза. —Это всё глицерин. Это твоё «иногда» происходит после каждой тренировки. —То есть ты не можешь пахнуть неприятно? —Ага. Тебе повезло.—игриво ухмыльнулся Кацуки. —Почему мне? Но Тодороки не понял заигрывания. Робость постепенно сходила на нет, расстояние между ними сократилось, хотя они все ещё иногда отводили взгляды, а потом снова возвращали, сталкивались и скрывали неловкие улыбочки. Шото расслабился, и это подтолкнуло его к откровениям про то, как неправильно он себя чувствовал, из-за чего причуда вторила его мыслям и самокопаниям. Было трудно, но он жаждал быть понятым, и радовался, что сумел немного подготовиться к подобному разговору, пока ходил к психологу. И, конечно, они не могли обсудить момент, когда всё свернуло не туда. И Бакуго было жаль, что он струсил и не признался ему тем же днём, когда осознал свои чувства. —Я…тем утром…не знаю, что произошло, но что-то перемкнуло. Я будто долго не видел того, что лежало перед носом. И…и это всё ты виноват! —С чего бы?—Шото удивился внезапному повороту и изменившемуся тону. Секунду назад в голосе звучало раскаяние, а сейчас его самого в чем-то обвиняют. —Если б я не думал, что тебе кто-то там другой нравится, я бы не вёл себя как придурок и…подкатил бы к тебе как-нибудь. —Ох…мне теперь даже немного жаль.—тем не менее звучало без единой капли жалости.—Я бы хотел на это посмотреть. Как бы это было? Мне сложно представить, как бы ты проявлял симпатию. —«Ха-ха.»—с сарказмом посмеялся Бакуго. Он ещё успеет убедить Шото в обратном. Теперь, когда ничего его не сдерживает, он задушит его своей любовью.—Так, а что насчёт тебя? Как давно ты понял? —Кажется в начале первого семестра… —Пипец. За пол года абсолютно ноль попыток. —Мне не казалось это правильным. Я старался держаться подальше, думал оно пройдёт. Но всё накапливалось и…—Шото пожал плечами, а Кацуки ссутулился и отвернулся. —Теперь та хрень, что я тебе наговорил, становится ещё более хреновой…—пробубнил он. А через секунду подсел поближе, схватил Тодороки за руку и прижал к своим волосам, сжимая его руку на них. —Врежь мне ещё раз! —Зачем?— Тодороки стушевался от внезапной близости чужого лица, а Бакуго пытался заставить потянуть его за волосы, но Шото сопротивлялся, и его ладонь просто лежала на блондинистой пушистой макушке. —Тебе ещё пояснять надо?! —Прекрати. И если так подумать…я ведь хотел сделать точно так же. —Кацуки с вопросом глядел на него, пока Шото не пояснил.—Летом. Нашёл глупый повод чтобы подраться.—На самом деле это произошло спонтанно, и он не до конца понимает истинную причину.—Думал, что после этого мы сократим контакт к минимуму. Сократили. Сократили так, что Кацуки не может не цепляться взглядом за его губы и цыкает, когда Шото убирает руку с его головы. —Так и не понял, с чего ты тогда завёлся. Для Тодороки последнее слово звучало двусмысленно, ведь он и правда чуть не завелся в немного другом плане. —Ты допытывал, кто мне нравится ещё и… —Че ещё? —Был слишком близко. —А?—Кацуки уставился на него, как на чудо, кровь бушевала от желания снова поцеловать его. Однако ни он ни Шото так и не сделали ничего за тот вечер. На адреналине всё было просто и естественно, а в спокойной обстановке они оба оказались слишком трусливы. Даже когда устали и разговаривали уже лёжа на футоне. Даже когда расстояние между ними было не больше одной ладони. Эта ночь была для разговоров, и, раствораясь в них, они уснули. _____________ Сейчас Кацуки не в силах сдержать скупой улыбки. Подумать только, он может лежать рядом с Шото и бесконечно на него смотреть. А ещё может протянуть руку, погладить по щеке, на секунду насторожиться от ощущения прохлады и сразу успокоиться, потому что для правой стороны это вполне обычная температура. Но спящий чувствует накрывшее щеку тепло и приоткрывает глаза, а Бакуго одёргивает руку. Это немного смущает. —Это ты, Бакуго?—Тодороки едва приоткрыл серый глаз, но всё было слишком размыто и темно, чтобы быть уверенным, кто перед ним. —Вроде я Бакуго, из семьи меня пока не попёрли.—ответил он чем-то вроде шутки. —Что?—Шото не понимает. Он не проснулся до конца и почти решил, что Кацуки ему снится, так как говорит какую-то несуразицу. —Я это, я.—он приподнялся, чуть нависая над ним. —Хорошо.—Шото прикрыл единственный открытый глаз, облегченно вздыхая и продолжив спать, но уже не так крепко, а скорее поверхностно, как если бы просто задумался или замечтался о чем-то на уроке. А Кацуки снова душил приступ умиления, и его пугало от предположения, что же с ним будет дальше, если уже сейчас он тает как кубик льда в сорокоградусную жару. —Я пойду к себе.—он коснулся его ладони напоследок и с большой неохотой поднялся на ноги. —Оставайся…—промямлил Шото в подушку, всё ещё не открывая глаз. —Неудобно на одном футоне вдвоём.—ответил Бакуго на такое заманчивое предложение.—Твоя комната как портал в средние века. —Я куплю второй. Шото затуманенным сном разумом и не представляет как это звучит и на секунду вгоняет Бакуго и в ступор и в краску. За окном из линии горизонта уже проклёвываются первые солнечные лучи, проходят через стекло и ползут по татами, слабо освещая как одна половина тела Шото вылезала за пределы постели. Кацуки, не долго думая, грубо-заботливо перетянул его за ногу на матрас и накрыл одеялом. —Хочешь посмотреть кино вечером?—он шепнул ему это на ухо. Было категорически важно знать, когда они смогут побыть вместе в следующий раз. В ответ Тодороки что-то промычал в подушку. —Приму это за согласие. _____________ На протяжении всей недели Иида места себе не находил по самым разным причинам. И справлялся с этим, занимая каждую свободную минуту какой-нибудь полезной деятельностью. Ибо иначе он снова заглянет в календарь, чтобы посчитать, достаточно ли долго он не виделся с Мэй, чтобы не казаться навязчивым. Или задумается, почему ни разу не видел её в столовой. А если бы видел? Ему бы следовало поздороваться, но смог бы он вести себя непринуждённо? На самом деле он очень ждал случайной встречи. Так было бы гораздо легче, ведь случайность не спрашивает, подходящий ли сейчас момент. Как же он скучает по её болтовне. И по её сосредоточенному над работой виду. Просто хочет увидеть её. «Я всё делаю правильно» Так он думал, пока вскоре ему не дали повода усомниться в этом. _____________ В комнате стоял мрак и только синеватый свет монитора разбавлял его, а тишину нарушал звук из динамиков. Бакуго зевал в руку, а вот Тодороки неотрывно смотрел на экран ноутбука. Хотя бы одному из них фильм понравился. Кацуки считал милым, что Шото мало знаком со всякими киношными клише и, естественно, его впечатляют те сюжетные тропы, от которых искушенный зритель подустал. Под конец Бакуго успел задремать. Он не хотел стеснять Тодороки, но голова сама упала ему на плечо, и очнулся он только к титрам. Шото от такого выпада был бы сожран собственной робостью, если бы его не завлёк сюжет фильма. Они вчера много говорили, но только одно не было обозначено вслух: «Они уже пара или пока ещё нет?» По крайней мере для Тодороки это не было до конца понятно. —Мне уйти?—спросил Шото, когда Кацуки сонно проморгался и зевнул. —С чего бы? —Ты уснул, и сейчас зеваешь. Это намёк? —Не пытайся читать намёки. Ни у тебя ни у меня это не выходит. Будем говорить прямо. Всегда. —Да, ты прав. Бакуго довольно улыбнулся. Слышать то, что он он прав от Шото было в сто крат приятнее, чем от кого-то ещё. —Фильм скучный, пипец.—Он выпрямился, сидя на кровати и потянулся.—Вот и отрубился. —Мне было интересно. —Герои неплохие, съемка и музыка тоже, но сюжет предсказуемый. А так сойдёт. —Посмотрим аниме в следующий раз? —Можем сейчас. Есть идеи? Тодороки пожал плечами, а Бакуго встал с кровати, чтобы чуть размять затекшее тело, пока он думает. —Я смотрел несколько и мне понравилось. —Звучишь так, будто смотрел недавно. —Относительно недавно. Мидория посоветовал одно, а летом мы с Момо смотрели какое-то старое сёдзе. У тебя ведь были книги в жанре сёдзе? —Тц, нафига ты это вспомнил. —У тебя их было много. Кажется, тебе такое нравится, как бы ты ни отрицал. Возможно Тодороки не замечал этого за собой, но всё это время он не прекращал смотреть на Бакуго, даже случайно не отводил взгляда в сторону. Кацуки неосознанно притягивал его внимание к себе. —Не будем мы смотреть сёдзе!—раздражался парень, а Тодороки напряг мышцы рта, чтоб не посмеяться над тем, как Бакуго стесняется своего маленького хобби. —Ладно. —Я всё видел.—буркнул блондин, заметив эту микроэмоцию на его лице.—А тебе какое аниме нравится?—поспешил перевести тему, а Тодороки опять задумался. —Или фильмы и книги, без разницы… —Не знаю. Не уверен, что есть что-то одно. У меня было не так много времени чтобы сформировать мнение. —Я знаю что твой папаша дерьма кусок, но не настолько же? Не может такого быть, чтобы ты ничего не смотрел и не читал. Тодороки кивнул. —Иногда Фуюми включала мне мультики, пока отца не было и читала мне книжки. И я смотрел телевизор ночью, но не помню чтобы там было что-то интересное. А когда мне было лет десять, отец сводил меня в кино на какую-то документалку о героях. —А в средней школе? —В средней мне было не до развлечений. И я начал бунтовать и тренироваться ещё усерднее. Ну и читал школьную литературу. Бакуго перестал разминаться и скрестил руки на груди, сдерживая яд. —Ненавижу твоего старика. —Мне передать это ему? —Сам скажу при встрече. —Ты разражён, потому что со мной нечего обсудить?—Шото склонил голову набок. Ему было скорее интересно, чем грустно. —Конечно нет, идиот. И мы можем говорить о чём угодно. Тодороки улыбнулся в ответ на это и поймал то, как Кацуки стушевался и отвернул взгляд, возобновляя разминку и растягивая плечо. «И какого хрена он так очаровательно наклоняет голову?!» —Например? —Например…да о чём угодно! Бакуго взялся за телефон и присел рядом, пролистал что-то в телефоне, а потом протянул Шото наушник. Он и до этого показывал ему свой плэй-лист, их чат был заполнен ссылками на записи концертов, но вместе, сидя на кровати плечом к плечу, они слушали впервые. —Ну как?—Спросил довольный Бакуго, глядя на то, как Шото кивает головой в такт. —Здорово. Мне понравилось.— он улыбнулся, и отметил, что рядом с Бакуго улыбка растягивалась от любого пустяка.—А ты сможешь на барабанах так же? —Да легко.—Кацуки красовался, ему нравилось, как его парень на него смотрит, и они были достаточно близко и атмосфера располагала.—Хочешь, научу тебя? —Это интересно. Никогда не держал в руках инструмент. —Круто…и…давай найдём то, что нравится нам обоим. В ушах Бакуго звучало эхо его «слащавых» на его взгляд слов, но желание быть с Шото ласковым боролось с его обыденной черствой манерой. Хотелось бы перебить этот вкус чем-то ещё более слащавым, например поцелуем, для которого сейчас, по мнению парня было самое время, но Тодороки задал неожиданный вопрос. —Нам обоим. Значит…мы теперь встречаемся, так? Надо же было всё испортить! Если бы он дал Кацуки ещё пару секунд, этого вопроса бы не прозвучало, потому что он целовал бы его так, как это следует делать с тем, с кем ты состоишь в отношениях, раз его ответный поцелуй вчера не показался Шото достаточным аргументом. —А? —Мы признались друг другу, но я подумал… —Не хочешь встречаться?!—прозвучало ошарашенно и даже возмущенно, но тем не менее он произнёс то, чего не хотел.— Можем…—звучало вынуждено, но он всё же выдавил это из себя.—не торопиться. «Твою ж мать, зачем я это говорю!!!! Мы отстаём!!! Нам надо торопиться!!!!Я хочу торопиться!!!»—вот только капелька сомнения и мысли о том, что для Тодороки это чересчур волнительно и, возможно, он всё ещё переживает остатки обиды, заставило его игнорировать своё «я хочу» и дать Шото возможность отступить, если ему это сейчас нужно. — Значит, ты не хочешь? —Я первый спросил! —Я хочу. Тодороки ощутил нечто странное, когда после его последней фразы Бакуго расслабился в мимике, а его плечи отпустило напряжение, и голос звучал уже не так резко. Кажется до него потихоньку доходит собственная значимость в глазах и в сердце Кацуки. —Тогда не задавай дурацких вопросов.—выдержав паузу Бакуго добавил так мягко, как только мог.—Я не против дурацких вопросов от тебя, но этот слишком тупой. —ему было важно показывать, что Тодороки не является тем, что может злить его, и это всего навсего привычка огрызаться.—Мы же целовались в конце концов. Или тебе память отшибло? От этих слов Шото опустил покрасневшее лицо, но через секунду поднял, чтобы посмотреть на Бакуго и озвучить свой вопрос, который скорее был неуверенным предположением. —Значит сегодня у нас было свидание? —Чё? Ну нет! Слишком убого для первого свидания! —А мне кажется было неплохо. —У тебя просто слишком заниженное понимание слова «хорошо». —Значит сходим куда-нибудь? —Так!—Бакуго выставил перед его лицом ладонь в знак требования притормозить.— Я сам придумаю, куда мы пойдём!—Тодороки и не собирался ничего предлагать, а Бакуго сам выдал, что организовать их первое свидание для него особенно важно.—Во второй раз придумай ты, если хочешь! На следующей неделе сходим куда-нибудь! А завтра можем… —Завтра у меня планы.—перебил его Шото. —Планы? —Навещаю маму. Бакуго смиренно хмыкнул. Значит завтра порознь. Одну вещь ему хотелось озвучить ещё вчера, но он никак не мог заставить себя произнести что-то настолько сентиментальное: «мне не хватало тебя.» —Думал мы и завтра зависнем.—он завалился на кровать и смотрел в потолок. —А…как часто мы будем “зависать”? —Мы кучу времени потратили впустую…Ну..вернее я… —Значит, наверстаем? Бакуго смущенно кивнул. Его рука очень удобно была рядом и Шото все никак не оставляла мысль, что он хотел бы взять его за руку по-нормальному. Он нащупал его ладонь на матрасе и накрыл своей. «Это самый обычный жест, так ведь?»—спрашивал он себя, а пульс стал чуть чаще. Для Бакуго это было не так. Блик в глазах вздрогнул под трепетом ресниц, а выдох на секунду задержался в легких. —Раз мы встречаемся, я хочу держаться за руки, когда мы смотрим кино. —Пфф— это было до смешного мило. Вернее, Кацуки выставлял это смешным, скрывая своё умиление. —Что? Разве пары так не делают?—Тодороки на секунду растерялся.—Я точно уверен, что видел такое. Почему ты смеёшься? Кацуки до боли кусал нижнюю губу, вздрагивая от вырывающегося смеха. —Бедняжка, не держал меня за руку, потому что не знал, встречаемся ли мы…—хохотал он, но Тодороки решил не отставать и отпустил его руку, чем вызвал молчаливое скрытое негодование в парне. —Я ждал твоей инициативы, но думаю не стоит. Шото специально делает это, подначивая его в дальнейшем действовать первым, потому что, ему кажется, он примет любое проявление любви, но вот сам не уверен, что знает, как и когда правильно действовать с Бакуго. —Это щас камень в мой огород был? —Причём тут огород?—Вопрос Бакуго ввёл его в ступор. И он запоздало понял, что это была всего-навсего фигура речи. —Забей. Ладони быстро потеют, так что долго держаться будет взрывоопасно. —Буду держать правой. Шото считал, что это очевидное решение, но ему понравилось легкое изумление на лице Кацуки. —Я и правда идеально тебе подхожу.—он с довольной улыбкой напомнил ему его же слова. —Тут скорее наоборот.—Шото немного застеснялся, но сумел скрыть. Он ведь так мечтал о взаимности, не было никакого смысла зажиматься в себе, он будет стараться избавиться от этого. —Чёрт, все лопнут от зависти, когда узнают, что ты мой парень. Бакуго не упустил момента, чтобы приблизиться, но Шото почему то не разделил его горящего взгляда и сидел слегка отстраненно. Сам того не осознавая, Тодороки помешал той самой «инициативе». —По поводу этого…давай не будем пока рассказывать никому. —А? Это ещё с фига?! —Тебе не кажется, что это ошарашит остальных? —Да плевать, пусть хоть глаза вылетят! Шото прыснул. Кацуки нравилось видеть его веселым. Ещё больше нравилось веселить и быть тем, что может вызывать у него улыбку. Пусть даже и смеётся он с глупых шуток или не шуток вовсе. —Я серьезно. Ещё на прошлой неделе мы с тобой дрались.—спрятав улыбку, Тодороки продолжил говорить с нейтральным тоном. —Не дрались мы.Ты побил меня. —Ты говорил, что заслужил это. —Ага, и я до сих пор так считаю, но факта не меняет.— Бакуго не нравилось, куда это всё идёт.—Почему мы должны делать вид, что ничего нет?! —Я не хочу привлекать этим внимание. —Всем остальным значит привлекать внимание можно, а нам должно быть стрёмно?!— Лицо блондина посмурнело, а Тодороки было невдомёк, что его слова были восприняты на личный счёт. —Пожалуйста, Бакуго. Ещё я просто…хочу привыкнуть к этому. Его слова казались сомнительными, но скрытая неуверенность улавливалась в тоне голоса, и Кацуки уступил. —Ладно.—Теперь он ещё и уступает. Это конец его личности.—Только давай по именам, Шото. —Уже? —А чего нет? Шото сдержал паузу, подумав, что вообще-то слышать своё имя было приятно. —Хорошо, Кацуки. На лице Бакуго расцвела улыбка, от прежнего раздражения ничего не осталось. Он все ждал подходящего момента, чтобы коснуться его губ, ведь успев испробовать это дважды хочет ещё. Однако приблизившись, всего лишь чмокнул его в щеку, надолго задерживаясь. Когда он отстранился, их лица всё ещё были очень близко, оба испытующе друг друга рассматривали, и одновременно неуверенно прильнули друг к другу, прикрывая веки, чтобы не смотреть и случайно не сбиться. Тодороки пару раз за последние 24 часа казалось, что он видит сон под капельницей в больнице. Но это по настоящему, и он сейчас по настоящему пытается понять, как правильно целоваться, просто водит губами, прижимается сильнее, в то время как Бакуго делает это иначе, и им становится сложно. —Погоди, это странно…как будто не так надо. —У тебя есть опыт? —Нет.—зарделся Бакуго.—но вроде как это интуитивно понятно. В прошлый раз так и было. Ты… Короче замри. С этими словами он снова потянулся к нему, захватил губами сначала верхнюю, неторопливо и тягуче посасывая, сползая к уголку рта и переключился на нижнюю, повторяя это действие. Тодороки послушно не двигался, слабо пробуя повторять за действиями Бакуго. Внутри всё просто разрывалось от восторга и путалось в отчаянной необходимости запомнить все в деталях. По телу Кацуки прошлась дрожь только от того как Тодороки чаще задышал. Черт, как же он хотел эти губы и его всего, что не сдержался и куснул сильнее, чем рассчитывал. —Ай. —Пардон.—усмехнулся Бакуго, отстраняясь и тщетно надеясь, что не краснеет.—Как-то так. Что скажешь? —Это знакомо.—Тодороки коснулся холодными пальцами места укуса, на чем Бакуго сакцентировал своё внимание, пока ответ, зарытый глубоко в его памяти, всплывал наружу.—Как дежавю. Эта штука с зубами. Реакция Кацуки говорила сама за себя: он тут же скрестил руки на груди, поджал плечи и увел взгляд куда-то в сторону. Он явно о чём-то вспомнил. Но Тодороки не было это известно, он и не думал, что навязчивый сон, преследующий его некоторое время назад, был размытым воспоминанием. —Ба…Кацуки?—реакция блондина была слишком яркой, чтобы не заметить. —Я тогда набухался не меньше твоего, так что не считается! —Поточнее. —Захотелось мне на пьяную башку откусить тебе голову! Какая теперь разница! «Значит это было взаправду?»—но говорить о том, что видел Бакуго во сне Тодороки не будет. —И ты начал отсюда…—Тодороки озадаченно нахмурился, дергая нижнюю губу.—Хм, значит духи и рубашка возымели на тебя эффект. Я думал вчера ты рассказал обо всём.—он рассуждал без иронии, но посмотрев на парня, который пыхтел от смущения и раздражения, понял, что для него это звучит как подстёбывание.—Всё, молчу. —Я этим не горжусь, понятно? —Было бы странно, если бы гордился.—а это Шото сказал в качестве подкола. —Тц. Он потянулся ближе, но Кацуки не давал поймать свой взгляд. Тодороки показалось, что эту ситуацию вполне можно замять поцелуем, но незнание, хочет ли Кацуки подобного контакта так же часто, как он, его притормозило. —Это значит, что ты не хочешь? —Чего не хочу? —Моя очередь практиковаться, но ты отворачиваешься. Бакуго закатил глаза и сел перед ним прямо. —Валяй. И не называй это так! —А как называть? —Меньше слов, больше дела, дурак! Тодороки приблизился, ставя руки по бокам от него для опоры и прикрыл глаза, погружаясь в тягучее тепло, от которого тем не менее шли мурашки. Лица коснулась ладонь Кацуки, погладила пальцами по коже, и только одно это действие делало Шото хорошо и согревало. Он приоткрыл веки, наткнулся на алые полуприкрытые глаза, и этот взгляд казался подначивающим. Его нижнюю губу Бакуго прихватили зубами, слегка покусывая, приводя сердце Тодороки в трепет. А потом это начало перерастать в жар, когда Шото разомкнул его губы своим языком, и не был уверен, стоит ли продолжать, пока Кацуки со всей отдачей ему не ответил, углубляя поцелуй. А Тодороки от переизбытка чувств прервал это. —Воздуха не хватило?—пытался шутить Кацуки, хотя предпочел бы не размениваться на болтовню, а продолжить то, на чем остановились. — С ума сойти…—Тодороки горел не только лицом, он чувствовал этот жар по всему телу и даже в той его части, которая привыкла быть чуть холоднее. «Что на меня нашло…» —Чё? Это круто конечно, но ты… —Да, круто Во взгляде напротив можно было разглядеть отражение собственных чувств. И как они вынесли больше месяца друг без друга? Тодороки был настолько заворожён тем фактом, что всё это наяву, и что он может не подавлять, а разделять свои чувства, что некоторое время не мог пошевелиться, и это побудило в Бакуго необходимость обнять его, да вот только он не решался. Объятие значило соприкоснуться всем телом, оно ощущалось бы, он уверен, слишком нежным и трогательным, чтобы он смог выдержать это сейчас. Поэтому продолжать чуть более прямое и грубое выражение любви и сиюминутного желания было легче. Легкий чмок в губы вывел Шото из транса. —Проснулся? —Мы можем это продолжить? Шото определённо почувствовал что-то странное, непривычное. Будто тепло нарастало в нём слишком быстро. И он хочет это снова. Кацуки продолжил, Тодороки повторял за ним, спокойно, тягуче, тяжело дыша, пока во рту скользил чужой язык, но стараясь привести дыхание в норму, только бы это не заканчивалось. Если бы контакт не ограничивался только на губах, это переросло бы в нечто большее слишком быстро. Их близость была, как шаткие первые шаги, способом прочувствовать и притереться друг к другу. Тела были напряжены словно перетянутые струны, было просто необходимо не соприкосаться никак иначе, и Тодороки держался, чтобы не упасть на Бакуго, который чувствовал себя настолько прекрасно насколько и неловко. Губы саднило от нежных укусов, и Кацуки хотел больше, больше следов на них. И в какой-то момент их начало припекать. Он нехотя оторвался от них, когда это стало совсем больно терпеть, и взглянул на пляшущие в глазах Тодороки огоньки, пока не отвлёкся на другие, попавшие в его поле зрения, более реальные маленькие язычки пламени в красных волосах. —Ты зажёгся, ты же в курсе? Тодороки сперва было решил, что это какая-то метафора, пока не понял, что жар, ощущаемый им был самым настоящим неосознанным проявлением причуды. —О нет. Он тряхнул головой, и огоньки пропали. Это было плохо. Неужели проблема с причудой не исчезла, а просто сменила форму? —Бывает. —Нет, это кажется снова оно. Встревоженность, которой он не хотел давать волю, всё-таки немного пробилась в его речи. —Эй, без паники. В прошлый раз твоя левая сторона становилась холоднее, чем нужно. А сейчас твоя правая…—он взял его за руку.—В норме. Теплее не стала. —В прошлый раз всё развивалось медленно. —Ох ладно тебе.—Бакуго решил сменить тактику, и заботливый тон сменился на заигрывающий.—Тебе просто очень понравилось как я целуюсь, да? Вот и поплыл. Потерял самообладание. Ты такой простой и невинный. Аж бесит. Тодороки поджал губу. Но как же так? Теперь так будет всегда? —Не смешно, однажды я случайно подпалю тебе волосы, и ты облысеешь. Мне бы этого не хотелось. —Если облысею я, то и ты долго с волосами не проходишь! А с таким парным причесоном все точно поймут, что мы встречаемся, так что держи себя в руках! Шото выпустил смешок. Потом второй. Пока не выдержал и не расхоотался. —В руках себя держи, говорю!!! —Ахахаха, я представил себе это.—он прикрыл рот руками, пытаясь унять приступ смеха. —Вот тряпка, хватит ржать!!!—Бакуго ударил его в плечо. Тодороки, схватился за живот и завалился на кровать, заливисто смеясь. Он бы не стал над таким смеяться, если бы это не сказал Бакуго, который, кажется, таким образом пытался о нем позаботиться. Ему было так хорошо на душе, и он допустил мысль, что, возможно, и правда преувеличивает. Он не прекращал, даже когда его лицо накрыла подушка. Потому что Бакуго не мог выносить этого радостного лица без желания снова прильнуть к нему и расцеловать каждый миллиметр. Но это почему-то смущает его больше, чем то, что они делали несколько минут назад. Однажды желание быть с ним милым и ласковым возьмет вверх над гордостью и стыдом, и он будет обнимать и рассыпаться в невинных поцелуях. Но пока что он держится. —Аниме значит…—сказал Бакуго, когда Тодороки отпустил приступ смеха.—давай многосерийник какой-нибудь начнём. Шото кивнул. Он улыбнулся мысли о том, что сможет долго держать Кацуки за руку. ____________ Когда наступило воскресенье, которое Тодороки проводил с мамой, у Бакуго больше не было поводов откладывать одно важное дело. Точнее их было два. —Ого, ребят, смотрите, наша бука пришла! —Сдохнуть захотелось?—вяло огрызнулся он на реплику Сэро. Бакуго целый час наблюдал с балкона как эти трое бесятся с мячом снаружи, вместо того, чтобы заняться чем-то полезным. Славно, что Ашидо проводила время с Сэро и Каминари, а не с Хагакурэ например. Кацуки никогда не признается в том, что с этими идиотами ему намного комфортнее, чем со всеми остальными, особенно, когда дело касается таких щепетильных штук как извинение. Он всё ждал увидеть, как к ним присоединится и Киришима, но того всё не было. Ну и славно, потому что с ним у него должен был состояться отдельный разговор. И вот он спустился к ним, спрятав руки в карманы, а на запястье висел пестрый картонный пакет. Каминари на всякий случай отошел на пару шагов назад, а Мина наоборот приблизилась. —Ну и ну! Вышел наконец из своей норы. Мы уже решили, что ты стал хиккой.—она уперла руки в боки, но звучала абсолютно беззлостно. —Говоришь, как моя мамка.—буркнул Бакуго и протянул ей пакет.—За то, что наорал. Ашидо удивленно похлопала глазками и с радостью приняла подарочек. Сэро заглянул внутрь вместе с Миной, оценивая количество и качество всяких вкусностей, которые Кацуки накидал туда. —Бакуго такой милашка.—Мина слишком уж сильно умилилась простому жесту, и она знала, что делала, потому что Бакуго такое подбешивало. У него даже дернулся глаз. —А мне за кулак в глаз что-нибудь будет?—Осторожно поинтересовался Каминари, выглядывая из-за плеча подруги. —Не твори больше херни и ничего тебе не будет.— бросил Бакуго, ещё не определившийся в какой степени, большей или меньшей, ему стыдно за то, что он тогда вспылил. —Я знаю что я тупица. Просто тогда я подумал, что…Тодороки было бы неплохо немного выпить, чтобы…—Каминари умолчал о Яойорозу, её беспокойстве и желании хоть как-то ей помочь и развязать Тодороки язык.—…развеселиться. Хотел как лучше. —Ага. Для осознанного вредительства ты слишком туп.— Искреннее раскаяние Каминари заставляло Бакуго немного стыдиться своего поступка, поэтому он хотел как можно скорее замять это. —ме, как всегда…—Каминари вышел из своего укрытия в виде Ашидо, раскрываясь перед Бакуго полностью, будто был готов и не боялся получить снова.—Мне жаль! И я ему уже сказал об этом! Бакуго недолго промолчал. Если подумать, он вредил Тодороки и похуже. Переплюнуть его было бы сложно. —Я в курсе.—только и всего ответил он. —Правда? —Ага, Ш—первый звук был настолько коротким, что вряд ли ребята заметили, а небольшая заминка ни у кого не вызвала вопросов.—…Тодороки рассказывал. —Так вы больше не грызётесь?—полюбопытствовал Каминари, явно чувствуя себя в безопасности. —Когда это мы грызлись?! Кроме того случая в спортзале. —Может быть ты и считаешь меня тупым, но глаза у меня на месте!—Каминари вдруг осмелел, ведь был уверен в своих наблюдениях.—Между вами чуть ли молнии не летали!!! —Мы помирились. И вообще это не твоё дело. —Так!—Мина хлопнула в ладоши, ознаменовывая этим завершение перепалки.—А теперь обнялись, поцеловались и пожали руки. —Чё прям всё сразу?—Удивился стоящий в стороне Сэро. —Целовать? У меня вообще-то девушка есть. Думаю, она будет против, если я стану делать это с кем-то ещё. Сэро закатил глаза на паясничество, ведь камера телефона уже была на готове, а Бакуго просто послал весь этот цирк. —Придурки. И какого хрена Дерьмоволосый не с вами? —Он сказал, что хочет поучиться и сейчас сидит в комнате.—Ашидо пожала плечами.—Как пить дать ничего не делает и просто нашёл оправдание, чтобы побыть одному. И так всю неделю хандрит, хотя пытался делать вид, что его не задело твоё поведение.—она тыкнула пальцем в Кацуки, и тот пристыженно посмурнел.—Вам надо поговорить наконец. —Да знаю я! —Нет, не знаешь. Я понятия не имею, что с этим делать, ведь единственное, что ему нужно, это чтобы ты рассказал ему, что с тобой происходило всё это время. Он старается не переживать, но он слишком добрый и эмпатичный, чтобы так просто забить, ведь ты его лучший друг! —Как мило.—прошептал Каминари Сэро. —Эй, заткнулись!—Мина резко повернула голову за спину, и её лицо из просто раздраженного трансформировалось в очень рассерженное.—Вы хомячите мой подарок?! —Эй какого хрена!—возмутился Бакуго.—Это не для вас, придурки! ______________________ Письмо лежавшее на столе Мэй, так и продолжило лежать и на третий и на пятый день, а на седьмой на нём лежали отвертки, перчатки, ключи. И только отогнутый белый уголок конверта напоминал, что оно всё ещё существует в этом пространстве и никуда не исчезло. Хатсумэ старательно делала вид, что ей плевать, и даже проговаривала это вслух, чтобы уж наверняка себя убедить в этом. Но поникшее настроение с каждым днём было всё труднее игнорировать. «Это плохо» Она не хотела этого, но слишком привыкла. Привыкла, что он просто находится рядом. Привыкла иногда отвлекаться от работы и смотреть на то, как он поправляет очки, уткнувшись в книгу, замечать ссадины после тренировок, и даже то, как он слегка освежил на днях стрижку. А теперь же она не хочет ничего менять. Её чувства были ей вполне понятны. Иида был внимателен, пусть поначалу и не очень приветлив. А когда они подружились, эта его черта её очень тронула. А ещё он был забавным и ей нравилось говорить именно то, что точно подденет его, Мэй любила их маленькие споры, которые по итогу ни к чему не приводили. А ещё она впервые поймала себя на мысли, что искренне считает кого-то красивым. Так она объясняла то, почему ей было приятно задерживать свой взгляд на нём. В конце концов он восхищал её и даже вдохновлял на что-то новое, она с особым удовольствием делала что-то лично для него, пускай такая возможность выдавалась редко. Она снова посмотрела на краешек письма и поджала губу. Вытащила конверт из под груды всякой всячины и резко смяла. В ней закипала злоба. До сих пор Мэй была практически уверена, что Иида проводил с ней столько времени не просто так. Не просто так звал её гулять. И не просто так поцеловал. Всему есть объяснение. Но вот его отсутствию объяснения и оправдания нет. И она обязательно даст знать о своей обиде. ______________________ —Чё надо? Киришима, непривычно мрачный и злой с непривычно опущенными от недавнего мытья головы волосами опёрся рукой о дверной косяк. Сложно сказать что он чувствовал по поводу стоящего перед ним Бакуго, но тот был уверен, что в глубине души его красноволосый друг был немного рад. —Не делай вид, что не ждал меня, придурок. У Кацуки почти дернулась рука, чтобы оттолкнуть этого идиота и ворваться в комнату, чтобы поговорить там, но он вроде как хочет исправиться, и поэтому ждёт приглашения. —Надеюсь, ты пришел оправдываться за свое дурацкое поведение. Если нет, то проваливай! Киришима редко злился, да и сейчас делал это только для того, чтобы довести до друга всю серьёзность его поведения. Но Кацуки просто закатил глаза. —Будь мужиком, хватит обижаться! Киришима хмыкнул, прокусив очевидную манипуляцию, но решил играть по правилам, и, схватив друга за воротник, рывком затянул в комнату. —Ты охренел?!—Бакуго опешил от такого выпада, и чуть ли не упал, а Киришима с суровым видом разминал плечи. —Решим всё по-мужски!—он встал в стойку. —Да ладно, собираешься драться прям тут? —Три…—Киришима начал отсчёт. —Ты идиот? —Два… —Нет! —Один. —Иди к черту!!! Бакуго успел заблокировать удар. —До сих пор я мужественно терпел тебя!!—Сбоку ему прилетел второй, от которого он уклонился.—Был понимающим другом, а ты! Кацуки смог отскочить, спотыкаясь о спортивную сумку на полу. —Давай, поной о том, какое я чмо! —Вот именно!—Киришима прекратил нападать и стал размахивал руками, выпуская эмоции.— Разве я предавал твоё доверие, чтоб ты вот так закрылся? Я никогда бы не осудил тебя ни за какую слабость! А ты сомневаешься в нашей дружбе! Ещё и мою Мину обидел!!! —Извини!!!—проорал Кацуки как можно искреннее.—Меня бесит это говорить, но если ты, истеричка, успокоишься, я скажу это ещё раз! —Засунь себе эти извинения куда подальше! Объяснись! —Ладно-ладно!!! Я за этим и пришел! Хватит кулаками махать! Они стояли по разным углам, а когда успокоились, Бакуго поднял с пола пакет, достал пачку чипсов и швырнул её прямо в лицо Киришиме. —Ну спасибо. —Врубай приставку и поговорим. Сначала они молчали. Кацуки про себя был благодарен, что Киришима ждал, пока он заговорит и не торопил его. —Хм, ну в общем…я повздорил кое-с-кем. —Хм, правда?—с сарказмом промямлил Киришима, похрустывая чипсиной.— А я и не заметил. —Ох, заткнись, пока я говорю! —Ты со столькими повздорил, можно поконкретнее? —Обойдёшься. —С Тодороки ведь?—вопрос был больше похож на утверждение.—Нетрудно было догадаться. —Надо же, даже до тебя дошло. —Сам ты тупой.—Киришима пнул его локтем. —Я наговорил ему кучу обидных слов…— О чём именно рассказать Бакуго и не знал, ведь всё, что между ними происходило, было по причине неозвученных чувств. А он обещал Тодороки молчать. —Сказал, что не хочешь иметь с ним ничего общего? —Ты…ты откуда это взял? —Спросил у Тодороки. Надеялся, что хотя бы он мне прояснит, что между вами произошло, раз ты не хотел поговорить. До Бакуго только сейчас стало доходить, насколько Киришиму на самом деле это волновало, и как в принципе люди относятся к нему, несмотря на его скверный характер. —И что он сказал? —Кроме этого - ничего. У него на лице было написано, что он не горит желанием обсуждать, а я попросил его всё же поговорить с тобой. —Ну, тогда мы поговорили.—подтвердил Бакуго, думая, что просьба Киришимы могла как-то подтолкнуть Тодороки в тот момент. Или это всё же был алкоголь, который подлил Каминари.—Я извинился, и теперь всё в порядке. —Так, ты все это время думал о том, что обидел его? Бакуго кивнул, втыкая в джойстик грубее. —Мне не спрашивать, что именно между вами случилось? Бакуго снова кивнул. —Ладно.—сдался Киришима, подумав, что просит от Бакуго слишком многого.—Знаешь, на самом деле у нас с Миной было предположение,—он улыбнулся, выставляя всё как забавную шутку.— …что вам с Тодороки нравится одна девушка, но он посмотрел на меня как на городского сумасшедшего, когда я об этом спросил. Для Бакуго это звучало как полнейший абсурд. —Откуда ты эту чушь взял?! —Ну помнишь, ты говорил, что не будешь пытаться, потому что не собираешься занимать чужое место. Вот мы и подумали, что это самое место занимает Тодороки. Бакуго вспомнил тот вечер. Весь тот день, начиная с рассветного утра, когда он ощутил нечто наиболее оформленное и однозначное по отношению к Тодороки, и вечер, когда Ашидо дала этому "нечто" верное название. Когда он признался этим двум, вернее они вытащили из него клещами, что он возможно впервые в своей жизни влюбился. —А. Пффф. Ха-ха.—смешок был скорее нервным, чем весёлым.—Это даже логично. —И сначала я думал, что ты хандришь из-за этого.—Киришима понятия не имел, что был абсолютно прав. —А…ну…—Бакуго принял для себя одно решение.— С тех пор кое-что поменялось.—И не только для себя.—Я кое-с-кем…—он был взволнован, но говорил так, будто это не было чем-то важным.—встречаюсь. —Чего?—Киришима оторвался от монитора и посмотрел на друга как на новое чудо света.—Да ну не гони! —Да не вру я! И какого ты сомневаешься во мне?! —Но с кем? Я её знаю? Хотя вряд ли. Я бы заметил, что ты к кому-то неровно дышишь. Она из параллели? Или из младших? —Ты знаешь.—Бакуго прикусил губу, сдерживая кривую улыбку. Тодороки ведь просил его. Но Киришима его друг. И Кацуки хочет поделиться этим хоть с кем-то.— И…это парень. Несколько тяжелых секунд молчания. —А, я понял. Ты сейчас смеёшься надо мной, я прав? —Нет.—Тем не менее Бакуго улыбался. Потому что нервничал, и потому что реакция Киришимы смешила. И потому что его радует сам факт того, что он встречается с Тодороки. —Ты лыбишься! Ну точно смеёшься! —Я серьезно, идиотина!—Пришлось стереть с лица улыбку, чтобы ему наконец поверили.—И мне плевать если это странно! —Ну прости, что мне тяжело представить с парнем именно тебя. К девушкам ты пусть на самую малость, но мягче. Так…А ты уверен, что я знаю? Просто не замечал особого отношения к кому-то из наших общих знакомых. —Ты щас не шутишь? —Нет.—Киришима замотал головой.—Не могу вспомнить. —Вот идиот.—Блондин прикрыл лицо рукой. —Сказал бы уже прямо. Не помню, чтоб ты с кем-то вёл себя по…другому. Эта недолгая пауза дала Бакуго понять, что до его друга наконец дошло. —Нет. Бакуго отвернулся к окну. —Я не уверен, скажи ты. —Тодороки. —Наш Тодороки? —Нет блять, старик его! Шото Тодороки! —Да ну.—Эйджиро вспомнил тот недолгий период, в который ревновал дружбу Бакуго с Тодороки, и теперь всё встало на свои места.—Пф. Пх. —Ты че ржешь?! —Пхахахаха—Киришима повалился на спину.—Боже, почему я не поставил на это деньги! Ахпхахв! У меня ведь проскальзывала эта мысль! —Чего!!! Киришима весь красный от смеха лежал на полу. —Видать, эта информация перегрузила твой маленький мозг, да?—Бакуго съязвил от раздражения, скаля зубы. —Пх. Не тебе говорить мне про маленький мозг, Баку-бро!!! —Так, мы всё ещё бро? —И у кого тут ещё маленький мозг. Конечно бро! Надо было сразу мне рассказать, а не мучаться с этим в одиночку! —Ага…—согласился Бакуго, ведь Киришима был прав.—…может тогда бы быстрее сообразил, что я ему тоже нравлюсь. —Хм, то есть драка в спортзале была актом любви? Вообще-то существуют более щадящие и приятные способы физического контакта. —Очень смешно. —Я серьезно, подержитесь за руки например. —Вчера весь вечер держались.—Кацуки невольно расплылся в улыбке, и Киришима её поймал и ехидно прищурился. —Ты так светишься только из-за «рукопржатий», да? Уже целовались? —Какое твое дело, придурок!—раскраснелся Бакуго. —Ну, Каминари например сам хвастался, когда Джиро наконец его поцеловала. У них это не сразу произошло. —Тебя точно Ашидо покусала. —Она говорила, что мужчины реже разговаривают о чувствах и всём таком, поэтому их дружба не такая крепкая. И как пример она привела тебя. —Я загнался по своей же тупости, обидел его и потерял кучу времени. Теперь надо реабилитироваться. —А вот с этим точно к Мине.—закивал Киришима.— Она любит романтику. —Ни слова ей, понял?! —Э? Почему? —И никому! Я не должен был тебе говорить. Шото просил меня. Киришима незаметно улыбнулся тому, что Бакуго назвал Тодороки по имени. —Не осуждаю его. Наверное хочет испытать на прочность ваши отношения перед тем, как рассказывать остальным. —Он просто не хочет привлекать внимание.—убеждал в первую очередь себя Бакуго, не признавая, что версия Киришимы казалась более правдоподобной. —Сомневаюсь, что он сказал тебе всю правду. Бакуго повесил голову. Киришима озвучил его подозрения. —Ладно, я не должен был этого говорить.—он хлопнул друга по спине. —Мне тоже так кажется. Он сказал…что я заставил его чувствовать себя неправильно. Возможно он не уверен во мне. —Хм…Знаешь, может дело и не в тебе. Если дело только в привлечении внимания…Ну…Знаешь, когда встречаются парень с девушкой, они редко о таком думают. Бакуго довольно быстро принял то, что ему нравится парень. Гораздо сложнее было принять факт, что объектом его чувств стал именно Тодороки. Но что же до него самого? —Ох, бля… —Лучше спроси, чем ломать голову. —Я и так собирался! Нечего тут мудреца из себя строить! —Блин, как жалко, что нельзя рассказать Мине! —Терпи. Я же терплю. —Ох, ты должно быть счастлив.—Киришима ударил его по плечу.—А говорил, что он тебя бесит. —Он и бесит.—Бакуго улыбнулся. —Ну что ж, теперь моя очередь отсиживаться в стороне, пока друг крутит шуры-муры. Беспощадный бумеранг. —Не собираюсь я липнуть к нему круглосуточно! —Это тебе так кажется, но поначалу хочется постоянно быть вместе. Киришима был прав, Тодороки занимал все его мысли, и хотелось оказаться рядом с ним прямо сейчас. А тайный статус их отношений немало этому мешал. _________________ У Мидории слипались глаза. Он уже привык к этому странному состоянию, но это не значит что жизнь стала проще. А странным оно было, потому что кошмары больше его не мучали, но сонливость не прекращалась, и даже наоборот стала сильнее. Хотел бы он думать что переутомился на тренировочном полигоне или за разбором очередных героев, да вот только это не было правдой. —Мидория? Он отозвался и посмотрел на сидящего напротив Тодороки не сразу, а спустя долгую секунду моргания. —Почему ты не ешь и просто смотришь в тарелку? —Кажется я задремал с открытыми глазами.—Изуку протёр глаза. —Я спросил, не собираешься на стажировку во время учёбы?—ему повторили уже заданный вопрос. —Да, сразу же как только…—Мидория отдавал себе отчет в том, что его состояние было несколько нестабильным. Настолько, что уже всерьез начинало его беспокоить.—…немного отдохну. —И к зимним тестам нужно готовиться. —Да, мы могли бы вместе.—предложил Мидория, но Тодороки не спешил с ответом. По правде, он планировал готовиться вместе с Бакуго и хотя бы так проводить с ним время. —Иногда можно, но мне привычнее заниматься одному. Мидория похлопал глазами. —Да, конечно! Эм…а как у тебя дела? В целом. —Хорошо.—прямо ответил Шото, не понимая, что вопрос отсылает к его недавнему состоянию. —Знаешь, все очень волновались за тебя, поэтому здорово было бы нам больше времени проводить вместе. —Тогда времени на учебу не останется. —Не настолько больше.—Мидория смотрел на Тодороки, но совершенно случайно зацепился взглядом за то, что происходило у него за спиной, и сперва не сразу поверил, и даже решил, что спит.—Это… Тодороки проследил за направлением взгляда Мидории и обернулся. —Почему Иида ходит на корточках? —Значит мне не померещилось.—он вздохнул с некоторым облегчением. Галлюцинаций он не словил. Иида с подносом в руках передвигался гуськом меж столов и студентов, которые хихикали над чудачеством, и ему потребовалось некоторое время чтобы добраться до друзей. Однако сел он не рядом с ними, а под столом. —Ты хорошо себя чувствуешь, Иида? —Не думаю, что обедать под столом это по правилам. —Разумеется это не по правилам. Но иначе никак. Не обращайте на меня внимания.—Ииде было неудобно и приходилось сильно горбиться, чтобы уместиться под столом.—Тодороки, как у тебя дела? —Я не обедаю под столом. Мои дела явно лучше. Мидория прокашлялся в кулак, чуть не подавившись от короткого хихика. —Ни к чему это ехидство. Я ведь вполне серьёзно интересуюсь. И до сих пор задаюсь вопросом, почему ты ничего нам не рассказал.— Иида хотел увести разговор подальше от темы его неудобного положения. —Я не считал это чем-то серьёзным, пока не стало совсем плохо.—Тодороки немного привирал о своих переживаниях.—Но сейчас это неважно. —Да—согласился Мидория, видя как Тодороки с неохотой об этом говорит. Вероятно у него были причины умалчивать. Так Изуку рассуждал.—Это уже произошло, и всё закончилось хорошо, но тебе и правда повезло, что Каччан был рядом. —Меня все ещё озадачивает, почему ты побил его. Я, как староста, должен следить за подобными конфликтами в том числе. —У нас было небольшое недопонимание.—Шото уткнулся в тарелку, перебирая палочками и принимаясь за трапезу более активно, чтобы с набитым ртом лишить себя возможности полноценно отвечать. —Небольшое? —Иида просто переживает, что перед тем…как тебе стало хуже, между вами что-то произошло. Шото чувствовал, как кончики ушей начинают гореть и надеялся, что этот жар не перекинется на щёки и не выдаст его. —Ничего не произошло.—отчеканил он, прожевав еду.—Мне повезло, что он был рядом и помог мне. В голове Изуку всё не прояснялось, он не мог понять, что в Тодороки поменялось, но еле уловимая перемена в лице и позе была. Но он чувствует его нежелание говорить об этом и помогает съехать с темы. —Но сейчас мне интересно, почему ты под столом, Иида. Это, мягко говоря, странно. —Не хочу наткнуться на Хатсумэ раньше времени.—на самом деле он бы хотел позволить случайной встрече произойти, однако что-то заставляло его страшиться этого. —Почему? —Всё сложно. Я рассчитывал спросить об этом Урараку. Но почему она не здесь? Мидория ответил полушёпотом, ссутулившись: —Захотела побыть с девочками, что в этом такого. —Ничего. Я просто спросил. Что-то случилось? —Нет-нет. Ничего особенного…—замахал руками Изуку. Теперь уже Тодороки неосознанно выручил Мидорию. —А что ты хотел спросить? —Ну…в прошлый раз она решила, что Хатсумэ меня избегает, но сама Хатсумэ говорила, что это не так, но возможно она сказала неправду, хотя это не в её стиле…Хм…—Ииду понесло в рассуждения, но он сам себя остановил.—В общем…если я признаюсь ей, не станет она снова избегать меня? Это единственное, что меня останавливает, не считая жуткого мандража. —Кажется в этом случае правильного ответа нет, ведь между вами всё равно будет неловкость, когда ты признаешься. —Вот именно! Поэтому мой план состоит в том, чтобы максимально всё сгладить. Я не собираюсь признаваться в чувствах сразу. Просто предложу встречаться. Попробовать. —Но разве это не одно и то же? —Нет, это абсолютно иначе. Это должно быть что-то вроде: «Как насчёт того, чтобы начать встречаться? Исключительно в рамках исследования?» Мидория поперхнулся водой. —Звучит странно.—озвучил Тодороки их общую мысль. —Потому что ты не Хатсумэ! И ты даже не девушка! Поэтому мне и надо было спросить у Урараки, как это звучит. —Если всё взаимно, то ты мучаешь вас обоих. Если нет – то только себя. Тодороки поднял глаза и обнаружил, как Мидория и Иида, выглянувший из-под стола, пристально на него смотрят. —Что? —Очень мудро. Мидория призадумался, а не говорил ли Тодороки о своем личном опыте. И переживает ли он ещё из-за того, что его отвергли. И кто же был этим парнем? Но он не может спросить, потому что Иида с ними, а Тодороки вряд ли горел желанием обсуждать это с кем-то ещё. —Но тебе не приходилось признаваться кому-то, тебе легко говорить. Мидория с беспокойством посмотрел на Тодороки, но тот, не долго думая спокойно ответил. —Да, ты прав. —Вообще-то я согласен с Тодороки. Посуди сам, так ты не получишь ответ на свой вопрос и между вами ничего не изменится. Иида под столом немного затих, анализируя услышанное, и не мог не согласиться. Он сокрушался про себя, думая, почему к таким сложным вещам нет никакого руководства или пособия. Он полагался только на слабое убеждение в том, что Хатсумэ симпатизирует ему так же, как и он ей. ____________ Последние два урока были посвящены практике. Класс совершенствовал свои приёмы в соло или в спарринге. Так Мидория и Бакуго схлестнулись в поединке, не жалея себя. От сонливости Мидории не осталось и следа, а вот Бакуго казался не таким сконцентрированным, но даже так ничем не уступал. И всем своим "сиянием" отвлекал Тодороки от одиночной практики, отчего тот решил пойти к Урараке, которая оттачивала свои техники рукопашного боя и, пусть и с наибольшими усилиями смогла положить Сато. —Урарака сегодня просто монстр.—стоя в сторонке говорил Каминари. Он отлынивал. Стоило Джиро присесть отдохнуть, как его тут же якобы одолела жажда, и он вмиг оказался рядом, не спеша возвращаться к тренировке. —Есть такое.—ответила отдыхающая рядом Джиро.—Хотя на обеде она казалась задумчивой. —Ооо есть свежая сплетня?—встрепенулся парень. —Тебе лишь бы уши погреть.—с пренебрежением ответила Джиро. —Не тебе с твоей причудой такое говорить.—ему тут же прилетело в ногу, только не штекером, а локтем, и было не так больно.— Ай! Тодороки наблюдал за ними, и подумал о том, что если бы Каминари был чуточку сдержаннее, они с Джиро вполне бы сошли за друзей, как это было и прежде. За исключением таких случаев как сегодня в столовой, когда Джиро столкнулась с ним взглядами и тот игриво ей подмигнул, смущая и заставляя отвернуться. Тодороки случайно это заметил, пока его голова сама то и дело поворачивалась в сторону Бакуго и стола, за которым он сидел. Интересно, все ли влюбленные так зациклены на том, чтобы постоянно смотреть на объект своей любви? И насколько это очевидно для окружающих? Например, даже ему было видно, как Урарака не сводила с Дэку глаз, и как в них растворилась тревога. Он решил потренироваться с ней, и ожидал своей очереди в стороне. Давно он не разминался в рукопашном бою. С тех пор как Бакуго… От своих мыслей его отвлёк Иида, который тоже возымел желание потягаться с Ураракой, и оказался повержен. Тодороки стоял в паре метров от них, никак не вклиниваясь в разговор и просто слушая. —Очень полезный прием для обезвреживания.—процедил Иида сквозь боль. —Спасибо. Но это было не сложно. Рукопашный бой — не твоя сильная сторона. С чего вдруг решил попробовать?—полюбопытствовала Очако. —Мой костюм неисправен, а без него тренировка неэффективна. —Потренировался бы без костюма. Те двое…—она показала большим пальцем себе за спину в сторону Дэку и Бакуго, и почему-то была недовольна.—…как-то обходятся. —На самом деле, мне нужен твой совет, Урарака! —О интересненько.—на её лице вновь проявилось любопытство. —Я надеялся что мы поговорим за обедом, но тебя не было на положенном месте. —Я слишком много зависаю с вами, ребята.—неохотно оправдывалась Урарака, хотя этого от неё никто не требовал. «Они даже оправдываются одинаково.»—подумал Иида с закравшейся мыслью о том, что они явно чего-то недоговаривают. —Я решил признаться Хатсумэ. —Правда?!—восхитилась Урарака. —Не совсем в привычном понимании…—менее уверенно продолжил Иида. А потом их внимание отвлек крик, от которого Урарака вздрогнула на месте. —Каччан?! —Не ори, придурок!!! —Ты слишком долго лежал беззвучно, я испугался! —Думаешь, что можешь грохнуть меня так просто, задрот?! Бакуго смеялся, казалось он был в отличном расположении духа. Тодороки на секунду улыбнулся, а потом поймал себя на мысли, что для улыбки не было никакой особой причины и принял непроницаемое выражение лица. Урарака же тяжело вздохнула. Изуку казался ей вполне здоровым и бодрым, хотя, что на уроках, что во время обеда, он одним глазом был в сонном царстве. —Вы с Мидорией поругались?—спросил Тодороки, который успел подойти ближе. —Поругались? Нет! — она замотала руками.—Всё не так! Я…—и отвернулась.—…продолжу тренировку! —Он тоже показался мне странным, когда я заговорил об этом.—продолжил Иида. —Он что-то сказал?!—Урарака обернулась и навострила уши.—Вам! А не мне! Он мне ничего не рассказывает!—девушка поджала губы и замахала руками как маленький капризный ребёнок.—А ведь с ним явно что-то не так! —А что с ним не так?—не понимал Тодороки, и, смотря на Ииду, заключил, что тот с ним солидарен. —Он кажется изнуренным, разве нет? Но делает вид, что всё в порядке! —Ты злишься, потому что у него всё в порядке? «Тодороки как всегда»— с натянутой улыбкой подумала Очако. —У него точно не все в порядке!Загляни ему в глаза, посмотри на него во время уроков!—Урарака потянула кожу под глазами и снова замахала руками, убеждая друзей, что с её любимым явно что-то не так, и она вовсе не накручивает себя.—И ещё…он проспал свидание…—с досадой призналась она в добавок ко всему остальному. —А вот это уже аргумент!—наконец поддержал её Иида и поправил очки.—Мидория достаточно ответственный, чтобы не пропустить запланированную встречу. —Мы обсуждали стажировку во время учёбы, и он сказал, что ему нужно немного отдохнуть. Но ничего конкретного. Урарака снова вздохнула. —Ладно. Он ничего не скажет, пока сам не захочет. —Вы поссорились из-за свидания? —Мы не ссорились!—повторила девушка уже громче, чтобы донести это до обоих.—Он извинился конечно…но когда я стала спрашивать, не хочет ли он сказать что-то ещё, он сделал это ми…глупое лицо. И я…ну…я только сделала вид, что обиделась! Думала он захочет рассказать! Но это на нём не работает… —Как же сложно… —А если спросить его всем вместе? —Окружить, прижав к углу и требовать выдать информацию. —Тодороки? —Он же не отвечает иначе. Или под «вместе» имелось в виду говорить одновременно? —То время, что ты был с Бакуго не пошло тебе на пользу.—нервно посмеялась Урарака. Тодороки отвёл взгляд. «Не пошло на пользу. Значит я был прав, если скажу, что мы встречаемся это всех шокирует.» —Так! Давайте обсудим всё позже! Иида, ты ведь хотел что-то спросить! —Мы уже потратили положенный нам перерыв на разговоры. Надо продолжать работу! —Эй, мне ведь любопытно!!!—возмущалась ему вслед Урарака. Тренировка продолжилась. Все отрабатывали приёмы, работая в поте лица. Урарака дважды смогла обезвредить Тодороки, указав ему на то, что он немного рассеян, а он всё это время отвлекался на шум, создаваемый Мидорией и Бакуго. Преимущественно вторым конечно. Его голос казался весёлым, несмотря на всю грубость фраз. Шото хотелось понаблюдать за их боем, и он оправдывался тем, что делает это исключительно ради опыта, а не чтобы полюбоваться расцветающим в пылу спарринга Бакуго. Тот скорее всего заметит Тодороки и не упустит шанса позже этим подколоть .Но Шото такое ехидство Кацуки даже забавляет. Нравится, что теперь его чувства замечают. По окончании все идут по разные стороны к душевым и раздевалкам, кроме Джиро, которая волочит за ногу Каминари до тех пор, пока не находит Киришиму и Сэро, складывая ответственность на них. В мужской раздевалке тем временем было шумно как в улье, пока каждый обсуждал своё. —Каччан, ты несколько раз открылся. —И всё равно отбился, Дэку, и хватит уже анализировать! Башка лопнет! —У вас тоже спина после Урараки болит? —Я затылком смачно ушибся. —А если мы его прям так в душ закинем, он самого себя током не шибанёт? —А зачем ему в душ? Оставим здесь, оклеймается – сам сходит. —Он так до утра пролежать может. —Эй, кто сегодня за ужин отвечает? —Минэта, хватит портить школьное имущество!—сделал замечание Иида, видя как Минору шкрябает по стенке пластиковой линейкой. —Следующее поколение вознесёт меня как своего благодетеля. —Мне кажется, ты не управишься до выпуска.—Киришима отвлекся, и заметил как Шото с Кацуки непринужденно разговаривают возле шкафчиков, и как Кацуки при этом скалится в улыбке, и Киришима даже может догадаться, о чём он говорит, потому что видел Тодороки, наблюдающего за их с Мидорией боем. —И как тебе моя техника? —Здорово, но ты мог бы и лучше, как сказал Мидория.—Тодороки хотел казаться невозмутимым, поведение Бакуго немного выводило его из себя. Мало того, что был по пояс голым, так ещё и улыбался обворожительно. И это на глазах у всех. Улыбка после такой критики сползла с лица Бакуго, а Киришима, услышав это, прыснул в кулак. —Дэку и сам сегодня был не лучше! Слышь Дэку, ты тоже… Дэку? До сих пор им казалось, что он просто сидит на скамейке, опустил голову в тетрадь и снова что-то записывает. Но рука в рюкзаке так и не вытянула её. —Мидория? —Эй задрот, ты спишь?—он щелкнул пальцами перед его лицом, потом на всякий случай проверил пульс на шее, и при этом Тодороки с непониманием на него посмотрел.—Что? Фиг его знает, что этот Дэку может скрывать. —Потом хлопнул в ладоши. —Эй ребят, вы чего? Парни в раздевалке отвлеклись от своих дел и теперь стояли позади них. Шото пустил холод по затылку, от чего Мидория дёрнулся и зажмурил веки. А затем что-то более неприятное привело его в чувства. —АЙЙЙ!—Мидория распахнул веки, когда Кацуки влепил ему ладонью по щеке. —Бакуго!!!Нельзя так делать!!! Опять ты за своё!!! —Я тут помощь оказываю, болван в очках! Каминари в невминяемом состоянии показывал большими пальцами вверх. —Видишь. Пикачу одобряет. —Так больно Каччан!! —Прости—.извиняется за него Шото.—Ты уснул и не реагировал. —Правда?—Мидория оглянулся, ничего не поменялось, никто ещё, судя по виду не сходил в душ, а самому Мидории казалось, что он моргнул, а не спал. —Бакуго волновался.—сказал Тодороки, что парень категорически стал отрицать. —Да нихера! —Ты проверял его пульс. —У меня после случая с тобой птср, засранец двухцветный.—тихо прошипел Бакуго. —Мидория-бро просто притомился, прям как Каминари. Все были в смятении, но Мидория кивнул, полагая, что так оно и есть, и поспешил свинтить. —Нам стоит сказать об этом Урараке?—спросил Тодороки у Ииды. —Я доложу об этом Айдзаве-сэнсэю. ___________ После уроков Иида всё же посвятил в свой план Урараку. Его вИденье того, как подойти к этому важному шагу правильно, её, мягко говоря, озадачило, и она долго молчала, пока с задумчивым видом, но пустым взглядом упиралась в носки его ботинок. Одним словом, Урарака зависла, как с ней иногда происходит во время теоретических уроков. —Что думаешь, Урарака?—не выдержав этой тишины, он растормошил её. —Я…Возможно я не понимаю, но твоя идея отстой. —И ты туда же?! Урарака замотала головой и была предельно серьёзна. —Иида, твои намерения должны выглядеть однозначно, иначе они не будут казаться важными! —Предлагаешь мне рискнуть? Но если я не прав, и она ответит отрицательно, нашей дружбе конец. —Что? Ну…ну в начале может будет не по себе, но потом…—Урарака старалась подобрать правильные слова, но быстро сдалась, буквально опустив руки.—Ладно, я не знаю правильного ответа. Но иначе ты будешь оставаться в мучительном неведении. —И стоит ли оно того. Иида погрустнел. Стоит ли этот трепет в груди того, чтобы разрушить пусть ещё не стойкий, но долго растягивающийся мост между ними. С другой стороны, может он так дорожит этой связью просто потому что влюблён, и только это имеет значение. Но если для Мэй не так? Если он для неё ценен именно как друг? После коротких раздумий, Урарака предложила ему идею. Простую, но тем не менее она бы сработала весьма однозначно с такой девушкой как Мэй. —Знаешь…ты…можешь придерживаться своего плана. Необязательно говорить о любви вслух. _________________ Мидория выглянул из своей комнаты только к ужину. Он так крепко спал, что не с первого раза услышал будильник, который трезвонил минут десять. Да и проснулся лишь от того, что во сне полз на источник звука и, в конечном счёте, упал с кровати. Разминая шею по дороге на кухню, он столкнулся с Минэтой. Невдупляющий Мидория медленно моргнул чуть отёкшими от сна глазами, прослушав половину того, что сказал ему одноклассник, к удивлению для себя выделив слова "Иида" и "гарем" в одном предложении. —Я за Каминари. Останови это очкастого маньяка, Мидория! «Интересно, о чём это он.» Как выяснилось, старосту класса и правда окружили девушки. Тэнья сидел посередине дивана, по сторонам от него Момо и Очако, на подлокотниках Цую и Кьёка, а из-за спинки выглядывали Мина и Тору. И все о чем-то шушукались, сияя при этом, и глядели в телефон Ииды. Прислушавшись, стало понятно, почему девушки были так воодушевлены. —Розы, это классика-ква, но, например, лотосы в букете выглядят необычно. —Герберы! Они самые необычные, можно собрать букет из разноцветных!—Восклицала Хагакурэ, останавливая Ииду на варианте с пёстрым букетом. —Капустная роза тоже необычная.—усмехнулась Джиро. —Джиро, как ты можешь смеяться, тут решается очень важный вопрос!—возразила невидимка. —Да, розы — и правда самый популярный вариант. Пионовидные кажутся особенно романтичными и выглядят роскошно.—Иида внимательно прислушивался к словам Яойорозу, которая, как выяснилось, была довольно сведуща в этой теме.— И лучше розовые. На языке цветов они выражают нежные романтические чувства. Если тебе нужно сказать что-то, не произнося этого вслух, думаю такой вариант будет достойным. —Даёшь красный!—снова вклинилась Хагакурэ. —Дааа, сразу вабанк!—поддержала Ашидо, заигрывающим тоном добавляя, что этот цвет символизирует собой страсть. Иида лишь смущенно поправил очки. О страсти говорить пока было рано. Хотя вспоминая то, что он все же не сдержался и поцеловал Мэй, маленькая искорка всё же пряталась где-то глубоко в его душе. —Иида, ты ведь говорил, что не уверен и не хотел бы напирать. Раз так, может подойдёт что-нибудь лёгкое вроде…тюльпана или ромашки.—Урарака лишь на секунду отвлеклась на появление Мидории в комнате, и снова включилась в общую дискуссию. —Ох ещё незабудки и васильки! —Туда же и колокольчики. Только где Иида найдёт полевые цветы в ноябре?—спросила Джиро, отсеивая неподходящие варианты. —В чайном чемоданчике Момо-ква. —Там было всего несколько таких экземпляров. Девушки посмеялись, ведь коллекция у Момо и правда была обширной и шутили, что она - чайная хикка. От всего этого разнообразия, у Ииды немного плыл мозг. И он немного жалел, что принял задумку Урараки. «А будут ли цветы что-то значить для неё?» —Эй-эй мы упускаем главное!—Мина выбежала из-за дивана, вставая перед всеми.—мы не можем просто сказать какие цветы нравятся нам и рассчитывать, что они понравятся ей, так ведь. Мина словно прочла его мысли. —Ашидо, я попросил совета именно потому что не знаю, что ей нравится. —Но а как же ассоциации!—Мина хотела взвать к его фантазии.—Что, как тебе кажется, больше всего похоже на неё? —Цветы это не то, что на неё похоже. —Как же туго.—она ударила себя по лбу.—Знаешь, на наше третье свидание Киришима всё же додумался подарить цветы.—Мина начала с упрёком, но от воспоминания расплылась в улыбке.—Это были гвоздики с такими пёстрыми пятнышками. Сказал, что они похожи на меня.—ненадолго она потеряла нить своего монолога, но тут же собралась.—Хм. Я о том…Хорошенько подумай головой. Что, как тебе кажется, выразит твои чувства. Изуку стоял в стороне, наблюдая. А сзади подкрался Каминари и закинул свою руку ему на плечо. —Мотаешь на ус, Мидория? Изуку схватился за сердце. —Аа! Каминари, ты меня напугал. —Зато проснулся. Так что? Сходим завтра в цветочный? —А? Ну… —Ты немного глупенький, да, Мидория? —Вы с Ураракой-чан поругались? —Не то что бы…тут скорее только моя вина… И как он только мог проспать свидание?! Целая неделя прошла в коротких диалогах и натянутой обстановке, в которой Очако то и дело спрашивала, как у него дела. Он пригласил её на свидание, чтобы отвлечься и здорово провести время, но в итоге проспал, а Урарака прождала его около сорока минут, судя по времени пропущенных звонков. —Так подсластишь своё извенение цветами и конфетами. —Лучше моти. Много моти. —Кстати, не слышал, какие там цветы нравятся Кьёке? —Чё тут происходит? Минэта мне всякой чуши наплёл про гарем Ииды. К ним из спального корпуса вышел Киришима вместе с Бакуго, который просто выбрался из комнаты, чтобы поесть. Он коротал время за приставкой у Киришимы, ожидая Тодороки, который снова ушёл по каким-то делам. А пока что просто пошёл к холодильнику. —Я знаю!!—воскликнул Иида и ударил кулаком по ладони.—Мне нужно собрать статистику. Он начал активно клацать в телефоне. —Нууу, в этом меньше души, но для первого букета сойдёт.—сдалась Ашидо, приземляясь на кресло рядом. —Итак, один голос за тюльпаны, один за розы, один за лотосы, герберы и…Ашидо, ты сказала что Киришима подарил тебе гвоздики, но разве он знал что они твои любимые? Или они стали твоими любимыми уже после того как он их подарил? Ашидо, заметив, что Киришима сидит на кухне и всё слышит, чуть покраснела и улыбнулась, закручивая волосы на палец. —Ну…да, хотя раньше мне нравились розы, после они показались мне скучными… —Значит плюс один к розам и один голос у гвоздик. Киришима подпёр голову рукой, расплываясь в улыбке. —Она такая милашка иногда. —Меня щас стошнит.—сказал Бакуго, запустив микроволновку с едой, и вернулся за стол с бутылкой из морозильника. —Пей свою воду, Баку-бро! —Иногда?—повторил Мидория, а Каминари хихикнул. —Ребята! Какие цветы нравятся вашим мамам?—громко через всю комнату спросил Иида. Ребята замялись. Киришима не помнил, как и Каминари, зато Мидория знал точно. —Мама любит… кажется гортензии, однажды ей подарили их на работе. И ромашки, которые я ей собирал в детстве. —Моя мама тоже хвалила самодельные букеты.—сказал Каминари.—они были из придорожных сорняков и травы, и пока я не видел, они исчезали. —Бакуго, а твоей маме что нравится? —Ничего ей не нравится, она сжигает все красивое на своём пути. —Помню в детстве я пару раз видел, как Бакуго-сан дарит Мицуки-сан красные розы. —Надо же, Бакуго, Мидория знает про твою мать больше чем ты. —Завалите хлеборезки! В это время входная дверь открылась. —О, Тодороки-кун, привет. Бакуго чуть поперхнулся от неожиданности, а Киришима только ухмыльнулся, зная, что его друг свалит, как только доест свой ужин. —Привет. —Тодороки! Какие цветы нравятся женщинам в твоей семье?—не дав ему разуться, Иида прям с порога задал свой вопрос. —Мама любит цветы риндо, а сестра…кажется лилии. —Так, один голос в пользу риндо…но это ведь полевые цветы, значит найти будет трудно. И один в пользу лилий. —Два в пользу лилий.—Джиро подняла два пальца как рокерскую козу, при этом продолжая залипать в телефон. Ей было все равно на статистику, но она слышала, как Каминари, спрашивал про её любимые цветы у Мидории. И скрыла улыбку, увидев как привлекла этим его внимание. —То есть не за капустную розу? —Это была шутка. —Завтра в магазин без отговорок.—шепнул Каминари Мидории.— И того…—он указал на Токоями, который уже листал каталог цветочного магазина.—…тоже захватим. ______________ Следующие два дня протекли без происшествий. Иида таскался по чужим классам, проводя свой цветочный опрос и нещадно откладывая день икс. Джиро и Каминари впервые решили пообедать только вдвоём, и куда-то исчезли, о чём мужская часть стола узнала от Ашидо. —А ты откуда знаешь?—Киришима не был удивлён тому, что Ашидо знает всё обо всех, но как она добывает информацию всегда стояло под вопросом. —Я лучшая подружка Каминари, и он тот ещё болтун, я знаю о нём почти всё.—самодовольно ответила Ашидо. —Ну вряд ли он рассказывает тебе всё.—возразил Сэро. —Почти всё.—выделила первое слово Ашидо.— Но уж точно больше, чем вам. —Да ну, и о чём же? —Это секрет.—хихикнула Мина, отводя взгляд. —У меня такое ощущение, что мы сидим втроём. Бакуго, как у тебя дела? В ответ тишина. Бакуго одной рукой держал палочки, а второй строчил в телефоне, и только Киришима мог догадываться, кому. —Эй, Баку-бро!!—Киришима смачно ударил его по спине, от чего тот пошатнулся. —Какого хрена, придурок!! У тебя лапа как у медведя!!—Киришиме пришло в голову, что Бакуго злился не потому, что его хорошенько похлопали по спине, а потому что отвлекли от очень важного диалога. —Эй Бакуго, хотя бы видом покажи, что ты здесь, а то я как третий лишний на свидании. —Какие мы нежные.—проворчала Ашидо.—Уже и за ручки подержаться нельзя.—до сих пор они с Киришимой при любом удобном случае переплетали пальцы у всех на виду. —Бакуго, отзовись. Сэро посмотрел на Бакуго, который снова проигнорировал его, и у него чуть глаза на лоб не полезли, когда глядя в экран Кацуки выдал что-то на подобие улыбки. Но такой, какой у него никогда не наблюдалось – мягкой и доброй. —Да ну нафиг. У тебя тоже кто-то появился? —Чё? —Что? Сэро, с чего ты взял.—удивилась Ашидо, которая ничего не заметила. —Да, с чего ты взял?—с фальшивым изумлением повторил Киришима, прикрывая тайные отношения друга, которым меньше недели, и о которых уже кто-то начал подозревать. Сэро взял свой телефон, изображая Бакуго, заглянул в черный экран, обворожительно улыбнувшись, а после своей маленькой пародии посмотрел на друзей, как на дураков. —И правда, с чего это я.—пожал он плечами и отложил телефон. Бакуго наблюдал за этим с неприсущим ему пофигизмом. Ему плевать, если об этом узнают. Если бы Тодороки не хотел это скрывать, они бы сейчас тоже обедали вместе и ему бы не пришлось слушать трёп Сэро о его личной жизни. —Может он фотки прошлого себя смотрит и смеётся. —Я посмеюсь, когда тресну тебе по каменной башке. Через пару столов от них Тодороки со скучающим видом наблюдал за этим, отложив телефон, и хотя бы вполуха, но слушал отчет Ииды по его цветочной статистике. В отличие от Мидории, который просто лежал головой на столешнице и полностью игнорировал все окружающие его раздражители. —Урарака была права, он не в порядке. На уроках Изуку спал с открытыми глазами, оставляя в конспектах большущие пропуски, да и в целом пропускал много мимо ушей и глаз. Иида с Тодороки по очереди подходили к нему с одним и тем же. Фразы в роде: «Ты выглядишь уставшим, Мидория» или вечный вопрос «Ты в порядке, Мидория?» уже начал его раздражать, хоть он и сам понимал, что в организме произошёл некоторый сбой. Урарака не знала, что с этим делать и как помочь ему. После их ночной посиделки в Хэллоуин, она ещё пару раз пыталась завести разговор, но Изуку снова взялся за своё и стал делать вид, что проблемы нет. А потом и вовсе свёл их контакт к минимуму, видимо боясь, что она снова примется его донимать. А потом как ни в чём не бывало пригласил её на свидание, которое, как потом честно признался, проспал. —После того, как я прождала тебя час, я имею право знать, что с тобой такое.—она пыталась как можно правдоподобнее злиться. —Мне так жаль, я должно быть сильно переутомился после тренировки… И спустя три дня молчания Изуку снова пришёл к ней, не в силах больше делать вид, что всё хорошо. —Между нами теперь что-то иначе.—первое, что он сказал у порога с букетом тюльпанов, с кончиков стеблей которых капала вода.— Это из-за того, что я проспал свидание? Эта постановка вопроса заставило Урараку взорваться. Мидория опять прикидывался дурачком. И, взяв его за плечи, она потрясла его так сильно как могла, чтобы наконец привести в чувства. —Прекрати надо мной издеваться и делать вид, что с тобой всё хорошо! Пожалуйся же наконец! —У меня создается впечатление, что ты хочешь, чтобы у меня всё было плохо.—полушепотом произнес Изуку пока его трясли, но на этом Урарака остановилась и уставилась на него с открытым ртом. —С ума сошёл?!—надула щеки Очако. «Плохой знак, теперь она на самом деле злится» —Это ты меня с ума сводишь, и в хорошем и в плохом смысле!!! Я ношу браслет, как ты и просила, —он поднял руку, показывая запястье.—уж он-то должен показать, что я здоров! —А вот и нет! Я даже журнал завела. Каждое утро твой пульс внезапно подскакивает! —Я поставил ужасную мелодию на будильник, чтобы не проспать, и она меня пугает. Кошмары меня больше не мучают. Я же говорил, что это проходит. —А чем обычный звонок тебе не нравится?—допытывала девушка, с прищуром глядя на него. —Слишком спокойный. Я его даже не слышу. Настолько я крепко сплю, так что перестань волноваться!—он впервые разговаривал с ней подобным тоном, и глубоко вздохнув, продолжил спокойнее.—Я не хочу быть причиной твоих переживаний. Урарака несколько мгновений смотрела прямо ему в глаза, складывая решение в своей голове. Очевидно, Деку так просто и так сразу ей не откроется, хотя она была уверена, что их отношения обязывают его к этому. Мидория стушевался этого взгляда и отвернулся. Как же у него заколотилось сердце, давно он не был к ней так близко. Сон как рукой сняло. Кажется браслет Урараки сейчас был не при ней, иначе бы она точно получила сигнал. —Ладно. Больше не буду доставать тебя. Теперь Мидория посмотрел на неё с недоверием к её словам. —Правда? Нет, не можешь просто так взять и бросить свою навязчивую идею. —Я попытаюсь.—Очако недовольно скривилась, но Изуку ей улыбнулся. —Это звучит убедительнее. И…—он наконец смог отдать букет ей в руки, потому что она больше не стояла в закрытой позе. И заглянул за дверь, подняв что-то тяжёлое.—Вот банка с водой. Я уже насыпал туда полезных для цветов добавок, так что они должны простоять долго. Он собирался вручить цветы прямо в банке с водой, но Каминари сказал, что это не презентабельно. —Теперь я не уверена, что эта банка впечатлила меня меньше самих цветов.—Урараку это позабавило, А Изуку смущенно надулся. —А я не уверен, оскорбление это или комплимент. Урарака вновь улыбнулась и застала его врасплох, когда приблизилась и поцеловала, произвела губами легкое движение, но его было достаточно, чтобы всполошить парня. —У меня в руках банка! Я же мог её уронить! —засмущался Изуку. Урарака засмеялась, прикрыв рот рукой. А потом будто нарочно повторила поцелуй. На этот раз Изуку был готов и сумел ответить. Только руки у него всё ещё были заняты, и он не мог обнять её. А ещё они стояли в дверном проёме, и кто-то мог выйти из комнаты и увидеть их. —Давай поставим цветы в банку. Мидория с красным лицом спешно прошёл в её комнату, поставил банку с водой на стол, а Урарака усадила в неё цветы, любуясь и дотрагиваясь до лепестков. —Они очень красивые. Однажды мы были в Хоккайдо парке тюльпанов. Поля там были огромные! Ну, мне казалось так, когда я была маленькой. —Мы могли бы съездить туда после выпуска. —Было бы так здорово! Урарака внезапно крепко обняла его, настолько крепко, что Изуку стало немного некомфортно. —Очако, это больше похоже на захват. Девушка ослабила хватку, но посмотрела с недовольством. А Изуку повинуясь внутреннему порыву прильнул к её губам. —Иногда вместо ответа ты просто меня целуешь. Думаю, я буду делать так же. —Ты будешь целовать меня первым?—с усмешкой засомневалась Урарака. А Изуку сначала думал, что ответить, но не придумав, снова оставил на её губах поцелуй. И тренируясь сегодня, она уже не была такой как в прошлый раз. Не раскидывала всех в порыве внутреннего напряжения, наоборот была немного расслабленна и витала в облаках. Ровно как и Изуку, который витал в облаках ещё и потому что глаза слипались, а энергии ни в теле ни в мозге не было. Вчера он потерял сон после их вечера, вспоминая и прокручивая снова и снова её блестящие глаза и сладкие губы, вспоминая которые, не мог унять сердечный ритм. Но ему предстояла тренировка, и на этот раз он скооперировался с Иидой, который всё ещё находился в раздевалке. Опаздывать за старостой не водилось, поэтому Мидория вернулся за ним. —Иида, ты скоро? —Он стал ещё хуже чем был! Мидория смотрел со стороны, как Иида полный непонимания и раздражения, вертит в руках части костюма, некоторые детали которого держались на честном слове и отваливались от малейшего движения. Всё это попахивало паранормальщиной, ведь Иида точно помнил, что вчера после починки, тот был в целости. Должно быть кто-то проклял его. ________________ Откладывать больше было некуда, но рука не заносилась над дверью, и староста класса А стоял перед ней, всё ещё раздумывая над своим решением. При нём не было цветов, как он планировал, только кейс с костюмом. Ему нужно последний раз убедиться, стоит ли что-то менять между ними. Поймав мгновение готовности, он всё же постучал. В ответ на тишину сделал это снова. Было так тихо, что он почти был готов уйти, но развернулся и быстро распахнул дверь. —Её тут нет.—он повесил голову и вздохнул с облегчением. Расслабившись, он общим взглядом окинул помещение и рабочее место, за которым явно недавно работали. Или Хатсумэ как всегда оставила после себя бардак. Даже ведро со всякими бумажками было опрокинуто. И раз ему нечего было делать, он принялся подбирать весь мусор и укладывать в ведро. Хатсумэ не прикладывала особых усилий чтобы скомкать бумагу, выкидывала неудавшиеся наброски и заметки в полусмятом виде, и можно было рассмотреть, чем именно она занималась всё это время. Многое из этого Ииде не было понятно, но пару раз он мог видеть Мэй в творческом процессе, после которого она с воодушевлением объясняла ему каждый штрих в своём наброске, а он с интересом слушал и вникал во всё это. Среди хаотично разбросанных листов лежал белый плотный шарик бумаги, который Иида собирался вернуть в урну, но взгляд его задержался на том небольшом участке, на котором виднелось его имя. На развёрнутой бумаге, которая оказалась конвертом, мелким почерком карандашом было выведено: для Ииды. Он не был до конца уверен. Зная Мэй, там могло быть что угодно, и всё же… Когда Мэй, вернувшись в мастерскую увидела там Ииду, её взгляд моментально загорелся и, ни секунды не медля, она надела защитные очки. —Что ты тут делаешь без разрешения!—без запинки сказала она, заставая парня врасплох, хотя внутренне дрожала. Её распирало от той кучи слов, которые она не могла выпустить одновременно. —Прошу прощения за вторжение.—неловко поздоровался он, быстренько пряча письмо в карман, а когда реакции не последовало, и девушка прошла мимо него, присаживаясь на рабочее место, добавил.—Давно не виделись. —Правда? А я и не заметила.—пассивно-агрессивно ответила девушка, и Иида улавливал это, но предпочел пока не придавать значения.—Очевидно ты пришёл по делу. —Да, ты права.—он тут же поставил кейс с костюмом на стол, и раскрыл его перед ней.—Детали почему-то не соединяются и… —Я знаю.—перебила его Хатсумэ, осматривая знакомый костюм.—Это я его сломала. —Ты…что?—вопрос звучал немного заторможенно. —Дважды. До и после того, как ты отправил его на починку.—Мэй старалась не злорадствовать, но трудно было сдержать улыбку. Уж очень ей хотелось позлить парня. —Я тебе не верю! Хатсумэ которую я знаю, посчитала бы это кощунством! —Этот костюм проектировала не я, так что плевать. —Но зачем? Я чем-то обидел тебя? —Тебе ведь нужен был повод прийти, вот пожалуйста. —Хатсумэ пожала плечами, потихоньку шебурша с костюмом.—Иначе ведь нельзя. —Я…у меня были причины… —У тебя не было причин писать и затем удалять сообщение.—в её руках с громким щёлком соединились две детали. У Ииды с каждым её словом зрела паника. Он даже не думал, что Мэй может такое расстроить, или что она будет злиться, потому что он всё это время не приходил. Теперь содержание конверта представлялось более конкретным, и от этого кипела голова. —Так ты успела его прочесть? Я хотел написать тебе снова, но…—он сразу же принялся оправдываться, но по лицу Мэй трудно было что-то сказать, ведь она всё ещё была в защитных очках.—Это очень глупо. Я правда собирался позвать тебя на Хэллоуин, но я забыл отправить набранный текст. Недолго подумав, она хмыкнула: —Брехня. Иида, которого я знаю, не был таким несобранным.—отзеркалила его фразу Мэй. —Это чистая правда! И в свою защиту должен сказать, что я пытался быть ненавязчивым, а с твоей стороны не было ни одного сообщения! —У меня были причины. —Перестань повторять за мной! Я пришел не за тем, чтобы ссориться! —Я не ссорюсь. Я злюсь на тебя, потому что, кажется, всё не так поняла.—Она поджала губы и свела брови.—Но я не хочу на тебя злиться. И костюм я сломала по большей части из вредности. У Ииды сжалось сердце. Он получил даже больше ясности, чем рассчитывал. И теперь он может сделать всё так, как представлял себе изначально. Но на него навеяло то же чувство, что и в ту ночь, когда он поцеловал её. Что-то, что не поддаётся логике и контролю. И он произнёс это: —Может ли быть так, что я тебе нравлюсь? Мэй замерла. И слова не могла вымолвить. Случившийся сценарий стал для неё неожиданностью. Ей стоило бы ответить честно, но она так растерялась, что вместо ответа задала встречный вопрос: —Откуда ты знаешь? Иида сконфузился и покраснел. —Это значит да?—он почесал затылок и виновато глядел из под спадающей чёлки.—Прости, что я не был готов к этому… Иида жалел, что у него не хватило сил промолчать и признаться как подобает, а в голове Мэй уже некоторое время стоял белый шум, а голос парня был всё дальше. Молниеносных выводы пришли к тому, что, раз Иида задал вопрос, а не признался сам, значит не чувствует того же, а его последующие слова были как вишенка на торте. —Да ничего…—голосом робота ответила Мэй.—Переживу как-нибудь… Хатсумэ подумала, что именно так ощущается взрыв мозга. И решила, что это конец, потому что в глазах у неё потемнело, а земля стала уходить из-под ног. —Мэй! Иида успел среагировать и кое как смог удержать её от падения, поймав через стол. «Ну почему она всегда убегает от ответа!» __________________ Очнулась она уже в мед пункте. И снова ей пришлось слушать упрёки по поводу своего пренебрежительного отношения к приёмам пищи. Мэй, не обращая на это внимания, оглядывала помещение на наличие третьего лица, но кроме неё и медсестры в кабинете больше никого не было. —Давно я здесь лежу? —Не больше десяти минут. Твой друг убедился, что с тобой всё хорошо, и , кажется, очень спешил. Мэй не подала виду, но немного огорчилась. Идя по коридору, она думала о том, как же глупо всё вышло, и что стоило просто подкинуть письмо в чемоданчик с костюмом. Тогда бы ей не пришлось видеть его растерянности. «Посвящу свою жизнь изобретению машины времени…» Она старалась не обращать внимания на щемящее в груди чувство, и всерьез раздумывала о том, как привести свою задумку в жизнь. Мастерская была пуста, впрочем как и в большую часть времени. На столе все ещё лежал его костюм, напоминающий о её глупых действиях, и ещё более глупом недопризнании. Но она села за работу, шустро приводя костюм в исправность. Интересно, можно ли так же просто исправить и сделать вид, что ничего не было со всем остальным? «В прошлый раз разговора избежать не вышло» К тому моменту как одиночество снова стало непомерно давить на неё, резкий хлопок двери просто разбил его вдребезги. —Мэй Хатсумэ! Давай встречаться! Иида едва переступил порог, врываясь с громогласным заявлением, которое он произнёс быстрее, чем начал бы думать, а стоит ли признаваться подобным образом. От этого и от запредельно быстрого бега, сердце его колотилось так, что могло бы сломать ему рёбра. Но Хатсумэ настолько поразила увиденная картина, что она пропустила мимо ушей важную информацию: Тэнья весь красный и запыхавшийся, со слезящимися глазами и немного в мелких лепестках, держал в руках охапку самых разных, растрёпанных от бега на высоких скоростях букетов, а на локтях у него висели две большие корзины, так же набитые цветами. —Ух ты… —Так…что ты скажешь? —Ух ты… —Ох о чем это я, ты же уже сказала. Вернее, подтвердила. —он волновался меньше , чем мог бы, ведь ответ уже был ему известен, и тем не менее стоило посмотреть прямо на неё и мандраж накатывал с новой силой. Ещё и глаза слезились.—Но я хотел бы … Мэй! Ты плачешь? —Глаза чешутся. Прийдя немного в себя, Иида понял – глаза у него слезятся вовсе не от бега и не от чрезмерных эмоций. —У меня тоже… _____________ Наконец они оба впервые за долгое время в спокойной обстановке могли поговорить. Хотя было в этом и что-то новенькое. Оба стояли в коридоре, прислонившись к стене и смотрели в темноту за окном. —Прости. Я не подумал о том, что у тебя может быть аллергия. Пришлось выйти, оставив все цветы за дверью, но им обоим стало легче. И легче во всех смыслах. —Я тоже не знала об этом до сих пор, так что, ты даже помог.—Мэй улыбнулась, и Тэнье стало спокойнее.—А ты тоже не знал о своей аллергии? —Я так спешил, что забыл о ней.—Он снял и протёр очки рукавом, избегая взгляда, который бы выдал весь его трепет и озабоченность ситуацией. Однако Хатсумэ и не думала на него смотреть. Лишь изредка на долю секунды поглядывала в его сторону, неосознанно радуясь его нахождению рядом. —Но это впечатляет. Не сами цветы, а их количество. —Хм…что ж, я приму это за похвалу. —Сколько же карманных денег тебе дают? —Это очень бестактный вопрос!—тут же возмутился Иида.—Я хотел сделать всё как положено, но…решил, что мне нужно снова увидеться с тобой и понять, есть ли у меня шанс.—Он хотел уловить хотя бы один намёк, небольшую подсказку, а в итоге практически сразу получил ответ.—И даже если бы ты не сломала мой костюм, я бы всё равно пришёл. —Сломал бы снова мои часики…—наигранно грустно вздохнула Мэй. —Нет! И вообще, сейчас не самый подходящий момент напоминать мне о моей провинности! —Пустяки. Я больше не злюсь. И раз уж мы заговорили о часах…Знаешь, я немного врала тебе.—она сцепила руки за спиной, медленно шагая в сторону мастерской.—Я делала вид, что занята, но на самом деле пряталась от тебя. А потом, я не совсем понимала, почему, но в какой-то момент мне просто стало скучно без тебя. —Я догадывался.—его губы растянулись в слабой улыбке и он последовал за ней. Хатсумэ фыркнула, скрывая легкое чувство стыда, и открыла дверь кабинета. —Надо выяснить, на что именно у меня аллергия.—она веселой походкой прошла к корзинам и лежащим рядом букетам и под встревоженные реплики Ииды стала по очереди нюхать бутоны. —Ты с ума сошла?! —Придумай что-нибудь новенькое. —Это же не шутки! —Кажется нашла!—Мэй почесала нос и вытянула ромашку.—Жаль, они милые. И полезные. —Я не знал, какие цветы тебе бы понравились, и времени выбрать что-то одно не было. —Хммм…о точно! У моей бабушки дома были мухоловки! Очень интересное растение! —Тогда в следующий раз подарю тебе мухоловку! —Сомневаюсь, что она выживет у меня. Давай лучше кактус! Он неприхотлив. —Так…ты ведь согласна? Встречаться со мной? —Разве непонятно?—вздохнула Мэй, невольно краснея.—И раз такое дело…—она поджала губы, стараясь говорить непринужденно.—Не хочешь поцеловаться? —Что?!? —Тэнья сперва удивился.—Нет!—затем запротестовал.—Рано!—и привёл неубедительные аргументы. —А в прошлый раз не рано было?—задала логичный вопрос Мэй, с виду ни капли не смущенная резким отказом, а про себя думала, как бы стереть Ииде память, и, не спрашивая, в полной мере убедиться, что её чувство именно романтическое. —Ты сама сказала, что в нетрезвом виде с другом не считается!—Парень руками изобразил крест.—Мы теперь в новых отношениях, нужно быть ответственнее! Не раньше третьего свидания! —Что ещё за правила такие? —Все должно быть прилично! —Голосую за неприлично.—протестовала Мэй, которой двигало любопытство, а не желание. Иида вздохнул, взял её за руку и поцеловал тыльную сторону ладони, как принц из европейских сказок. —Сойдёт в качестве компромисса?—спросил красный как рак парень. —Вполне.—сдалась Мэй, и цвет её лица наиболее красноречивее краткого ответа говорил, что она убедилась в том, в чём нужно.—М-мне твой костюм надо чинить, так что топай.—небрежно махнула она, возвращаясь к рабочему месту. —Уже? Мы столько не виделись! Я хочу остаться. —И чья же это вина? —Это не только моя вина, ты вела себя не лучше. Ты ведь сама в этом призналась. —До завтра, Иида Тэнья.—Хатсумэ хотела как можно скорее его спровадить, потому что его было так много, что она мыслей своих не слышала. Ей нужно было привести их в порядок. Иида молча сдался, решив, что им обоим надо было побыть наедине с собой. —Тогда увидимся завтра на перерыве, да? Хатсумэ кивнула, решив взглянуть на него напоследок, но он не спешил уходить, потому что её глаза поймали его на крючок. —Долго пялить будешь? —До завтра, Мэй! Иида чересчур сильно хлопнул дверцей, и было слышно, как он убегает. Стоило ему скрыться, как девушка устало рухнула на кресло, доставая припрятанную ромашку, на которую у неё аллергия, и смотрела на оставшиеся безопасные цветочки. —Интересно, он правда подарит мне кактус? _________________ Когда он вернулся в общежитие, Урарака невзначай спросила где он был в такое время. Его сухой ответ про то, что он ходил к Хатсумэ, собрал вокруг него остальных девочек, которым было любопытно, и которым он ответил максимально сдержанно и даже немного официально. До самой ночи он просидел за домашкой, параллельно не прекращая думать о Мэй и с нетерпением ожидая их завтрашней встречи. Про письмо в своём кармане он вспомнил только перед сном. Открыл только что сомкнутые глаза, включил настольную лампу и ринулся к шкафу, шаря в кармане пиджака. Хоть он уже получил признание, конверт в руках вызывал не меньше восторга. Распечатав письмо, он глазами пробегался по строчкам на смятой бумажке, где в некоторых местах слова были зачеркнуты сотней штрихов. |В последнее время со мной происходит что-то, что я осознала только сейчас. Моё отношение к тебе изменилось очень странным образом, что немного пугает и волнует.| «Я чувствовал то же самое…»—но после сегодняшнего вечера, всё должно было измениться. Теперь на смену волнению и боязни пришла необходимость снова побыть с ней рядом. —«Если бы она меня не прогнала…»—досадовал он. |И забавно, что до меня, возможно, доходило бы гораздо дольше, если бы ты тогда не позволил себе наглость поцеловать меня.| —Надо же было ткнуть меня в это!—вырвалось из него в пустоту. |В этом нет ничего плохого, кроме того, что я стала гиперчувствительна к твоему присутствию и, как оказалось, отсутствию тоже, но это отвлекает меня от всего.| «Так вот оно что…»—улыбнулся Иида, ему польстило то, что он может занимать её мысли настолько, что отвлекает от самого важного в её жизни дела. И принял тот факт, что будет сдерживать свою необходимость быть с ней в любую свободную минуту ради неё самой. |Но думаю, если я просто выговорюсь мне станет легче. И я надеюсь, что ты поможешь мне с этим справиться, даже если ты не испытываешь того же. Если так, то сделай вид, что ничего не знаешь, ведь я люблю нашу дружбу. А тебя люблю немного иначе чем просто друга.| Тэнья сиял лицом ярче чем солнце, настолько нежной и широкой была его улыбка, а все из-за невероятного трепета в сердце, бабочек в животе и фейерверков в голове. Мэй любит его. Как и он её. «Любит любит любит…» —Минутку! Я же сказал это? Или только предложил встречаться? Все было как в тумане, но он не может ждать до завтра. И уж теперь никакие душевные сомнения не останавливают его от звонка, пусть даже в 12 ночи. Иида знает, что она не спит. —Мэй! —Не ори в трубку.—ответил её усталый голос. —Я не сказал, что люблю тебя. Так вот. Я люблю тебя! Ты просто потрясающая! И ложись спать! Спокойной ночи! Он, не дожидаясь ответа, бросил трубку, а через секунду, подумав, что стоило дождаться хоть какой-то реакции от неё, уткнулся лицом в подушку, тихо скуля от стыда. Но Хатсумэ только усмехнулась и продолжила работу. Все равно сегодня не сможет уснуть, особенно после его звонка ради трёх заветных слов.