Для своего блага

      С момента ареста Московского прошло пару дней. За это время клуб успели прикрыть, а помещение стало заброшенным. За эти пару дней Саша принимал решение: что делать дальше. Он размышлял о предложении Кости вернуться в Петербург, но он знал, что ситуация там не лучше. Он покинул родной город достаточно давно, ведь наблюдая за масштабным беспределом там, становилось невольно страшно. В Москве ситуация, конечно, не лучше, но он имел надежду на хоть какие-то перспективы в столице. Нашёл он эти перспективы. Начав работать в стрип-клубе стали появляться большие деньги, которых хватало на жизнь в целом. После он стал встречаться с хозяином клуба, надеялся, что вот она, его судьба, всё наконец-то стало прекрасно! Но этот человек оказался совершенно не тем, за кого себя выдавал. Шура надеялся, что после заключения Миши жизнь реально станет лучше, но теперь он живёт в неком напряжения. Засыпая, каждую ночь он видит тот момент ареста Миши. А сказанные им слова как мантра – повторяются у него в голове всё время. Он знал, что тот всё так просто не оставит, но надежда была.       Думский сидит на кухне. По телевизору идёт какой-то тупой сериал. На столе стоит бутылка водки, купленная в близлежащем от дома ларьке. На трезвую голову рассуждать было трудно, поэтому запил. В тишине рассуждать так же было трудно, ведь Московский уж никак не покидал его голову. Берет в руку стеклянную бутылку и наливает ее содержимое в гранёный стакан. Взяв его в руку, пару секунд смотрит в прозрачную жидкость в стакане. В голове всплывает куча вопросов, но один из них: «как я до этого дожился?». После, возникает вопрос: «а что обо мне бы подумал отец?». Дальше мысли в отруб. Всю жизнь, отец был самым близким для него человеком, который желал ему лишь лучшего и делал для этого всё возможное. Но после его смерти, жизнь его Сашеньки пошла к черту под хвост. На глазах стали невольно появляться слезы. Стерев их, Шура одним глотком всё выпивает и вновь устремляет взгляд в ящик, с которого какая-то девушка кричала мужчине о том, как же сильно она его любит, а тому будто безразлично. На эту сцену Шура слегка усмехается, а потом зарывается рукой в волосы и пялиться в узоры светлой скатерти, которой был накрыт кухонный стол. Краем уха, он продолжает слушать тупой слезливый сериал, а сам был погружён в мысль и воспоминания. С этого состояния его выводят настойчивые стуки в входную дверь.       Сперва ему кажется, что это уже паранойя из-за пары бессонных ночей и количества выпитого алкоголя, но стуки повторяются. Пытается аккуратно встать с табурета, но слегка оступается назад, из-за чего тот падает. Выходя с кухни, Шура успевает перецепиться через тот же табурет и удариться плечом о край стены, но до двери всё же доходит. Поворачивает щеколду и открывает дверь. За ней стоит мужчина примерно его роста. Лысый, с максимально невозмутимым лицом, на нем черная футболка, кожанка, золотая, массивная цепь. Он осматривает его несколько раз и даже ничего не говорит. – Ты Думский? – строгим тоном спрашивает тот. Шура пытается переварить его вопрос около пары секунд. Наверное, за время "запоя" у него стало слегка туго с пониманием. Когда вопрос становится ясным, он лишь кивает на вопрос мужчины. – Михаил Юрич требовал, дабы ты явился в ментуру. Он хочет обсудить с тобой пару вопросов. Явка обязательна, это ясно? – Что? Кто.? – задаёт пустые вопросы Саша пытаясь вновь сосредоточить свое внимание. – А, да-да, ясно. – Завтра чтобы был, – после бандит поворачивается и удаляется вниз по лестнице. Шура ещё пару минут смотрит уже в пустой подъезд и лишь потом закрывает дверь. Возвращается на кухню, ставит табурет и садится на него. Московский сказал явится ему для чего? Обсудить какие вопросы? Вопросы о жизни Саши? О том, что ему осталось пару суток? От новых, более навязчивых мыслей, становилось аж тошно, а сериал давил ещё сверху. Думский берет лежащий рядом пульт и пытается выключить тупую коробку. Пульт отказывается нормально работать, Шура пару раз бьёт по крышке с батарейками, но и то оказывается напрасно. В порыве недовольства и раздражения он бросает пульт на пол, от чего тот разбирается на пару частей. Встав, он подходит и выключает телевизор на нем же. В тишине становится легче. Подходит к подоконнику и открывает оконную раму. Достает с лежавшей рядом пачки сигарет одну и закуривает, высунувшись в окно. Мысли продолжают бушевать в голове. Он понимал, что выбора у него нету и прийти нужно будет. Город заполнял свет заходящего солнца. День медленно подходил к концу, а значит завтра было всё ближе и ближе. Докурив сигарету, Шура выкидывает окурок в окно и закрывает его. Делать было нечего, поэтому он уходит в спальню и практически сразу вырубается. Алкоголь сыграл свою роль, в этот раз даже мысли не мучали в попытках уснуть. Спать он будет крепко и долго, протрезветь же нужно.       Подходя к нужному месту напряжения внутри росло. Никогда не думал, что он окажется в тюрьме, пусть и лишь для того, чтобы "проведать" человека. При входе его встречает дежурный. – Вы кто и к кому? – Я к Московскому Михаилу, – сжав руки в карманах олимпийки, слегка дрожащим голосом произносил Шура. – Ваше имя, фамилия. – Ду..кхм, Александр Романов, – впервые он представляется настоящей фамилией. «Думский» была некой псевдо-фамилией. На людях он представлялся ею, хотя его просто стали называть люди с которыми он тусовался ещё в Питере. Странно было представляться настоящей фамилией, но лгать людям с погонами он не хотел. Дежурный что-то записал и набрав кого-то по телефону, стоявшему на столе обращается к нему. – Хорошо, Вас сейчас проведут.       Через минуту подходит мужчина, также ментовской форме и зовёт Шуру следом за собой. Его отводят в небольшую комнату, где было небольшое окно с решетками, стол и две лавки, по обе стороны от стола. – Присаживайтесь, Московского сейчас приведут, – после дверь закрывается. Саша осматривает помещение ещё несколько раз и постукивает пальцем по деревянному столу. В миг, дверь открывается и он видит его. Человека, которого ранее любил. Которого, именно он, подло подставил. Именно из-за него Миша сейчас здесь. С Московского снимают наручники, после чего он садится на противоположную лавочку. Металлическая дверь с хлопком закрывается и они остаются один на один. Этот взгляд голубых глаз просто невыносим. Он полон ненависти и презрения. Саша понимает – диалог явно гладко идти не будет. – Ничего сказать не хочешь? – начинает разговор Миша. Думский и не знает что сказать, но догадывается, что тот хочет услышать. Но он продолжает молчать. – Опять молчишь? Язык, сука, проглотил? Ты думаешь, я не знаю, что это ты всё со своим дружком этим подстроил? Ты думаешь, я не знаю, что это ты, ублюдок, сдал меня ментам! – Саша молчит. Ему и говорить нечего. Он хочет просто свалить от сюда, не хочет видеть этого человека, который принес ему немало боли. Но почему то, он продолжает сидеть на этой лавке, в этой комнате, с этим человеком. – Сука, ты ещё долго молчать будешь? – А что я должен сказать? Просить прощения? – всё же осмеливается Саша сказать пару слов. – Просить? Да я тебе, сука, жизнь обустроил взяв к себе! Я тебя, блять, по настоящему любил, а ты меня так, в крысу. Ну спасибо, Сашенька. – Избивать и заставлять меня спать с кем попало – по твоему "настоящая любовь"? – Закрой свой рот! – замахнувшись, говорит Московский. Краем глаза, замечает, что через засов в двери, который был открыт, за ними наблюдают, руку он опускает. Когда засов закрывается, он хватает сидящего напротив за затылок и тянет к себе, ударяясь своим лбом о его. – Значит так, подонок, тебе не жить. Ты знаешь, я за свой базар всегда отвечаю. Я сказал, что ты не жилец – ты не жилец. Спрятаться не пытайся, я достану тебя где угодно, сука, – после, хватает того за волосы и оттягивает от себя. В этот момент в комнату заходит смотритель . – Всё, время окончено, – Миша поднимается с лавки и подходит к милиционеру повернувшись спиной. Наручники замыкаются на руках, а после его уводят, оставив Шуру наедине с новыми страхами, переживаниями и, самое главное, мыслями, которые сожрут его окончательно. Он встаёт и так же покидает эту комнату, а после и тюрьму. Он хочет как можно скорее забыть про этот момент, поэтому ищет способ забыться. Лучше сигарет и алкоголя будут лишь наркотики, поэтому в планах было найти точку, где тусовались барыги.       Поиски торгаша не увенчаются особым успехом. За время его брождения по городу успевает начать темнеть. Шура не знал, стоит ли возвращаться домой или постараться найти какой-то имоверный притон. В дали виднеется уже дома знакомого района. Он останавливается и слегка напрягается. Присутствует чувство, будто что-то должно случиться. Но он скидывает это на стресс и продолжает ход, заворачивает во дворы. Вдруг, его кто-то дёргает за плечо и резко припечатывает к стене. Он на миг буквально открывает глаза и видит перед собой пару мужчин, но в тот же момент зажмуривает глаза. Удар приходит в живот от чего он падает на колени. Удар в живот вновь повторяется, но уже ногой. Думский валиться на землю и обхватывает руками живот, но удары продолжаются. От достаточно сильных ударов он выкашливает кровь и пытается открыть глаза, но его в тот же момент резко хватают за волосы и тянут наверх. – Тебя предупреждали. Ты поплатишься за свои действия и слова, ублюдок, – говорит один из мужчин и развернув его лицом к стене бьет Шуру о нее. Нос слегка кривиться и с него тонкой струйкой течет кровь. Сашу швыряют на землю как половую тряпку. Он на пару секунд понадеялся, что это всё, но надежды были четны. По нему вновь стали наноситься удары. Думский пытался руками закрыть лицо, дабы то не пострадало, ибо сломанный нос ему и так уже обеспечен. Систематически он начинает звать на помощь, была ведь надежда, что может кто-то и поможет. Хотя, какой простой человек пойдет против пары бандитов, вероятнее всего ещё и имеющих при себе оружие. Когда Шура уже готовится прощаться с жизнью, слышит как рядом на тормоза давит авто, а после слышаться пару выстрелов. Дальше он уже мало что слышит, лишь выстрелы пистолетов, приближающиеся шаги и довольно знакомый голос. – Это что, Шура? – дальше всё в тумане.

***

– ..Повезло, что вы так рядом были. Черт его знает, чтобы с ним было, – слышится сквозь сознание знакомый голос. Саша открывает глаза и смотрит в светлый потолок. Ему и не верится, что он всё же жив. Ему казалось, что смерть ему уже на пятки наступила, но нет. Было хочет принять сидячее положение, но всё тело пронзает невероятной болью. Сильнее прижимается головой к подушке и лишь глазами осматривает комнату. У кого он, понять не мог, уж явно не дома. Слышится то, как закрывается входная дверь и тяжелые шаги. Шура поворачивает взгляд к дверному проему и смотрит на человека который в него заходит. – Очухался всё же, – произносит Костя и садится рядом на кровати. – Где я? – хриплым голосом произносит Думский и вновь закрывает глаза. – У меня дома, не волнуйся. – Почему я жив? – А ты умереть хотел? – с легкой усмешкой говорит Уралов на такой тупой вопрос со стороны друга. Но Шура в этом смешного ничего смешного не замечает и лишь тяжело выдыхает через слегка скривившийся нос. Костя выдыхает и оперившись локтями на свои колени, говорит: – Тебя Женя и Лёша спасли. Повезло, что они недалеко проезжали, это чисто удача. Если бы не они, ты реально был бы мертв. – Может оно и на лучше, – безэмоционально говорит Саша и открывает глаза. – С ума сошел? Ты реально был готов сдохнуть от каких-то шестерок Московского? Вообще все мозги пропил? – более грубо говорит Уралов. Его далеко не радует настрой товарища. – Я сегодня был у Миши, – меняет тему Шура, даже не пытаясь найти ответы на заданные ему вопросы. Услышав это, Уралов напрягся. – Нахуя? Что ты забыл у него? – Ко мне вчера пришел его человек и сказал явиться. – Вопрос "Нахуя?" остаётся всё ещё актуальным. – "Обсудить пару вопросов", – саркастически произносит Саша и обратно закрывает глаза. – В итоге: он сказал, что знает, что это мы с тобой его сдали. Что это из-за меня, он сейчас сидит. – Вот ублюдок, – шипит сквозь зубы Уралов и бьет себя по колену. – Он сказал, что мне не жить. Я был уверен, что эти ублюдки убьют меня, – Саша тяжко поднимает руку и закрывает ею глаза сгибом локтя. – Да не волнуйся, жив же. И будешь жить ещё ого-го, – пытается подбодрить того Константин, но на него это не особо действует. В комнате повисает тишина. Шура в отчаянии, а Костя думает что делать дальше. В Москве Саше опасно оставаться. – Слушай, может реально в Петербург вернёшься? Хата же у тебя там осталась? – Да, – полушепотом говорит Думский и убирает руку с лица. – Но зачем? Московский сказал, что найдет меня где угодно? – Хах, даже если ты на Камчатку свалишь? Саш, не смеши меня. Как он тебя в Питере найдет? – Да Бог его знает. – Короче, послезавтра я улетаю в Екатеринбург. Поедем вместе в аэропорт, купим тебе билет и улетишь в Питер. Там тебе реально будет безопасней, – Шура задумывается. Фактически – Костя прав, в Санкт-Петербурге ему будет безопасней. Московский не знает его места жительства, ведь он никогда там не был. Но его слова о том, что прятаться бесполезно заставляли бояться. В комнате вновь висит тишина. Саша размышляет, а Костя ждёт ответа. – Ладно, я согласен.       На эту ночь Шура остается у Уралова. Уже поздно, сил у него нету, да и самому было опасно появляться. Утром, они вместе с Костей едут в квартиру, которую буквально вчера ещё Думский считал своим домом, но теперь он там появляться не желает. Забирает всё: вещи, всевозможные документы и деньги, которые хранил Миша дома, ему то они больше не нужны. После вновь возвращаются к Косте на съёмную квартиру. По пути Шура рассматривает ранее такие близкие места столицы. Завтра они уже станут ему чужими, может оно и к лучшему. Завтра он уже будет в родном Петербурге.

***

– Кость, ты точно уверен, что это правильное решение? – интересуется Шура уже стоя в холе аэропорта. У него регистрация и посадка на самолет должна вот-вот начаться, а позже уже и Костя улетит, поэтому в одиночестве ему дожидаться посадки не приходиться. – Да, Саш, уверен. Там ты будешь в большей безопасности. – Я бы сейчас закурил, но в помещение нельзя, – вздыхает Саша, крепче сжимая в руках ремень дорожной сумки. В этот момент объявляют о начале регистрации на рейс в Санкт-Петербург. – Ну всё, вроде жизнь должна с этого момента наладиться? – с легкой улыбкой на лице произносит Саша и протягивает руку другу. – Конечно, – с такой же улыбкой говорит Уралов и пожав руку, обнимает друга за плечи. – Я через пару дней к тебе прилечу. Перетру со своими дома и прилечу наведать тебя. – Хорошо, – Шура хлопает друга по спине и отходит, держит путь к стойке регистрации. Костя лишь проводит друга счастливым взглядом и надеется, что дальше будет лишь белая полоса.       После посадки, Саше тоже кажется, что вот он, долгожданный им покой. Он был уверен, что дома, в Петербурге, ему и впрямь будет лучше. Он оставляет все свои проблемы в столице новой России и возвращается в свою родную Северную столицу.       Но правда ли всё хорошо..?       Приземлившись в Петербурге, Саша реально ощущает спокойствие. Ему и не верилось, что он вновь в любимом городе на Неве. Вызывает такси и едет в старую квартиру, в которой он не был около двух лет. Было до безумия непривычно находиться здесь спустя такую кучу времени. Всё оставшееся время он провел за уборкой, а уже завтра он пойдет наслаждаться улицами любимого города. Но не всё так гладко, как бы могло быть. В попытках уснуть он вновь задумался: точно ли он в безопасности? В голову вновь стали лезть дурные мысли, а слова Московского тогда в тюрьме становятся последней каплей и он лезет в аптечку в поисках снотворного, с надеждой, что то не просрочено. Выпивает таблетку и всё же проваливается в сон.        При снотворном ему сны вообще никогда не снились, а сегодня, прямо чудо какое-то. Во сне он видит вновь тот вечер, когда он встретился с людьми Московского. Во сне он будто знает, что с ним будет, поэтому решает зайти во двор с другого пути, идет дальше. Но это была ещё большая ошибка. Слышит звук выстрела и как что-то пронзает его грудь. В груди разливается тепло, но до боли неприятное. Он падает на колени и притрагивается к месту с которого не спеша вытекала кровь и пачкала фиолетовую мастерку. Дышать становится труднее, а в глазах темнеет. Миг и он окончательно без сознания.       Просыпается Шура в мокром поту. В голове вновь запускаются мыслительные процессы и всплывают вопросы типа: "А если бы я реально прошел?", "А если бы они и так бы в меня выстрелили?", "А может они и хотели это сделать, но Женя и Лёха им помешали?" и ещё куча подобных. Его точно начала преследовать паранойя.       Дальше ночью он уснуть не смог. Бродил по квартире, докуривал последние сигареты и размышлял над сутью своего бытия. Когда стрелка часов перевалила за восемь, а сигареты закончились, Шура решил уже выйти на улицу и найти какой-то ларек, дабы купить сигарет. Но только собравшись и оказавшись в прихожей, он застопорился. Он понимал, что даже если люди Московского выехали за ним, то так бы быстро они не смогли вычислить его отсутствие в столице и направится в Петербург. Да и тем более город не маленький, крайне маловероятно, что им удастся его найти. Всё же успокоившись, Думский выходит с квартиры. На выходе со двора находит ларек и покупает пачку сигарет. Поскольку дома ему делать нечего, Саша принимает решение прогуляться по городу. Рассматривает такие знакомые здания, которые раньше уже частично начинали мозолить глаз, а сейчас при виде их аж на душе тепло становилось. Заворачивая в какой-то из дворов, дабы как-то быстрее добраться к своему, слышит знакомый голос. – Хэй, Думский! – Саша останавливается. И его сердце кажись тоже. Он уже мысленно раз тридцать перекрестился и похоронил себя, ведь был уверен, что его нашли братки Миши. Аккуратно развернувшись видит знакомого человека. –Ух, Андрюха, напугал.       Андрей был старым Сашиным знакомым. Они с ним раньше вместе часто шлялись по каким-то притонам. Он изначально работал в ментуре, но после смерти родителей запил и подсел на иглу. Начинал так же с легких и постепенно и до иглы дошел. Не раз пытался и Шуру подсадить, но тот пытался соблюдать ещё хоть какой-то рассудок. Именно этого человека под веществами он считал своим другом, но лишь под веществами. – А ты чё, уже со столицы вернулся? – Ну, как видишь, – жмёт плечами Саша и слегка подходит к нему. – А чё испугался так изначально? Тебя что, ищет кто? – в явную шутку говорит Андрей, но Саша это шуткой не считает, ведь так и есть. Он заметно напрягся, а тот продолжал слегка смеяться. – Да ладно, не дрейфь, я же прикалываюсь. – Не особо смешные шутки в наше то время, – отводя куда-то в сторону взгляд говорит Саша, в надежде закрыть эту тему. – Да ладно тебе. Лучше расскажи, чё ты там в Москве? – Да такое. Москва как Москва, зря я туда совался, – начиная легкий шаг в своем направлении произносит Думский. Ему не особо хочется всё вспоминать. – Ты куда уже намылился? Мне же интересно! Все у меня спрашивают: "Шо там Шура?", а шо Шура? Я откуда знаю? Не пишешь, не звонишь, – догоняя товарища говорит Андрей приобнимая того за плечи. – Короче, пошли на наше место, там ты мне всё и расскажешь, – Саша понимает, что отвязаться от него он не сможет, тяжело вздыхает и всё же идет с старым другом на "их место". Этим местом была квартира какого-то наркомана, на которого её переписала бабка. Тот сам редко в этой квартире редко появляется, а дверь всегда открыта – заходи не хочу.

***

      Московского заводят в то же помещение, где парами днями назад он говорил с Думским. На этот раз у него встреча с одним из своих людей, который должен был доложить ему важную информацию. – Меньше слов, больше дела, – кратко произносит Миша когда дверь в помещение закрывается. – После того случая мы стали дежурить у дома. Ночью он там не оставался, приезжал лишь на следующий день, но не один. – А с кем? Тем своим другом? – Да. – А чего вы их тогда не поймали? Обоих обезвредили бы и всё прекрасно было бы! Или мне вас ещё учить что делать? – недовольно слегка срывается Миша. – Да этот хмырь явно не местный. Мы пытались найти на него что-то, но пусто. Если верить тому, что нам удалось услышать с их разговора у подъезда, Шура забрал свои вещи и документы, не исключается факт, что деньги он тоже все забрал. – Вот подонок! – шипит сквозь зубы Михаил. – Ник, что вам ещё удалось узнать? – Как мы поняли, он собрался валить с города. Через нужных людей мы узнали, что Александр Романов 27.05.1970 года рождения брал билет на самолет в Санкт-Петербург, поэтому он скорее всего там. – Понятное дело, что там! Ох, Ник, чтобы мы без тебя с этими долбоебами делали. В общем, вы должны как можно скорее добрались в Питер и избавились от этого гада. Я ясно высказался? – Да, Михаил Юрьевич, – спокойно отвечает тот. В этот момент в помещение заходит мент и вновь уводит Московского в камеру, а Ник в свою очередь отправляется собирать остальных, чтобы отправиться в Петербург.

***

      Практически весь день Шура проводит в компании Андрея и ещё пары каких-то наркоманов, которые тусовались в этой квартире. Он всем рассказал о своих "приключениях" в столице, но историю немного переделал. Он не хотел рассказывать этим людям о своей работе в стрип клубе и об отношениях с его хозяином. Сказал, что связался с не особо хорошим человеком, теперь он и его люди угрожают ему смертью. Все его слушатели были в шоке и поддержали сказав, что теперь ему ничего не грозит. Сейчас, будучи под кайфом, Саша тоже был в этом уверен. Он продолжал общаться с каким-то парнем и мужиком, когда Андрей в тот момент валялся где-то на полу пропустив до этого по вене. Он пару раз бросал на того взгляд и невольно задумывался о том: " Может тоже попробовать?". – Эй, народ, а герыча ни у кого не будет? – А чё, решил попробовать? – спрашивает какой-то парень, имени которого Шура даже не удосуживался запомнить ,и затягивается косяком. – Да волнение присутствует от этой всей хуйни, – слегка потирая кулаки говорит Думский. Эффект кокаина уже начинал проходить и стало присутствовать волнение. Мужик, который тоже рядом с ними сидел, достает с кармана небольшой пакетик, в котором лежал коричневый порошок. – Чё делать то, знаешь? – хриплым голосом интересуется тот и протягивает пакетик Думскому. – Вроде как да, не раз удосуживалось видеть, – принимает с рук порошок и идет на поиски ложки в этой квартире. Все которые были, были с налетом копоти, понятное дело, всем ясно, что в этих ложках делалось. Было слегка стремно, но раз решился, то не давать же задних. Он стоит на кухне и засыпает немного порошка на ложку и откладывает остальное в сторону. С кармана мастерки достает зажигалку и чиркнув нею, держит ее под ложкой. На кухню тихо заходит тот самый парень. – Ты куда без шприца пошел то, хех, – и кладет небольшой медицинский шприц на стол. Шура с не особым доверием смотрит на него. – Да не дрейфь, новый, только что распаковал. Это, если помощь нужна – зови, – и покидает кухню. Когда порошок растапливается, свободной рукой Думский берет в руку шприц. Смотрит на него пару секунд и начинает им набирать образовавшуюся жидкость. Собрав всё содержимое, на миг он откладывает шприц на стол. Приподнимает подолы олимпийки и снимает с брюк ремень. Закатывает один рукав и затягивает ремень чуть выше локтя. Смотрит на руку, видит сквозь бледную кожу вены и невольно становится страшно. Страшно вдвойне. Он старается как можно скорее с этим покончить. Хватает в свободную руку шприц и приставляет к вене. Аккуратно вводит его под кожу и вгоняет всё внутрь. Пустой, использованный шприц бросает в раковину, а сам опирается на столешницу. По всему телу расплывается тепло и спокойствие. Время кругом будто бы замедляется и так становится хорошо. Так хорошо, как никогда в жизни до этого. Но пока Саша не догадывается о последствиях, которые принесет вот это спокойствие.

***

      По квартире Кости разносится трезвон телефона. Он подходит к лежащему на кухонном столе телефону и отвечает на вызов. – Да, слушаю. – Здаров, Кость, не отвлекаю? – говорит по ту сторону Дунайский. – Нет-нет, говори, что хотел? – Слушай, нам с ментовки знакомый сказал, что вчера к Московскому один человек из его приходил, – после услышанного Уралов напрягся, но ничего не сказал, продолжив внимательно слушать, – они продолжают искать Шуру. Он приказал своим людям ехать в Питер. Шура что, сейчас там? – Блять, да! Сука, если они реал туда поедут то это же пиздец. Откуда они знают, ублюдки? – Тот сказал, что через связи в аэропорту. – Вот чёрт! Жень, спасибо за информацию. Нужно как-то оповестить Сашу, но сука, как? – начиная рассаживать по кухне говорит Костя. Он в замешательстве и реально не знает, что делать. Питерского домашнего номера Шуры у него нету. А узнать через адрес он не мог. – Ладно, Жень, что то придумаю. Ещё раз спасибо! – Всегда рад помочь.       Костя думает около пары минут. За это время выкуривает пару сигарет и более разумное решение принимает – написать письмо, адрес благо он помнит. Главная надежда была, чтобы Шура не переехал. Вообще, ему казалось, что он сам быстрее всё же приедет, чем дойдет это письмо, но попытка не пытка. Из письменного стола достает лист и быстро пишет письмо, где оповещает, что люди Московского собираются перебраться в Санкт-Петербург, дабы найти его. После, быстро собирается, выбегает и идёт в ближайшее отделение почты. Требует, дабы то отправили как можно скорее. Работники почты в свою очередь смотрят на него, как на какого-то сумасшедшего и со словами «от нас ничего не зависит» забирают у него письмо, уносят на склад. Дальше у Кости в планах было отпроситься у своих по делам в Петербург. Быстро набирает нужный номер и выбегает с отделения почты.

***

      С первого раза, как Шура употребил героин, прошло пару дней. После того раза его вырубило, а утро его встретило с ломкой. Он знал об этом, но морально не был готов. Утром в этом притоне он видит ещё пару новых людей и у всех спрашивает не будет ли чего. Те по доброй воле делятся, ведь всё же люди вроде добродушные. К Сашиной паранойе относительно того, что его в любой момент найдут и убьют, присоединяются мысли о том, где найти новую дозу. Надежда на то, что в Петербурге ему будет безопасней и всё наладиться угасает с каждой новой дозой.       Очередное утро, которое Саша встречает с ломкой. Где-то на подкорках адекватности он понимал, что всё, что он делает рано или поздно убьет его, поэтому загонять очередную дозу не спешит. На дрожащих ногах поднимается и идёт на кухню. Ставит на плиту чайник, а сам подходит к окну. За ним отчетливо видно кучу народа, который спешит по своим делам. Вот там женщина в легком осеннем пальто спешит, вероятнее всего, на работу, а там мужчина ведет ребенка куда-то, будь-то детсад или школа. В голове сразу всплывают моменты с детства и как тогда всё было легко и хорошо. Как они счастливо с отцом проводили время: читали книги, ходили на спектакли и прочее, что приносило маленькому Сашке улыбку на его лице. В груди что-то сжалось, а на глаза наворачиваются слезы. Закрывает глаза ладонями и трет их до мелких "звёзд" перед глазами. Тяжко открыв глаза, он продолжает рассматривать людей и замечает какую-то знакомую фигуру, но не в одиночку. Мужчина, в кожаной куртке, с укладкой. Он ближе двигается к окну в надежде хоть что-то рассмотреть. В миг, мужчина останавливается и смотрит будто прямо ему в окно. Сердце останавливается будто. Он видит того самого братка Московского, с прозвищем Ник. Сперва он думает, что ему кажется, поэтому трет пальцами глаза повторно. Нет, вовсе не кажется. Он быстро отбегает от окна и тушит конфорку, на которой уже свистит чайник. Шура пятиться назад, не замечает как подходит к краю кухни и бьется головой о стену. Дрожащие ноги подкашиваются и он валится на пол. Руки также начинают сильнее дрожать, он ими зарывается в сальные волосы. Мысли в голове путаются. Московский не врал, он говорит по существу. Он всегда отвечает за базар.       Просидев в таком состоянии Шура понимает, что он сейчас сойдет с ума. Держась за плитку он спешно поднимается на ноги. Бежит в спальню и среди вещей ищет нужный пакетик. Возвращается на кухню и раскрыв его, не рассчитав количества, засыпает в ложку. Мысли в голове чертовски путаются. Он понимает, что забыл взять шприц. Хочется просто психануть, выкинуть всё, а после и себя в окно. Но капельки рассудка, всё же им пытаются управлять. Кладёт ложку на столешницу и быстрым шагом идёт по шприц, а по пути и ремень в комнате захватывает, дабы вновь не устраивать марафонов по квартире. Когда всё уже под рукой, он вновь зажигает конфорку и держит ложку над синим пламенем. Порошок расплавился и Саша заправляет всё содержимое в шприц. На объём не обращает внимания. Всё, что он сейчас хочет – забыться. Затягивает ремень как можно сильнее выше локтя и дрожащей рукой пытается попасть в вену. На миг останавливает взгляд на исколотой руке, на которой красовались уйма мелких синяков. Мотает голой и вонзает иглу в вену. Через миг по всему телу разливается тепло. Отбрасывает шприц на столешницу, а сам спускается на пол. Всё кажется таким легким и спокойным. На подкорках сознания слышит быстрые шаги в подъезде. От волнения сердце начинает биться быстрее. В миг дышать становится труднее. Шура принимает какие по счету четные попытки вдохнуть на полную грудь. В глазах плывет, далеко не от кайфа. Глаза неспешно закрываются. Клонится в бок и через миг головой бьётся о пол, окончательно закрывает глаза.       Мужчина спешно поднимается по ступенькам на нужный этаж. Костя спешил добраться к квартире друга как только мог. Заглянув на первом этаже в почтовый ящик, он находит там своё письмо. Однозначно, Саша не был в курсе о приезде людей Московского. От понимания этого он ещё быстрее пытался подняться на нужный этаж. Сориентировавшись, находит нужную дверь и начинает звонить в дверной звонок. Спустя пару звонков он начинает стучать в неё, а после и колотится. Уралов уже себе и представить не мог, что происходит за дверью. После того, как дверь всё ещё не открывают, он принимает попытки выбить её. Была вероятность, что могут выйти соседи и начать возмущаться, чего какой-то мужик ломится в дверь утром, но других выходов у него не было. Дёргая ручку и наваливаясь плечом на дверь, он уже теряет надежду на то, что дверь подастся. Но очередной удар и дверь прямо срывается с петель. Тяжело и часто дыша от волнения, Уралов забегает в квартиру. – Саша! Саша, ты где? – осматривая сперва спальню, потом гостиную, зовет Константин друга. – Шура! – вскрикивает он последний раз и заходит на кухню. От увиденного у него отнимает речь. Сердце падает в пятки, а на глаза кажется, что сейчас навернуться слезы. В Екатеринбурге он нередко видел всяких наркош, которые могли валятся в различных частях города и ловить передозы. Но Костя никогда не подумал бы, что будет смотреть на своего друга, словившего передоз.       Придя в сознание, он срывается с места и подбегает к Думскому. Заметив включенный газ, он выключает его и принимается искать пульс у друга, пытаясь его спасти, но было поздно. Его явно уже не спасти. Сердце не подает ни одного признака активности. Впервые он так волновался за последние пару лет. Он полно всякого дерьма успел поведать, но тут он уже бессилен. Дрожащей рукой достает с кармана куртки телефон и вводит номер скорой. Он понимал, что медики по сотню раз на день могут выезжать на вызовы из-за каких-то долбоебов ловивших передозы. Девушка по ту сторону трубки тяжко вздыхает и говорит, что в течении пары минут карета скорой помощи приедет. Но уже тогда будет поздно. Да что "тогда" – уже поздно. Всякими способами Уралов пытается привести того в сознание, пусть и рассудок твердит, что уже ничего не изменишь.       Через пару минут врачи всё же приезжают и так же твердят, что это всё, что ничего уже не сделать. После они забирают уже бездыханное тело Саши и относят в карету скорой помощи. Спускаясь на улицу, главврач выехавший на вызов записывает все данные умершего, которые ему диктует Костя. Он пытался разузнать, что с ним сделают: похоронят или как? На что ему ответили, что ясное дело похоронят, но всё будет без всяких почестей, ведь это очередной наркоман, который так халатно отнесся к своей жизни, фактически его можно считать самоубийцей. После того, как Шуру увезли, Уралов не знал что ему делать. Когда похоронят, где и точно при каких условиях ему не сообщили. Он понимал, что ему придётся самому позже наведаться в больницу и разобраться на счет похорон, но это явно не сейчас. Он оставил свою контактную информацию и будет находится в Петербурге ровно до похорон Саши. После этого его здесь ничего держать не будет. Да простит его Саша, но он не хочет возвращаться в Петербург, ни при каких условиях. Каждое напоминание о городе на Неве будут ему навевать воспоминания о нем, о человеке, который был ему близким другом. Костя не хотел задумываться: сделал Шура это специально или случайно, но вероятнее всего если сделал, значит считал для себя это правильным.       Самое обидное, что Московский добился своего. Саша мертв. Пусть и не руками его шестерок, но мертв. Но Уралову хотелось бы верить, что Думский понимал на что он идёт, первый раз употребляя.       Всё это Саша делал для своего блага: работа в стрип-клубе, отношения с Михаилом и его предательство. И это же убийственная доза, вероятнее всего была так же для его блага.