Rock, Drugs & Sex

— Отлично! Немного левее, и руку можно опустить. Взгляд прямо в объектив, — низкорослый мужчина обходит всю фотостудию с большой камерой в руках, пытаясь запечатлеть самые лучшие кадры, пока Хван Хёнджин с профессионализмом делает всё, как ему говорит фотограф.  Хёнджин, сосредоточенный на задаче, старается передать нужные эмоции и атмосферу. Он меняет позы, слегка поворачивает голову, чтобы свет падал на его лицо с наилучшей стороны. Вокруг него звучат щелчки затвора камеры, и он чувствует, как волнение постепенно уходит, уступая место уверенности. — Отлично! Теперь улыбка! — подбадривает его фотограф. — Представь, что ты на сцене, и зрители ждут твоего выступления. Хёнджин расслабляется и улыбается, его глаза светятся искренним теплом. В этот момент он забывает о камере и сосредотачивается на своих чувствах. Фотограф ловит этот миг, делая несколько снимков подряд. — Прекрасно! Можем продолжить через пару минут, пока все свободны! — объявляет мужчина, подзывая к себе своего ассистента и нескольких визажистов, которые пару минут назад так усердно колдовали над лицом Хвана.  Хёнджин выдыхает и замечает в дальнем углу большого помещения спокойно стоящего Ёнбока, который обещал прийти к нему на съёмки и поддержать. И не солгал. Он пришёл к нему и теперь смотрит на Хвана с лёгкой улыбкой на губах. Смотрит с нежностью, любовью и удивлением.  — Ты покрасился? — спрашивает Феликс, когда старший подходит к нему ближе, ероша свои уже чёрные волосы и заправляя за ухо выпавшие на глазах пряди. — Тебе идёт. Очень.  — Спасибо, — отвечает он и слегка смущается, чувствуя тепло, исходящее от Ёнбока. Его сердце наполняется радостью, когда он слышит комплименты в свою сторону. — Я сделал всё, как и хотел. Вернулся в агентство, но мне поставили условие, что я должен перекраситься, ибо бывшая знаменитая модель должна выглядеть как надо.  — Уже не бывшая, — комментирует Ли и протягивает купленный горячий латте Хёнджину, и тот с благодарностью принимает его, не ожидая такого жеста со стороны Ли. — Спасибо, Ликс.  — Думаю, маленькие вещи делают день лучше.  — Ты прав, — соглашается с ним брюнет и приближается к нему вплотную, не забыв оглянуться, чтобы в лишний раз чужие любопытные глаза не увидели их. — Я тоже хочу, чтобы твой день стал лучше, — и с нежностью целует Ёнбока в лоб.  Феликс застыл на мгновение, удивлённый нежным жестом. Тёплый поцелуй на лбу заставил его сердце забиться быстрее, и он почувствовал, как щёки заливаются румянцем.  — Я хочу, чтобы ты знал, как важен для меня, — говорит Хёнджин с искренностью в голосе. Он взял холодную руку Феликса в свою и несильно сжал её. — Спасибо, что ты рядом.  Немного смущаясь, Ли в ту же секунду привстаёт на носочки и быстро дарит Хёнджину поцелуй в губы, и также быстро отстраняется, замечая, как суетливо люди проходят мимо этой парочки.  — Спасибо, что … ты со мной, — тихо ответил Феликс.  Хёнджин хотел ответить, но в этот момент в студию заходит съёмочная группа, предупреждая о том, что они должны возвращаться к работе.  — Мне пора, — сказал Хван, отпуская маленькую ладошку Ёнбока.  — Удачи. 

***

Непрерывный поток телефонных звонков, выводит Криса из пучины трёхчасовой работы перед компьютером. Глаза ужасно устали, а спина кажется невыносимо напряжённой. Он встал, чтобы немного потянуться и размять плечи, что к сожалению, не очень-то и помогало на данный момент. Голова разрывается от надоедливой вибрации лежащего гаджета, и он решает наконец ответить.  — Алло? — Чан садится обратно на стул, но через секунду резко поднимается. — Как подрался? С кем? — выкрикивает свои вопросы Чан. Он выходит из студии, чуть не повредив ногой дорогую бас-гитару, которую он поленился положить обратно в жёсткий кейс. — Хорошо, я скоро буду.  Путь от дома до школы занимает примерно час, не считая того факта, что с утра бывают невыносимые пробки, особенно если добираться именно на транспорте. Но сегодня Крису повезло, и он смог поспешно добраться, подъезжая к знакомым воротам.  Он оставляет машину на стоянке и сломя голову бежит к дверям большого учебного заведения. Поднимаясь на третий этаж, он молится про себя, чтобы с Чонином ничего не случилось. Ян — мальчик взрослый, но это не значит, что пубертат уже прошёл; иногда он просто невыносим, напоминая остальным о том, что он до сих пор подросток, который частенько проявляет свой характер, выводя всех на эмоции. Крис знает его как свои пять пальцев: Чонин и мухи не обидит, но если его разозлить, он превращается в неконтролируемое исчадие ада.  Старший любит его, и ему становится больно, когда он заходит в нужный кабинет и первое, что видит, — это огромный синяк под глазом у младшего, раздражённого директора и какого-то неизвестного мальчишку, что сидел рядом в не самом опрятном виде.  Видимо не только Ян получил подарок в виде фингала под глазом.  Парень был чуть выше Чонина. Волосы перекрашены в блонд, а светлая рубашка порвана в нескольких местах. А про его разукрашенное лицо можно было бы и промолчать.  — Здравствуйте, — Крис вежливо поклонился и прошёл вглубь. — Я опекун Ян Чонина. Что случилось?  Директор шумно выдохнул, и поправив очки, которые сползли на переносице, сел на чёрный стул. Он внимательно изучил Чана взглядом, после чего начал говорить:    — Присаживайтесь, — хриплым голосом просит мужчина и складывает руки в замок на деревянном столе. — Думаю, ваш классный руководитель уже разъяснил причину вызова ко мне.  — Да, — нервно выдал Чан, краем глаза поглядывая на Чонина, который опустил голову и кусал окровавленную губу.  — Тогда буду краток. Чонин устроил тут беспорядок и подрался с Минхёком в столовой на глазах у всех. Пожилой человек украдкой показал на  второго виновника всего торжества. Тот, видимо, выглядит так, будто этот инцидент совершенно его не касается. Взгляд его был расслаблен, а поза, в которой он сидел, так и кричала: «Я тут король и вообще я ни в чем не виноват!» Крис в это время держался изо всех сил, чтобы не разукрасить лицо этого наглого парня ещё раз, хотя понимал, что возможно, вина Яна тут тоже была.  — Люди собрались вокруг, пытались разнять их, но только разожгли конфликт. Чонин всегда был вспыльчивым, а Минхёк, похоже, не собирался уступать.  Старик вздохнул и добавил:  — Это не первый раз, когда они ссорятся. Но в этот раз всё вышло из-под контроля. Надо что-то делать, иначе это может плохо закончиться, — договаривает директор.  — А с чего вы взяли, что Чонин вспыльчивый? — Чан не выдерживает и подаёт голос. — Он всегда был спокойным, и для того, чтобы он сорвался, его нужно очень сильно вывести из себя.  Чонин тут же поднял голову и с недоумением посмотрел на старшего, в чьих глазах читалась злость, смешанная с волнением. Ян думал, что Чан будет очень долго отчитывать его, как ещё тогда, после случая, произошедшего в клубе. Но нет. Он заступился за него.  — Я понимаю. Вы его опекун и хотите его защитить, но ведь Ян Чонин первым начал драку, — протестует директор.  — А почему вообще драка началась? С чего вдруг Чонин его ударил? Может, нужно было узнать причину, прежде чем его обвинять в чём-то? — злится Чан и складывает руки на груди.  — Я видел только то, что он первый его ударил, — захрипел старик, выражая своё недовольство, посмотрев на Яна.  — Хорошо. Допустим, что он сделал это первым, но почему вы вызвали в школу только меня? Где родители Минхёка?  Крис совершенно не церемонится и говорит всё, что накопилось за все эти тридцать минут, что он тут сидит. Чонин просто надеется уйти побыстрее, но всё же выдыхает и расслабляется, когда понимает, что старший встал на его сторону.  — Я не знаю, где они. Они не отвечали на звонки. Может, у них важные дела, и они не смогли приехать, — директор внимательно смотрит на часы, понимая, что уже бесполезно ждать родителей Минхёка.  — Знаете, я тоже взрослый человек, и у меня тоже есть важные дела, но это не меняет того факта, что я, в конечном итоге, нахожусь здесь, — Бан Чан поднимается с места, после взглядом намекает Чонину, что им пора идти. — Я поговорю с Чонином и узнаю, что произошло, но будьте добры в следующий раз убедитесь, кто виноват во всём, и после вызывайте меня в школу. Не думаю, что родители этого юноши вообще в курсе, что происходит в стенах этого здания. Чонин, конечно, не подарок, но я не собираюсь разбираться в чём-то без присутствия родителей его одноклассника.  — Хён, — Чонин сипло подаёт голос, но тут же затыкается, когда его ведут к выходу.  — Нам пора, Чонин. Надо поговорить.

***

— Я слушаю тебя. Что произошло? — Крис нервно постукивает пальцами по рулю автомобиля и не отрывает взгляда от парня. — Почему подрался?  — Хён, — тихо зовёт его Ян, часто хлопая ресницами, — ты же не думаешь, что я решил просто так ударить его? — Я не думал об этом. Я хочу узнать причину, Чонин, — старший выдыхает и заводит машину, выезжая за пределы школы. — Я слушаю тебя. Что произошло? — Крис не отрывает свой взор от парня. — Почему подрался? Какова причина?  Чонин молчит. Он знает, что не виноват. Его просто спровоцировали. Парень, с которым он подрался, ещё с самого начала их знакомства возненавидел его и всячески кидал колкости в сторону Чонина, оскорблял его и его друзей. Ян пытался игнорировать его провокации, но тот не оставлял его в покое, пока его одноклассник не довёл всё до крайности. Последней каплей стало то, что Минхёк назвал Чонина отпрыском старой шлюхи, которая бросила его в приюте. А после начал оскорблять его опекуна, который периодически появлялся у ворот школы, чтобы забрать Яна домой. Парень злился не на те слова, которые касались его матери. Он не придал этому какого-то значения. Он просто никогда её не помнил. Он разозлился именно на оскорбления, касающиеся Бан Чана. Минхёк часто шутил на тему отношений между Крисом и Яном, так как почти все в школе знали о его ориентации.  Но сегодня у Чонина просто закончилось терпение, и он сорвался.  — Я просто хотел пройти мимо, — наконец произнёс Чонин, глядя в окно. — Он начал оскорблять меня и моих друзей. Я не собирался ввязываться в драку, но он не оставил выбора. Крис вздохнул, понимая, что такие ситуации могут произойти с каждым. Он знал, что Чонин не из тех, кто ищет конфликты, но иногда обстоятельства складываются иначе. — Ты должен был просто уйти, — сказал Крис, стараясь сохранить спокойствие. — Не стоит опускаться до их уровня. — Я знаю, — ответил Чонин, — но когда дело касается моей семьи трудно просто отступить. Я не мог позволить ему унижать меня. Унижать вас. Унижать тебя, — последние слова Чонин произнёс очень тихо. Чан посмотрел на парня. Получается, он подрался из-за него?  — И… что же он говорил обо мне? Ян тяжело вздохнул. — Он обозвал вас пидорами и сказал, что я никому не нужен, — младшему становится сложно сдерживать свои эмоции, и слёзы постепенно начинают течь по щекам. — Он сказал, что такому, как я, не место в «нормальном» обществе и… — И? — И… и то, что ты меня бросишь так же, как бросила она… Крис нахмурился. В «нормальном» обществе? И это так называемое «нормальное» общество? Где все подростки ненавидят и колотят друг друга, чтобы почувствовать себя выше других? Общество, где нет справедливости и адекватности? Общество, где находятся такие люди, как этот Минхёк? — Что значит, нет места в «нормальном» обществе? — неожиданный вопрос загнал Яна в тупик. — Какое «нормальное» общество и окружение будет поддерживать насилие, Чонин? Неужели ты действительно думаешь, что окружение на территории твоей школы «нормальное»? Минхёк «нормальный»? На его бы месте я бы закрыл рот и не стал бы высказывать своё никому не нужное мнение. Умные люди не докапываются до других, у них есть своя личная жизнь, а этот кусок говна с миллиардом комплексов, видимо, так и не понял, что быть не таким как все — это не преступление. — Хён… — Я поговорю с родителями этого урода, — Чан медленно давит на газ. — Но запомни раз и навсегда, — он берёт холодную ладонь Чонина в свою руку, сплетаясь пальцами, — я никогда тебя не брошу, малыш, потому что я люблю тебя. И поцелуй на лбу подтверждает сказанные слова. Лёгкий поцелуй, который казался одновременно нежным и властным. Ян закрыл глаза, чувствуя, как тепло поцелуя растекается по его телу, словно огонь, который он не мог погасить.

***

— Да, верно. Мы обязательно будем вовремя. Я сообщу менеджеру, как только мы будем на месте. Что? Нет, нет, мы не задержимся. Мы всего лишь выступим и уйдём. Хорошо, спасибо! — быстрый телефонный разговор прерывается, и Минхо кидает телефон куда-то на другой край кровати, продолжая бесцеремонно собирать нужные вещи для сегодняшнего выступления. Недавно Чанбин договорился с владельцем клуба, в котором он работает, о том, что вся группа выступит ночью для посетителей. Место это довольно приличное. Чанбин рассказывал, что в основном туда приходят люди с хорошим кошельком. Помимо этого, им полагались бесплатный алкоголь и VIP-столик, где ребята смогут отдохнуть.  Пока Ли нервно собирал всё необходимое, вплоть до обуви и запасных медиаторов, в комнату тихонько заходит Хан, подходя к старшему вплотную.  — Ты чего такой беспокойный, Минхо~я? — Джисон всматривается в чёрную сумку, где были аккуратно сложены вещи и какие-то провода. Маленькие ладони обнимают Минхо со спины, а пухлые губы целуют в щёку. — Всё хорошо? Хочешь, помогу?  — Не стоит, Сон~и. Всё в порядке, — уговаривает его Ли, растворяясь в тёплых объятиях, — Тебе бы тоже стоило подготовиться. Ты собрал всё?  — Да, — Хан обнимает Минхо крепче, его пальцы слегка впиваются в тонкую ткань футболки, оставляя едва заметные складки. Губы скользят от щеки к шее, горячее дыхание обжигает кожу. Минхо замирает, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Его пальцы сжимают край сумки, ногти впиваются в ткань. — Джисон… — голос звучит предупреждающе, но в нём уже слышится хрипотца, — прекрати… — Неа, не хочу, — смеётся Хан, продолжая свои действия, но уже проходится укусами по тонкой бледной шее старшего. Его руки изучают каждый миллиметр тела своего парня, словно пытаясь запомнить каждую деталь, каждую впадину, каждый изгиб. — Хан…  Резкий грохот заставляет обоих вздрогнуть от неожиданности. Хан отрывается от шеи, глаза его сужаются.  — Что это было? — прошептал старший.  — Кто в доме, кроме нас?  — Чанбин с Сынмином.  — Вот и ответ.  Парни быстро подрываются с места и выходят из комнаты, подходя ближе к спальне Сынмина, откуда раздаются громкие звуки. Дверь слегка приоткрыта, и свет из комнаты бросает на пол длинные, дрожащие тени. Старший замирает, его рука тянется к рукоятке двери, но останавливается в миллиметре от неё. Минхо через секунду полностью открывает дверь. Картина немного странная, но Ли выдыхает, когда видит парней в более обыденной обстановке. Единственное, что смущает, так это то, что по всему полу была раскидана вся одежда и обувь.  — Что ты сказал?  — Я сказал, что ты в этом не пойдёшь! — Чанбин кричит и кидает в Кима какую-то тёмно-бордовую футболку, которая летит куда-то в сторону. — Почему ты решаешь, в чём мне идти на выступление? — Сынмин сжимает свои кулаки, а глаза горят огнём. Он настроен решительно. Подумаешь, Чанбин не хочет, чтобы Сынмин шёл в коротких шортах и кроп-топе на выступление. Это его тело, и он будет одеваться, как ему вздумается. — Я решил, что хочу пойти в этом, и я пойду в этом!  — Ты сбрендил? Ты что, местная шлюха? Чем тебе не угодили обычная футболка и джинсы?  — А чем тебе не угодили мои колготки в сетку? Я ведь не тебя заставляю это носить! Тем более, мы идём в клуб!  —Ты себя не уважаешь, иначе бы не выряжался как уличная шалава! — Чанбин рычит, его голос дрожит от ярости. Он шагает вперёд, сжимая кулаки, будто готов схватить Сынмина и силой переодеть его. — Ты вообще понимаешь, что на тебя будут смотреть? Что о тебе подумают? — Мне плевать! — Сынмин не сдаётся. — Пусть смотрят. Мне похуй, что они там подумают. Это моё тело, моя жизнь. И если я хочу показать его, я покажу. — Ты издеваешься? — Чанбин бросается к нему, хватает за запястье, его пальцы впиваются в кожу.  — Чанбин, отпусти! — Сынмин говорит спокойно, но в его голосе слышится сталь. — Ты не мой отец!  — Я твой парень!  Джисон замирает, боясь двинуться с места, хотя сразу же резко закрывает дверь и смотрит шокировано на Ли  — Может, мы не будем вмешиваться? Это всё-таки не наше дело, — предлагает Хан, смотря в карие глаза напротив.  — Ты прав. Это не наше дело. Но я не понимаю, они же начали наконец встречаться. Почему всё время ссорятся? — Минхо тревожно смотрит на белую дверь. — Как думаешь, они убьют друг друга?  — Надеюсь, что нет, — За дверью слышится глухой удар, и Джисон вздрагивает. — Открой и убедись, что всё нормально… пожалуйста.  Минхо слушается и медленно открывает дверь. Его глаза округляются, но несдержанный тихий смех вырывается наружу от увиденной сцены. Чанбин прижал Кима к стене. Его руки мягко касаются тонкой талии, а губы изучают губы Сынмина, что так покорно обнимал старшего, не давая отстраниться. Джисон тянет Ли на себя и говорит едва слышным голосом.  — Они убьют друг друга, но точно не сегодня.  — Что с ними происходит?  Хохот Хана не может оставить Минхо равнодушным.  — Пойдём, любовь моя, они уже сами разберутся со своими тараканами. 

***

Гримёрка была крошечной, как гроб, и так же душной. Воздух, густой, словно сироп, обволакивал кожу липкой плёнкой. Ароматизатор, который кто-то щедро распылил, пытаясь заглушить запах старых духов, только усугубил ситуацию. Сладкий, неестественный, он смешивался с дешёвым парфюмом, оставляя послевкусие тошноты на языке. Чан стоял в полумраке после выступления в клубе, а его чёрная рубашка, промокшая от пота, словно вторая кожа, облегала каждый мускул. Пуговица у ворота никак не поддавалась — пальцы скользили по ней, будто она насмехалась над его попытками. — Чёрт возьми, — прошипел он, дёргая ткань.  Тут из-за угла выскользнула тень. — Нужна помощь? — Его отвлёк красивый мелодичный голос.  — Нет, Мин~и, но спасибо. Вы готовы идти? — Крис повернулся лицом к Киму, который удивлённо хлопал глазами.  — В смысле «Вы готовы идти?» Мы тебя все ждём, чтобы повеселиться, — лепечет Сынмин.  — Мы же договаривались, что уйдём, как только закончим, — напомнил Крис, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась лёгкая нотка усталости. — Нет, так не пойдёт. Я что зря наряжался? Пойдём, Чанбин договорился и взял столик на втором этаже.  — У меня нет выбора, да? — Чан отчаянно пропел, но всё равно сдался.  — Нет. Пошли!  Лестница на второй этаж была узкой, освещённая тусклым красным светом, который отбрасывал на стены причудливые тени. Громкая музыка оглушала, как взрыв, сотрясая стены клуба. Чанбин уже ждал их за столиком, где вся компания собралась и вовсю распивала спиртные напитки. Знал бы Чан, что они задержатся, надел бы что-нибудь более комфортное. На нём ужасно неудобные узкие джинсы, а эта рубашка сковывает движения.  — Хён! Наконец-то! Разобрался с одеждой? — Хван кричал, привлекая внимание, ведь оглушающие биты не давали говорить спокойно.  Его слова растворились в волне звука, но энергия, которую он излучал, была неоспорима. — Я обязан вручить тебе медаль, Хёнджин. Не понимаю, как можно весь день находиться в тесном помещении, где тебя красят и одевают в неудобную одежду. Там же невозможно дышать, — в ответ крикнул Чан и сел рядом с немного пьяненьким Чонином, который улыбался ему своей милой улыбкой. При красном освещении Ян был особенно красив. Его тёмные волосы лежали в беспорядке, а глазки горели азартным огоньком. Губы были красные, а взгляд затуманенный.  Ахуенный вид.  — Спасибки, Хён! Если честно, я уже привык к такой работе, — смеётся Хван, — уже трижды я занял первое место среди самых сексуальных мужчин этого года! — Хёнджин гордо выкрикнул эти слова. Рядом сидящий Ёнбок смеётся.  — Я знаю, Джин~ни! — На Хвана восхищённо обращает свой взор Феликс: — «Ты лучший!»  — Спасибо, солнце!  Минхо внимательно смотрит на милую парочку, которая излучает такую сладкую атмосферу.  — Он твой главный фанат. Цени это, Хван. — Ли ухмыляется, когда Хёнджин с трепетом поглядывает на Ёнбока и заправляет за его ухо прядь светлых волос.  — Обязательно.  Крис вяло сидит и пытается услышать, как ребята обсуждают их общее выступление, но голова кружится. Чан устал. Он прикрыл глаза, пытаясь собраться, но даже в темноте перед ним мелькали вспышки света. На секунду он увидел, как Чонин тянется за очередным коктейлем. Его рука задевает руку старшего, и Чан понимает, что Ян перебрал. И это понимание, смешанное с собственной усталостью и головокружением, стало последней каплей. — Чонин, тебе не кажется, что уже достаточно? Ты уже не соображаешь, — шепчет ему в покрасневшее ушко старший и слышит недовольное мычание. Ян, не останавливаясь, продолжает вливать в себя остатки коктейля. На дне бокала ничего не осталось, а терпение Криса уже лопнуло окончательно: — Хватит! Всё, мне кажется, нам уже пора идти.  — Не~ет. Я даже ещё не начинал, Хён~ён, — протестует Чонин, хотя у самого глаза закатываются. — Давай ещё немного побудем здесь? Пожалуйста.  Крис покачал головой. Чонин был слишком пьян, чтобы понимать, что делает. Он уже начал говорить с растянутыми гласными и путать слова.  — Нет, Чонин. Мы уходим. Ты уже достаточно выпил. — Я не хочу! Мне весело! — Чан, возьми мою машину и отвези его домой, он даже уже стоять не может, — громко говорит Чанбин, отдавая старшему свои ключи от машины.  — А вы?  — Не переживай. Минхо не пил, он нас отвезёт.  — Хорошо. Пошли, Чонин, — Крис толкает недовольно мычащего Яна, который пытался вырваться из сильной хватки. Но его попытки были неудачны, и вскоре он сдался. Крис медленно повел Чонина к выходу из бара, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Чонин, словно маленький коала, крепко держался за него, бормоча что-то невнятное. На улице свежий воздух немного отрезвил Чонина, но он всё ещё был далёк от нормального состояния.  Крис не мог злиться на него. Он знал, что Чонин просто хотел расслабиться и повеселиться. Он просто не умел вовремя остановиться. Сегодня он уложит его спать, крепко обнимет и будет лежать рядом, оберегая его сон, а утром, как всегда, проведёт с ним воспитательную беседу.

***

Голова Яна ужасно раскалывается. Он лежал на кровати, вдыхая знакомый, но сейчас какой-то чужой запах постельного белья, и чувствовал, как пульсирует каждая жилка на висках. Полностью протрезвев, он ожидал, что тело, наконец, сдастся и погрузится в спасительный сон. Но сон, этот неуловимый гость, всё никак не мог овладеть им.  Он перевернулся на бок, потом на другой. Подушка казалась то слишком мягкой, то слишком жёсткой. Он открыл глаза и уставился в потолок. Лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на стене причудливые узоры. Ян чувствовал себя так, словно его мозг был переполнен непереваренной информацией, и ни один нейрон не мог найти себе покоя. Пошёл уже третий час ночи, а его всё глаза упрямо смотрели в потолок. Во рту сухо.  Хочется пить.  Он встал с кровати и направился на кухню. Ночь была тихой, только изредка слышался шорох деревьев за окном. Он налил себе воды и, сделав глоток, почувствовал, как в горле стало легче. Голова всё ещё побаливает, но маленькая белая таблетка должна улучшить ситуацию.  Он глотает её, ощущает горечь на языке и морщится от этого. В доме была гробовая тишина. Видимо, ребята ещё даже не вернулись. Это неудивительно: они в таких местах задерживаются надолго.  Интересно, а Чан-Хён дома?  Чонин помнит лишь то, что его потащили к выходу и посадили в машину, а затем он просто отключился. Провал. Черная дыра в памяти.  Но то, что его привёз домой именно Крис, он помнит отчётливо. Чонин попытался вспомнить детали. Крис был взволнован? Зол? Или просто… обеспокоен? Он не мог вспомнить выражение его лица, только ощущение его присутствия, его тепла.  Босыми ногами он поплёлся по коридору и беззвучно открыл дверь, ведущую в комнату Чана. Его мирно сопящее тело лежало на кровати. Он был так спокоен, так безмятежен, что казалось, будто весь мир замер вместе с ним. Он подошёл ближе, останавливаясь у края кровати. Вдыхал знакомый, успокаивающий запах, смешанный с ароматом постельного белья и чего-то неуловимо родного. Наблюдал за ровным движением грудной клетки, за тем, как мягко подрагивают ресницы на закрытых веках. Внутри него боролись два чувства: острое желание прикоснуться, убедиться, что он здесь, настоящий, и страх нарушить этот хрупкий покой. Он осторожно протянул руку, но остановился в миллиметре от его щеки. Тепло, исходящее от кожи, было почти осязаемым. Он тихонько сел на край кровати, стараясь не потревожить спящего. Его взгляд скользил по чертам лица, по изгибу губ, по линии подбородка. В этом безмолвном наблюдении было что-то интимное, что-то, что он не мог выразить словами. — Ты так печёшься обо мне, — шепчет Ян, опуская ладонь на мягкую шевелюру: — Хотя иногда я просто невыносим. Никогда не слушался, был проблемой. — Его пальцы ерошат чёлку и опускаются к руке, — но я не вижу свою жизнь без тебя. Ты —моё всё.  Чонин наклоняется к Крису и целует его. Невесомо, но с нежностью.  — Спасибо.  Последние слова были произнесены еле слышно. Но именно присутствие постороннего заставило Криса проснуться. Он зашевелился, его веки дрогнули. Сон, словно тонкая вуаль, начал рассеиваться, уступая место тревожному пробуждению. Старший открыл глаза, его взгляд, ещё затуманенный сном, пытался сфокусироваться на том, кто находился рядом с ним.  — Чонин? Ты чего не спишь?  — Прости, что помешал. Я не мог уснуть.  — Ясно. Который час?  — Где-то полчетвёртого.  Полчетвёртого. Ночь была в самом разгаре, а Чонин, обычно такой спокойный и умиротворённый, сидел рядом с ним, не в силах найти покой. — И ты не хочешь спать?  — Нет.  В тишине повисло невысказанное. Крис чувствовал, что за этим простым «нет» скрывается что-то большее. Что-то, что заставило Чонина искать его в такой час. — Тогда, — Чан, окончательно проснувшись, садится и отводит в сторону мягкое одеяло, приглашая младшего к себе, — залезай, малыш.  Он протянул руку, и Чонин, не раздумывая, скользнул под одеяло, прижимаясь к тёплому боку Криса. Старший обнял его, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело младшего. В этой тишине, в этом объятии, они оба нашли то, чего так долго искали – утешение и спокойствие. И, возможно, что-то ещё, что только начинало зарождаться между ними в этой безмолвной ночи. — Ты такой тёплый, — говорит Ян, утыкаясь тёплым носом в изгиб шеи Чана.  — А ты такой красивый. Даже когда растрёпанный, — смеётся Крис. Его  смех был тихим и бархатным, как и сама ночь. Он нежно погладил Чонина по голове, чувствуя мягкость его волос. — Хён. Можно тебя поцеловать? — Чонин с мольбой в глазах просит его.  Крис слегка наклонил голову, его взгляд стал ещё более мягким. Он не ответил словами, но его действия говорили громче любых слов. Когда их губы встретились, это было не просто касание. Поцелуй был долгим, наполненным той самой бархатной нежностью, что и смех Криса, и той мольбой, что звучала в голосе Чонина. Крис отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть в глаза Чонина, которые теперь сияли счастьем. Он снова притянул его к себе, и их губы снова встретились, на этот раз с большей уверенностью, с большей страстью. — Ни~ни. Может мы…  — Пожалуйста, хён, — голос младшего дрожит. — Я хочу тебя.  — Чёрт, — выдохнул Крис, его голос был хриплым и низким. Он снова притянул Чонина к себе, на этот раз без колебаний, без сомнений. Его руки скользнули под футболку младшего, ощущая тепло его кожи, и Чонин тихо застонал в ответ.  — Я тоже, — прошептал Крис, прежде чем снова погрузиться в поцелуй.  Пальцы Криса скользнули ниже к резинке пижамных штанов Яна, и тот невольно подался вперед, ища еще большего контакта. Одежда точно была лишней. Чан кидает на пол свою футболку, следом летит в другую сторону нижнее бельё Чонина. Младший обнажённый и такой желанный лежал под ним, пытаясь не сойти с ума от такой картины. Над ним возвышается Чан, который целует острые ключицы, оставляет красные отметины, сжимает нежную кожу под пальцами. Губы начинают исследовать чувствительную грудь, вылизывая соски до громких вскриков.  — Ах! Хён…  — Да, малыш? Нравится?  — Очень…  Крис хмыкает и смотрит из под чёлки на Чонина опускаясь всё ниже к самому сокровенному. Его непослушные руки продолжают двигаться и, наконец, опускаются к небольшому изнывающему члену. Влажная головка блестит и просит внимания. И Чан дарит его. Губами обхватывает головку, слышит стоны младшего, что так крепко сжимает в кулачке уголок мягкой подушки.  — Чан… сними их, — стонет Чонин, прося старшего снять ненужный элемент одежды.  Крис и сам не против, учитывая тот факт, что ткань уже больно натирает.  Ян не ошибся. О размерах своего хёна он и не сомневался. Лишь в своих мокрых снах представлял, как старший войдёт в него и будет грубо, и долго брать его во всех возможных позах.  — Чан…  — Потерпи, малыш. Тебя нужно расслабить, — шепчет он в ушко, целуя его шею.  Голос у Криса хриплый, и он вызывает табун мурашек по спине Яна. Тот ждёт, пока Чан найдёт маленький бутылёк со смазкой и несколько презервативов.  И Ян жмурится, когда в него начинают входить влажные длинные пальцы.  Это больно.  Вспомнив про размер достоинства, Чонин немного паникует. Член намного больше и толще, чем пальцы. Нужна хорошая растяжка, иначе Ян не выдержит.  — Всё хорошо? Тебе не больно? Мне остановиться? — Крис продолжает растягивать младшего, добавляя ещё один палец, но в глазах читается беспокойство.  — Х-хорошо. Продолжай… Ян начинает дышать чаще и чувствует, как пальцы покидают его тело, а вместо них медленно входит твёрдая головка. Старший терпеливо ждёт, когда Чонину станет легче и тот расслабится. Хватает пару минут, чтобы Ян дал знак, что всё и вправду хорошо. Бан начинает двигаться, а Чонин давится воздухом.  — Ча~ан… Ах! Не останавливайся! — Крик из груди вырывается, когда Чан на пробу толкается глубже.  — Я и не собирался, малыш, — рычит Бан и несколько толчков дарят Яну неизвестные ему ощущения. Ноги дрожат, но ему никогда не было так хорошо, как сейчас. Крис набирает темп и начинает ускоряться. Чонин обхватывает руками шею хёна, стонет прямо в ухо, отчего Крису сносит крышу.  Младший на секунду приподнялся.  — Хён, можно я кое-что сделаю, — тяжело дыша выдыхает Ян, смотря прямо в голодные глаза напротив.  — Что такое, маленький мой?  — Можно мне тебя оседлать?  Крис замирает, но поспешно кивает и позволяет парню сесть на него сверху. Чан хрипло стонет, когда Ян начинает насаживаться на член, медленно двигая бёдрами. Глаза закатываются. Хочется быстрее, глубже.  — А~ах, блять, — за ругательство, младший получает шлепок по заднице и резкий толчок, который заставляет распахнуть глаза, крикнуть, откидывая голову назад. Его взмокшие волосы красиво блестят от лунного света, который никак не мешает им наслаждаться друг другом.  — Будешь материться, не дам кончить, — заявляет Чан, двигаясь быстрее. Ян не сдерживается и громко стонет от таких действий.  — П-пожалуйста…  — Ты сводишь меня с ума, — Крис бешено ускоряется, целует, кусает, сжимает задницу и глухо стонет. Чонин звонко ахает, когда член Бана находит чувствительные точки. Из глаз текут слёзы удовольствия, а внутри всё сжимается. Чан с громким стоном продолжает двигаться, доводя Яна до оргазма, а следом кончает сам. У Чонина всё плывёт перед глазами. Мышцы слабеют. Ноги трясутся, а Крис тянет младшего на себя для очередного глубокого поцелуя.  Они нормализуют своё дыхание, и Чан укладывает Яна рядом на смятые простыни, обнимая и целуя в плечо. Его малыш такой очаровательный, когда обессилено улыбается и смотрит уставшим взглядом. Воздух в комнате был густым и тёплым, пропитанным запахом их близости. — Я так люблю тебя, хён, — говорит Чонин, хотя у самого язык заплетается.  — Мой малыш. Я люблю тебя больше всех на свете.  — Спасибо тебе… — Не стоит, маленький мой. Засыпай поскорее. — Чан проводит пальцами по сонному личику Чонина, который прижавшись к его груди, уже почти провалился в царство Морфея

***

— Так, все поместились? — Минхо быстро обводит всех взглядом, но, не получая ответа на вопрос, он быстро заводит свою машину. На заднем сиденье, чудом уместившись, сидели Чанбин с Сынмином, прижавшись друг к другу. Хёнджин, сидящий у окна, уже успел погрузиться в сон, на его плече покоилась светлая макушка Феликса, который, казалось, тоже дремал, прислонившись к своему парню. Ну а Джисон, как самый ответственный из всей этой компании, добровольно запихал всех пьяниц в автомобиль, сам приземлился рядом с водителем, готовый к роли главного навигатора и успокоителя. Двигатель ровно загудел, и машина плавно тронулась с места, оставляя позади шумный клуб и яркие огни города. Минхо, сосредоточенный на дороге, бросил быстрый взгляд на Джисона. Тот уже успел достать из кармана пачку жевательной резинки и протянул одну Минхо. — Спасибо, бельчонок, — Минхо принял жвачку, легкая улыбка тронула его губы. Он знал, что без Джисона эта поездка могла бы превратиться в настоящий хаос. — Надеюсь, им не станет плохо.  — Я лично беспокоюсь, как бы Хван не облевал мой чистый салон. Видел я, как он в туалете буянил и орал на какого-то паренька, а потом его стошнило прямо на пол. Нас точно возненавидели все находящиеся там.  — Серьёзно? Я лично такого не видел. — Хан жуёт мятную жвачку, пуская небольшие пузыри.  — Это произошло, когда ты вышел на улицу.  — Я только видел, как Хёнджин с Ликсом целовались у барной стойки рядом с танцполом, а потом куда-то ушли.  —Оу. Ясно. — Минхо не отрывает взгляд от дороги и осторожно едет по пустой улице. На часах уже пять утра, а это значит, что никто из парней не проснётся раньше трёх часов дня. В машине царила тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя и тихим шелестом шин по асфальту. Минхо чувствовал, как усталость медленно накатывает на него, но не мог позволить себе расслабиться. Он был единственным, кто остался в сознании, единственным, кто мог безопасно доставить всех домой. — Кстати, ты был таким красивым на сцене, любимый, — Хан нарушает тишину, но голос остаётся тихим и спокойным, — такой яркий, такой особенный, такой… ммм… горячий, — сказал Джисон, хитро улыбаясь, поглядывая на Ли.  — Спасибо, Сон~и. Ты тоже очень красивый. Мой парень такой милашка.  Джисон издал тихий, довольный вздох. Он потянулся и осторожно положил свою руку поверх руки Минхо, которая лежала на руле. Его пальцы были теплыми и мягкими, и Минхо почувствовал, как напряжение в его плечах немного ослабло.  Они остановились, когда светофор загорелся красным. Минхо повернул голову, чтобы посмотреть на Джисона, и его сердце наполнилось нежностью. Улыбка Джисона была такой искренней, такой светлой, что Минхо не мог не улыбнуться в ответ. — Иди ко мне, бельчонок, — просит старший. прошептал Минхо, его голос был низким и бархатным. И Джисон незамедлительно потянулся, получая сладкий поцелуй, с привкусом ментола, который так нужен им прямо сейчас.  — Давай вези нас домой, любовь моя, — промурлыкал Хан, — иначе от храпа Чанбина мои уши взорвутся.  Минхо тихонько засмеялся.  — Хорошо, Джисон~а. Домой. И никаких храпов, обещаю.