Ближе, чем просто друзья.

На чистоту.

Произошедшее было трудно собрать в чёткую картину. Воспоминания были не рваными, а расплывшимися как чернильный рисунок в воде. Бежать по коридору, держа Тодороки на руках было неимоверно тяжело в тот момент. От еле сдерживаемой паники подкашивались ноги. Но в то же время Бакуго бежал так быстро, словно никакой ноши у него не было. Мысли и чувства путались и мигали в голове как новогодняя гирлянда. Ладони стали холодными от мороза, проходящего через несколько слоёв теплой одежды. Тодороки дышал замедленно, будто просто спит. Сколько ни старайся, держать голову трезвой удавалось с трудом. Бакуго быстро, как только это было возможно с человеком на руках, пробежал один лестничный пролёт, едва не споткнулся, громко ругался, потому что не мог собраться и решить, что делать в первую очередь. Надо бежать к кому-нибудь из старших, а потом…позвонить старику Тодороки…и в скорую? Или… —ЧЁРТ ЧЁРТ ЧЁРТ!!!! На шум, который уже какое-то время доносился с верхних этажей, а потом и на лестничной клетке, нашелся неравнодушный слушатель: единственный, кто был сейчас в своей комнате, и вынужденный чужим ором выглянуть из неё. —Хватит шуметь и ругаться! Раздраженный сегодняшним вечером, Иида высунул голову в дверной проём, попутно надевая очки. Бакуго остановился и присел у стены перевести дух. Ему бы это не потребовалось в обычной ситуации, но когда от тревоги грудь разрывает сердечный ритм, иначе было никак. За те несколько секунд, что он дал себе отдышаться и побеситься с того, что ему не хватило терпения дождаться лифта, Иида подошёл к нему, совершенно не понимая, как воспринимать то, что он видит. —Тодороки?! Что с ним?! —Найди Айдзаву. Иида с подозрением посмотрел на него, обращая внимание на слегка кровоточащую губу Бакуго. —Вы снова подра… —Чёрт возьми!—Кацуки звучал как никогда прежде: встревоженный голос и острый взор исподлобья дал понять, что расспросы подождут, и Тэнья метнулся по лестнице. Тодороки на руках Бакуго весь изошёлся паром, оставаясь при этом холодным. Даже немного выступил пот. Совсем немного успокаивало, что он всё же приоткрывал глаза, и серцебиение больше не замедлялось, и даже наоборот постепенно набирало скорость, заставляя того часто дышать. Он ежился от тепла чужих рук на лбу, щеках и шее, пытался вслушаться в неразборчивые знакомые голоса. Ничего кроме разноцветных пятен, которые вылились в сон на грани с реальностью, в котором он тонул в теплой воде, слишком густой, больше похожей на вату, если бы она могла быть жидкой. Размытые силуэты были последним, что он видел перед тем, как полностью в ней утонуть. Шото пропустил всю ту суматоху, что навели его друзья, которые возвращались в общую комнату по мере того, как их находил Иида, бегая в полумраке украшенного зала в поисках хоть кого-нибудь из старших. Не почувствовал, как Изуку укутывает в одеяло, как его обкладывают грелками, которые создала Момо, и как Бакуго держит руку на его пульсе. И как после всего его увозят. Самое ужасное он проспал. ________________ Когда всё закончилось, класс завис в гостиной в полном смятении. При таком количестве людей она ещё никогда не была настолько тихим местом. —С ним же недавно было всё хорошо, разве нет?—вопрос от Ашидо был скорее риторическим, чем ждущим от кого-то ответа. —Хэй Баку-бро, что с ним произошло? Киришима обернулся к стоящему у стены другу, который засунул руки в карманы и смотрел сквозь остальных. Очевидно он не собирался отвечать. Вполне вероятно, что он даже не услышал, что к нему обращаются. —Понимаю ваши чувства и тем не менее, прошу разойтись по своим комнатам, так как час отбоя давно прошёл. —Айдзава-сенсей,—Иида подал голос.— Что произошло с Тодороки? —Как оказалось, у него давно были проблемы с контролем причуды. Поговорить в подробностях, как понимаешь, времени не было. Я думал, что вы за годы учебы давно должны были осознать это, но видимо придётся объяснять очевидное: о таких ситуациях необходимо уведомлять классного руководителя и медперсонал. Все проблемы, касающиеся профессиональной деятельности необходимо обсуждать с учителями и специалистами. А в будущем — с агенством, с которым вы будете работать. Ваша проблема относится не только к вам. Она ставит под удар и тех, кого вы должны защищать. Надеюсь, объяснение доходчивое. А теперь по комнатам. Айдзава не стал дожидаться, пока ученики разойдутся, он понимал, что им ещё нужно переварить это всё в общем кругу. Яойорозу сидела на диване, устало повесив голову, а рядом с ней Джиро, которая не знала как поддержать и просто держалась рядом. —Ты знала об этом? Момо молча кивнула. Неподалёку стоял Каминари, которому стало ясно, о чём пару часов назад она говорила. Его накрыло чувство вины, заставившее отвести глаза. И он совсем не ожидал, что со стороны в него прилетит мощный удар по лицу, от которого он улетит на пол. —Бакуго!!!—охнули сразу несколько человек. Никто не обратил внимания, как он сорвался быстрый шаг. Опомнились, только когда занёс руку для удара. —За что?—напуганный Каминари взялся за место под глазом и отполз подальше. А Кацуки, проигнорировав всеобщее негодование, поднял одноклассника с пола, держа за ворот. —Ты совсем головой поехал?! —Я-то? —Если бы ты не подлил ему алкоголь, он бы принял лекарство вовремя!!!Ублюдок безмозглый!!!! Тут за руку его схватил Иида, давая Каминари возможность отойти. —Если предпримешь что-нибудь ещё, я буду вынужден уведомить Айдзаву-сенсея. —Отвали, придурок! —Я промолчал о вчерашней драке с Тодороки, но в этот раз не стану. Приказной тон старосты ещё больше разозлил и так навьюченного Кацуки, и Киришима, заметил это. —А этому кретину ничего не собираешься сказать?!—Он указал на сидевшего на полу Каминари. —Руки распускаешь только ты. И ещё…Тодороки…стоит вам остаться наедине, как всё заканчивается дракой! Почему ему резко стало хуже, именно когда ты был рядом?! Теперь Кацуки был в ярости. Он кипел от злости так, что неосознанно искрился. Он бы ни за что не довёл Тодороки до такого. —Сдохнуть захотел?! —Так-так-так Баку-бро, не надо ладно?—Киришима крепко взял друга за плечо. —Я пытаюсь прояснить ситуацию. У тебя губа кровоточит. — В удивлённом взгляде Бакуго спряталось лёгкое смущение. Он дотронулся до нижней губы, которая сильно треснула от сухости. Обычно они не бывают такими. Всё из-за прикосновения холода к губам. И он разозлился ещё сильнее.—Я сделал вывод что… —Я ничего не делал! Тупицы! Не желавший ни с кем больше говорить, Бакуго стряхнул руку Киришимы с плеча и поплёлся к блоку, сдерживая гнев от нанесенного ему оскорбления. Сейчас у него и в мыслях не было бы сделать Тодороки больно. Больнее, чем уже сделал. Никто не пошёл за ним, даже Киришима не видел в этом смысла. Бакуго не хочет ничего рассказывать. —А вот это было лишним.—нарушила напряженную тишину Ашидо.—Не думаю, что они снова повздорили. —Я только предположил и предпочел бы ошибаться. —Он что-то про таблетки говорил. Выходит он знал, что с Тодороки беда?—после этих слов Каминари наткнулся на мимолётный взгляд Яойорозу, в котором не было ни раздражения ни печали, только усталость. Хотел бы он сейчас быть как Хагакурэ – невидимым для всех. —Так, учитель Айдзава сказал разойтись по комнатам! —Как будто мы сможем уснуть, пробубнил Сэро. Мидория, ошеломленный слишком большим количеством совершенно неожиданных и непредсказуемых событий, остался сидеть в кресле, пока его не потормошили за плечо. —Изуку, ты уснул?—Это была Урарака. Он и вправду чувствовал, как на веки давит сонливость, навеянная уже долго не проходящей фоновой усталостью. Хотя такие эмоционально тяжелые моменты обычно лишали его сна, сейчас ему было тяжело противиться этой потребности. —А? Нет…задумался. —Слышал, что сказал Айдзава-сенсей? —Да…стоило быть повнимательнее. Каччан просил присмотреть за Тодороки, но я и подумать не мог…хотя на стажировке… Она вздохнула и не стала продолжать эту тему. Но только пока. Разодетые в хэллоуинские костюмы, все, растерявшие весь задор и радость, разошлись по комнатам, пока в гостиной не остались только Ашидо, Киришима и Каминари. —Ладно, а теперь, когда все разошлись…—Киришима обернулся к Каминари.—Давай подробнее, что ты там учудил? ________________ Он продрал глаза от ощущения того, что грудную клетку разорвёт от бешенного стука сердца. Мидория бы не смог так легко уснуть после сегодняшнего, если бы не накопленная усталость. Ему нужно несколько минут, чтобы пульс пришел в норму. Все не так плохо. Бывало и похуже, когда он просыпался полностью дезориентированным. /Я не заслуживаю твоего доверия? Почему бы не сказать как есть?/ Они, как Мидория думает, закрыли эту тему на том, что он рассказал Урараке о своих кошмарах, сильно преуменьшая их значимость. Правда, он не уверен, что его слова её убедили. «Это не то, что требует внимания…зачем ей это знать?» С тех пор, как они вместе, он стал открывать для себя новые стороны Урараки. Она не просто любила смотреть на звездное небо. Она обожала это настолько, что не счесть, сколько раз они лезли куда-нибудь повыше и подальше от городского освещения, и периодически рассказывала о каких-то астрономических фактах. Моти могла есть бесконечно и даже пыталась готовить сама, но после нескольких неудачных попыток сдалась, не желая переводить продукты. А её одержимая экономия на всём, чём только можно… Коллекция Изуку её во всех смыслах впечатляла. Еще бы. Он протрещал ей о каждой фигурке и о каждом лимитированном издании. Однако она потратилась, чтобы заказать у Хатсумэ те браслеты. Значит она чрезмерно беспокоилась без явной на то причины. И сейчас тоже. «Небольшое отклонение от нормы, и уже бьёт тревогу» Есть у него предложение , что ему ещё предстоит убеждать её в отсутствии причин для тревоги за него. Он неотрывно смотрит на отправленное сообщение уже две минуты. Ми(◕‿◕)Дэку: Спишь? 1:24 «Половина второго ночи, конечно она спит.» Очаo(≧▽≦)o: тебе снова приснился кошмар? (つ . •́ _ʖ •̀ .)つ 1:27 Ми(◕‿◕)Дэку: Нет-нет (´ ∀ ` *) 1:27 «Просчитался, надо было сделать вид, что я давно сплю.» Обычно он думает перед тем, как делать, но тут ему даже в голову не пришло, что это немного странно. Просто поддался порыву, хотел ощутить её присутствие. И плохой сон с этим никак не связан! Ми(◕‿◕)Дэку: Просто захотелось написать тебе(o-_-o) 1:27 Ми(◕‿◕)Дэку: А почему ты не спишь? 1:28 Очаo(≧▽≦)o: не спалось после сегодняшнего 1:28 Очаo(≧▽≦)o: поэтому прямо сейчас я смотрю очередной видеоурок ( ˙꒳ ˙ ) 1:28 Ми(◕‿◕)Дэку: *О* И как успехи? 1:29 Изуку улыбнулся. Урарака ещё летом говорила, что хочет освоить новые приёмы рукопашного боя, и только недавно взялась за изучение. Очаo(≧▽≦)o: я в процессе освоения броска через плечо 1:29 Очаo(≧▽≦)o: но практиковать не на ком 1:29 Ми(◕‿◕)Дэку: А как же я? 1:30 Очаo(≧▽≦)o: ты был занят с Тодороки в последнее время ヽ(ー_ー )ノ 1:30 Очаo(≧▽≦)o: это так странно 1:31 Очаo(≧▽≦)o: еще днём с ним все было в порядке 1:31 Ми(◕‿◕)Дэку: Мне снился повтор сегодняшнего вечера. Было так реалистично 1:31 Ми(◕‿◕)Дэку: !!!Это не был кошмар!!! 1:32 Мидория счёл нужным это уточнить, и решил, что раз Очако так это интересно, он не будет убегать от ответа, раздувая её беспокойные мысли ещё сильнее. Может хотя бы так она убедиться, что это всё ерунда, не стоящая внимания. Потому что сам Мидория считал именно так. Очаo(≧▽≦)o: ты можешь прийти ко мне 1:33 Ми(◕‿◕)Дэку: Это вопрос или предложение?1:34 Очаo(≧▽≦)o: ты ещё хочешь помочь мне попрактиковать бросок? 1:35 Ми(◕‿◕)Дэку: в два часа ночи? 1:35 ____________________ —Ай!Тц…—прошипел Мидория.—Посадка жестковата. —Извини.—протянула Урарака, нависая над ним и придерживая за руку.—думала если применю причуду будет не больно. —Кажется, ты не успела её активировать. Всё так. На часах почти два, а он решил испытать все прелести боевых искусств на своём и без того уставшем организме. «От таких предложений не отказываются»—кивал он головой, стоя перед дверью.—«Нет ничего такого, чтобы прийти к своей девушке по приглашению…пусть даже ночью.» Спина болела от удара, а затылком об пол он ударился так, что звездочки в глазах летали ещё долго. Но жалеть было не о чем. Может быть он получит утешающий поцелуй в качестве компенсации. —Блин. —Ерунда. У тебя крепкая хватка. Даже чересчур. В смысле это круто. —Голова не болит?—её ладонь легла на его открытый лоб. —Кружится немного. Урарака чуть наклонилась над ним, глядя прямо в глаза, и чем ближе она становилась, тем сильнее грохотало его сердце, а голова кружилась уже по другой причине. —У тебя каппиляры в глазах полопались. —Ох, Урарака! Зачем ты так? Она, проигнорировав вопрос, продолжила. —Будто ты давно не отдыхал. Сколько ты проспал вчера? —Я уже говорил, что это разочаровывает. —Меня разочаровывает, как ты уходишь от вопроса. А…ты вообще о чём? Изуку приподнялся и в глазах немного потемнело. Все ещё сидя на полу, он развернулся к ней, положил руку на ее щеку и чмокнул в губы. Их третий по счёту поцелуй. Не слишком долгий. Ему так мало и хочется ещё, но он ждёт, что Урарака ответит. Но она только замирает в одной позе и смотрит своими большими красивыми глазами. —И-извини. Не к месту да? Просто мне очень хотелось… —Конечно не к месту!—ты опять увиливаешь?!—Урарака разгорелась и лицом и воскликом и замахала сжатыми в кулачки руками. Пусть и была очарованно смятена, все равно пыталась донести свою мысль и возмущение. —Когда было к месту помешал Каччан.—стеснительно оправдывался Мидория, делая губы трубочкой.—Кто знает, может я из-за этого ночами и не сплю. —Из-за Бакуго?—Очако наклонила голову вбок. —Эээ…ладно, неважно. —Ответишь на мой вопрос и…—она смущенно накручивала прядь волос на палец и смотрела куда-то вверх.— может быть, я тебя поцелую. —Четыре часа. Вчера спал.—и доли секунды не прошло.—Стоп, это манипуляция! Урарака, как и обещала, мягко прижалась к нему в поцелуе, робко проявляя больше инициативы и чуть увлекая его. Неторопливо сминала его губы и слегка оттягивала, пока Изуку таял от этого, блаженно прикрыв веки. Он бы рассказал ей обо всём, только бы это повторить. Только вот рассказывать было нечего. В его вздохе было что-то разочарованное, когда она остановилась и провела рукой по мягким темным волосам. —Кажется, Тодороки тоже никому ни о чём не говорил, и теперь он в больнице. Помнишь, что Айдзава-сэнсэй сказал? —Ты уже намекала на это. —Так значит ты только сделал вид, что не понял?—Урарака прищурилась и надула щёки в недовольстве. —И я бы отметил, у Тодороки были проблемы с причудой, а у меня всего лишь неприятные сны. —Из-за которых ты не можешь отдохнуть. Она дополнила его предложение и ей не понравилось, как после он вздохнул с выражением "какая же она зануда". —Что мне нужно сделать, чтобы ты не волновалась? —Нууу, можешь надевать тот браслет, что я тебе подарила. —Ладно.—Мидория смиренно пожал плечами.— Но вряд ли мне в моей же спальне что-то угрожает. —Я читала, что люди с повышенной тревожностью страдают от бессоницы, и это может сопровождаться тахикардией. Мидория сконфузился, ведь это и правда было про него. А ещё подумал, что эта тема и лишила Очако сна. Наверняка ведь слишком перевозбудилась, зачитываясь статьями из интернета. —А нарушение сердечного ритма считывается браслетом. —Похоже на то, будто я пациент кардиологического отделения. Слушай, я ведь вряд ли умру от ускоренного сердцебиения. Если бы это был мой случай, я бы уже давно умер просто находясь рядом с тобой. Он улыбнулся так глупенько и влюблённо, надеясь, что сможет смягчить её, отвлечь. Но это оказалось не так-то просто, и вместо этого он получил щелбан. —Ай! —Я хочу помочь, а ты ведёшь себя незрело. —Ну, мне восемнадцать.—он до красноты потёр лоб, жмуря один глаз.—Не думаю, что про меня можно сказать «зрелый». Урарака схватила лежащую рядом подушку и плюхнула ему в голову, а тот подыгрывая, упал, не понимая, что Урараке было не до забавы. Её злило не только наплевательское отношение Изуку к самому себе, но и его непонимание того, что он обесценивает её тревогу. Поняв, что разговаривать бесполезно, она решила донести своё огорчение иным способом. —Тебе пора спать.—произнесла она самым обыкновенным тоном, в котором невозможно было прочитать хоть капельку того разочарования, что она чувствовала. —О, да, уже довольно-таки поздно. Мидория спокойно, ни о чём не подозревая встал и прошёл к двери, и только когда оказался за порогом кое-что понял, но поздно обернулся. —Очако, ты же не обиделась? Перед его носом закрыли дверь. Он тихонько постучал, потом снова, и в ответ услышал только чуть более жёсткое «Спокойной ночи, Изуку», что означало, что дальше стучаться не стоит. Вернувшись к себе, он упал на кровать. Из него словно выкачали всю энергию. Даже мыслительные процессы проходили медленно. И до него, как запоздалое сообщение, только сейчас дошло, что возможно Урарака позвала его к себе из-за него самого. «Вот теперь она точно обиделась» Пришлось произвести усилие над собой, чтобы подняться с кровати, достать из полки браслет и надеть на запястье. __________________ Тяжелые веки было сложно разомкнуть после сна без сновидений. Шея затекла от неправильного положения, а мозг будто и не отдыхал вовсе. Сидя на диване в гостиной Бакуго каким-то чудом смог провалиться в дрёму. И с чего бы ему вдруг просыпаться ни с того ни с сего? —Ты че делаешь?—хриплым голосом спросил он, различая через мутную пелену, да ещё и в плохо освещенной комнате знакомые пушистые вихры.—Задрот. —Мне показалось, что тебе холодно.—Изуку так и завис с пледом в руках.—Уже четвертый час, а ты всё ещё здесь, Каччан. Кстати, почему ты здесь? В комнате Кацуки было не по себе. Наверное потому что в последнее время она стала пристанищем для его самокопаний, и сидеть в ней сейчас было тревожно. —Тебе-то какое дело. И что ты тут забыл?—с ударением на «ты» спросил он с претензией.—Какого хрена не дрыхнешь у себя? Мидория скривил лицо так и говорящее "с чего бы мне отвечать, раз и ты не ответил?" Изуку просыпался несколько раз за последние два часа, сон был поверхностным и не позволял отдохнуть. Плед остался на коленях Кацуки, а Мидория отошёл к кухне, заваривая себе ромашку. —Не хочешь чай, Каччан? —Пас. Изуку пожал плечами, заглянул в полку, доставая только одну чашку. —Я…проснулся от сообщения. Фуюми-сан написала. Сказала, что Тодороки пришёл в себя. Хмурое лицо Кацуки тут же расслабилось от этой новости, и он откинул голову назад, скрывая облегченный выдох. —Мы с Яойорозу идём навестить его завтра…То есть уже сегодня. Пойдёшь с нами? —Ага.—Кацуки не стал упираться и говорить, что ему это не нужно. Это было бы глупо. И было глупо, когда Дэку спросил об этом еще месяц назад.—Слушай…Дэку…Не надо было орать на тебя… —Каччан, с тобой всё хорошо? Ты странно разговариваешь… —У тебя же проблемы со сном?—съязвил Бакуго на явное подтрунивание от друга детства. Уложить тебя?—он демонстративно хрустнул костяшками. —Эээ нет-нет, я как-нибудь сам. Мидория замахал руками, а Бакуго усмехнулся и успокоился. —Я про то, что ты был прав. Мне не плевать. /Беспокоишься? Почему тогда сам не спросишь?—Беспо…ДА ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛ!!!/ —А, я давно об этом знал. Даже когда ты отрицал это. Но не понимаю, почему ты вёл себя так. Потому что он самый настоящий идиот. И Мидория неосознанно ему об этом напомнил и заставил зацвести красным до ушей. —Дофига умный? Не забивай этим голову, ясно?! —Да-да. Иногда твои эмоции написаны на лице, Каччан. Изуку закатил глаза и отпил из чашки чай, на что получил возмущения и громкие требования не зазнаваться. Он не знает чем именно, то ли тем, что очень хорошо понимает его, то ли своей осведомленностью о настоящем отношении Бакуго к своим друзьям, но точно смог смутить его. _________________ Белый свет больно резал глаза, когда ночью Тодороки проснулся от знакомых голосов. Это была Фуюми, разговаривавшая с кем-то, кажется с врачом. Она не сразу заметила, что её брат открыл глаза. А потом спросила что-то, а Шото и слова не вымолвил и только смотрел на неё, изнуренную и обеспокоенную, сквозь какую-то пелену в глазах. Наверное она перепугалась, ведь он не упоминал о том, что с ним происходит. Шото даже не сразу почувствовал её ладонь на своей руке. И прежде чем снова погрузиться в сон, в который невероятно клонило, он успел осознать, что ему очень жарко. И в этом жаре плавится окружающее пространство, свет, комната, звуки. Ему казалось, что он просто моргнул, но во второй раз открыл глаза только после обеда. Его будто бы вытянуло из пустоты. И никакой сонливости. Никаких мурашек по телу, никакой духоты. Просто нормально. Он и забыл, что значит чувствовать себя абсолютно нормально. За исключением того, что глаза жгло от сухости и потрескались губы. Первое, на что он обратил внимание: перевязанная после капельницы рука. Затем всё вокруг. После вчерашнего сумасшедшего дня, светлая пустая палата ощущалась ещё более стерильной. Тодороки помнит как отключился. Помнит как в полусознании очень слабо, но слышал всех. И кажется они были напуганы. Но больше всего он помнит голос Бакуго. И не только голос. Воспоминание об этом заставило прикрыть лицо рукой. « О боже…лучше бы это был сон…всё должно было быть по-другому.» И кажется ли ему, что его поцелуй длился дольше, чем он хотел. Может ли быть такое, что он стал их общим мгновением? Да нет, бред. Не мог же Бакуго ответить ему. «Это было бы слишком хорошо для правды.»— от этой мысли, убивающей угольки глупой надежды кольнуло в груди. Ему жаль, что он помнит всё так смутно, но кажется в тот момент он окончательно потерял здравый смысл и вцепился в Бакуго, вываливая на него гору накопившихся чувств. А если всё же наоборот? Нет, невозможно страстно по отношению к нему, к Шото. Хотя Кацуки Бакуго само воплощение страсти. Но не могло же это чувство быть адресовано ему? До сих пор с его стороны не было ни единого хотя бы немного явного намёка. «И как мне говорить с ним после этого? Захочет ли он вообще говорить со мной?» Это ещё предстояло выяснить. ____________________ Изуку находился в приёмной уже полчаса, расположившись на стуле между Яойорозу, сидящей рядом, и Бакуго, стоявшим у стены на пару метров поодаль, и не мог перестать клевать носом. Яойорозу, до сих пор сидевшая прямо, расслабилась на стуле, прикрыла глаза и успела задремать. В палату их пока не пускали. Бакуго же стоял, опираясь на стену, и держал в руках контейнер, не отрывая от него глаз. Иногда его руки напрягались чуть сильнее и это сопровождалось слышимым вдохом и скрипом пластика под ладонями. Изуку наблюдал его напряжение, но в его полудремлющем мозге не возникло толкового объяснения. «Каччан так сильно волнуется за Тодороки…» Через некоторое время из палаты вышел мужчина в халате, Изуку уловил его оценивающий любопытный взгляд из под стекол очков. Он представился как лечащий врач Тодороки, задал им пару вопросов, которые были связаны не столько с состоянием их друга до вчерашних событий, сколько с тем, делился ли он с кем-то своим самочувствием. —Вчера…то есть за день до того, что случилось, он сказал, что ему лучше. Когда Мидория вспомнил об этом, мужчина попросил его представиться и отвел поговорить наедине. Спрашивал что произошло перед тем, как его пациенту вдруг стало лучше. Они стояли в нескольких метрах, где их было плохо слышно, и Бакуго весь съежился, глядя на них, хотел узнать о чём они говорят, и неожиданно незнакомец в очках обратил на него внимание. «Что этот придурок ему рассказывает?!!» Потом они оба вернулись к ним. —Тодороки будет рад вас видеть.—сказал мужчина, задержав взгляд на Бакуго чуть подольше.—Вы принесли ему угощение, предусмотрительно, он как раз очень голоден сейчас. —А я и не подумал об этом. Хорошо, что ты подсуетился, Каччан. —Заткнись, Дэку. —огрызнулся Бакуго. Прямо сейчас Мидория бесил его, потому что знал о Тодороки чуть больше, чем он.—Для меня это проще простого. Мужчина лишь молча наблюдал, о чем-то задумавшись, что тоже создавало для Кацуки дискомфорт. —Тодороки хочет видеть вас не меньше, чем вы его.—и снова продолжительно смотрел на Бакуго, и тому стало не по себе от прямого взгляда. —И чего вы пялитесь? Бакуго весь ощетинился, а Яойорозу с Мидорией слегка удивленные его тоном, повернули на него головы. —Вам сильно досталось.—равнодушно произнёс мужчина, указывая на синяки на лице. —Чё? —Не буду вас задерживать. Он учтиво улыбнулся и обошёл Бакуго, удаляясь под его оторопелый взгляд. —Каччан, всё нормально? —Ага, зашибись. И когда мужчина наконец ушёл и оставил их, Момо первая зашла в палату, а Бакуго неуверенно замер за Мидорией и сделал пару шагов назад. —Дэку.—стоило только Изуку обернуться, как ему пихнули в руки контейнер.—передай Тодороки. И, спрятав ладони в карманы, быстрым шагом потопал к выходу, а попутно ментально себя грыз. ___________________ —Я так рада что ты в порядке. —Ты всех очень напугал. Тодороки было немного совестно перед Момо и Изуку. С ними он чувствовал себя комфортно и мог не делать вид, что у него всё под контролем. Но предпочёл закрыться по только ему понятным причинам. —Прошу прощения.—Тодороки извиняюще склонил голову.— Я не думал что всё так плохо. Момо одарила его сомнительным взглядом. —Ты же чувствовал, что тебе становится хуже, это не могло произойти сразу. Почему ты не говорил об этом?! —Я не придавал этому значения. —И использовал лёд для всяких ненужных мелочей.—Яойорозу упрекала его, а Тодороки молча соглашался, потому что она была права. И только Изуку не осознавал всего масштаба, поочереди глядя на этих двоих. —Всё было так плохо? Мне казалось на стажировке …—И тут Мидория вспомнил ту самую миссию.—оу…Да, Яойорозу права, тебе следует говорить о таких вещах. Учитель Айдзава сказал, что мы в ответе не только за себя. Говоря это, он запнулся про себя. Вчера Урарака говорила ему то же самое. Но ведь у него не всё так ужасно, как у Тодороки. Это совешенно разные проблемы. Он был убеждён, что в его случае это и проблемой назвать нельзя. Задумавшись, он опустил глаза и вспомнил, что в руках всё ещё держал контейнер с едой. —Точно!Ты же голоден? Бакуго просил передать тебе это. У Тодороки на миг заблестели глаза от упоминания Бакуго и того, что он приготовил что-то для него. Шото приоткрыл крышку, и у него тут же потекли слюнки от вкусного аромата любимого блюда. —Передай ему спасибо. Или не надо. Я сам. Шото казался таким светящимся. Прежняя серость лица медленно отступала, голос казался бодрее, а на лице наконец появилась искренняя улыбка. И Яойомомо стало от этого легче. —Ты и правда очень голоден. У тебя есть палочки? —Нет.— на его лице отразилось неприятное осознание этого. Сейчас он настолько хочет есть, что готов брать еду руками. —Не волнуйся, я сбегаю.—ответил Мидория, вскочив со стула, оставляя друзей наедине. Момо обернулась на дверь, и когда она закрылась за Мидорией она прождала немного, прежде чем заговорить. —Вообще-то Бакуго приходил. Не знаю, куда он делся, но раз он попросил передать Мидорию, вряд ли он придёт. «Значит…он хотел меня навестить.»—Шото прикусил губу, не давая вылезти глупой улыбке, и даже не был расстроен тем, что Кацуки так и не зашёл к нему. —Наверное я смутил его. —Между вами уже столько всего произошло. И я так и не могу понять, какое у него отношение к тебе. —Он извинился. Искренне. Сказал, что ему плевать, кого я люблю. То есть, он знает, что нравится мне, но ему плевать? Тогда мне непонятно, почему он вёл себя так со мной всё это время. Или он просто делает вид и ему не всё равно? Я запутался. Шото зарылся пальцами в свои волосы. Момо сжала ладони и опустила голову, чтобы не смотреть на Тодороки. —Я…всё не могу отделаться от мысли, что внушила тебе ложную надежду. Прости меня. —Ты не виновата. Я бы рано или поздно сам к этому пришел. —Когда ты закрылся, я решила, что ты больше не…что ты счёл меня ненадёжной. —Ты одна из самых надёжных моих друзей. Момо улыбнулась и посмотрела на него. —Кажется ты понял это не в том смысле. Я имею в виду, что тебе стало некомфортно делиться со мной чем-то, и поэтому ты отдалился. Шото вздохнул. На самом деле это было ожидаемо, это же Момо. —Я не хотел говорить, потому что всего было очень много. И было неприятно даже упоминать об этом. И…мой психолог говорит, что я не совсем адаптирован к социуму или вроде того. —У тебя есть психолог? Тодороки скривил лицо. — Это всё отец. Грозился отстранить от работы, если откажусь. —Кажется, тебе не очень нравится.—Момо тихо посмеялась в ладошку. —Это выматывает. Но после его сеансов я подумал, что у лучше бы рассказывал всё тебе. —Ты обсуждал с ним Бакуго? Шото кажется вздрогнул от одной только мысли обсуждать это с кем-либо, кроме неё. —Это странно, разговаривать с незнакомым человеком о таком. Я упомянул только, что повздорил с другом. —А мне кажется, не помешало бы рассказать. Для тебя ведь это не просто. А он специалист. —Я подумаю. —А что же произошло между вами с Бакуго? Иида даже решил, что вы снова подрались. Тодороки поджал плечи, его стыд выдавала приливающая к лицу краснота. —Я…по правде…был так счастлив, когда он попросил прощения…—полушепот его речи выдавал его стеснение.—И в тот момент я был не против остаться с ним друзьями, даже если так мои чувства будут проходить дольше но…я не знаю, чем руководствовался тогда, но…—и тут он перешёл на шёпот, в котором каждое слово растворялось, таяло как снежинка в тёплых руках. Проговаривать вслух было ещё более стыдно, чем прокручивать в голове.— наверное он не был готов меня видеть, после того как я… —Я принёс палочки! Изуку ворвался неожиданно, держа палочки в руках над головой, как медаль за победу на спортивном фестивале. Яойорозу подскочила на стуле, а Шото чуть вздрогнул. Момо придётся немного подождать, прежде чем она узнает, чем всё закончилось, потому что Тодороки мгновенно вспомнил о своём голоде, да к тому же, судя по розовым щекам, рассказывать подробности он не горел желанием. Открыл контейнер, который всё это время не отпускал, взяв палочки в руку, перемешал лапшу. Она всё ещё была немного теплой, хотя должна была давным давно остыть. «Если он приготовил мне собу, значит поцелуй не разозлил его, верно? Надо бы извиниться.» ______________________ Делать домашку в воскресенье вечером для Каминари было обычным делом. Всё самое скучное всегда оставалось напоследок. Однако сегодня он был занят этим весь день, и даже успел изучить наперёд парочку параграфов по оказанию первой помощи. Вчера Ашидо и Киришима в дополнение к фингалу от Бакуго, пристыдили его за глупость, при этом успевая журить самого Кацуки, который переборщил. Но самым обидным было ничего не услышать от Джиро. Она просто ушла вместе Яойорозу. В дверь его комнаты раздался долгий стук. Дэнки захотелось притвориться, что его нет, но когда услышал её голос, ничего не смог с собой поделать, пусть и немного дулся на неё. —Привет.—это была Джиро, держащая гитару за спиной.—Долго ты. —Думал, открывать или нет. Заявилась без предупреждения, может я занят? —Чем? Чтением журнальчиков для взрослых? И вообще-то я отправила тебе кучу сообщений. Но ты не ответил, и я решила проверить лично, куда ты засунул свой телефон. —Вообще-то…—передразнил он, скривив при этом рожу.—я домашку делаю. —Ты меня бесишь, дай уже войти. Каминари молча отошёл от двери, давая ей пройти в комнату и сесть на его кровать, а сам сел за рабочий стол и с умным видом склонился над тетрадью. —Я хотела показать тебе новую мелодию, но кажется ты не рад меня видеть. Каминари насупился. —Почему ты пришла только сейчас? Мне врезали, а ты и слова мне не сказала…Даже не побеспокоилась. —Я беспокоилась.—запротестовала Джиро, отводя взгляд, хотя Каминари и так сидел к ней спиной. Она поковыряла носком прикроватный коврик. —Сильно болит? —Есть такое…—буркнул Каминари, рисуя на полях музыкальные ноты. —Прости,—с раскаянием прошептала она.— мне показалось, всё не так страшно, а Момо было грустно, и я не хотела оставлять её одну. Каминари отложил карандаш и повернулся на кресле полубоком. —Она ходила в больницу? Как там Тодороки? —Момо говорила, что в полном порядке. Гораздо лучше, чем за всё последнее время. Каминари, казалось, выдохнул с небольшим облегчением и кивнул. И снова отвернулся к столу. —Зайду попозже, наверное…—Кьёка взялась за ремешок гитары и встала с кровати, готовая уйти. Ей показалось, сейчас не лучшее время для разговоров. —Погодь…сыграешь то, что ты хотела?—она не успела дойти до двери, но ей очень хотелось поскорее удалиться. Каминари, всё так же водил карандашом по бумаге и не смотрел на неё, а лампа подсвечивала свежий синяк. —Ты же занят. —Сыграй пожалуйста. Его поникший голос заставил её остаться. Джиро села на кровать поудобнее и стала перебирать гитарные струны. Комната наполнилась легкой ненавязчивой мелодией. Так гораздо легче. Она заполняла тишину между ними и расслабляла нервы. Каминари прилёг головой на стол, и почти задремал, но звучание струн сошло на нет. —Очень красиво…—вяло откликнулся Каминари.—Но она слишком спокойная, я надеялся это будет что-то, что встряхивает голову. —Могу сыграть, что-нибудь другое.—предложила она так, как детям предлагают мороженое после укола. Ей думалось, что это она виновата в том, что он расстроен и хотела хоть как-то загладить вину.—Есть пожелания? —Не знаю… Джиро поджала губу, мелко несколько раз подёргала ногой и, раздумывая над чем-то , стучала пальцем по корпусу гитары. А потом отложила её и подошла к парню, взяла его за голову, отрывая его внимание от стола и заставляя смотреть на неё, даже если он видел её лицо перевёрнутым. —А ну хватит! Я не хотела тебя обижать!—Джиро была груба, сжимая в ладонях его лицо и заставляя смотреть на себя, но настоящей её целью было взбодрить его. —Я знаю.—уныло ответил он. —Прости, что сразу не пришла! Я просто не знаю, что делать, когда ты грустишь, и даже сейчас ты не хочешь дать мне подсказку! Что мне делать, когда ты хандришь?! —Не ори для начала. —Ещё что?—шепотом сквозь зубы процедила девушка. —Можешь меня обнять. Просьба Каминари помогла ей остыть, она повернула стул так, чтобы было удобно и прижала его к груди, гладя по голове. —Так легче? —Угу…мне так стыдно, Кьёка. И совестно. Ты представляешь, я же мог его угробить?! —Не драматизируй. Видел бы ты Момо. Вчера на ней лица не было, а сегодня она казалась очень воодушевленной и даже весёлой. Значит с Тодороки и правда всё замечательно. —И перед Момо стыдно. Как будто я ей подножку подставил. Она говорила, как ей тревожно, а я воплотил её опасения в жизнь. Но я просто хотел помочь. Тодороки же такой болтун, когда выпьет, а Яойорозу…мы с ней разговаривали и…—он всё оправдывался, но дальше говорить не стал. Не был уверен, что об этом можно рассказывать, но Джиро и не спрашивала. —Знаю. Она рассказывала. —Да? —Мы полночи с ней просидели. Я и не знала что сказать. Говорила в основном она. Кажется ей просто надо было выговориться. Тут Каминари обнял её покрепче. —Всё не так ужасно. И ты тоже мог бы выговориться ей. —Как у тебя всё просто.—промямлил он, пока вёл ладонями по её спине, а она перебирала пряди золотистых волос на его макушке. —И к Тодороки в больницу можешь сходить. —Ох… —Не охай. Тебе с ними учиться ещё…—она посчитала в уме.—пять месяцев.—Так что бери всё своё мужество в кулак и иди извиняться завтра же. К тому же самое худшее…—Она аккуратно погладила его щёку, не касаясь синяка.—…уже позади. Каминари в последний раз вздохнул, и для Джиро было неожиданно, когда он отстранился и снова переключился на раскрытую тетрадь и учебник. —На сегодня хватит нервотрёпки.—он захлопнул книгу и отложил домашку, стул резко развернулся вместе с ним, и он поднялся на ноги, перед Кьёкой, чтобы загрести её в жаркие объятия. Джиро похлопала глазами, Каминари что-то промычал, сжимая её в своих руках как можно крепче и пряча лицо в её шее. «О нет…снова это чувство»—просто прикосновение его кожи к её, просто теплое спокойное дыхание, а она не может успокоить разогнавшийся сердечный ритм от нахлынувшего воспоминания. А потом он оставляет на её шее поцелуй. —Эй…не хватит? Каминари не торопился отпускать её после этих слов. —А нельзя ещё немного так постоять? —Эм, ну…—Джиро стало неудобно, так не хотелось говорить нет, но что-то её заставляло.—Нет? Она протиснула руки между ними и мягко оттолкнула его. В ответ он состроил обиженное лицо. —Тебе это не нравится? —Чё? —Обниматься и всё остальное. —Эм…нравится.—ответ был неуверенным, потому что Джиро искала подвох там, где его не было. Вопрос казался ей глупым. Каминари на такой неправдоподобный для него ответ только фыркнул. —Да ладно, мне-то хоть не ври. —Да не вру я! С чего ты…А я поняла, давишь на жалость.—фыркнула Кьёка, скрещивая руки. —Не давлю! Просто…тебе всегда надо всё обломать, будто у тебя в голове таймер—он помахал ладонью рядом с головой.— или счётчик, и ты взорвешься, если будешь касаться меня чуть дольше! —Пф, да я просто… Кьёка сделала задумчивый вид, теребя мочку уха. На самом же деле она просто не хотела отвечать. —Просто тебе не нравится, да? —У тебя пластинку заело? —Я всё думал, почему так,—его тон стал чуть более спокойным.— И у меня два варианта.—он оттопырил указательный и средний палец прямо перед её носом.—первый – ты просто хочешь…не знаю, типа выдрессировать меня? Типа, чтобы я не получал больше, чем нужно. Тогда, я блин очень зол на тебя! В движениях его рук было столько экспрессии, – похлеще чем у Ииды, когда его заносит, – которые походили больше на взволнованность и обиду, чем на злобу. —Ты шутишь?—Кьёка вскинула брови, смотря на него из-под опущенных век, без лишних слов высказывая, какой он идиот, раз додумался до такого. —Нет?—невинно уточнил он.—Тогда второе —он отвернулся в сторону.— тебе просто не нравится физический контакт. Тогда извини. Но тебе стоило сказать раньше. —Я же сказала уже, что нет.—вопреки своим словам она отошла чуть подальше. —Эм…тогда может, дело во мне? Джиро опустила голову, отступила назад и села на кровать. Она откладывала эти мысли каждый раз, когда ей хотелось, чтобы невинный поцелуй продлился чуть дольше – сама останавливала его и оставляла мысли о новых чувствах на "потом", и когда Каминари позволил себе лишнего, тогда в больнице, неосознанно приводя её в трепет, который пугал, потому что стал чем-то новым. Чем-то, что размывало их прежний статус просто друзей всё сильнее и уводя их всё дальше и дальше. Каминари словно облил её холодной водой, когда начал этот разговор. А произошёл он потому что она снова испугалась собственных чувств и оттолкнула его. Всё из-за одного противоречия, которое она несёт в себе с того момента, как Каминари признался ей. Она думала, что давно перешагнула его, но осадок давал о себе знать. —Конечно нет.—прошептала Кьёка чуть краснея.—ты мне нравишься…очень. Каминари присел рядом, но не слишком близко, боясь коснуться её плеча своим, и не решаясь взять за руку, хотя и первое и второе было в порядке вещей ещё до того, как они вступили в романтические отношения. —Но у меня возникает диссонанс каждый раз, когда мы…проявляемся как-то не “по-дружески”. Не знаю, почему. Но не потому что я этого не хочу.—она не поднимала глаз, перебирала пальцами и с каждым словом говорила всё тише и тише.—Наверное я боюсь, что всё испортится и потом нам будет неловко друг с другом. —А я не боюсь. Мы же знаем друг о друге почти всё. И давай честно, наиболее неловкой ситуации, чем случай с журналом вряд ли уже будет. —Я бы хотела развидеть это. Джиро цыкнула и закатила глаза, скривившишь от испытанного в прошлом отвращения. Где-то около года назад они так же зависали в комнате Каминари, и этот идиот оставил на кровати пахабный журнальчик, замаскированный под крупноформатную тетрадь. Джиро стало любопытно, но через секунду этот журнал полетел прямо в голову Дэнки с криками «Кто такой срам на виду оставляет?!» —Ну и зачем ты напомнил мне об этом? —Вот видишь? И мы лучшие друзья. Мы же всё ещё друзья? —Да? —Не забывай, что я твой друг, ладно?—он позволил себе одно прикосновение – поправил её чёлку и поцеловал в лоб.—а потом уже шкет, который от тебя без ума. —У тебя раздвоение личности или что? —Ох да брось занудствовать.—он толкнул её в плечо. —И всё равно проблемы это не решает. —Джиро скрестила руки на груди и скорчила недовольное личико. —И в чём же твоя проблема? —Стесняюсь я! —А? Но ты же первая меня поцеловала. Ещё и на улице. Я думал, ты перестала стесняться. —Если бы там были люди, я бы этого не сделала. Тебе повезло. И…я стесняюсь не делать, а…ну…чувствовать в процессе, хоть это и приятно. И в момент, когда я думаю об этом это перестаёт быть естественным. Говоря это она могла ощущать, как не только щёки, а всё её лицо начинает нагреваться, преобретая розовый оттенок. В голове Каминари долго крутились шестерёнки, пока не раздался щелчок. —Ты стесняешься своего же возбуждения?—Каминари ехидно улыбнулся. —Заткнись.—прошипела девушка. —А я думал, что с этим возникнут проблемы. Его задорная ухмылочка взбесила Джиро, да так, что чуть ли пар из ушей не валил. —Иди к чёрту! Она не выдержала смущения и рванула к двери, а Дэнки сразу за ней, обогнал и загородил выход. —Эй эй эй, погоди, давай обсудим? Тебя ведь это волнует? —Ты ехидничаешь, а не выслушиваешь! —Извини, но это так забавно и мило.—парень старался не улыбаться, но миссия была провалена: он и двух секунд не продержался. Как мог, когда Джиро была такой очаровательной. —Смотри на радостях из штанов не выпрыгни.—нервозно хмыкнула Джиро. —Только когда ты будешь к этому готова.—он решил позаигрывать, но Джиро смутилась ещё больше. —Бесишь, пусти. Она пыталась оттянуть его от двери, но он перехватил её за талию и притянул к себе, целуя в висок. —Ты такая милая. То "бесишь, дай войти", то "бесишь дай выйти"—он несколько раз клюнул её в щеку, несмотря на слабое сопротивление со стороны девушки.—Даже если меня убьёшь, я ни о чём не пожалею. —Как же бесишь.—тихо сказала она, но на губах промелькнула нежная улыбка. Что бы она ни говорила, его игривость всё же её привлекала. А когда прикосновение губ отпечаталось ещё и на шее, её дыхание замерло, от чего выдох стал каким-то дрожащим. Каминари посмотрел на неё с любовью и желанием приласкать, расцеловать и обнимать. И снова поцеловал в изгиб шеи. По спине пробежали мурашки, будто маленький разряд тока пощекотал позвонки. —Н-не делай так. —Как? —Не бейся током. —Я не делал этого сейчас. —Правда?—Джиро повернула к нему голову и прижалась щекой к его. —Ну иногда оно происходит неосознанно, но это не должно быть больно. Он прильнул к ней ещё ближе, стиснул талию и будто нарочно снова прислонился к изгибу шеи. —Я ещё не надоел? —Нет. Каминари сейчас казалось, будто в его руках самое хрупкое существо на свете. Чувствовал робость в её ответе, но был невероятно рад ему. —Но…пожалуйста, не трогай мою шею! И не разговаривай…и-и не дыши вообще! —Вообще? Совсем не дышать? —Ты понял! Каминари коварно заулыбался. —А я думал, твоя эрогенная зона – это мочки ушек.—и аккуратно захватил губами место, где мочки переходят в штекеры. Джиро еле слышно икнула при этом, вздрогнув в его руках. —Я перехожу черту? Со спины он видел только как краснеет ее шея и кончики ушей. Интересно, если расцеловать всё её тело, она так же раскраснеется повсюду? «Грязные мыслишки, ай ай, спокойствие, дзен, если щас упрусь в неё стояком, не прикоснусь ещё лет десять.» —Предупреждать надо!—она даже шепча наводила ужас.—Говори о том, что будешь делать. —Хорошо, тогда… можно поцеловать здесь?—он провел большим пальцем по шейным позвонкам и не сразу, но получил скромный одобрительный кивок. «А говорила не трогать шею»—Каминари ухмыльнулся, а по телу пробежала приятная вибрация, когда он снова прильнул губами к её коже. Джиро прикрыла глаза стараясь не думать о том, как сильно она стесняется, и концентрируясь на медлительных и даже черезчур осторожных поцелуях Каминари, которые удивительным образом согревали всё её тело. Или это от того, как он поглаживал её плечо, думая, что так ей будет проще расслабиться. Или от того, что он прижался к ней со спины так близко, что она не уверена, осталось ли между ними хоть немного воздуха. А прикосновения медленно спускались от шеи к плечу, Каминари слегка оттянул её футболку, чтобы это было возможно. Он немножко увлёкся, это было похоже на медитацию – целовать её, слыша размеренное дыхание и вдыхая запах её кожи и волос. —Т-т-ты так ткань растянешь…идиот. —А это твоя любимая футболка? —Перестань. Каминари поцеловал её напоследок и неохотно отстранился. Кьёка снова скрестила руки на груди, будто хотела прикрыться, и прижала голову к плечам. Не смотрела на него, лишь изредка бросая мимолётные взгляды. —Может расслабишься немного? А то даже мне не по себе, будто я растлитель какой-то. —Я расслаблена! Не говори глупостей.—Ответила Джиро, присаживаясь на кровать. Каминари хвостиком повторил за ней, прежде аккуратно отложив гитару, которой она так дорожит, за кровать.—Просто…ноги немного подкашиваются. —Тебе хоть понравилось? Она кивнула. Каминари довольно улыбнулся и уткнулся подбородком ей в плечо. —Значит напряжена только верхушка?—он опустил ладонь ей на голову, зарываясь пальцами в волосы и почесывая подушечками.—Ну что ж, массаж мозгов так массаж мозгов. Джиро посмеялась от щекотки на макушке, а Каминари забрался на постель, вставая за её спиной и запуская уже вторую руку в её волосы, про себя хихикая, потому что пропустил по черным волосам статическое электричество. Джиро поняла это, когда её челка перестала касаться лба, вытащила из кармана телефон и включила фронтальную камеру, чтобы убедиться. —Ахаха, да ты смеёшься! Каминари прикрыл рот от смеха и повалился на матрас. Волосы Джиро стояли торчком во все стороны. Джиро тоже было смешно до тех пор пока она не поняла, что не может пригладить их обратно. Провела рукой несколько раз, но бесполезно. —Ты что сделал?! Как вернуть обратно?!?! Каминари подполз ближе, провел обеими руками по её голове, но результата не было. —Попробуем расческой. Он вытащил из тумбочки гребень, и провел по напушившейся шевелюре и волосы поддались, но потом снова встали на прежнее место. —Ой. —Верни как было!—она ударила его по плечу. —Ай. —Ой, Ай! Я похожа на Киришиму, когда он наспех делает укладку! —А может это из-за постоянного напряжения в твоей башке!—Каминари хотел было погладить её по голове, но его руку перехватили, одним недовольным взглядом говоря, что хватит на сегодня статического электричества.—Расслабься! Это пройдёт, думаю, минут через пять.—а потом он щелкнул пальцами.—О точно! Джиро наблюдала, как Дэнки отошёл к столу: рядом на стуле висела школьная сумка, из которой он достал наполовину пустую бутылку воды. Он присел на пол, положив бутылку рядом, опрыснул руки и расческу. —Присядь-ка. Джиро сползла с кровати и села перед ним. Он пригладил влажными руками ее волосы, и те неохотно стали укладываться. —Ну вот уже получше. Джиро посмотрелась в камеру и усмехнулась. С макушки волосы опустились, но немного торчали вправо и влево—ещё смешнее, чем было. От собственного забавного вида её разразило на звонкий смех. Каминари улыбнулся, прикусывая нижнюю губу и притягивая к себе колени. Он смог её насмешить и отвлечь. И теперь просто любуется. И очень её хочет. Щёлкнув пару фоточек на память, она отложила телефон и краем глаза взглянула на Каминари: он до сих пор на неё смотрит. «Дурачок» Кьёка отзеркалила его позу: села точно так же поджав колени и положив на них голову, пристально на него смотрела, улыбаясь с прищуром. В этот момент в голове не было ни одной тревожной мысли, осталось только чувство: сплошная нежность, наивная весёлость и любовь. Джиро ощущала кружащую голову легкость, в то же время в голове было ясно. Они не произнося ни слова неотрывно вглядывались друг в друга, изучая и запоминая давно знакомые черты и мимику. Каминари не касался ее, но Кьёка словно получала легкий разряд тока от одного только взгляда блестящих желтым как молния глаз. Беззаботный флёр сходил на нет, снова уступая место ненавистной застенчивости, и прежде чем она поглотит её окончательно, Кьёка делает движение вперёд, коротко его целуя. Не успевает Каминари моргнуть, она делает это снова, немного задерживается и отстраняется. Они недолго замирают, вглядываются в глаза напротив и на третий раз тянутся друг к другу одновременно. Но Джиро от робости делает это слишком быстро и ненароком наваливается. Не удержав равновесия, Каминари падает на спину, ойкнув от удара головой. —Ты в нор… Не успевает она договорить, он тянет её за собой. —Тссс—шепчет он, притягивая ее за подбородок, не желая упускать такую редкую возможность. Всё становится неважным, пока их губы смыкаются вновь и вновь. Джиро нависла над ним, неустойчиво держась на четвереньках, и стало чуть легче, когда Каминари надавил ей на спину, приобнимая и мягко переворачивая, чтобы оказаться сверху. «Так долго…»—так долго, что он наконец может прочувствовать это так, как всегда хотел, и понимает, что они оба не умеют это делать, прерываются, соединяются вновь, скользят по губам. Поцелуй становится слегка влажным, Кьёка смущается, слыша их смешавшееся дыхание, вздохи переходящие в слабый полустон, стесняясь того, что ей приятно, и она не возражает, когда чувствует его язык, слегка приоткрывает рот, и по телу бежит дрожь, когда он проскальзывает. Главное не открывать глаза, иначе этот сладкий сон будет прерван ею же. Каминари слегка сбавляет обороты, чтобы дать им обоим чуть больше воздуха. Ему однозначно срывает башню, и он от этого в восторге, не может насытиться, заранее ненавидит момент, когда это закончится и сплетает их пальцы будто в мольбе, чтобы Джиро не отстранялась. Другой рукой гладит по скуле, спускаясь вниз от шеи к ключицам и ниже, натыкаясь на мягкую грудь и, так как здравый смысл вместе с инстинктом самосохранения его окончательно покинул, не отказывает себе в том чтобы погладить, пощупать и несколько раз сжать в своей ладони. Джиро замирает, дыхание слегка сбивается, внизу становится дискомфортно и…влажно. Она моментально вспыхивает, распахивая глаза, и отворачивает голову, чтобы отстраниться и тяжело дышит. «Ойойойойойой»—ни одной оформленной мысли, только реакция и осознание как сильно её хотят, и как она хочет этого в ответ. Но стыд залегший глубоко внутри всплывает на поверхность багряным цветом лица. Каминари, нависший над ней кажется разделяет этот стыд. Когда дело дошло до практики стало не до шуток. Его разрывает похоть, страх сделать что-то неправильно и эйфория от нового опыта. Он вытирает её щеку от слюны, хочет поймать её взгляд, но она смотрит в сторону, поджимая губы. —Ты такая красивая.—хриплым голосом произносит он, обращая на себя её фокус.—Просто прелесть. Часами на тебя готов смотреть. Джиро нервничает. Как-то все слишком быстро. Слишком быстро они оказались в горизонтальной плоскости их отношений. Но она и двух слов не в силах связать. —Я-я-я мы же не….ты же не…—Каминари не отводит глаз, пока взгляд Джиро бегает из стороны в сторону —Не? Что "не"? —Хочешь? —Хочу? —Н-нельзя! У нас нет этих…как их там?!?!—Кьёка пугливо моргает, в попытках донести свою мысль. Вот что происходит с мозгом из-за нехватки кислорода. —Чего? Кого нет? У обоих в головах не было ни единой трезвой мысли, они словно напились за эти пару минут. А ещё Дэнки смотрит на неё так…явно хочет продолжения. Джиро почувствовала, как ей недостаёт воздуха от переизбытка чувств, и она стала поспешно выползать из-под него, но случайно двинула коленом ему меж ног, от чего он аж побледнел, согнулся и хрипнул от боли, утыкаясь головой ей в живот. —Ох, прости! —З-за что ты так со мной~—простонал он.—Кастрировать зачем? Джиро краснела и синела от ужаса одновременно. —Я случайно, извини пожалуйста! Есть обезболивающее? Или лед! Я принесу лёд! Она в панике и стыде выбежала из комнаты и не заметила, как волосы снова наэлектризовались. ____________________ Рабочая неделя началась тяжелее, чем когда либо, а всё из-за слишком нагруженных выходных. Никто не предполагал, что конец недели будет таким эмоционально тяжёлым. Тодороки в больнице уже два дня, и, пусть Мидория с Яойорозу убедились, что он в полном порядке и рассказали об этом остальным, не всех эта информация умиротворила. Именно по этой причине Каминари не рискнул сесть вместе с Киришимой и остальными. С утра он столкнулся с Бакуго, и от его холодного взгляда у Каминари по закривку пробежали мурашки, а синяк под глазом заныл от воспоминаний. От Кацуки исходила враждебная аура каждый раз, когда они случайно сталкивались, но он делал вид, что не замечает Дэнки, и всячески его игнорировал. Сесть к Джиро… Зная её, он решил, что ей будет неловко после вчерашнего. А ещё там Яойорозу, перед которой ему до сих пор стыдно. Он стоит посреди столов, не зная, куда приткнуться, пока не обнаруживает место рядом с Оджиро, Хагакурэ и Токоями и бежит туда. —И надо было тебе его бить?—пеняла Ашидо.—Не мог просто наорать как обычно? Бакуго молча закидывался обедом и не вникал в то, что до этого уже слышал от Киришимы. —Предлагаю собраться сегодня у меня, побеситься и разрешить весь этот детский сад с обидками по-мужски. —Вот именно!—активно кивнула Ашидо, поддерживая идею Киришимы. —Это значит посиделка мужским кругом, Ашидо.—хихикнул Сэро.—Без девчонок. —Это правда?—она посмотрела на Киришиму за подтверждением, и тот пожал плечами и утвердительно кивнул головой. —Ну и ладно. Только не подеритесь там.—она многозначительно посмотрела на Бакуго. —Чего уставилась?—Кацуки глядел сердито, потому что медленно стал закипать от всех этих речей. —Да так. —Всё будет нормально. Каминари не хотел вредительствовать, и ты немного вспылил, поговорите и… —Да завались ты уже.—пробурчал Бакуго, а Киришима с палочками в руках ударил по столу. —Я пытаюсь залатать трещину, а ты своим несносным поведением никак не помогаешь, Баку-бро! —А кто виноват, что у этого придурка задница вместо мозгов!!! Как можно было додуматься напоить человека! —Ой-ой—послышалось от Сэро, после чего он затих, потому что стало попахивать порохом. —Вот и спросишь его об этом.—вклинилась Ашидо, пытаясь сгладить углы назревающей ссоры.—Это же Каминари, он бы не стал делать что-то со злым умыслом. —А ты вообще заткнись! Всегда оправдываешь его тупость только потому что сама такая же! Это вырвалось из него случайно, но он был так зол, что следить за языком не было никакого ресурса. И только он прикусил язык как в лицо ему брызнула холодная вода. —Хватит.—сухо произнёс Киришима, с силой сжимая стакан в руке. Он был готов получить за свою выходку по полной. Сам же за секунду потушил в себе порыв врезать лучшему другу и обошёлся водой. Но Кацуки только повесил голову, оставил свой поднос, и, специально задев стол, ушёл. Киришима ссутулился над тарелкой, а Ашидо продолжила смотреть вслед Бакуго. В части столовой, где расселся класс А, стало чуточку тише. Эти двое своей беседой на повышенных тонах привлекли к себе внимание остальных. В том числе и Каминари, который подбежал к ребятам сразу, как только Бакуго скрылся из виду. —Ты как?—Сэро обратился к Мине, нарушая тишину. —Я нормально, а вот Бакуго не очень. —Эй ребята, что случилось? Мина обернулась к сидящему рядом красноволосому парню, который дулся и будто прилип глазами к тарелке, потому что даже на пришедшего Каминари внимания не обратил. —С дуба рухнул?—Мина пнула его локтем. —Я? Он первый начал! Ведёт себя как…как… —Кусок дерьма.—дополнил Сэро. —Хуже. Мина бегала глазами от Киришимы к Сэро и обратно и недоумевала. —Ау, это крик о помощи. У вас, мальчики, эмоциональный интеллект недоразвит. —Я не раз пытался узнать о его проблемах, но он просто не хочем этим делиться. И я ничего с этим не поделаю. Раздражает. —Может мне кто-нибудь скажет, что случилось? Киришима был зол не меньше самого Бакуго, потому что тот заставлял чувствовать себя никчёмным другом. И бесился с того, что ему приходится гадать, что с Кацуки происходит такого, о чём тот не может с ним поделиться. _____________________ В два часа ночи в комнате Мэй горела настольная лампа. Такое часто бывало, если внезапно ей взбрела новая идея, которую надо было расписать и зарисовать в только ей понятную схему. Но сейчас она трудилась вовсе не над новым "малышом". За пару дней до этого она так же сидела над листом бумаги, расписывая все странности, что она в себе заметила, чтобы взглянуть правде в глаза и принять, скрепя зубами то, что она подсознательно поняла тоже не так давно. Её поразила зараза, которая, как она была уверена, обойдёт её стороной. Чистейшая, самая обыкновенная романтическая симпатия только-только давшая ростки, но уже проявившая себя в её изменившемся поведении. Она никогда прежде не задумывалась о том, как предстает в глазах окружающих, да и до сих пор так и есть. Только в этом правиле появилось одно педантичное исключение в очках. Глупо было отрицать, что она привязалась к Ииде. Восхищалась и одновременно недолюбливала его правильность и честность. Он словно рыцарь. А рыцарю нужна принцесса, а не кузнец. И Мэй раздражал тот факт, что она неосознанно пытается казаться принцессой, отводит взгляд, глупо улыбается и говорит без умолку, вместо того чтобы быть такой как всегда, такой, какой ей удобно и нравится быть. И говорить правду. И она хочет сказать эту правду, она скажет. Потому что… «Хватит тратить время попусту!» Удивительно, но Иида, сверля поплывшим взглядом потолок, в потоке мыслей подумал точно так же. «Почему я решил, что не нравлюсь ей? Она ведь всегда рада меня видеть. Она так и сказала! Если предложу ей встречаться…» Он все думал, каким будет её ответ. //—Звучит интригующе, можно попробовать!// //—Фу…тратить время на такую бесполезную чушь?// //—Встречаться? как насчёт мастерской?У меня ведь всегда много работы, сам понимаешь.// «Все три варианта звучат реалистично. И как мне быть! Но попытка не пытка, так ведь?!» Сегодня он так и не решился ни найти её после занятий ни написать сообщение. У него не было с этим проблем до того, как Мидория подсказал ему, что именно он испытывает по отношению к Хатсумэ. «Это Мидория виноват в том, что я не могу взять себя в руки!» В порыве безысходности он просто накрыл голову подушкой, прокричав в неё одно-единственное ругательство, про себя оправдываясь тем, что ему было необходимо разгрузиться эмоционально. И тут его осенило. Он из лежачего положения тут же перешел в сидячее. —Точно. Если преподнесу это в виде ничего не обязывающего предложения, то и неловкости в случае отказа не будет. Нельзя подавать виду, что она мне нравится. Это просто новый формат отношений с перспективой на будущее! Так и сделаю! Тогда с цветами лучше повременить… До сих пор он слишком часто наведывался к ней и искал повод увидеться. Очевиднее этого была бы только табличка или надпись на лбу "ты мне нравишься". В последний раз они виделись месяц назад. «Не стоит приходить сразу после окончания стажировки. Лучше прождать недели две, а может и больше. Так я не буду казаться навязчивым. Да, так и сделаю.» Уже лёжа обдумывая детали, он наконец уснул. Не только Мэй стала буквально «сама не своя». Иида тоже стал изменять прежнему себе, засыпая как никогда поздно с мыслями о ней. ____________ Три дня тянулись как целая неделя. Дни несмотря на свою насыщенность всё не заканчивались, и на календаре отметился первый вторник ноября. Три дня с той ночи. Учебное время как всегда насыщено умственной и физической работой, но Бакуго это не спасает. Он окончательно запутался. Беспокоится о Тодороки, хочет увидеть его, но не знает, что сказать. Теперь не знает. «Зачем он это сделал?»—ломал голову Кацуки, развалившись на кровати, не прекращая трогать свои губы, будто это помогло бы ему вернуться в тот сладкий момент. —«Я же…я могу ему нравиться, так? Как мне его спросить? Это будет тупо…» Среда тянулась ещё ужасней. Наверное всё потому что он, как псих запирается в комнате сразу после уроков и не вылезает из неё даже на ужин. Поссорившись с Киришимой окончательно, ему только это и оставалось. К тому же он поцапался с Иидой и нагрубил Ашидо, и от этого было не легче. А ещё он не переставал думать о Тодороки. Всё не мог набраться смелости, чтобы увидеться с ним. И сейчас был занят тем, что переписывал для него конспект. —Долбанный цирк!—с яростью брошенная на стол ручка укатилась и упала на пол.—Скажу как есть и плевать, что будет потом! Он схватился за мобильник, открывая нужный чат, и замер над клавиатурой. «Более убогое признание и не придумаешь…Я даже не навестил его…блять…И что я скажу?! “Я был куском говна, потому что ты мне нравишься. И целуешься ниче так.” …Может цветы принести. Или собу. Снова собу? Может удивить его чем-нибудь…удивить…» Только он собирался закрыть мессенджер, как в их чате возникло новое сообщение, от чего у Бакуго глаза на лоб полезли. Половинчатый: Привет 19:02 Они никогда не здоровались в чате. Бакуго дрожжащими пальцами набрал тоже самое, но с опечаткой. Проблемный идиот: пртвет 19:02 Половинчатый: Каминари приходил в больницу 19:02 Черт возьми, даже этот безмозглый его навестил, а он нет. Половинчатый: Он рассказал всё. Не надо было его бить 19:03 Проблемный идиот: Идиот заслужил 19:04 Половинчатый: Он извинился. Не злись на него 19:04 Проблемный идиот: Ладно 19:05 Проблемный идиот: -_- 19:05 Половинчатый: Спасибо за собу. Было вкусно. 19:06 Бакуго положил телефон экраном вниз, и сам уставился в стенку, переживая внутри нечто, похожее на цветение. Или это бабочки. Или маленькие взрывы, что приятно покалывали. Через минуту снова заглянул в экран, но новых сообщений не было. А так не терпелось, так хотелось снова с ним поговорить. Проблемный идиот: Долго в больнице будешь тухнуть? 19:09 «Грубо звучит»—Бакуго закусил губу в ожидании ответа. Половинчатый: Если не будет изменений, вернусь в пятницу 19:10 Проблемный идиот: Круто 19:10 Ему так хотелось продолжить говорить, неважно о чём, главное держать связь как можно дольше. Но пока они не поговорят о том, что произошло лично, переписываться как ни в чём не бывало будет неправильно. Бакуго не сдержал глупой улыбки, когда Тодороки отправил стикер с котом, и долго искал у себя что-нибудь похожее, по итогу ничего не отправив. А по ту сторону экрана Тодороки с облегчением выдохнул, убедившись, что Кацуки не собирается его игнорировать. ______________________ —И с чего это мы вдруг передумали? —Тебе какая разница? Пока Мэй реабилитировала перчатку Бакуго, которая за ненадобностью пролежала в углу под коробками с более ценными девайсами почти неделю, блондин стоял над душой, чем до дрожи её раздражал. —Знаешь, это ведь не магазин, где можно просто не покупать, а потом вдруг передумать и вернуться.—Она угрожающе направила на него отвертку, от которой он отмахнулся. —Радуйся, я буду использовать её по назначению. —Было бы странно использовать её иначе.—Она открутила последний болт и приоткрыла крышку, чтобы проверить исправность проводов.—Как ты себе представляешь использование НЕ по назначению? —Жарить попкорн?—Бакуго ухмыльнулся, а Хатсумэ взглянула на него с полным отвращения лицом. —Не стой над душой. Он не стал больше раздражать её своим присутствием и отошёл подальше, без интереса рассматривая всё оборудование и содержимое стеллажей. Он сгорал от нетерпения, ведь уже завтра вернётся Тодороки, Бакуго наконец увидит его и выскажет всё. Он наконец-таки созрел для этого и даже не боится отказа. Хотя в глубине души надеется, что ему дадут шанс. Хатсумэ отвлекла его от будоражущих сердце грёз, с чего-то решив заговорить с ним. —Слушай,—как бы непринужденно начала Хатсумэ, закрывая металлическую крышку на корпусе перчатки.— А как там у вашего старосты дела? —Я откуда знаю, у друзей его спроси.—Бакуго покидал из руки в руку какую-то плохо лежащую пружинку. —Ты видишь их тут? —Ха, а ты выписала себя из списка его дурацких друзей? —Дурацкие значит. Разве Тодороки не находится в этом "списке"?—Она произнесла это, не глядя на него и закручивая последний винтик. Хатсумэ понятия не имела о чувствах Бакуго к Тодороки, просто видела, что на одно только упоминание о нём, этот взрывной парень реагирует иначе. Ухмылка с лица Кацуки мгновенно сползла. —В чем твоя проблема? Напиши ему и спроси сама! —Хэй, я просто поинтересовалась. Small talk и все такое.—она уложила прибор в помятую картонную коробку. —Не вешай мне лапшу, тебе же фиолетово на всех и вся. А делаешь вид, что это естественный для тебя вопрос. —Вот же противный.—цыкнула она и всучила ему коробку.—Держи и проваливай, и будь аккуратен, не переусердствуй с причудой, материалы там не такие прочные. Кацуки заглянул в приоткрытую коробку, в которую Мэй небрежно уронила его заказ. Ему должно было быть абсолютно всё равно на то, как у них с тупицей-старостой дела. Следующая фраза вырвалась сама собой. —А ты трусиха, да?—он знал, что не ему говорить о трусости признаться кому-то, но сейчас энтузиазм и отчаяние вытеснили эту никчёмную боязнь неизведанного. —Проваливай с моей территории. Он не стал продолжать, и оставил её одну. У него были грандиозные планы, волнение в груди всё не утихало. А Мэй злилась, что письмо, которое она написала, лежит в ожидании уже два дня и мозолит ей глаза. _____________________ Прошло секунды четыре после того, как Бакуго громко постучал в дверь, и этот стук осел в его ушах и словно синхронизировался со стуком сердца. А когда картинка перед глазами вдруг начала меняться, в груди загрохотало ещё сильнее. «Спокойно, всё нормально, нормально, нормально» Кацуки старался не сжимать край тонкой тетради в своей ладони, но с трудом сдерживался, чтобы не скомкать её и хотя бы так успокоить нервишки. Он видит его впервые за эту неделю. Казалось бы немного, но Бакуго ощущал это время иначе. Тодороки кажется таким окрепшим и от этого на душе легко. Его взгляд сейчас такой яркий и живой, так притягивает всё его внимание, что Кацуки не сразу слышит, что к нему обращаются. —Бакуго? —Привет.—говорит он после паузы. Голос от волнения сел.—Как дела? —Хорошо…—Тодороки неловко. Он чувствует, как лицо начинает краснеть, а Бакуго же, видя его растерянность, немного успокаивается. Не ему одному сейчас не по себе. —Круто.—нужно было что-то сказать.—Я хотел прийти в больницу, но… —Всё в порядке…я понял.—последнее он сказал чуть тише, но Бакуго не стал зацикливаться на этом или просто не прочитал тот смысл, который вложил Тодороки. —Я знал, что ты там не задержишься, так что не видел в этом смысла.—Бакуго чувствовал себя скованно, скрывая то, как переживал и думал о нём всё это время, и как он старается не пялиться на него.—И…—он протянул тетрадь.—…я переписал конспекты, которые ты пропустил. —Ты тоже? Спасибо.—Тодороки мягко улыбнулся. —Что значит “тоже”?—Бакуго нахмурился. —Вы с Мидорией думаете одинаково.—Тодороки это наблюдение казалось невинным и забавным, но Бакуго заставило скривить рожу. Между ними повисло молчание, было так тихо, словно в дверном проёме возникло звуконепроницаемое, суперпрозрачное стекло. Оба отводили глаза друг от друга, оба помнили тот вечер и ту искру. Не поняли только одного – что же это значит для них. Тодороки был не уверен, ответили ему тогда взаимностью или это плод воображения его помутнённого сознания. А Бакуго не мог сообразить, был ли этот поцелуй адресован ему, или Шото поймал галлюцинацию, видя вместо него кого-то более желанного. С каждой секундой эти сомнения росли и становились всё больше и больше. Ведь если всё взаимно, почему они до сих пор этого не поняли? Но прежде чем спросить прямо, он должен показать, то, что обещал. —Я хотел ска… —Я хочу показать тебе кое-что.—он сделал вид, что не услышал, как перебил Шото. Пусть скажет всё, что хочет потом.—Есть одна штуковина…короче, увидишь! Иди в парк от спортивной площадки, там небольшая возвышенность. —Ты тащишь меня в вечернее время суток в лес. Совсем не подозрительно. До Бакуго не сразу дошло, что Тодороки шутит. А Шото проглотил смешок, когда парень посмотрел на него, и в алых глазах не было ни капли понимания. —Тебе в больнице остатки чувства юмора ампутировали? Не шутка, а отстой. —Я и не шутил. У тебя на лице не все синяки ещё сошли. Вдруг ты хочешь поквитаться? —Ты нарываешься на то, чтобы всё было именно так!—бросил он, разворачиваясь в сторону коридора.— Встретимся там. И оденься нормально, там прохладно. Бакуго хоть и ворчал, на деле же трепетал от восторга. Они снова разговаривали как обычно, как и в тот самый вечер. В нём теплела надежда на то, что это положительный знак. «Не обольщаться. Ни в коем случае.» Далеко Бакуго убежать не смог. Тодороки шёл чуть позади, но Кацуки с сумкой в руках был в зоне его видимости. Он улавливал неловкость между ними так же как и Бакуго, поэтому сохранял расстояние. Шото не знал, как теперь себя вести, что думать обо всём этом. Почему Бакуго делает вид, что им обоим не надо обсудить один очень важный момент. «Он не хочет слышать моего признания?» Когда они ушли вглубь деревьев и почти дошли до назначенного места, Шото прибавил шагу, чтобы сравняться с Бакуго. —А…—он хотел уже спросить как дела, но передумал. Он много о чем хотел спросить, но не решался. Сначала надо было просто завести разговор.—Было что-нибудь интересное в моё отсутствие? —Кроме того, что Дэку уснул на уроке Мика и долбанулся лбом об парту, ничего интересного. —Мидория смог задремать на уроке Сущего Мика? Бакуго ухмыльнулся и кивнул. —В последние дни стажировки он был слегка рассеянным, будто хотел спать.—в добавок отметил Тодороки. Он не замечал этого до сих пор и вспомнил только сейчас, когда собственные проблемы больше не истощали его запасы сил. —Ага, придурок спит на ходу и с открытыми глазами. —Почему же так? —Без понятия. Ещё он подсел на ромашковый чай как на наркотик. —Ромашка хорошо расслабляет, может поэтому он хочет спать. Отвлеченная тема пошла им на пользу, пусть они и шли друг от друга на расстоянии и отводили глаза в темень уже сменивших цвет крон деревьев и кустов. И пусть Бакуго ревновал, когда слышал о Дэку из уст Тодороки. Хотя сам же первый упомянул его. —А что насчёт тебя? —Что насчёт меня?—Тодороки смотрел куда-то влево от себя и кусал щёку изнутри. —Выглядишь…неплохо. Неужели твой папаша нашёл врача получше? —Ну, он пытался. Нашёл доктора, который в какой-то степени смог помочь, но потом я… сам всё усугубил. —Как ты мог всё усугубить?—скептично спосил Бакуго. —Игнорировал рекомендации, использовал причуду направо и налево. —Только направо ты хотел сказать? —Почему? —А ты подумай. —Только направо…а, я понял.—и сдержанно посмеялся. Они дошли до поляны, образованной стоящими по кругу высокими клёнами, с крон которых уже местами попадали желтые листья. Было достаточно темно, а на небе ни облачка. Идеально для того, что Бакуго запланировал. Тодороки наблюдал, как он вытаскивает из сумки громоздкий предмет, и неуклюже надевает его на правую руку левой, упускает неудобные застежки из пальцев и ругается про себя. Он не может сосредоточиться, ловя взгляд Шото на себе. —Помочь?—он подходит на несколько шагов ближе и теперь находится на расстоянии вытянутой руки. —Нет!!—из Кацуки вырвался чересчур громкий вскрик, он отступил на пару шагов назад, обжигаясь от близости парня. И прокашлялся, возвращая себе напускную невозмутимость.—Всё готово.—А на вопросительный взгляд Тодороки заигрывающе улыбнулся.—Смотри во все глаза. «Такой милый, когда смотрит так» Факт того, что Тодороки не отрывает от него глаз так тешит его самолюбие. Никто другой не заставит его чувствовать себя так же круто. Именно в его глазах он хочет представать круто. Бакуго отходит подальше. Его сердце бьется то ли от неминуемого признания, то ли от страха, что прибор даст осечку. Он возносит руку вверх, переключая кнопку и заряжая в чернеющую высь залп, который, набрав максимальную высоту, распался на несколько синих искр. Переключил кнопку и искры были уже золотыми, потом зелёными и пурпурными и с каждым разом взрывы становились всё больше и больше. Бакуго на секунду отвлекся, чтобы увидеть то, о чём так давно грезил – восхищенного Тодороки. Но что-то было не так. Его распахнутые сверкающие глаза абсолютно точно выражали удивление, но не с чистой радостью, а скорее с замешательством. «Почему?!?! Это недостаточно красиво?!» Кацуки прикусил губу от злобы и нажал сразу на все кнопки. Остервенело прилагая максимум своих сил, он породил гигантский фейерверк, переливающийся всевозможными цветами, разлетающимися в стороны. Настолько огромный, что на мгновение показалось, будто наступил день. Ещё одно такое усилие привело к тому, что заискрился не только воздух над ними, но и сама перчатка на руке Бакуго. Он выругался, когда она задымилась, да так сильно, что темное облако летело прям ему в лицо и заставило зажмуриться. Парень упал на траву, но не оставлял попыток снять этот горящий кусок металла и кучи всякой другой всячины свободной левой рукой, пока её не перехватили. И когда стало возможным открыть глаза, он обнаружил рядом Тодороки. И свою, закованную в лёд, правую руку. —Я не разобрался с застежкой, пришлось заморозить. —Кхе, блин…Вот так ты и используешь причуду по пустякам.—он откашлялся от дыма и наконец посмотрел на него.—Спасибо. Его лицо было в копоти, а голос показался поникшим. Но Тодороки неверно это понял. —Я не хотел ломать её. Если надо, я компенсирую стоимость. —Не неси бред. Её и так было не починить. Я сделал это для тебя. Хотел повыпенриваться. Ещё с фестиваля это планировал.—В сумерках было незаметно, как измазанное в порохе лицо порозовело от стыда. И никакие слова этот стыд не сотрут. —Это было впечатляюще. —Ага. Я видел твоё лицо. Не похоже, что тебе понравилось. —Я просто…запутался немного. Мы недоговорили. А вот это, по мнению Бакуго, был плохой знак. Он ведь фактически признался, и раз нужны какие-то уточнения, раз надо договорить, значит всё не так просто. А в Тодороки увиденное вызвало бурю различных чувств, он был восхичён и одновременно абсолютно растерян, никаким образом не осознавая, какой смысл Бакуго вложил в этот перфоманс. Сломанная перчатка валялась в стороне, а они сидели под деревом, бок о бок, всё так же не глядя друг на друга. —Так…может начнёшь уже? —Ты говорил, что тебе плевать на то, кто мне нравится, и я в это верю, потому что раньше всё было хорошо. Так…что это за ерунда была тогда?! Почему ты стал меня избегать? —Тогда мне стало не плевать.—Кацуки злился, что это надо было пояснять, неужели не ясно?!—Мы стали слишком близки, понятно! Я хотел сохранить дистанцию, но ты всё лез и пришлось сказать…то, что сказал. Тодороки слышал слова Бакуго совсем иначе. Он воспринимал это как: «Мне стало некомфортно от твоей близости. Я хотел остаться друзьями.» —Раз ты всё понял, не мог сказать как-нибудь по другому? Мы бы остались друзьями, и не было бы этих недопониманий. —Меня бесила мысль, что ты станешь относиться ко мне иначе. —Почему я должен был…—Тодороки резко повернул голову в его сторону, и Бакуго сделал то же самое. —Ты реально думаешь, что всё осталось бы как раньше?! Мне стоило изначально делать вид, что ничего не изменилось, а не говорить ту хрень!Я сразу об этом пожалел. «Он прав, всё было бы иначе» Бакуго бы видел в нём друга, который в него влюблён. Тодороки бы ещё долго видел в нём парня, который его отверг. Они снова отвернулись друг от друга. —И всё равно мы сейчас говорим об этом. Сделать вид, что ничего не происходит не представлялось возможным с самого начала. —Ага, спасибо за справку, "Капитан Очевидность". Я придурок. Извини уж. —И ты тоже. Ты хотел что-то сказать, а я не выслушал и побил тебя. Бакуго краем глаза видел, как Тодороки зарылся пальцами в траву и сжимал и разжимал их в кулак. Кацуки ждал, пока он поднимет на него глаза, но Шото кажется даже не моргал, безмятежно глядя в лесистую темень напротив. —Прикалываешься? Я заслужил это дерьмо! Как думаешь, почему я не врезал тебе в ответ? Наконец Тодороки моргнул и повернул на него голову. Они оба улыбнулись друг другу, но в этом было мало веселья. Подул ветер, сбрасывая порцию листьев им на головы. Разочаровывающе. В глубине души Бакуго надеялся на взаимность. Как и Тодороки. —Пошли отсюда. Пока принцесса снова не замерзла. Он рывком поднялся на ноги и зашагал к лежащей в стороне теперь уже груде металлолома. Тодороки пошёл за ним, и стоял за спиной, пока Бакуго запихивал перчатку обратно в сумку. —Я почти восстановился. Хватит шутить над этим. У Тодороки ойкнуло в груди, и он подумал о том, как же тяжко ему будет избавляться от этих чувств. —Ну-ну.—Кацуки снял с себя толстовку на молнии и накинул на него. У Тодороки ойкнуло в груди, и он подумал о том, как же тяжко ему будет избавляться от этих чувств. —На всякий случай. Шото тем не менее бесстрастно скинул это с себя, намереваясь вернуть Бакуго, но тот отбежал назад, дразня и подначивая побежать за ним. —Я мог бы просто бросить это здесь.—Шото вытянул руку с кофтой, грозясь оставить это здесь. —Какая дерзкая принцесса.—оскалился Бакуго, закидывая сумку на плечо и засунув руки в карманы. —Я передумал, я задушу тебя твоей же одеждой.—Он перешёл на быстрый шаг, следуя за ним. —Как страшно.—насмехался Бакуго, пока убегал. Они бегали зигзагами и кругами, Тодороки догонял, душил в шутку, набрасывал кофту на голову блондина и убегал. —Да ладно, не притворяйся, что не мерзнешь. —Ты издеваешься.—констатировал Шото, смотря с подозрением. —Не бойся, я не твой папаша, в больничку не отправлю. Прохлада осеннего вечера, догонялки, колкости в сторону друг друга. Им так всего этого не хватало. Оно составляло их маленькое счастье. Помогло выбраться из скорлупы неловкости и тишины. И только один вопрос так и остался открытым. Тодороки почти передумал спрашивать, однако хотел, чтобы все недопонимания остались позади. Когда они почти вышли на открытую площадку, которую освещал свет приобщажных фонарей, Тодороки набрался смелости сказать, о чём думал с того самого вечера. —Я хотел сказать…ещё…извини за тот поцелуй. Это было не правильно. —Забили…—сказал покрасневший Бакуго, стоя к нему спиной. —Нет, не забили. Ты ведь из-за этого не зашёл в палату? —Внутри Кацуки всё замерло от удивления. Он как дурак делал вид, что не приходил в больницу, а не позорно избежал встречи. И мысленно проклинал Дэку, который не додумался соврать.—Значит это важно.—Тодороки больно прикусил нижнюю губу, было стыдно, но необходимо сказать это.—В тот момент мне казалось, что это последняя возможность… —Поцеловаться с кем-то?—Кацуки нервно усмехнулся. —С тобой.—Сердце пробил удар. Он так рад, что Бакуго не смотрит на него сейчас. Возможно в прошлые разы у него не получалось и слова из себя выдавить именно потому что алые глаза внимательно за ним следили. Сейчас он едва, но сохранял спокойствие в голосе.—У меня не было сил, сказать словами, вот я и…Это звучит как оправдание, я знал, что ты откажешь, если я попрошу об этом. И я плохо помню, но я затянул. Слишком… —Подожди, ты…ты издеваешься да? —Кацуки наконец обернулся.—Ты…я тебе…блять… Ну вот, теперь Шото снова проглотил язык. Только теперь ему просто нечего было сказать, он находился в замешательстве. —Что ты несёшь?! Что ты этим хочешь сказать?! Тодороки нахмурился. Он так старался, а Кацуки всё равно не понял. —Я и так много сказал.—он упёрся. —А толку, если говоришь косноязычно!? Я же не…я не могу тебе н-н-н…нравится. Это было похоже на игру в гляделки, в словах больше не было никакого смысла, потому что толку от них ровным счётом ноль. —Нет же? И только так, непрерывно на него глядя, он смог наконец разглядеть, что Тодороки смотрел на него по-особенному. И то же самое увидел и Шото, и от этого становилось жарко, голова кружилась от волнения и он обхватил запястье левой руки правой, пуская по ней прохладу. А в поблекших воспоминаниях Бакуго стали всплывать слова, которые, как оказалось, были о нём, а он даже и не догадывался. /…однажды засмотрелся, не думая больше ни о чём./ /Он далеко не обычный. Нет, правда, он удивительный. Думаю никто лучше мне не подойдёт./ А пока он завис, пытаясь поверить в это, Тодороки опустил глаза в землю, сжав кулаки вдохнул так много воздуха, как только мог, быстро шагнул вперёд, и прежде чем Кацуки успел бы что-то сказать или возмутиться хотя бы на долю секунды, притянул его за воротник, грубо прильнув к губам. —Так понятнее? Кажется Тодороки был немного зол на него. Но он был так близко и он только что целовал его!!! Правда Бакуго даже обрадоваться не успел, настолько поцелуй был короткий. —Пф, я понял это за пару секунд до того, как ты…—попытка Кацуки казаться не сходящим с ума от того что ему только что признались была жалкой: зрачки метались, изредка на доли секунды поглядывая на Шото, а лицо стремительно пунцовело.—Что это вообще было? В прошлый раз и то было дольше. —Я почти не помню, как было в прошлый раз.—скуксился Тодороки.— И…опять… Я сперва должен был сказать, а не делать. Ты мне… Бакуго не дал договорить, взял за щёки, и повторил его действие, только оно было дольше и активнее. И чувства такие отчётливо ясные, что Шото не мог расслабиться, запоминая нежное движение мягких чуть влажных в отличие от его, губ. Будто это было в первый раз. Для него так и есть – в первый раз на трезвую голову. В Кацуки словно разжёгся огонь, который он не в силах выносить сам, поэтому сейчас касается его губ своими так пылко, и не сдерживая счастливой улыбки от того, что Тодороки так же вовлечён в этот вихрь. После стольких самомучений принять тот факт, что всё взаимно, будет непросто. Но он предвкушает, насколько это будет хорошо. Прервавшись, они не прекращают смотреть друг на друга, и в этих взглядах и наконец все ясно и даже очевидно. —От слов никакого толку, но я скажу, потому что ты тупица! Ты мне нравишься, аж бесит! И бесило всё это время, поэтому я сбежал! Прости! Всё, что он орал, держа в ладонях его лицо, звучало так по-Бакуговски, а слово «прости» в конце, совершенно не соответствовало тону. —И ты мне нравишься. Давно. Бакуго на мгновение обомлел. От услышанного краешки губ дернулись в улыбке. Но только лишь на долю секунды. —А знак подать не мог?! Тебе знаком концепт намёка? —Я только этим и занимался последние несколько месяцев!— Тодороки был немного смущён, ведь Бакуго до сих пор не отпускал его лицо. Но тем не менее ему всё нравилось, пока Кацуки не стал сжимать его щёки сильнее и сильнее.—Ты же сам сказал, что я становился всё ближе. И кто из нас ещё тупица. —Нам пиздец, Шото, мы нифига друг друга не понимаем. Ты осознаешь, какая это жопа?! «Он зовёт меня по имени» —У меня есть психотерапевт. Тебе тоже не помешает. И…—он не верит, что говорит это.—отпусти моё лицо, щёки болят. —Психотерапевт…—Кацуки отстал от него только тогда, когда Шото сам отвёл от себя его руки.—С каких пор? —Недели три уже. И если ты не ушёл раньше, ты должен был его видеть в больнице. —Тот мужик в очках?—Тодороки кивнул.—Рассказал ему про драку да? А теперь Шото замотал головой. /Вам сильно досталось./ —Грёбанный Дэку…—и тут в голове загорелась другое воспоминание.—А…Так…если всё так…как есть сейчас и я тебе давно…Какого хрена ты Дэку в любви признавался? Тодороки моргнул, не понимал, о чём речь и читая в выражении лица Бакуго, что явно тупит. —Мидории? Когда? —Ещё и память как у рыбки.—он погладил его по голове. Теперь можно делать так сколько угодно, вряд ли Шото будет против. И теперь можно звать его Шото.—Там хоть что-то похожее на извилины осталось? —Ты про… Стоп. Откуда ты знаешь? Кацуки вспыхнул. Он ведь и в тот раз сбежал. «Какой же я лох!!!» Бакуго безмолвно отказался отвечать, цыкнул, взял его чуть выше запястья, где кожу покрывал рукав и быстро зашагал к зданию. —Так откуда ты знаешь? Ты был там? —Идём сначала внутрь.—Кацуки прятал лицо от стыда. Он ведь тогда подслушивал. И всё-таки ему хочется узнать, о чём был тот разговор, если Шото на самом деле любит его.—Тут холодает. Ты не замёрз? —Нет.—Тодороки ослабил его хватку и перехватил своей тёплой ладонью, доказывая тем самым, что ему больше не холодно.