Крушение

Рабочий день подходил к концу. Джоан сидела в кабинете директора, рассказывая, как все прошло. Александр Хостейн, или Синн Херрен, или Татуировщик ожидал допроса в изоляторе. Но утром случилось еще кое-что: в Департамент приехал Армин Люц, с опозданием пожелав рассказать обо всем, что знал. Джоан сначала побеседовала с ним, ведь его показания не дадут Татуировщику и малейшей возможности выпутаться. С самого утра она чувствовала себя разбитой и усталой. Но в этом было преимущество: эмоции словно одеревенели, сделав чародейку безучастной к происходящему. – Он был моим лучшим учеником, – признался Люц. – У нас принято брать себе вымышленные имена, и он придумал свое – Синн Херрен. Когда вы назвали мне это имя, я обо всем догадался. Когда он учился у меня, я не знал, что он маг. – Вы не почувствовали? – Он набросил на себя заклинание. Как только это вскрылось, я выгнал его. – Что могло им двигать? Люц ответил не сразу. Он несколько минут молча поглаживал бороду уцелевшей рукой. Вторая, создаваемая иллюзией, неестественно висела у него вдоль правого бока. – Алекс был… неуравновешен, – начал тату-мастер, – сначала ни я, ни другие ученики этого не замечали. А потом он стал вести себя странно. Понимаете, у нас принято уважать не только мастера, но и других его учеников. А Алекс стал смотреть на них свысока, так, словно они и ногтя на его пальце не стоят. Он даже пытался травить некоторых из них. Он вообразил, что раз я доволен им, то спущу ему это с рук. Тогда я выгнал его в первый раз. Но он вернулся, попросил прощения и пообещал, что будет уважать других. И он действительно вел себя тихо. А потом мы узнали, что он маг. Я отказался учить его, хотя он уже очень многое умел. Он ушел от нас и исчез, я не знаю, где он был все это время. Не знаю, бил ли он еще татуировки кроме тех, что вы мне показывали. И не представляю, почему он решил убивать. Может быть, мстил мне? Он ведь копировал мой стиль. — Почему вы сразу не рассказали нам о нем? Вы ведь все поняли, когда я назвала вымышленное имя. Люц покачал головой. — Если бы вы сказали нам, то случившегося с детективом Ренаром можно было избежать, — она вздохнула. – Вы знали, что Хостейн часто ошивался рядом с вашим салоном? – Нет, – Люц потрясенно смотрел на нее. – Правда? – Да. Его магический паттерн там обнаружил наш следопыт. Если вам больше нечего рассказать, я вас отпускаю. Спасибо, Люц. Ваши показания очень кстати. А потом был допрос Алекса Хостейна. Джоан впервые увидела его лицо. Симметричное, с мелкими чертами. Оно могло бы быть даже симпатичным, если бы не выражение – будто Татуирощик постоянно ощущал отвращение к окружающим его людям. – Ваш учитель, Армин Люц, все рассказал о вас. Отпираться бесполезно. Зачем вы убили этих людей? Хостейн ухмыльнулся. – Их убил не я, а их желания, – голос у него был вкрадчивым, тихим, напоминал шипение змеи. – Что вы хотите сказать? – Моя магия, знаете ли, может помочь человеку добиться желаемого. Но желать нужно правильно. А иначе – сойдешь с ума. Эти дураки оказались слишком слабы, чтобы исполнить свои желания, и получили по заслугам. – По заслугам? – бесцветно спросила Джоан, коря себя за то, что не может сейчас испытать гнев. – Молодая девушка, мечтавшая стать художницей, умерла в юном возрасте из-за вас! А Хостейн снова улыбнулся и подтолкнул к Джоан фотографию с рисунком волка. – Вот этот, – сказал он, – хотел силы. Он бросился под тягач. Удивлен, что эта часть тела осталась неповрежденной, и вы обнаружили татуировку. Насколько я знаю, бедолагу почти полностью перемололо в фарш. По столу проехал второй снимок. – А эта хотела любви. Она воткнула себе в сердце нож. Романтично, правда? На последней фотографии был рисунок с тела Лейны. – И ваша… подруга? Она желала свободы. А ваш дружок-детектив очень хотел вас. Татуировщик мерзко улыбнулся и подмигнул Джоан. Она проигнорировала его слова и жесты. – И за эти человеческие желания вы их убили? Хостейн резко подался вперед, а Джоан даже не понадобилось сдерживать себя, чтобы не отпрянуть. – Люди не понимают, – зашипел он сквозь зубы, – что это все нужно заслужить! Свободу, любовь и силу! Если ты слабак, если ты глупец, то будь готов нести ответственность! Я назвал это крушением. Магия начинает убивать недостойного. Сам я не видел процесса, только результат: рисунки меняют свой вид. Рассыпаются на осколки, будто их разбили. Пух! Он резко разжал пальцы и ухмыльнулся. Джоан выдержала паузу. Впервые за утро она проявила нечто похожее на эмоции: ее взгляд стал жестким, а губы превратились в тонкую линию. – Знаете, что? Вы обычный маньяк. Вы с чего-то взяли, что можете решать за других людей, контролировать их судьбы. На самом деле вы мелкий и жалкий. Этим людям не нужна была ваша магия, они добились бы всего сами, и вы это знали. Вы их поэтому и убили. Понимали, что в подметки им не годитесь, потому что сами никогда не смогли ни добиться свободы, ни стать любимым, ни сильным. Хостейн дернулся, будто хотел ее ударить, но контролирующая магия не позволила ему этого сделать. – Вы хотели, чтобы я убила Ренара, – продолжала Джоан, – знали, что мы с ним подобрались очень близко к вам. Наверняка в тот вечер, когда мы уходили из салона Люца, вы нас видели вдвоем. Вам не удалось убить меня, столкнув мою машину с моста. Вы посчитали, что я сама устраню Ренара, если он на меня нападет. Но Департамент так не работает, Хостейн. Ренар вообще стал вашей ошибкой. Заглянув в его воспоминания, Вэл Морган увидел все. Вы похитили детектива у моего дома, вырубив его с помощью магии. Привезли в свой салон и там нанесли ему татуировку. Все это доказывает вашу вину даже лучше, чем показания Люца. Хостейн молчал, с его лица не сходило надменное выражение. Даже не имея возможности полноценно двигаться, он пытался не терять своего достоинства. – Вас лишат вашей магии, – жестко продолжала Джоан, – и запрут в изоляторе на всю жизнь. – Я буду пытаться выйти, – поддразнил ее Хостейн. – Попробуйте, – насмешливо ответила чародейка. – Если вы посмеете подать прошение о помиловании, я лично сделаю все, чтобы оно не ушло дальше вашей камеры. Любое преступление рано или поздно раскрывается, а виновный несет наказание. – Не льстите себе, – рассмеялся Татуировщик. – Если бы не личные мотивы, вы бы никогда не вышли на меня. Вы бы даже не поняли, что это были убийства. Вы глупая и неопытная, и без вашего детектива не справились бы. Он вам помог. Нет, не так: он сделал за вас всю работу. Даже жизнью рискнул – дважды. Джоан не поддалась. Ничего не говоря, она взглянула на Хостейна. Он был ей противен, и все же ей было все равно, кто победит в этом поединке колких взглядов и личных достоинств. Она не могла проиграть хотя бы потому, что не принимала боя, а лишь констатировала факты. Ещё одно раскрытое преступление. Лишь цифра в ее личном деле. Джоан поднялась, собрала со стола материалы и вышла, попросив конвоира отвести Татуировщика в досудебный изолятор. Смех преступника несся ей в спину, но ее никак не трогал. Закончив свой рассказ, девушка посмотрела на Вэла. Тот к ее большому удивлению улыбался и одобрительно кивал. – Я рад, что вы справились. Если бы только подобный опыт можно было получить не за такую высокую цену! – Вы правы, цена слишком высока, – подтвердила Джоан, все еще не веря, что шеф не собирается ругать ее за ошибки. А он, словно считав мыслеобразы ликвидатора, сказал: – Вы и сами знаете, где оступились и что сделали не так. Джоан кивнула, внезапно осознав, что Вэл с самого начала пусть и примерно, но представлял, как все начнется, что в этой истории будет и чем она закончится. Он дал чародейке шанс попробовать себя, набраться опыта и, самое главное, ошибиться. И хорошо, что из-за ее неверных шагов больше никто не лишился жизни. – Спасибо, Джоан. Вы свободны. Попрощавшись, она поднялась и покинула кабинет шефа. А на выходе из Департамента ее перехватил Ларри. Они вместе вышли на улицу и зашагали к автобусной остановке. – Ну, как ты? – спросил элементалист. – Все хорошо. Неужели вы все время живете с чем-то подобным?.. – Расследованиями? Представь себе! У тебя точно все в порядке? – Да, Ларри, не беспокойся. Я просто немного устала. А еще… – она повернулась к нему, убирая с лица волосы, – я хочу переехать. Не смогу больше там жить после всего того, что случилось. – А куда? – На севере города недавно построили таунхаус. Уже приглядела себе квартиру. Там, правда, будет гараж, – Джоан выдавила улыбку, – но я его под что-нибудь определю. – Как минимум там можно хранить папки с закрытыми делами, – пошутил Ларри. – Ну, как соберешься, зови, мы с ребятами окажем силовую поддержку. Они со смехом сели в подъехавший автобус. *** Этьена Ренара отпустили через несколько дней. Вэл, лично убедившись, что состояние детектива стабильно, дал добро. Джоан отыскала участок, где работал детектив. В свой выходной день она поехала туда, не надеясь, впрочем, встретить Ренара на улице. Но он сидел на скамейке в сквере рядом со зданием участка, наслаждаясь теплом и солнцем. Рядом на скамейке стоял стаканчик с кофе. Ренар не видел чародейку, а она, немного постояв в густой тени сизой ели, все-таки пошла в его сторону. – Здесь свободно? – спросила девушка, улыбаясь детективу. Он посмотрел на нее и совсем не узнал, но дружелюбно улыбнулся в ответ. – Пожалуйста, садитесь. Джоан опустилась рядом, обратив внимание на его оголившиеся запястья. Никаких следов от ран. Целители здорово постарались. Девушка намеренно села ближе, чем это обычно делают незнакомые друг другу люди. – Прекрасный сегодня день, – безмятежно сказала она, щурясь на солнце, – неужели в Нуарвилль придет, наконец, тепло? Кстати, я Джоан. Она протянула ему руку, а он, продолжая улыбаться, подал в ответ свою ладонь и проговорил: – Этьен Ренар. Можно просто Этьен. Или совсем коротко Эт.