Бессонница

— Ты сделала что? — Рин переспрашивает и сверкает глазами, тяжело смотря из-под челки. — Записала тебя на ту школьную экскурсию. Ты в последнее время очень закрылся в себе. Я понимаю, ты у меня никогда не был общительным мальчиком, но после приезда Саэ… — мать говорит аккуратно, мягко, но немного неуверенно, словно не совсем понимает, с какой стороны подступиться к сыну. — Не нужно, — Итоши обрывает, и неизвестно, что он имеет в виду — поездку или разговоры о брате. Скорее всего, и то, и то. Мать нервно мнет в руках кухонное полотенце и закусывает губу: — Это всего на один день. — У меня тренировки. Я не могу их просто пропустить, — Итоши позиции не сдает, хотя понимает — за него, вообще-то, уже все решили. — Отдых иногда тоже полезен, Рин. Особенно тебе, — мама вздыхает, — ты ведь не расскажешь, что случилось в тот вечер, когда Саэ приехал, я правильно понимаю? От такой резкой смены темы зрачки у Рина немного подрагивают, но он упрямо опускает голову, позволяя челке почти полностью закрыть лицо. Кулаки хочется сжать или хотя бы зубами скрипнуть, но при матери он себе такого не позволит. Может, сейчас она и говорит с сыном снисходительно, но истеричного поведения явно терпеть не будет. Удивительно, что не самый уважительный тон все еще мимо ушей пропускает. — Нет. Итоши говорит как можно спокойнее, так, как бы сказал Саэ, будто он уже действительно взрослый, а не просто обиженный на весь мир ребенок. — Мы с папой тоже по нему скучаем, Рин, — отвечает мама как-то грустно. Тогда зачем разрешили поехать в Испанию? Очень хочется зло спросить, но он снова сдерживается, потому что ответ на вопрос и так знает. Никто не думал, что старший брат вернется таким. Вернется и разрушит мечту Рина. Их общую мечту. Уничтожит Рина изнутри. Раньше, когда Итоши перед сном раздраженно думал о том, что хотел бы, чтобы Саэ никогда не улетал в Испанию, то чувствовал себя законченным эгоистом. Он в этой Европе не просто на курорте отдыхает, он каждый день становится лучше. Он идет к их с Рином цели, в то время как младший, кажется, остается на месте и не делает ничего выдающегося. Сейчас же Рин каждый день, с того самого вечера на холодном футбольном поле, мечтает о том, чтобы Итоши-старший никогда не возвращался из своей херовой Испании. Обида и злость грызут его, и никакие пробежки или тренировки не помогают забыть о том, что он, наверное, слишком слаб, чтобы брат остался с ним. Неженка. Рин, может быть, хочет прямо сейчас рассказать матери все-все, что у него на душе, но сглатывает подступающую к языку горечь и говорит отрешенно, только чтобы побыстрее закончить разговор: — Я понимаю. Мама открывает рот, чтобы сказать еще что-то, но потом наконец-то отворачивается от Итоши, возвращаясь к нарезке овощей, и только бросает: — Экскурсия послезавтра. Сбор около школы в восемь утра. Поедете на автобусах. — Хорошо. Все ни хрена не хорошо. Родители вечно лезли не в свое дело, старались поговорить, вынуть из Рина хоть что-то, хотя все четыре года, когда Саэ был в Испании, они явно не были против того, что младший уделяет все свое время только футболу. Что изменилось сейчас? Ответ до смешного простой. Видимо, они испугались, что Рин станет таким же. Что даже не будет навещать их, когда будет приезжать в Японию, что звонить станет только по праздникам, что полностью потеряется. Итоши заходит в свою комнату, искоса смотрит на полку, где раньше были награды брата. Своих он до сих пор не заработал. Комод пустует после того случая, когда Рин, поддавшись агрессии, смахнул все многочисленные кубки Саэ на пол. Мать даже не наругала его тогда, а просто сложила все упавшие вещи в коробку и убрала из комнаты, не сказав ни слова. Интересно, брат в курсе этого инцидента? Как только Итоши закрывает глаза, в надежде быстро уснуть, в разум врезается она. Его мозг удивительно точно и фотографично запомнил каждую черту лица Сиори Кимуры. Он сегодня почти что ее поцеловал. Связь соулмейтов действительно просто медленно съедает его мозг и заставляет коротить нервную систему. Зачем ему вообще Кимура? Рин раздраженно сжимает в руке одеяло и старается концентрироваться на чем угодно, кроме Кимуры. Естественно, это все бесполезно. — Сука, — шипит Рин сквозь зубы, адресуя это то ли Сиори, то ли связи как таковой, то ли мирозданию и вселенной в целом. Итоши сам себе, честно признается, что просто не хочет привязываться. Ему совсем не нужно забивать еще один гвоздь в крышку своего гроба. Рин жмурится, трет глаза, часто моргает, но это все не помогает. Перед глазами Сиори, Сиори, Сиори. Сердце бьется так сильно, будто царапается о ребра, а кислород перекрывает. Красной нити не видно, да и Кимуры рядом нет, но Итоши все равно чувствует это фантомное натяжение. — Сука, — снова повторяет Рин и легонько бьет кулаком о матрас. Встреча с соулмейтом обостряет чувства, а попытка противиться судьбе только расшатывает нервы и усиливает переживаемые эмоции. Какая ирония, что у Итоши это обида и злость. Чувства наслаиваются и переплетаются, сдавливают внутренности и не оставляют никаких мыслей, кроме образа Сиори. Раньше он думал о брате и их будущих совместных победах, потом, прошлый месяц, его грызла обида, теперь Саэ заменила Кимура. Когда Рин засыпает, то прекрасно понимает, что и во сне не получит покоя. Он только немного рвано и нервно дышит, чувствуя, что его сознание покрывает вишневый, отдающий запахом пирожных дурман.

***

— Ну вот, полил дождик. — Не ной, Акира-чан, мы и так неплохо проведем время. — Эх, я все равно надеялась красивые снимки сделать… Глаза Рина непроизвольно расширяются, когда он видит Сиори около автобусов. Мать не удосужилась сказать, что эта экскурсия была для всей параллели. Хотя это было понятно по умолчанию, Рин все равно начинает злиться на родительницу. Он неотрывно наблюдает за находящейся в окружении одноклассников Кимурой. Сам Итоши стоит в отдалении, облокотившись о стену и сильно натянув на голову капюшон дождевика. Руки в карманах сжаты, и он больше всего на свете хочет, чтобы эта поездка закончилась прямо сейчас, так и не успев начаться. На руке Сиори виснет одноклассница, продолжающая трещать о том, что специально накрутила локоны, чтобы сделать красивые фото. Кимура резко отвечает, что нужно было смотреть прогноз погоды, на что Рин почти хмыкает, вовремя успев остановить себя. Итоши смотрит за девушкой, почти не моргая. Это у него получается непроизвольно. Сиори же даже голову в его сторону не поворачивает. Ей будто бы плевать, и тут Рин ей откровенно завидует. Потому что ему не плевать. И он разрывается от острой потребности хотя бы коснуться кожи Кимуры и желания больше никогда в жизни ее не видеть. Наконец-то сопровождающие учителя велят рассаживаться по автобусам и сообщают, что заходить в транспорт школьники должны только по списку. Автобуса два, и Итоши от всей души надеется, что хоть тут ему повезет, и они с Сиори поедут в разных. Фамилию Рина называют почти что первой. Он с неохотой подходит ко входу в транспорт, ловя на себе удивленные взгляды одноклассников. Еще бы, Рин Итоши на экскурсии — целая новость и бесплатный цирк, такое редко когда можно увидеть. Обычно он игнорировал такие мероприятия. Сиори снова даже не смотрит в его сторону, упорно фокусируя взгляд на ноющей однокласснице. Почему-то это иррационально злит. Когда Рин проходит в опасной близости, то видит, как Кимура делает маленький шажок в сторону. Итоши даже не дышит, чтобы не чувствовать запах вишни, исходящий от девушки. Он молча проходит в автобус, садится на самое дальнее сидение и посильнее натягивает капюшон, приваливаясь к окну. Сейчас он должен был быть на футбольном поле, а не в сраном автобусе. В салоне стоит едкий запах курева, исходящий от водителя. Рин едва заметно морщится, не отрывая взгляда от стеклянной поверхности. — Да не переживай так, Акира-чан, ехать не так долго, тебя не успеет укачать. Звонкий, раздражающий до неровно бьющегося сердца голос выбивает из легких весь воздух, и Итоши почти закашливается. Теперь воздух автобуса наполняется приторными пирожными. Пожалуйста, лучше пусть это будут сигареты. Рин бросает секундный взгляд на Кимуру, сталкивается с ее сизыми, туманными глазами и хочет начать сыпать проклятьями на весь автобус. Сразу становится жарко, и Итоши нервно теребит молнию непромокаемой куртки. Он отводит взор от Сиори почти мгновенно, отворачивает голову и больно бьется лбом о стекло, но виду не подает. Ему кажется, что он слышит тихий смешок Кимуры, раздражение бьет фонтаном. Дышит поверхностно, чтобы вишневый воздух окончательно не отравил его легкие. Итоши вспоминает какие-то приемы из йоги или медитации, но они совершенно не работают. Подружка Кимуры будто на зло тащит ее в конец автобуса, и девушки садятся через проход. Когда Сиори подходит, чтобы сесть на свое место, нить лишь на мгновение становится видимой, стягивая шею. Кимура подвигается на дальнее сидение, и свидетельство их связи пропадает. Хочется вздохнуть полной грудью, но Рин сдерживается. Постепенно автобус оказывается почти заполнен, и остается только пара свободных мест. Итоши, естественно, сидит один. Никто бы не рискнул занять сидение рядом с Рином, просто потому что обычно он так смотрел на своих одноклассников, что они не могли выдержать долгого зрительного контакта. Рину не нужны друзья. Это пустая трата времени. Это мешало достигать цели. Оглядываясь назад, Итоши словно понимает, почему брат отказался от их общей мечты. За четыре года Рин совсем ничего не добился. На комоде не прибавилось кубков или медалей, Итоши-младшего не пригласили в Испанию и не отмечали как юное дарование. Рин все это ненавидел. Себя, брата, Испанию, Японию почему-то тоже, родителей, словно пытающихся сейчас наверстать упущенное, Кимуру, вишню, их связь, а в данный момент еще и душный автобус, наполненный смехом и галдежом одноклассников и ребят из параллели. Но во всем этом шуме Рин отчетливо мог узнать и уловить мягкий и без преувеличений ненавистный голос Сиори. Ее чертов смех и взгляды, которые Итоши чувствовал на себе. Они жгли, жгло и ее безразличие, и ее потенциальная близость. Рин злился на мир, на себя и на вселенную. Рин, снова без преувеличений, тонул в ненависти, а красная нитка, раздирающая кожу горла куда-то тянула его. Вопрос лишь в том, на дно или наоборот — на поверхность?