Династия

Королева придирчиво перебирает украшения, не в силах решить, какое лучше подойдёт к сегодняшнему наряду. Тяжёлое серебро с вкраплением аметистов? Или лучше золото? Взгляд цепляется за вычурное колье с рубинами. Недурно, но едва ли будет смотреться уместно. Королева умеет быть честной сама с собой. Годы начинают постепенно брать своё. Некогда прекрасная шея уже не радует мужской взор. Теперь её нужно прятать под драгоценностями и высокими воротниками. Придирчивый взгляд в зеркало — всё ещё довольно приятное лицо, но с россыпью выдающих возраст пятнышек на коже. Около глаз тонкие полоски морщин. А в длинных волосах тонкие нити седины, благо сливающиеся с серебром… Тихий стук в дверь заставляет её поспешно надеть на шею первое попавшееся украшение. Пусть будут аметисты. Не слишком вычурно, достаточно богато, не будет притягивать лишних взглядов к шее. Отдав короткий приказ войти, Рейна Таргариен поднимается и оборачивается навстречу своему гостю со всей грацией, которую не смогли отнять у неё ни годы, ни страдания. — Ваше величество, король желает вас видеть, — новая служанка услужливо кланяется ей, покуда хитрые глаза мечутся по комнате. Очередная шпионка? Наверняка. Жеманно поведя плечами, Рейна неспешной поступью направляется к выходу. Бросив беглый взгляд на гвардейца, сопровождающего её сегодня, решает уточнить единственный момент, который её беспокоит: — Государь сейчас один? — Нет, ваше величество. С ним королева Ларра. Ну, разумеется. Куда же без лиснийской змеи. Никак не может уползти к себе на родину, предпочитая время от времени заявляться в Красный Замок и портить Рейне настроение. Чем эту суку не устраивает купленный для неё дворец? Визерис целое состояние на него потратил. Сидела бы себе там и дальше, в окружении молоденьких мальчиков и томных любовниц! Когда Рейна входит в покои брата, тот даже головы не поворачивает, увлечённо болтая со своей первой жёнушкой. Ларра Рогаре словно ничуть не изменилась за эти тринадцать лет. Всё такая же статная и раздражающе–красивая. Рейна готова поверить в слухи, что эта женщина самая настоящая ведьма. Такая, что любую Алис Риверс за пояс заткнёт. Даже горе не сумело отнять у Ларры её соблазнительности. Закутанная в чёрные шелка и бархат, она казалась более подобной богине Древней Валирии, нежели любая из ныне живущих драконьих всадниц. Золотисто–серебряные волосы убраны в высокую причёску, огромные глаза в обрамлении чёрных ресниц смотрят томно и влажно, а пухлые губы кривятся в вечно–недовольной улыбке. — Возлюбленный брат мой Визерис! — Рейна улыбается так радостно, как только может, желая продемонстрировать сопернице своё превосходство, — Пусть с момента нашей разлуки минуло меньше одного долгого дня, я успела соскучиться. Ларра в ответ на этот выпад лишь презрительно ухмыляется. Её, кажется, и вовсе не волнует наличие второй жены у Визериса. Как и его постоянно меняющиеся любовники и любовницы. — Здравствуй, Рейна, — улыбка его усталая, но тёплая, — Мы как раз ждём тебя. Странно, что только вдвоём. Обычно вокруг лиснийской гадюки вьются её ненаглядные братья. Раньше Рейна находила их компанию увлекательной, теперь же исключительно раздражающей. Визерис наполняет кубок вином и протягивает Рейне. Та принимает угощение, делая осторожный глоток дорнийского. Напиться она ещё успеет, приезд Ларры к этому располагает. — Полагаю, нам пора объявить законного наследника. Она чуть вином не давится. Сколько раз они уже обсуждали этот вопрос?! Не меньше нескольких десятков споров. Долгие часы изнуряющих доводов, как со стороны Рейны, так и со стороны Рогаре. И все они распадались на мелкие осколки, столкнувшись с непоколебимой уверенностью Визериса, что зиждется лишь на его кошмарах и мечтах. Рейна устала от россказней о Стигае. Ей известно, что братец налегал в своё время на Вечернюю Тень. Что стоило ему окунуться в марево снов наяву, сделав каких–то жалких сотню шагов по выжженной земле, что лежит за пределами Асшая? И всё же, Рейна была достаточно умна, чтобы ухватиться за столь сладкие его душе сказки и использовать их в свою пользу. Раз он так жаждал сохранить кровь Таргариенов чистой и незапятнанной, то непонятно, что здесь до сих пор делают Ларра Рогаре и её выводок. — Дейма станет хорошей королевой, — Рейна бросает беглый взгляд на соперницу, — Наша старшая дочь умна, хорошо образована, владеет клинком не хуже юнцов её лет и впитала в себя лучшие качества Великих Домов, происходящих от драконьих владык. — Давно ли морской конёк сделался драконьим владыкой?! — вскидывает кудрявую голову Ларра. — Довольно, — Визерис поднимает длань, призывая жён к молчанию, — Дейма прекрасная девушка. И она достойна наследовать Железный Трон. Но у неё нет своего дракона. «Как и у тебя, братец», мстительно думает Рейна, «Стало быть, это я должна править Семью Королевствами? Мне дозволено иметь столько мужей, сколько пожелаю?». — Но она и правда рождена от союза двух драконов, — печально подытоживает король. Даже обречённо как-то. Будто бы не желает видеть свою дочь на троне после себя. — Этого недостаточно, — самоуверенно цедит Ларра, — Не ты ли, любимый муж, твердил о необходимости заполучить себе драконов нашими сыновьям? Помнишь, чем это закончилось для старшего из них? В комнате воцаряется тишина, которую Рейна боится вспугнуть излишне громким вздохом. Лучше не бередить рану на сердце Ларры. В день, когда принц Эйгон погиб от пламени Овцекрада, она словно обезумела. Расцарапала королю лицо и грозилась задушить любого, кто осмелиться подпустить её оставшихся детей к драконам. Но хуже этого была реакция короля и его первой жены на прозвище, которым простолюдины окрестили погибшего принца. Недостойный. Недостойный короны и дракона. Недостойный зваться наследником Железного Трона. Недостойный носить имя Завоевателя. Всё больше люди судачили о том, что короля Визериса постигают одни неудачи. Всё больше твердили, что выродок Рейниры недостоин короны. Всё больше славили принца Рейгаля, единственного законнорождённого сына короля Эймонда Таргариена и королевы Эйры… — Так что же ты теперь молчишь, Визерис? — продолжает напирать Ларра, — У Эймона получилось. Он теперь драконий всадник. И я до сих пор лелею надежду перерезать тебе глотку за то, что подпустил нашего мальчика к Овцекраду, после того как тот поужинал его братом. — Я не подпускал его. Эймону не нужно моего разрешения. Рейне остаётся лишь поджимать губы при упоминании чёртова мальчишки. Вот она — отрада короля Визериса и его первой жены. Принц, покоривший Овцекрада. Сильный, отважный, лишённый пороков и изъянов. Единственным пятном на репутации Эймона была его крепкая связь с Дорном. Сперва на правах пленника. Потом — в качестве законного мужа Шайлы Уллер. Корианна Мартелл оказалась достаточно умна, чтобы женить сына короля Вестероса на дорнийке, прежде чем дозволить ему вернуться к родителям. — Мы могли бы связать его узами брака с Деймой, — Рейна предлагала это решение уже не один десяток раз, но рискнёт снова испытать удачу, — Как принц Таргариен он может иметь более одной жены. — Шайла родила ему недавно сына, — напоминает Визерис, — Сделаем Эймона наследником, и род Таргариенов будет продолжен дорнийской кровью. Роди Дейма ему хоть десятерых детей, это ни на что не повлияет. Да, у Эймона уже есть наследник. Смуглый и черноволосый, совершенно не похожий на того, кто носит имя Таргариен. — Прекрасно! — всплеснула руками Ларра Рогаче, — Раз никто из твоих собственных детей не годится править страной, объяви наследницей принцессу Гейль! Рейне кажется, будто она оказалась под толщей воды. Прямо под той, в которой тринадцать лет назад скрылось тело Среброкрылой со своей всадницей. Она не верит ушам. Ларра готова отказаться от роли матери будущего короля, лишь бы насолить Рейне? Принести в жертву всё, ради чего они боролись, и посадить на трон дочурку Эймонда? Лиснийская стерва, желая окончательно растоптать самообладание всех собравшихся в этой комнате, продолжает рассуждать с самым невозмутимым видом: — Девица валирийской крови, прекрасна, как полуденное солнце. У неё есть брат, такого же драгоценного происхождения, влюблённый в неё. Пожени их, и пусть правят страной вместе. Рейна начинает тереть виски. Балаган какой–то! Не может эта женщина всерьёз предлагать подобное. Это всё равно что признать законным королём Вестероса Эймонда Таргариена и объявить Визериса узурпатором. — К тому же… Керакс — это ведь дракон принцессы Гейль? — Нет! — вспыхивает Рейна, — Гейль не получит себе этого зверя! Ни она, ни её брат! Подпустить девку к Кераксу то же самое, что воскресить из мёртвых её мамашу. О, Рейна прекрасно помнит ту битву! Вдвоём с Крапивой они сумели одолеть Эйру Таргариен. Утро это стоило части хвоста. Овцекраду — наполовину разодранного крыла. Рейне страшно представить, что было бы, окажись она с сестрой лицом к лицу в то злополучное утро, без помощи ослепшей на один глаз Крапивы. Жаль, что последняя выжила в той битве и ещё семь лет отравляла всем жизнь своими бесконечными пьянками, походами в бордели и растратой государственных денег. Рука Визериса опускается на плечо Рейны в попытке утешить: — Я не собираюсь объявлять Гейль своей наследницей. Как и принца Рейгаля. Но твоё решение отнять дракона принцессы… — Она тогда ещё ходить не умела. — Это не отменяет того, что Керакс принадлежит Гейль! Она рвётся к нему! А зверь зовёт её. Он не подпустил никого из твоих сыновей к себе! Даже твоего племянника Лейнора обжёг. Кого ты намерена в следующий раз отправить к нему в пасть? Одну из наших дочерей?! Рейна старается сохранять самообладание. Даётся это королеве непросто, учитывая, что она чувствует на себя полный самодовольства взгляд Ларры Рогаре. Ничего. Рейна переиграет и её, и своего братца. Пусть ни Рейнор, ни Бейлор не смогли стать драконьими всадниками, у Деймы есть все шансы на это. Не получится у неё, получится у Эйммы или Рейнис. В её дочерях течёт кровь дракона. Так что нет сомнения, одна из них получит своего дракона. Если не Керакс, так Утро, когда не станет его обладательницы. — Это было бы несправедливо, любимый брат, — Рейна улыбается так кротко, как только умеет. Чтобы тут же отравить душу короля горьким ядом, — Давать такую возможность нашим девочкам до того, как принцесса Нейрис опробует свои силы. Она ведь вторая в очереди на трон? Это грязная игра. Но последующая истерика Ларры Рогаре того стоит.

***

Рейна разглаживает юбки своего платья. Несколько седмиц ушло на его пошив. И теперь она может быть спокойна, что никто не затмит её на пиру. Красный бархат переливается в свете свечей, вышивка на плечах и подоле украшена морским жемчугом. Фасон платья похож на тот, что носила когда–то Рейнира Таргариен, первая женщина–королева. Нужно отдать должное покойной мачехе. Это порадует не только придворных, но и себялюбие короля. — Матушка, вы прекрасны. Рейна ласково улыбается своим дочерям. Дейма, уже успевшая расцвести и готовая дать королевству будущее. Умная, немного робкая и слушающаяся свою матушку во всём. Похожая на неё внешне, как две капли воды. Рейна надеется, что с годами дочь обретёт силу духа и драконью гордость. Потому что пока, к своему горькому разочарованию, видит в ней лишь пугливого морского конька. Эймма — самая красивая из троицы. Ей всего десять, но уже понятно: она разобьёт немало сердец. С россыпью серебряных кудрей и фиолетовыми глазами, она напоминала Рейне Дейнейру Веларион во времена юности последней. Жаль только, Эймма была ленива и не особо преуспела в учёбе, предпочитая проводить время с куклами. И, наконец, Рейнис. Совершенно непохожая на Рейну. Унаследовавшая внешность Визериса. С той лишь разницей, что младшая принцесса, пусть и была белокожей, среброволосой и с глазами фиолетового цвета, не являлась красавицей. Ничего, возможно, с годами, она похорошеет. Боги не наградили их с Визерисом сыновьями. Будто бы в насмешку над прошлым браком Рейны, в котором она рожала только мальчиков и ждала появления на свет девочки. Что ж, королева смирилась с тем, что не может влиять на своё чрево. Стало быть, нужно обратить сложившуюся ситуация в свою пользу. У неё двое сыновей от Гармунда Хайтауэра. Она может женить их на принцессах Гейль и Нейрис. Как женила своего племянника Лейнора на Хелейне. Что же до девочек… Визерис взял её в жёны, чтобы получить детей валирийской крови. О сыновьях он даже не заикался. Являясь наследником Рейниры Таргариен, он не смел ставить под вопрос законность наследования Железного Трона женщиной. Единственной проблемой оставались его дети от Ларры Рогаре. Эймон и Нейрис не имели такого безупречного происхождения, как дочери короля от второй жены. А уж про брак Эймона с дорнийкой и говорить нечего. Тем не менее ушлые Рогаре грозились королю расправой, ежели он обездолит их кровь. А власть у лиснийских купцов и впрямь была немаленькой. Начиная от Железного Банка, заканчивая торговыми путями. Что ж, Рогаре поднялись высоко. Тем больнее будет падать. Лиснийцев в народе не жалуют, а уж дорнийцев тем более. Рейне даже не нужно ничего делать, всего-то подкинуть дров в разгорающееся пламя. Главное — набраться терпения. Она входит в Великий Чертог, величественно и степенно. Девочки берут пример со своей матери–королевы, держат спины ровно, а головы высоко. Её сыновья, лорд Рейнор и лорд Бейлор, спешат первыми приветствовать свою матушку. Рейна идёт в окружении своих детей к своему законному месту, справа от короля. И к своему великому неудовольствию, отмечает сидящую по левую руку от Визериса Ларру Рогаре. Даже на пир явилась в чёрном! Хорошо, что многочисленных братьев вокруг себя не посадила. — Супруг мой, — поцелуй в уголок губ, на который Визерис отвечает ей скупой улыбкой. Он явно сегодня не в духе. Так что на многое Рейне рассчитывать не приходится. Последние пару лет он редко посещает её опочивальню. Не то, что её это угнетает. Да, она лелеет в душе надежду на рождение ещё одного ребёнка. Но в целом, отношения с братом, начавшиеся довольно пылко, быстро остыли. Она оставалась его сестрой, советницей и занимала место в Малом Совете. Делила с ним ложе время от времени, поднимала кубки в память о близких. И всё же, душой Визерис оставался верен Ларре Рогаре. «Только душой, но не телом», цедит, будто изысканное вино, злорадную мысль Рейна. Её венценосный брат уже спустился к гостям и вовсю шепчется с прехорошеньким рыцарем. Увлечение на пару ночей, или что-то посерьёзнее? Она пододвигается поближе к Ларре, решив испортить ей настроение. — Ты редкий гость в Красном Замке в последнее время, дорогая сестрица. — Мой дворец гораздо красивее этого унылого места. Ты бы тоже обзавелась своим домом. Или летела на этот свой… Дримарк? — Дрифтмарк, — проглатывает шпильку Рейна, — Полагаю, я нужна нашему королю здесь. — Неужели? А может, дело в том, что этот твой Дрифтмарк занимает теперь принцесса Хелейна? Имела счастье с ней недавно видеться. Она стала настоящей красавицей! Рейне остаётся лишь поджимать губы. Она надеется, что старшая из дочерей Эймонда так и останется бесплодной. Тогда есть шанс, что её сыновья будут наследовать Лейнору Велариону. Взгляд её останавливается на Эймоне, Дорнийском Драконе. Тот мило любезничал с Нейрис, позабыв о своей супруге, что бросает на него недовольные взгляды. Королева давно подозревает, что реши она выдать одну из дочерей замуж за Эймона, не дорнийка станет им соперницей. А Нейрис. Милая с виду Нейрис. Набожная, благовоспитанная и приторная до боли в зубах. Такая же хитрая, как её лиснийская мамаша. Только умело прикрывающая порочное нутро под излюбленным платком на голове. Нет, избавляться от Шайлы Уллер нет никакого смысла. Лишившись дорнийской жёнушки, принц Эймон мигом ухватиться за шанс связать себя узами брака с любимой сестрицей. И никто не сможет остановить его. Давать Рогаре такое преимущество Рейна не намерена. — Твоя дочь Нейрис не уступает в красоте ни Хелейне, ни любой другой знатной даме. Не желаешь подыскать ей подходящего жениха? Ларра фыркает в ответ на это. — Ты бы о своих дочерях тревожилась. Боги! Ну почему они не могут мирно сосуществовать друг с другом? Рейна ведь и правда старалась. Даже согласилась на нелепое предложение Визериса разделить ложе втроём. Ей до сих пор неловко от воспоминаний о той ночи. Это определённо был худший опыт в её жизни. Последний шанс. Рейна даст этой суке последний грёбанный шанс. Видят боги, средняя из дочерей Порочного Принца куда терпеливее своих сестёр. Но в гневе не уступит им в безжалостности. Если Ларра откажется протянуть руку в ответ, то лишится её. — Мы могли бы закончить эту бессмысленную вражду. У тебя есть дочь. У меня сыновья. Нашим детям незачем соперничать друг с другом. И Визерис будет доволен. Она смотрит в прекрасные глаза Ларры Рогаре и видит в них понимание. Первая жена Визериса не так глупа, какой пытается казаться. За всеми этими фырканиями и жеманностью прячется женская хитрость и наблюдательность. А ещё железная хватка. Сердце Визериса из своих когтей она так и не выпустила. — Я никогда не враждовала с тобой, Рейна. Ты мне просто не нравишься. Вот так признание! Стало быть, её братья так упорно пытаются посадить на престол Эймона, а Ларрочка им не мешает из–за простой неприязни? Как мило. И интересно, а предложение передать Железный Трон детям Эймонда Неведомого тоже было продиктовано простой женской неприязнью? — Тогда я тем более настаиваю на перемирии. Нейрис станет прекрасной женой моему сыну Рейнору. — Или принцу Рейгалю. Он, кстати, имеет весьма недурное происхождение в глазах Визериса, — небрежно бросает Ларра, — Кстати, вот и сам принц. Прибыл с Драконьего Камня. Рейна хочет сбежать отсюда. Как можно дальше. Чтобы никто и никогда её не нашёл. И плевать, кто и что об этом подумает. Прямо сейчас перед ней предстаёт призрак Эймонда Неведомого. Четырнадцатилетний Рейгаль похож на своего отца в эти годы, как две капли воды. За исключением глаз, имеющих насыщенный синий цвет, и волос. Не серебро, пепел. Будто с погребальных костров. Живот Рейны будто бы покрывается холодом изнутри. Тот же взгляд. Пронизывающий насквозь, заставляющий повиноваться и внемлить каждому слову. Несущий обещание мучительной расправы. Медленной. Неумолимой. Рейгаль не просто похож на отца. Он словно его живое воплощение. Будто Эймонд решил вернуться из Пекла и поквитаться со всеми своими противниками. Подле юного принца шествует его сестра–близнец. Гейль. С россыпью золотистых волос и фиалковыми глазами, она была совсем не похожа на брата. Лицо её застыло фарфоровой маской, а в глазах плещется ненависть. Пусть внешне она была ничуть не похожа на свою мать, но каждым жестом показывала, насколько густой может быть драконья кровь. Оба они — проклятие дома Таргариенов. Помилованное Визерисом из добрых побуждений, но грозящее обернуться новой трагедией. И непонятно, кто из близнецов более опасен. Поговаривают, принцесса Гейль скора на гнев и порой впадает в неконтролируемую ярость. Будто дракон, отнятый у неё много лет назад, она бросается на любого, кто вызывает её недовольство. Ей ничего не стоит толкнуть излишне любопытную служанку с лестницы или же приказать выпороть пажа, непозволительно нагло рассматривающего её. Со слов самой принцессы, разумеется. Ежели кто-то осмелится перечить Гейль, то за спиной её вырастает Рейгаль. Уже в четырнадцать он является превосходным мечником, ловким и быстрым. Страх неведом его сердцу. Зато ему свойственны жестокость и гневливость. Если дать такому, как Рейгаль, власть в руки, он испепелит Семь Королевств. Сожжёт дотла. И всё ради того, чтобы увидеть улыбку на лице своей сестры. — Королевы, — Рейгаль сдержанно приветствует их жестом, в котором едва угадывается поклон, — Тётушка, я погляжу, вы в добром здравии. «Вопреки твоим молитвам, паршивец». — Племянник, — равнодушно роняет Рейна, — Счастлива тебя видеть. И тебя, племянница. Гейль смотрит на неё, не скрывая презрения. Но улыбается и даже делает поклон. Что ж, хоть манеры ей сумели привить. Хотя за такой взгляд на одну из королев девчонка заслуживает хорошую порку. Сухо побеседовав с Рейной, Рейгаль обращает взор на Ларру Рогару. И в этот раз голос его звучит куда теплее: — Королева Ларра. Вы, как всегда, прекрасны. — Благодарю тебя. Твоя сестра с каждым днём всё красивее. Тебе не следует сводить с неё глаз. — Волноваться не о чем. Я никогда не оставлю свою Гейль. «Куда ты денешься, щенок», думает Рейна, «Одно моё слово, и твою сестрицу отдадут в жёны какому–нибудь старому, безобразному лорду. А тебя я женю на Эймме. Подаришь ей красивых, среброволосых детей». Стоит близнецам занять свои места, перестав мозолить глаза своим присутствием, как Ларра не упускает шанса позлословить: — Красивая пара, не так ли? Интересно, они уже вкусили друг друга? Рейна оставляет этот вопрос без внимания. Ответ на него и так более, чем очевиден. Даже если Гейль всё ещё невинна, наверняка брат успел её как следует потискать. В середине празднования Моредо что–то шепчет на ухо Визерису. Тот мигом подорывается со своего места. И Семеро бы с ним, если бы братец не дёрнул с собой принца Эймона. Глядя на короля, удаляющегося из зала вместе со старшим сыном, Рейна испытала неподдельное волнение. Которое удалось скрыть лишь назло счастливо улыбающейся Ларре. Спустя пару часов король вернулся в зал. Мрачный и подавленный. И не проронил ни единого слова до окончания пира. Если что могло тревожить больше этого, так это невесть куда исчезнувшие из поля зрения Рейгаль и Гейль. Рейна тешит себя надеждой, что эймондовы выродки просто решили предаться разврату в одном из коридоров замка. Быть может, даже забрели в заброшенную купальню, которую их отец построил для Эйры. Отчего-то Визерис запретил пользоваться теми комнатами. Официальной причиной была скорбь по сестре. Но что–то подсказывало Рейне, дело тут совершенно в другом. — Отчего ты так грустна, сестрица? Нет, Ларра точно решила извести её сегодня! — Меня тревожит молчание короля. Тебе бы тоже этим обеспокоиться. — Чего ради? — фыркает Ларра, — Он не сильно беспокоился обо мне, когда позволил нашему мальчику приблизиться к дракону. Интересно, о ком из мальчиков идёт речь. Рейне порой кажется, что именно старший сын был любимцем лиснийки. Порочный, жестокий и вероломный, он унаследовал лучшие качества своей матери. — Ты его жена, — напоминает Рейна давней сопернице, — Хоть вы более не делите ложе, тебе надлежит проявлять к нему уважение. — С чего ты решила, что мы не делим ложе?! — Ты не живёшь с ним. Не рожаешь ему детей. А где король проводит свои ночи, мне хорошо известно. — Вот как?! — Ларра вскидывает тонкую бровь в деланном изумлении, — И что ты думаешь про его нового любовника? Того, рыженького. Похожего на девицу лицом, но с телом сильным и гибким, будто тетива лука. — Зачем ты спрашиваешь? — Рейна поворачивает голову и смиряет соперницу тяжёлым взглядом, — Никак не можешь простить мне, что Визерис решил жениться на своей сестре и пренебрёг тобой? — С чего мне прощать тебя за это?! Ты ведь не та сестра, на которой он хотел жениться.

***

Причина мрачного настроения короля стала известна всей Королевской Гавани следующим утром. Рейне — куда раньше. Её шпионы доложили ей о произошедшем, стоило королеве вернуться в свои холодные покои после пира. Гейль заполучила Керакса. Покуда гости поднимали кубки за здравие своего государя, стерва улизнула вместе с братцем. Проскользнув мимо стражи (о, Рейна поквитается с солдатами за это!) парочка оказалась в Драконьем Логове. Где принцесса Гейль взобралась на спину своего зверя и взмыла на нём в воздух. Впрочем, дивиться тут совершенно нечему. Керакс вылупился в её колыбели. Глупо было ожидать, что он примет другого всадника. Рейна жалеет, что не придушила племянницу подушкой, покуда та была совсем крошечной. Теперь это подобие своей матери возомнит себя чуть ли не королевой Висеньей. Самодовольная, надменная и скользкая, Гейль станет опасной противницей. Тем более, что годы проведённые в разлуке с Кераксом на Драконьем Камне уже успели оставить на её разуме свой болезненный отпечаток. О, Рейна видела этот взгляд! Такой ни с чем не перепутать. С другой стороны, теперь все фигуры выстроились на доске. Стало быть, разыгрывать партию будет намного проще. С одной стороны — Принц Эймон, окружённый лиснийскими купцами и дорнийцами. Отважный и прекрасный, сумевший покорить Овцекрада, не знающий страха и упрёка. Имеющий огромную слабость в виде своей милой Нейрис, в которую тайно влюблён. Если принцу хватит глупости пренебречь своей супругой в пользу сестры, то его связь с Дорном порвётся. А подтолкнуть пылких любовников в объятия друг друга — дело нехитрое. На второй стороне поля Рейна и её дочери. У неё есть поддержка Дрифтмарка и Утро. Откровенно говоря, не самые сильные фигуры. Но она мастерски умеет их двигать. К тому же, именно она стала той желанной королевой, которую хотели видеть подле короля, а не Ларра Рогаре. У Рейны есть имя и влияние при дворе. Лорды и леди ищут её расположения с куда большей охотой, нежели расположения первой жены Визериса. И, наконец, в игру вступают эймондовы выродки. Заполучившие Керакса. Принцесса верхом на самом молодом драконе и принц, которого славят в народе. А ещё к ним в любой момент может примкнуть Хелейна. К которой прилагаются Бронзовая Ярость и муж, занимающий Плавниковый Трон. Старшая дочурка Эймонда не признавала власти Визериса, но и бунтовать не смела. Выдать её замуж за Лейнора было мудрым решением. Принцесса оказалась не при делах, но и плодиться не торопилась. Ходили слухи о её бесплодии. И ещё кое-какие, но в них Рейна не особо верила. Впрочем, ей дела нет до Хелейны Таргариен. Пусть сидит на Дрифтмарке и не высовывается. Благо, её зверь лишён способности летать. Звук распахиваемой настежь двери прерывает размышления королевы. — Ваше величество! Она недовольно оборачивается через плечо. Кто смеет врываться в её опочивальню без предупреждения?! Она лично распорядиться всыпать нерадивой служанке плетей, чтоб знала своё место. — Ваш дракон… Рейна не дослушивает, тут же подрываясь на ноги. Подобрав юбки тёмно–бордового платья устремляется прочь из своих комнат. Стража, увидев свою госпожу, стремглав направляется следом. Рейна буквально сбегает по лестницам Красного Замка и отдаёт сухой приказ седлать коня. Плевать, что одежда неподобающая. Рейна не настолько безнадёжная всадница, чтобы тратить время. Особенно сейчас. Когда любимое дитя нуждается в ней. После сражения со Среброкрылой Утро был уже не тот, что прежде. Про длительные перелёты пришлось забыть. Да и в воздухе дракон держался не столь уверенно. Но он всё ещё мог взлететь, да и пламя его оставалось ярким и сокрушительным. Правда, в последний год Утро как будто бы одряхлел. Всё меньше двигался, утратил аппетит и постоянно спал. Мейстеры лишь разводили руками. А драконьи блюстители… их осталось так мало. И о драконах они знали едва ли больше самой Рейны. Когда она достигает Драконьего Логова, ни единого звука не доносится до её ушей. Ни бесконечных стенаний Кераска, столь раздражающих королеву, ни рёва Овцкекрада, ни прекрасных песен самого удивительного на свете дракона. Почему он молчит? Почему не приветствует свою мать? В глубине души она уже знает ответ. Но обязана сама убедиться в правдивости своих подозрений. Поджав губы, она велит страже оставаться в стороне, и направляется к той части Драконьего Логова, где обитает её единственная настоящая любовь. Утро. Её прекрасное дитя, её первенец, самое дорогое сердцу сокровище. Красивый, будто предрассветное небо, он растянулся на земле, раскинув кожистые крылья, которые более напоминали куски дорогой, слегка обветшалой ткани. Со стороны можно было бы подумать, что зверь спит. Но по закаменевшему в груди сердцу Рейна понимает, то вовсе не сон. То конец её счастья. Её жизни. Призраки прошлого пытаются ухватиться за подол королевы. Напомнить ей, как некогда другая женщина, тогда ещё девочка, из дома Таргариенов оплакивала здесь своего зверя. Но Рейне нет дела до этих воспоминаний. Они не трогают её сердца. Его у королевы больше нет. Она опускается прямиком на землю и кладёт руку на остывшую голову Утро. Гладит поблёкшие розовые чешуйки. Тихо напевает ему слова старой колыбельной, которую пела каждому из своих детей, когда те были совсем маленькими. Которую пела Утро, когда его яйцо проклюнулось. Неожиданно всё становится таким неважным. Противостояние с Рогаре, грозящее обернуться скорым кровопролитием. Разочарование в глазах Визериса, возникающее всякий раз, когда тот бросает взор на Рейну и её дочерей. Набирающие силу дети Эймонда и Эйры, заполучившие второго по размерам дракона Вестероса. И безусловно самого яростного из троих оставшихся. Семеро, ни одно из сохранившихся яиц так и не проклюнулось. Попытки дать потомство от Бронзовой Ярости потерпели крах. Пройдёт всего несколько десятилетий, и Таргариены лишатся своего главного оружия, сделавшего их королями. Сколько времени пройдёт, прежде чем они вновь начнут рвать друг друга в клочья? Как скоро Гейль направит Керакса на Эймона? Есть ли у дома дракона будущее, или им суждено уничтожить друг друга в братоубийственной войне? Всё это перестаёт тревожить королеву. До конца своих дней Рейна Таргариен не вмешается в дела государства. Единственным, о чём она будет жалеть — что упустила шанс умереть вместе со своим драконом в битве над заливом Черноводной.