Rock, Drugs & Sex

— Чанбин, где хлопушка и свечи? — Чан бегал по всему дому, выискивая купленные вещи для сегодняшнего вечера, пока Хёнджин с покрасневшим лицом надувал уже двадцатый по счёту шарик, не считая того факта, что больше половины из них лопнуло, а вместе с ними и терпение Хвана.  Крис искал праздничные свечки для торта, которые он просил остальных не оставлять где попало. Но как всегда его никто не послушал. — Хён, не психуй! Они лежат за пакетами на столе, — отвечает раздражённо Со и продолжает настраивать большие колонки, пытаясь разобраться с проводами, которые легче было бы отрезать кусачками, потому что: «Я заебался возиться с этой хуйнёй!» — А хлопушка?  — Там же. Чего такой дерганый? — Бин поднимается с пола и отряхивает чёрные джинсы, — Они ещё не скоро приедут, у Чонина даже уроки не закончились. Расслабься.  — Я хочу, чтобы было всё идеально, — Крис шуршит пакетами, вытаскивая оттуда все напитки, которые были куплены без его ведома. — Я же просил не покупать столько спиртного! Мелким только дай повод, так они сразу же присосутся к бутылке и от них ничего не останется!  — От мелких или от бутылок? — заинтересовался Хван, бросая на пол оставшиеся надутые шарики.  — От тебя точно ничего не останется. Ты пьёшь соджу, как воду, — ответил Чан, наконец найдя свечи для торта.   Бин уже с уставшим видом откладывает инструменты и кратко сообщает остальным находящимся, что колонки починены и готовы к использованию.  — О, кайф! Щас что-нибудь врублю! — кричит Хван и подбегает к чёрному пульту, лежащему на одной из таких же чёрных колонок.  — Я тебя умоляю, Хван, не включай, пожалуйста своих дрянных рэперов, у которых язык как ведро использованных гондонов, — цокает Крис и сразу замечает, как меняется лицо младшего.  — Не говори такое, хён! Чанбин же тоже частенько увлекается этим жанром! Я кстати парочку его треков уже добавил к себе в плейлист.  Чан недовольно мычит и ставит все оставшиеся напитки в холодильник, после приступает к распаковке быстропортящихся продуктов и других закусок, параллельно беря телефон и отправляя Минхо голосовую, чтобы, наконец разобраться с готовым тортом для именинника.  — Кстати, насчёт гондонов, я положил парочку в тумбочку той самой дальней комнаты, если что, — выкрикивает Со, и хитрая улыбка появляется на его губах, а глаза Чана расширяются, чуть ли не выпадая из орбит, — Эй, хён, чего так уставился? Мы все прекрасно видим, как ты пожираешь нашего малыша Нин~и. — Сука, заткнись, пока я не запустил в тебя этой открывашкой для пива, блять, — кричит старший, побежав за Бином, который тут же улетучился из его поля зрения. 

***

— Хён, а нам долго ещё ехать? — неожиданно выкрикивает со своего места уж слишком активный Ян, который ждёт не дождётся сегодняшнего вечера, посвящённый только ему, и Минхо уже кажется, что младший всё никак не угомонит свой пыл и не будет спокойно сидеть всю поездку — А куда мы едем? А хёны уже там?  — Так, стоп! — затыкает его Ли. Он устало выдыхает, поворачивая руль и заезжая на стоянку рядом с каким-то большим зданием ярко-розового цвета, — Чонин, потерпи, пожалуйста немного, скоро всё узнаешь и увидишь.    — Прости, хён, — задорно молвит Ян, — мне просто интересно, что это за место и… почему мы остановились? Нам что-то нужно купить? — снова спрашивает Чонин, но тут же замолкает, услышав недовольное цоканье со стороны Лино.  — Нам нужно забрать твой торт, — отвечает за старшего Сынмин и тут же получает подзатыльник. — Ай, хён, за что? — Ким тут же хватается за пострадавшее место.  — Помолчи, Сынмин, я же просил! Лучше идите за продуктами, которые мы не успели купить, пока я и Джисон заберём торт и кексы, — показывает рукой Лино на супермаркет напротив и протягивает Киму листок бумаги.  Феликс, сидящий так же на заднем сидении, тут же подрывается, хватает этот несчастный листик и открывает дверь машины, — Можно мне пойти? Я могу мигом всё купить!  — Нет! — немного резко отрезает Лино, потому что знает, если отпустить блондина одного, то он попросту не выйдет оттуда, — Идите втроём, — указывает он на Чонина с Сынмином — и можете не торопиться, у нас полно времени.  — Оки! — кидает мгновенно Ян, и все трое поспешно уходят, вскоре скрываясь за стеклянными дверями супермаркета.  Джисон, сидящий на пассажирском сидении, недоумевая, смотрит на своего хёна — Минхо~я, зачем ты отправил их за покупками? Мы же уже всё купили и положили в багажник. — А ты думаешь, зачем я отправил их туда? — хитро улыбается Ли, и Хан видит, как у того искрами горят кошачьи глаза, — Нам с тобой нужно забрать именинный торт для Нин~и, но он такой любопытный, что везде суёт свой миленький носик. А я не хочу, чтобы он видел его раньше времени. Давай вылезай, тортик большой, ты должен помочь мне его донести до машины и положить туда же, где лежат все остальные штуки для праздника, — договаривает старший и выходит из душного автомобиля.  Джисон с лёгкой растерянностью, но с неподдельным любопытством последовал за Минхо к заднему входу кондитерской. Младший уже в предвкушении хотел увидеть торт, который Минхо заказал специально для Чонина.  Ли улыбнулся и указал на красивый синий торт, украшенный цветами. Ян очень любил все оттенки синего и зелёного, объясняя это тем, что эти цвета дарят ему спокойствие.  Помимо самого торта, они забрали белую коробочку с вкуснейшими кексами, украшенные посыпкой таких же ярких цветов.  — Вау, — вскрикнул Джисон, увидев такую красоту, — он, наверное, такой же вкусный.  — Всё верно, моя сладкоежка, но я уверен, что мои сахарные творения ничем не хуже этого торта и кексов, — усмехается Ли, открывая багажник и ставя сладости так, чтобы ничего не повредилось. — Будем ехать быстро, но осторожно. Надо донести всё в целости и сохранности.  — Минхо~я, — Хан с искренним восторгом посмотрел на старшего, — Ты такой молодец! Чонин будет в восторге!  Минхо тепло улыбнулся и погладил младшего по голове, — Я старался.  В этот момент они услышали громкие разговоры подходящих к ним Чонина, Сынмина и Феликса, что так увлечённо обсуждали, кто какие снэки съест первым.  — О, вы уже тут? — кинул Чонин, кладя покупки на заднее сидение.  — Да. Садитесь, нам пора ехать. 

***

— Заткнитесь, они уже подъезжают! — кричит на них Хван, кидая на пол последний готовый шарик, попутно отвечая Ликсу на сообщение.  Чан тут же останавливается и вдребезги начинает собирать все ненужные вещи в шкафчики на кухне, а Чанбин убирает подальше все инструменты, хватая хлопушки и отдавая одну Хёнджину, готовясь к скорому прибытию остальных.  Хён, быстрее! — сообщает ему Со, выглядывая в окно.  — Всё, всё, иду.  Где-то во дворе раздаётся шум подъезжающей машины, и через несколько минут дверь распахивается, а на пороге оказывается Чонин, который, увидев такую красоту уже в коридоре, с восхищением оглядывается вокруг. Он проходит вглубь, и сразу же со всех сторон в него летит сверкающий серпантин и слышится громкое:  — С Днём Рождения, Чонин! — выкрикивают все собравшиеся и начинают крепко обнимать младшего.  — Ничего себе… — у Яна от неожиданности и удивления отваливается челюсть, — Это… — Тебе нравится? — спрашивает вошедший в гостиную Минхо с огромным подарком для Ни~ни.  — Очень, — шепчет Чонин, не зная, что сказать. — Вы лучшие!   — Тогда вперёд! Чанбин, врубай музыку и доставай напитки! Сегодня твой день, малыш! И этот день станет лучшим воспоминанием в твоей жизни! — кричит Хван, обнимая Яна за плечи и ведя за собой.  И кажется, что все проблемы остались позади. Все собрались вместе, чтобы отпраздновать этот день в компании самых лучших и близких друзей. Музыка будет играть весь вечер, а хорошее настроение обеспечено. Даже если в прошлом были неприятные моменты, сейчас же все готовы быть рядом и насладиться праздником.

***

Стрелки на часах уже указали на полночь, а пустые бутылки и недоеденный торт были оставлены на праздничном столе, где вокруг уже никого не было.  Ребята, уставшие, пьяные, но довольные, лежали кто где.  Чан с Минхо пытались поднять с дивана и отнести в комнаты на втором этаже Джисона и Ёнбока, которые давно выпали из реальности. Эти двое танцевали до тех пор, пока их ноги не отказались шевелиться и они окончательно не могли даже поднять своих хозяев, чтобы хоть как-то доползти до постели.  — Хватит танцулек на сегодня итак, бухали как сумасшедшие, — пыхтит Минхо, подхватывая Хана поудобнее, не дав ему упасть на холодный пол. — Чанбин, займись Сынмином! И отбери у него уже эту чёртову банку!  Чанбин с усталостью откладывает гитару в сторону и замечает, как Ким уже скатился по стенке вниз. Взгляд Мина расфокусирован, голова кружится, хочется просто лечь куда-нибудь и отрубиться.  И рядом с ним сидит Чанбин. Чанбин, который отнёс его в свободную комнату и уложил его на кровать. Он внимательно смотрит на любимое спящее лицо своего щеночка, густые реснички которого мелко подрагивают, а тёмные волосы лежат в полном беспорядке после энергичных танцев и плясок.  Чанбин вспоминает ту самую ночь, когда Сынмин, сильно напившись, признался ему в любви и поцеловал. Но когда понял, что чувства вовсе не взаимны, бросился бежать так далеко, что никто не смог его найти в тот день. Со знал, что нравился ему. Знал, что Ким ходил всегда за ним хвостиком, не потому, что — Хён, ты меня так вдохновляешь! Твои песни и партии я готов слушать вечно! — а потому что, под этими словами он имел ввиду совершенно другое значение. Ему хотелось сказать — Бин, я без ума от тебя! От твоего запаха, от твоего тела и от всего, что ты делаешь!  Он знал.  Если бы Чанбин оказался сейчас в идентичной ситуации, то со спокойной душой ответил бы взаимностью и сам бы потянулся, чтобы поцеловать. Мысли о Киме не покидали его с той самой ночи. Он так и не смог уснуть, чувствуя, как в груди ощущается беспокойство, а губы не прекращали чувствовать прикосновения чужих.  После произошедшего они долго не разговаривали, а если и говорили, то всё оборачивалось руганью, оскорблениями и колкостями с обеих сторон.  Сынмин так защищался. Младший считал, если не обращать внимания и постоянно язвить на какие либо вопросы Чанбина и спать с другими, то он сможет избавиться от чувств к нему.  Но нет.  Не смог потому, что кроме Чанбина он никого никогда не замечал, хоть и не показывал этого. Киму тогда просто разбили сердце. Тому Сынмину, которому было всего семнадцать и которому так хотелось услышать простое «люблю».  Со резко дёрнулся от неожиданности, когда почувствовал шевеление у себя под боком. Ким медленно открывает глаза и не сразу понимает, кто перед ним. Он окончательно просыпается, поднимаясь и опираясь на руки.  — Бин~и, что ты тут делаешь? — спрашивает младший, зевает и трёт сонные глаза.  — Принёс сюда. Подальше от шума и алкоголя. Тебя мутило, и ты уснул, — поясняют ему, после чего старший подвигается ближе. — Ты как? Голова кружится? Что-то болит? Принести воды и таблетки?  Чанбин беспокойно гладит Кима по мягкой шевелюре, улавливая тихий смешок с губ Сынмина и милую улыбку.  — Всё хорошо, хён. Мне просто нужно было поспать.  — И протрезветь.  — Да, — довольно улыбнулся щеночек, беря чужие холодные руки в свои и даря тепло.  Они молчат минуты две, и затем Чанбин первый нарушает тишину.  — Сынмин, ты же знаешь, что я чувствую к тебе, верно? — неожиданно спрашивает Со и касается мягкой щеки напротив, поглаживая её.  — О чём ты? — Ким опускает свой взгляд на их сплетённые руки, — Конечно, я знаю, хён.  — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — говорит старший, сглатывая и немного нервничая, когда его щеночек кивает в ответ.  — Я тоже люблю тебя, — шепчет Сынмин.  Со внимательно наблюдает, как чьи-то щёчки розовеют. Чанбин столь такой грубый, но с Сынмином он очень спокоен и нежен до мурашек.  Младший иногда задумывается, а как бы всё сложилось, если бы он не признался тогда? Были бы они всё ещё хорошими друзьями? Сынмин точно тогда уже остался бы со своей безответной любовью и хранил своё сердце в стальном сейфе.  Но он рад, что всё сложилось именно так. Если бы Ким не рассказал всё, то он вряд ли бы мог насладиться нежными прикосновениями своего любимого.  Чанбин смотрит на щеночка и тихо говорит, — Прости меня, пожалуйста.  Младший недоумевает и поднимает вопросительно брови. — За что, Бин~и?  —За всю боль, которую ты испытывал из-за меня, — хрипит Со, продолжая гладить чужую левую щёчку, опуская ладонь ниже к сынминовой шее, — за то, что не отвечал взаимностью, хотя и тогда испытывал чувства к тебе.  Ким кажется, перестал дышать.  — Я мудак, щеночек, — продолжает старший, подвигаясь ещё ближе к Мину, — столько раз я злил, расстраивал и обижал тебя, — Чанбин мимолётно целует его в лоб, сокращая расстояние между ними, и прислоняется своим лбом к его лбу, — Люблю тебя, Сынмин. Я хочу, чтобы ты знал, что я любил тебя всегда.  — Хён… Со не даёт договорить и просто целует его. Мягко и всё так же нежно поглаживая его шею. Сынмин чувствует, как по щекам текут слёзы. Эмоции хлещут, он не в силах держать всё в себе. Ему этого так не хватало. Ему так не хватало Со Чанбина.  — Хён… — говорит Мин, когда оба отстраняются друг от друга, часто дыша, — ты никогда не был мудаком и… это ты должен меня простить. Я такой придурок. Я думал, если разозлить тебя, игнорировать, то я смогу разлюбить. Но это выше моих сил. Прости. — Тише, тише, щеночек, — тараторит Со, вытирая пальцами чужие слёзы.  — Я думал, если пересплю с кем-то, то всё пройдёт, но… ничего не помогало. Ты нужен мне, Чанбин! Очень нужен! — всхлипывает Ким, и в ту же секунду он оказывается в крепких и тёплых объятиях, — Я люблю тебя… — Я тоже, Сынмин. Очень! Снова старший льнёт к чужим губам, ощущая солоноватый вкус на своих собственных. Он целует с напором и жадностью, слыша тихие вздохи. Ким сжимает крепкие плечи Бина, тиская в кулачках тёмную ткань его футболки. Кима несильно толкают в грудь, ложа на горизонтальную поверхность и нависая сверху. Они не отрываются друг от друга. Со целует его, проникая влажным языком в чужой рот. Сынмин мычит в поцелуй, тихо стонет, когда рука Бина задирает край футболки, и очерчивает пальцами нежную гладкую кожу Мина.  Оба всё ещё пьяные, но очень возбуждённые, готовы сорвать в миг всю лишнюю одежду и наброситься друг на друга. Как бы Чанбину хотелось это сделать прямо сейчас, хотя он прекрасно понимает, что его щеночек, ещё возможно, не готов к большему.  — Мин~и, нам… нам надо остановиться, — охрипшим голосом выдаёт старший, всё же отстраняясь от Кима и тяжело дыша.  — Почему, Бин~и? Тебе противно? Тебе не… не понравилось? — шепчет Сынмин.  — Нет, щеночек, очень понравилось, — сказал Бин, ещё раз чмокнув его в губы, — но если мы не остановимся, то, боюсь, я не смогу сдержаться, понимаешь?  — Тебе не надо сдерживаться, Бин~и. Я тоже этого хочу, — говорит Сынмин и неожиданно для старшего садится к нему на колени, выговаривая, — давай сделаем это?  — Ты уверен?  — Да.  Ни секунды не медля, Чанбин хватает Кима за талию и опрокидывает на кровать, снова нависая над ним. Снова целует опухшие губы своего мальчика, пока тот стонет в поцелуй, а у самого сердце стучит с бешеной скоростью. Сынмин обвивает руками его шею и отчаянно хочет быть ближе. Ему хочется касаться старшего и не чувствовать никаких преград. Холодные пальцы Кима опускаются на крепкий торс Бина, нащупывают края хлопковой ткани, а после сама ладонь опускается под неё.  У старшего, очевидно, очень крепкое телосложение, и не каждый может похвастаться такой фигурой, как у него. Сынмин нащупал очертания чанбиновых кубиков пресса и просто каменную грудь, что так часто вздымается. Щеночек хочет его.  Хочет до дрожжи в коленях.  И Чанбин понимает намерения своего щеночка. Он быстро снимает с себя футболку, открывая просто шикарный вид на спортивное телосложение. Ким тихо охает, что не смогло скрыться от Бина, и старший неожиданно начинает расстёгивать пуговицу и молнию на своих брюках, оставаясь лишь в нижнем белье.  Ким опирается на локти и разрешает снять и с себя совсем ненужную одежду. Кожа ощущает прохладу, когда её оголяют.  Оба сейчас такие влюблённые, податливые. Они смогли признаться другу другу в чувствах. Со, наконец, смог признаться себе, что Ким — единственный человек, который смог разбудить в нём нежность, заботу и любовь. Любовь, которую они заслужили. Любовь, которую заслужил Сынмин. Старший снова наклоняется к Киму для очередного мокрого поцелуя, цепляя ловкими пальцами резинку боксеров и оголяя чувствительную кожу. Чанбин, увидев смущающее и покрасневшее лицо Сынмина, тихонько ухмыляется.  — Ты же сто раз это делал. Почему так смущаешься и закрываешься, щеночек?  — С тобой по-другому, хён, — шепчет младший, дёргаясь, когда холодные пальцы Со обхватывают член Кима, и начинает медленно вводить рукой, заставляя громко и тяжело выдыхать, — Чанбин… я… — Да, щеночек? — Со играется с покрасневшей головкой, пока вторая рука поднимается выше к его груди, — Чего ты хочешь? Скажи мне.  — Пожалуйста… — ещё один тяжёлый вдох.  — Мне нужны слова, Мин~и.  Чанбин ласкает покрасневшие соски, пока правая рука не перестаёт двигаться, доводя Кима до небес. Он наклоняется к разгорячённому телу и, неожиданно для младшего, обхватывает губами влажную головку, слизывая поступившую смазку, слыша, как его мальчик громче застонал.  Чанбин отстраняется со слышным чмоком, улыбается, обнажая красивые ровные зубы, и через секунду заглатывает член целиком и полностью, сделав несколько поступательных движений.  — Чанбин! — Сынмин выкрикивает его имя, часто дышит и извивается в крепких руках, — Я скоро… Младший не успел договорить, как Со мгновенно затыкает его поцелуем. Кто первый углубил поцелуй, непонятно, но Ким чувствует, как язык старшего скользит, сплетаясь с его.  —  Бин, смазка..  — тихо выдаёт Ким, когда Чанбин начал оставлять лёгкие и невесомые поцелуи на ключицах.  — Всё есть, щеночек. Но надо тебя растянуть, — говорит Со, доставая из заднего кармана лежащих на полу брюк квадратик презерватива и отдаёт его в руки Кима, попутно находя где-то небольшой тюбик со смазкой.  Сынмин разводит ноги сильнее, ожидая, когда Бин раскатает резинку по своей твёрдой плоти, устраиваясь между его ног. Ким скулит, поддаваясь бёдрами вперёд к достоинству Со.  — Не торопись, щеночек.  — А ты не медли, Чанбин!  Со смотрит на него сверху вниз, оценивая наготу парня, и низко отвечает:  — Я не хочу делать тебе больно. Потерпи немножко, — он выдавливает небольшое количество холодной субстанции на свои пальцы, смазывая сжавшееся колечко мышц и вводя один палец. Он слышит очередной громкий стон.  Ким давится воздухом, когда чувствует ещё один палец в себе. Бин растягивает его, надавливая на чувствительные точки. Ким автоматически поддался вперёд, и его дыхание сорвалось. — Би~ин, быстрее! — хрипит младший.  В него входит третий палец, ещё немного растягивая Мина, что так красиво выгибается и кусает покрасневшие губы. Чанбин не выдерживает, ему хочется войти в него. Он шумно выдыхает и вытаскивает свои пальцы.  — Готов? — на всякий спрашивает Бин, подставляя головку ко входу.  — Д-давно… — Сынмин обхватывает ногами торс Чанбина, притягивая того к себе ближе, целуя его с жадностью и отстраняясь с громким чмоком, — Войди в меня…  Со слушается и входит, медленно, ловя губами стон, и Ким слышит приглушённый гортанный хрип.  Чанбин гладит дрожащие бёдра Мина, плавно двигаясь в нём.  Толчок за толчком, старший ускоряется, а Мин сходит с ума. Ему ещё никогда не было так хорошо. Все прошлые партнёры, с которыми у него был секс, не могли вызывать такие эмоции, мурашки по коже, а всё потому, что это Чанбин. Его любимый человек, который дарит такие приятные ощущения.  И вот Ким гортанно застонал и сжал в кулак белоснежную подушку. Бин выходит и резко толкается, срываясь и кусая плечи младшего, от чего тот издаёт крик, смешанный со стоном.  Ким не выдержал.  Он чувствует на своём животе сперму и совсем не чувствует ноги, содрогаясь всем телом. Чанбин громко дышит ртом и вытаскивает член, снимая с него использованный латекс и кидая куда-то в угол комнаты.  — Ты как? — спрашивает Чанбин и дарит поцелуй.  — Бин~и, обними меня… — просит Мин.  Чанбин не отказывает и обнимает его крепко, ложась на него, зацеловывая покрасневшие щёчки. Ким смотрит на него и тихо говорит, что любит.  Любит до смерти.  — Я тоже люблю тебя, щеночек. —  молвит Со, а парень сонно зажмурился, зарываясь пальцами во взмокшие волосы. Не отпускает и кажется, что каждое движение излишне. Хочется просто лежать в чужих тёплых объятиях до самого утра.  Чанбин по настоящему счастлив.  Счастлив, обнимая мягкое, нежное и уже сонное тельце.  Для них теперь встало всё на свои места.

***

Чонин блаженно выдыхает, ощущая под собой мягкий матрац и подушки. Он не много выпил, хотя сегодня был его день. Вокруг царила атмосфера умиротворения, поскольку все уже ушли спать по разным комнатам, музыка давно стихла, а через пару минут дверь тихо открывается и на пороге появляется Крис. Довольно уставший и утомлённый, он подходит к краю двухместной кровати и садится на неё.  Чонин, приподнимая руку, просит старшего придвинуться ближе и лечь к нему.  Крис и сам не против.  Он ложится и обнимает Яна, что так счастливо и влюблённо смотрит тому в глаза, чувствуя, как рука Чана ложиться на талию, притягивая парня к себе.  — Как ты? Тебе понравилось? Мы с Минхо очень давно планировали этот день. Но, конечно, не без помощи остальных, лисёнок. — Мне очень понравилось, хён. Я так счастлив сейчас, ты не представляешь, — улыбается брюнет и видит, как Чан укрывает их тёплым покрывалом.  — Я рад, малыш.  Крис наблюдает, как красивые глаза Чонина потихоньку закрываются, и он тут же шепчет ему в ушко:  — Тебе надо переодеться, малыш.  — Тебе тоже, — зевает младший и улыбается, двигаясь ближе к Бан Чану, так, что их носы соприкасаются. Они чувствуют дыхание друг друга, их участившее сердцебиение и холодные пальцы Криса на своих.  — Поцелуй меня, хён, — еле слышно просит Чонин и вскоре ощущает губы Чана на своих собственных.  Они целуются недолго. Крису хочется продлить этот момент, а лучше остановить время и целовать его, пока их губы не заболят.  Старший отрывается, первым разрывая желанный поцелуй. — Люблю… — Я тоже, хён. — Скоро, маленький мой. Совсем скоро, — говорит себе под нос Крис, вдыхая аромат чониновых сладковатых духов. — Что? — Ничего, лисёнок. Спи.