Девы

      Оттолкнувшись от подножки, Гермиона шагнула в вагон Хогвартс-экспресса. Окинув взглядом полупустой проход, она высушила одежду заклинанием. Не хватало еще заболеть в начале семестра. В отличие от всех предыдущих лет, в этот раз с ней вместо чемодана, набитого книгами, были только бисерная сумочка и клетка с Живоглотом. Кот в очередной раз недовольно мяукнул, всем своим видом демонстрируя, что это положение вещей ему не по нраву.       — Тихо, Глотик. Сейчас найдем нужное купе и я тебя выпущу.       Гермиона двигалась по походу, оглядываясь по сторонам, пока дорогу ей не преградил чей-то огромный чемодан. Можно было заклинанием поднять его в воздух и пройти, но нельзя же вот так бросить беспризорный багаж. В голове всплыли заголовки магловских новостей об участившихся терактах и правила безопасности, связанные с ними.       В этот момент Гермиона услышала, как кто-то в купе напротив прокричал:       — Может, признать, что ты и все твои друзья просто кучка трусов?!       Она было заглянула с желанием спросить двух находящихся там девушек, не знают ли они хозяев одинокого багажа, но осеклась, поняв, что одна из них белая, как мел, Пэнси Паркинсон. Вторая — вечно смеющаяся Ханна, девочка с Хаффлпаффа, с которой Гермиона после битвы работала в Лазарете. Сейчас она кричала на Паркинсон так, что слышал, наверное, весь вагон.       Гермиона отпрянула от двери и притаилась. Подслушивать, конечно, не в ее характере, но не было никакого желания влезать в разборку Пэнси с ее подружкой. Стоп, что? Паркинсон дружила с кем-то не из змеенышей?       Ссора между тем набирала обороты. Теперь кричала и слизеринка. Ханна выплюнула последние обвинения и выскочила в коридор как ошпаренная. Увидев Гермиону, она натянула на лицо дежурную улыбку.       — О, давно ждешь? Извини, отвлекли. Сейчас уберу свое хозяйство с дороги, — не смотря на веселый голос, девочка выглядела так, будто сейчас разрыдается.       — Ничего страшного, я только подошла, — ответила Гермиона, косясь на дверь купе, где за стеклом мелькнула темная блестящая шевелюра. — У тебя все хорошо?       — Бывали дни и получше, но что поделать. Не переживай, — сказав это, Ханна развернулась, схватила свой чемодан, будто он ничего не весил, и унеслась в другой конец вагона.       В наступившей тишине Гермиона услышала всхлипы. Стараясь не выдать себя, она осторожно заглянула в купе и увидела, как, прислонившись щекой прямо к запотевшему оконному стеклу и вздрагивая всем телом, в полном одиночестве горько плачет Пэнси Паркинсон. ***       В теплом свете ламп Рон, Гарри и Джинни о чем-то весело щебетали, обложившись традиционными сладостями, когда в купе зашла Гермиона и молча села, погрузившись в свои мысли. Ребята, в свою очередь, уставились на нее. Поняв это, Гермиона проследила за взглядами, устремленными на клетку с недовольно мяукающим Живоглотом.       — Прости, Глотик, — проворковала Гермиона, наконец выпуская рыжее чудо на свободу. Кот с недовольным видом спрыгнул на пол и неторопливым шагом направился куда-то по своим кошачьим делам.       — Что так долго? — спросила Джинни, уютно устроившись под боком у сияющего как медный котел Поттера.       — Одна девочка оставила чемодан в проходе, и я не могла пройти.       — Возможно, если бы ты приняла предложение Джорджа выпустить линейку зачарованных сумочек, таких ситуаций бы больше не возникало, — лукаво улыбнувшись, сказал Рон.       — Отстань, в последний год мне некогда заниматься посторонними вещами, мало связанными с моими целями на будущее.       — О да, ваше Министершество, а мы и забыли, с кем имеем дело.       Гермиона, хохотнув, запустила коробку от шоколадной лягушки в веснушчатое лицо. В груди потеплело. Какое облегчение снова быть просто друзьями.       Летом после битвы они с Роном наконец-то стали встречаться. Естественно, никто из их окружения не был удивлен. Миссис Уизли пускала слезу умиления при каждом взгляде на них, а Джордж побил рекорд количества шуток в час по этому поводу. Но все было не так безоблачно. После всех лет перестроиться оказалось непросто. И они продолжали общаться, как и раньше. Неловкость между ними никуда не делась, а только нарастала. И они ссорились. Много. Потому что это было привычно для них. Но это ранило обоих. В итоге, окончательно измучившись, они поговорили днем перед вечеринкой в честь дня рождения Гарри, пока упаковывали подарок, и снова поссорились из-за какой-то ерунды. Обоюдно они решили, что слишком разные, у них разные взгляды на жизнь. И Гермионе, честно говоря, хотелось чего-то впечатляющего. Той самой первой любви, о которой столько написано и спето, с бабочками в животе, страстью и прочей чепухой.       Они никому не сказали. Вечер выдался сложный. Гермиона еле держалась, чтобы не разреветься при всех. На Рона ей было больно даже смотреть. Играла одна из ее любимых песен. Он пригласил ее на танец и, чтобы не вызвать подозрений, Гермиона не стала отказываться. Они медленно раскачивались в такт музыке, когда он наклонился к ее уху и прошептал:       — Мне невыносимо больно от страха потерять лучшего друга.       Гермиона почувствовала, как подступают слезы.       — Теперь у тебя еще меньше шансов отделаться от меня.       Они рассмеялись одновременно. Узел в груди развязался и она наконец смогла посмотреть ему в глаза. Рон обнял ее крепче. Они медленно кружились под музыку, волшебные фонарики над их головами подмигивали в такт, будто тоже знали их секрет.       Сейчас Рон сидел напротив, одновременно споря о чем-то с Джинни и со скоростью саранчи уничтожая горы сладостей, что, как всегда, закупил Гарри. Между ними все наладилось. Они больше не ссорились, Гарри и Джинни даже почти справились с потерей — они мечтали, как будут в старости вчетвером плавать в круизы, пока их дети мучаются с малолетними внуками. Теперь состав круизной команды под вопросом, никому не хотелось проводить старость в компании какой-нибудь Лаванды Браун. Все было хорошо. Кроме одного. Они больше никогда не говорили один на один. Оба успешно избегали этого весь предыдущий месяц. Будто на них наложили проклятье. Но, возможно, оно и к лучшему.       Поезд замедлился, и все начали суетиться, собираясь на выход. Гарри и Джинни наряжались в мантии, Гермиона пыталась запихнуть в клетку истошно орущего кота, Рон спешно доедал сливочные помадки. На секунду Гермиона поняла, что она снова испытывает это чувство, что не посещало ее с шестого курса и, как она думала, уже не посетит. Что все хорошо, они вот-вот увидят Хогвартс, впереди целый учебный год с уроками, посиделками в гостинной, Хогсмидом и квиддичем. Они просто школьники, дети, которым не надо никого спасать и совершать великие дела. На этот год все их дела будут маленькими, как и должно быть в жизни любых восемнадцатилетних школьников.       В приподнятом настроении Гермиона выходила из вагона, постоянно оборачиваясь на смеющуюся Джинни, как вдруг наткнулась на худую спину. Ее обладательницей была Пэнси Паркинсон с красными от слез глазами. Она обернулась и посмотрела на гриффиндорку ничего не выражающим взглядом. После чего резко отвернулась и ускорила шаг, будто пыталась сбежать от преследователей.       — Что это с Паркинсон? — раздался голос Джинни слева.       — Я видела, как она с кем-то ссорилась в купе, — ответила Гермиона, загружая орущую клетку в одну из карет, запряженную фестралами, которых, к сожалению, теперь видело подавляющее большинство учеников.       — С Малфоем выясняли отношения что-ли? — спросила залезающая следом Джинни.       — Нет. С какой-то девочкой, подругой.       — Не знала, что у нее есть подруги, — протянула Джинни и, заметив вопросительный взгляд Гермионы, продолжила: — Ты что, за все годы не обратила внимания, что девчонки даже на Слизерине ее не жалуют? Она всегда либо с Малфоевскими подпевалами, либо одна.       — Та девчонка не из Слизерина.       — Мерлин, вот это колонку сплетен вы тут устроили, — громко заржал как раз подошедший Рон, услышавший половину разговора. Он удобно устроился напротив Гермионы. — Кому есть дело до Паркинсон, когда нас ждет, возможно, самый спокойный год в Хогвартсе.       — Не сглазь, еще хоть одно внезапное приключение в стенах самой безопасной школы в мире, и я брошу идею об аттестате, — сказал Гарри, захлопнув дверь кареты за секунду до того, как она тронулась.       Карета тихонечко раскачивалась. Четверо друзей продолжали говорить, шутить и смеяться, пока в окошке, врезаясь острыми пиками высоких башен в черное усеянное звездной россыпью небо, сияя желтыми огнями множества окон, словно мираж из сказки, не вырос замок, ставший домом всем веселым и грустным пассажирам маленьких карет.