Девы

      Густой туман укрывал платформу 9 и ¾ пуховым одеялом. Еще вчера летнее солнце заливало все вокруг. А сегодня кто-то, будто увидев на календаре первое сентября, спохватился и переключил погодный рубильник на осень.       Пэнси сидела в пустом купе Хогвартс Экспресса у окна и смотрела, как капельки моросящего дождика стекают по стеклу с обратной стороны. Знакомые лица то и дело выныривали из сизой дымки, пока ученики спешили запрыгнуть в свои вагоны, в которых им снова предстояло уехать на год в только недавно отстроенную школу, будто всех ужасов прошлого года и не было. Волдеморт умер, и магическая Британия изо всех сил пыталась жить дальше. У кого-то выходило, а кто-то, как Пэнси, застрял в пустом вагоне и ждал, когда пейзаж за окном переменится сам собой. Возможно, тогда полегчает. Но не сейчас.       Сейчас Пэнси смотрела в окно с усердием, чтобы не упустить ее появления. За все каникулы ни одно ее письмо не удостоилось ответа. Она днями лежала в кровати, смотрела в потолок и не знала, что ей делать. А чего ты, собственно, ждала, дурочка. Что все позабудут, на чьей стороне ты была? Что она позабудет?       Она помнила тяжелый взгляд, который та бросила на нее в последний раз. Можно было бы, привычно задрав нос, отвернуться от боли и пойти дальше. Но это больше не работало. Ее сжирал стыд. Ее убивала вина. Она тосковала. Она не могла спать, не могла не думать, как все было бы, не будь она такой трусихой.       В этот момент лицо ее надежды вынырнуло из туманной завесы. Ханна запрыгнула в вагон, легкая, как птичка. И затащила за собой огромный чемодан. Русые кудрявые волосы, непривычно короткие, влажные от дождя. Она была такой красивой, что хотелось плакать.       Пэнси приготовилась у двери в купе. Некогда было распускать нюни. Нужно хотя бы поговорить. Может, тогда она сможет спать. Ханна тащила чемодан по проходу, заглядывая в купе. Но все было занято. Когда она поравнялась с пустующим пристанищем Пэнси, та выглянула и схватила ее за локоть.       — Пять минут, Ханна. Пожалуйста, — наконец произнесла это имя вслух. Голос Пэнси дрожал.       — Хорошо, — Ханна со вздохом вошла в купе и закрыла дверь, так и бросив чемодан в проходе.       Пэнси смотрела в хмурое лицо, у нее щипало глаза. Вспомнилось, как все начиналось. На шестом курсе, когда Драко начал выполнять задание Волдеморта и совсем отдалился, Пэнси осталась одна. Из друзей остался лишь Блейз, но он, как и все, в тот год погряз в своих первых отношениях, ему было не до лучших подружек Драко. Пэнси проводила часы после уроков в школьном дворе с очередной книжкой из библиотеки. Иногда училась, но чаще всего просто читала то, что нравится. Когда точно знаешь, что тебе не дадут окончить школу, нет никакого желания корпеть над скучными талмудами из школьной программы. И в это же время все чаще ей на глаза попадалась девочка с Хафлпаффа. Ну как можно не заметить кого-то, кто днями скачет по двору, будто ему приделали мотор. Ханна. Не та, что Аббот, а вторая. Зеленые глаза, выступающие клыки, русые кудрявые волосы. Вечно измазанная травой мантия. Постоянная улыбка до ушей. Опомнись, птичка. Завтра большой жирный кот сожрет тебя и не подавится.       Но все раздражение улетучилось, стоило им впервые заговорить на том уроке Травологии.       Ханна тоже была чистокровной. А как иначе. Пэнс бы потом за всю жизнь не отмылась, будь это не так. Та Пэнси. До войны, до смерти Дамблдора, которая сломала все.       — Ты должна выбрать, Пэнс. Не получится отсидеться в тени. Они убили Дамблдора.       — У меня нет выбора. Что я могу поделать?       — Выбор всегда есть, если ты не трус.       Ханна ушла, ни разу не обернувшись, и хлопнула дверью. Пэнси осталась одна в кабинете и увидела ее только перед битвой за Хогвартс. Через секунду после того как предложила сдать Поттера. Поймав взгляд зеленых глаз, она поняла, вне зависимости от исхода битвы, ее мир разрушен навсегда.       Сейчас эти глаза смотрели в упор. Молчание затянулось.       — Ну что, мы ждем еще кого-то? Или ты уже скажешь все, что хотела, и я смогу уйти? Мой чемодан мешает другим ученикам. Хотя о чем я. Тебе плевать на других. Главное, чтобы ты получила то, что хочешь, — ледяной голос ранил.       — Слушай, я понимаю, что не в праве тебя о чем-либо просить. Но выслушай меня, пожалуйста. Я просто не могу оставить это так.       — Ну, что ж, слушаю.       — Я не знаю, с чего начать, понимаешь. У меня не было выбора, никогда. Даже если кажется, что он был. Я просто делала то, что казалось мне правильным, что могло спасти меня. Но теперь я знаю, что была не права. И я потеряла тебя. Я просто хочу, чтобы ты знала, что мне жаль, — голос предательски сорвался, последние слова она сказала еле слышно.       — Понятно, тебе жаль. Это все?       — Я не знаю, что еще сказать?       — Может, признать, что ты и все твои друзья просто кучка трусов?! — зло прокричала Ханна. — А может, что ты всегда ставишь себя выше других? У тебя не было выбора? А хоть у кого-то он был? Он был у Поттера, когда его с первого курса преследовал древний психопат? Он был у его друзей, которые его не бросили? Он был у всех тех, кто воевал на стороне Ордена, кто жил в постоянном страхе, кто потерял своих родителей и детей, братьев и сестер? Нет. Выбора не было ни у кого. Но если бы вы изначально не струсили и заняли верную сторону, то безносому было бы труднее угробить так много народу. И, возможно, многие бы спаслись. Но ты спасала только себя.       — Мне больше некого спасать! И меня некому! Это ты со своей семьей, с поддержкой, тепличная девочка в окружении цветочков. А я одна. Всегда была. Мой лучший друг весь год до войны пытался втихаря убить директора школы. А потом он бросил меня! Как и ты! — голос дрожал, слезы застилали глаза.       — Вот видишь. Я, я, я. У тебя всегда только ты на первом месте. Но иногда бывает так, что нужно приложить усилия и сделать что-то для других. Однако тебе не понять. Оставь меня в покое. Не пиши мне. Не говори со мной больше никогда. Прощай.       Резко развернувшись и взмахнув волосами, Ханна вышла из купе. Сквозь стекло закрывшейся двери Пэнси видела, как та улыбается кому-то и что-то весело говорит. Будто этот разговор ничего не значил.       Пэнси без сил опустилась на сиденье и прижалась щекой к запотевшему окну. Поезд тронулся. Струйки воды начали скатываться по окну против движения радужными дорожками. Губы дрожали. Она обняла себя руками и всхлипнула. Из груди вырвался плач. Пэнси рыдала в пустом купе. Поезд покачивался.