Бессонница

Акира уверяла ее, что Итоши никогда не ездит по школьным экскурсиям. Сиори была в полной уверенности, что ее хорошему времяпровождению без мыслей о соулмейте ничего не угрожает. Ага, как же. Вот он, нарисовался. Стоит около здания, в отдалении, и почти не переставая смотрит на Кимуру. От понимания того, насколько он долго пялится, хочется ехидно усмехнуться. И кто из них говорил, что ему плевать? Если Рин думает, что играть в безразличие и игнорирование может только он, то это его роковая ошибка. Сиори отлично умеет делать вид, что не замечает одного конкретного человека. Даже если это ее соулмейт. Однако когда она замечает Итоши, то довольно резко тянет на себя Акиру и шипит: — Ты говорила, он не ходит на экскурсии! Одноклассница пару раз хлопает глазами, потом, очевидно, понимает, о чем толкует подруга, и пожимает плечами. — Обычно и не ходит. Не знаю, почему в этот раз решил поехать. А какая тебе вообще разница? У вас какие-то давние счеты или обиды? Ты же новенькая, неужто уже успела с ним повздорить? Можешь не сомневаться, Акира, мне есть разница. И, пожалуйста, не лезь не в свое дело. Такой ответ Сиори оставляет при себе и отпускает руку подруги. — Да так. Была небольшая склока, мелочи, — наигранно небрежно отмахивается. — Не обращай на него внимания, ладно? У него ко всем такое отношение, не думай, что он испытывает к тебе личную неприязнь. Сиори почти смеется. Акира даже не представляет, насколько эта неприязнь личная. И взаимная. Кимура кивает. Потом подруга тащит ее к другим одноклассникам, и Сиори поддерживает со всеми диалог, улыбается, смеется. Делает все, чтобы выбесить Рина Итоши, который все еще смотрит. Девушка знает, что сейчас, по всем законам связи, он должен испытывать раздражение и ревность. Она почти получает наслаждение, когда осознает, что страдает от сложившейся ситуации не одна. Учеников начинают погружать в автобус, и Кимура молится Ками, чтобы их с Рином посадили в отдельные. Хотя предчувствие ей подсказывает, что в данном случае все мольбы бесполезны. Судьба уже решила все за них. Сиори будто чувствует, что она обязательно окажется в одном транспорте с Итоши, потому что по всем клишированным законам соулмейтов, так должно быть. Когда учитель называет фамилию Рина, Сиори специально с особым вниманием смотрит на Акиру, не желая даже пересекаться с этим придурком взглядом. Он проходит совсем близко, тягучий запах персиков заполняет влажный воздух, и Кимура рефлекторно делает шажок назад и кидает мимолетный взгляд на губы Итоши, за что тут же себя проклинает. Она готова поклясться, что ее соулмейт заметил этот жест и слегка усмехнулся. Сукин сын. Черт бы его побрал с этими детскими играми. — Сиори-чан, ты меня слушаешь? — протягивает Акира, заглядывая девушке в лицо. — Ага. Слушаю, — рассеянно говорит Кимура и чуть кивает. Конечно же, она не слышала ничего из того, о чем говорила одноклассница. Вникать в проблемы и переживания, которые сейчас испытывает Акира из-за дождливой погоды, по третьему кругу совершенно не хочется. — Тогда повтори, что я сейчас сказала. Сиори открывает рот, чтобы послать девушку куда подальше с такими проверками, но тут учитель называет ее фамилию, а потом и фамилию Акиры. Кимура с содроганием понимает, что она действительно сейчас поедет в одном автобусе с Рином. Отлично, девушке придется час с лишним показывать, насколько ей плевать на Итоши и его присутствие. Потому что на деле ей не плевать. И Рину не плевать тоже. Но их игру она первой нарушать не собирается. Не на ту напали, как говорится. Они с Акирой заходят в автобус. — Ну Сиори-чан, ты совсем меня не слушаешь. — Прости, задумалась. Повтори, пожалуйста, — как можно более небрежно отвечает Кимура. — Я говорю, ненавижу автобусы. Меня сто процентов стошнит. Сиори закатывает глаза. Боже мой, она вообще когда-то перестает ныть? — Да не переживай так, Акира-чан, ехать не так долго, тебя не успеет укачать, — дружелюбно и с легкой улыбкой, хотя внутри все переворачивается и трепещет от того, насколько сильно в автобусе пахнет персиками. Взгляд непроизвольно мечется по транспорту, пока на долю секунды не сталкивается с колкими зрачками Рина. Девушка сохраняет самообладание и даже не дергается, а вот Итоши начинает нервно мять пальцами молнию своего дождевика и напряженно стискивает зубы. Так кто из них отрекся от связи ранее? Точно ли этот упертый баран с хреновой актерской игрой? Итоши отводит глаза почти мгновенно, гордо и резко отворачивая голову, и стукается лбом о стекло. Пару раз моргает, натягивает капюшон еще сильнее и скрещивает руки на груди. От всей этой картины Кимура еле слышно фыркает и тоже перестает разглядывать Рина. Одноклассница что-то бурчит в ответ на последнюю фразу Кимуры и тянет Сиори в самый конец автобуса. По итогу они садятся через проход от Рина. От близости даже на секунду натягивается нить, но быстро ослабевает, потому что девушка двигается к окну. Автобус довольно быстро заполняют ученики. В основном все о чем-то болтают и смеются. Сиори позволяет себе пару раз глянуть на Итоши и замечает, как Рин смотрит на входящих в салон транспорта школьников. Еще чуть-чуть, и он зашипит, как злой и гордый уличный кот, не приученный к рукам и боящийся толп в людных кварталах. Такой даже доброй бабушке с кормом руки расцарапает. Конечно, это же великий и неповторимый Рин Итоши. И только попробуйте заговорить с ним или, не приведи Господь, подсесть на соседнее место в автобусе. Глаза выцарапает. И неважно, незнакомец вы, одноклассник или даже соулмейт. Всю дорогу Сиори без остановки болтает с Акирой, концентрируясь на ее пустых словах и сплетнях. Иногда переводит взгляд на Рина, но тут же снова возвращается к лицу одноклассницы. К концу поездки аромат персиков настолько оседает у Кимуры в носу, что девушку мутит. Она надеется, что ее собственный запах для Итоши также едок и невыносим. И, желательно, хотя бы вполовину также приторен. Ехать до Технологического музея, куда они и направлялись, около часа, но для Сиори это время тянулось невероятно медленно. Дождь капал по оконному стеклу, постепенно усиливаясь. — Ребята, перед тем, как зайти в музей, мы с вами зайдем еще кое-куда, хорошо? Наша экскурсия забронирована на двенадцать, поэтому у нас будет достаточно свободного времени в Йокогаме, — учитель немного виновато улыбается, — я надеюсь, у всех есть дождевики? — Да, Хаяши-сан, — отвечает ей разрозненный хор голосов. Молчит только Рин, что естественно. Ну да, он же у них не просто серая масса. Кимура уверенна, что парень не ответил, потому что его голос уши улавливали особенно четко. Тоже дурацкий побочный эффект связи. Сиори невесело хмыкает. Ощущение, что весь свет на этой связи клином сошелся. Это как минимум неприятно, а как максимум нечестно. Когда автобус останавливается, Кимура придерживает рукой уже собиравшуюся выходить Акиру. Все это, чтобы Итоши успел убраться из автобуса раньше Сиори, и они не столкнулись в проходе или в дверях. Все, лишь бы дурацкая нитка не натянулась. Девушка почти на сто процентов уверена, что Рин выскользнет из автобуса одним из первых, но в этот раз просчитывается. Этот подонок тоже сидит до последнего. — Дети, побыстрее, пожалуйста, — учитель подгоняет школьников, пару раз хлопнув в ладоши для привлечения внимания. — Итоши, Кимура, Акаши, сколько вас ждать? Акира мгновенно вскакивает с сидения и тянет за собой подругу. — Не будем злить её, пойдем скорее. Рин тоже шевелится, с непроницаемым выражением лица начинает двигаться к выходу, вставая со своего места. Он идет прямо за ней, нить проявляется и натягивается. У Сиори ощущение, что Итоши как-то на свой лад издевается над ней или мстит за сегодняшнее подчеркнутое безразличие. Или он просто мазохист, и ему нравится не дающая дышать красная нитка. Сиори же у себя таких наклонностей не замечала никогда, поэтому ускоряет шаг и чуть ли не бегом начинает спускаться со ступенек на улицу. От спешки путается в собственных развязанных шнурках и спотыкается. Кимура успевает издать только удивленный и рваный вдох, выставляет перед собой руки, готовясь к встрече с землей, когда чувствует, как кто-то с силой тянет ее назад, схватив за капюшон. Чужое дыхание опаляет волосы около самого уха, и сердце стучит так сильно, что Сиори почти уверяется в начавшейся у нее тахикардии. Рин, мать его, Итоши. Одна рука парня на секунду задерживается у нее на бедре, прожигая даже сквозь ткань непромокаемой куртки, а вторая все еще комкает капюшон. Контакта с кожей не происходит, поэтому нить еще сильнее стягивает шею, теперь уж точно не оставляя возможности сделать хоть маленький вдох. Запах персиков окутывает и туманит сознание, но теперь Кимура может различить еще и едва ощутимый аромат мяты и отзвук… фиалок, что ли? К ледяной наружности Рина все это совсем не подходит. Иронично. В голову врезается вопрос, как же пахнет она сама для Итоши, и никаких догадок в голову не приходит. Сиори кажется, что момент длится бесконечно, но на деле парень отстраняется через мгновение, довольно грубо подталкивая Кимуру в спину. — Отойди, — на грани слышимости, около самого уха. Хочется коснуться, но нельзя, потому что все смотрят и потому что Сиори еще нужны пальцы и желательно целые и в полном объеме. Земля под ногами не чувствуется, руки едва заметно трясутся, и Кимура за считанные секунды преодолевает необходимое для исчезновения нити расстояние. Девушка как ни в чем не бывало подходит к Акире и немного натянуто улыбается. — Я думала, он оставит тебя падать и безразлично посмотрит на то, как ты расшибешь нос, — удивленно шепчет Акаши, прикрыв рот рукой, — во всяком случае, это было бы в духе Итоши. Неожиданно. — Я сама не ожидала, — бурчит Сиори, поправляя волосы. Потом немного молчит и добавляет: — Закурить бы. — Ты что, Хаяши-сенсей тебя прямо с этими сигаретами сожрет, — протестует Акира, — даже не думай! Кимура недовольно цокает, но кивает, вынув руку из кармана, где лежат еще не раскрытая пачка сигарет и зажигалка. Они идут по улицам Йокагамы вслед за наблюдающими учителями, когда на плечо Сиори ложится рука. — Хэй, Кимура. О нет. — Привет, Макото. Что нужно? Парень выше Сиори где-то на две, если не на три, головы и состоит в школьной баскетбольной команде. Стопроцентный раздолбай с развязным поведением, который еще пока не нашел собственного соулмейта, поэтому решил, что пока что имеет право трахаться с кем угодно, пользуясь симпатичной мордашкой. Но что-что, а секс с Макото, даже на зло Рину, Кимуру точно не интересовал. — Перетрем? — с очаровательной, но гадкой улыбкой. Потом он поворачивается к Акире, — а ты иди за остальными. Мы догоним. Акаши медлит, но кивает, как-то сочувственно смотря на подругу. Сиори смотрит на парня и кривит губы. Они ждут, пока все остальные отойдут, а потом Макото ставит руку на стену, о которую до этого оперлась Кимура, и вдруг говорит: — У вас с Итоши какая-то тема? Сиори пару раз моргает. — Что? — Ну это… все, короче, видят, как он на тебя посматривает. И как он поймал тебя. Обычно наш футболистик так себя не ведет. Я его знаю, не первый день знакомы, — Макото чешет затылок. Кимура сверкает на ставшего нависать над ней парня своими серыми глазами. — Я не думаю, что это твое дело, — холодно и четко, чтобы даже до его маленьких мозгов дошло. Парень кусает верхнюю губу и вдруг кладет руку Сиори на бедро. — Да я просто хотел бы… — Руку убери, — девушка хватает его за запястье и хочет стряхнуть ладонь, вцепившуюся в ногу через ткань дождевика. Макото невольно хмурится и второй рукой отмахивается от Кимуры. — Да погоди ты, я вот что хотел… В груди начинает разрастаться настоящий страх. Черт возьми, кто знает, что в голове у этого озабоченного, перетрахавшего, кажется, половину старшеклассниц города. Дыхание у Макото влажное и тяжелое, и Кимуре он вырваться даже шанса не дает. В проулке, где они стоят, нет ни одного человека. Сиори уже хочет начать кричать и брыкаться, когда слышит знакомый и ледяной голос, который сейчас буквально надтреснут от злости: — Ты ее не услышал? Руки, блядь, убери. Кажется, такой ярости в глазах Рина Итоши, стоявшего напротив, Кимура не видела ни разу. И сейчас она была ему рада. И его привычной злости, плескавшейся на дне радужки, на удивление, тоже.