Чонгук — его личный вид искусства

Из небольшого полиэтиленового пакета то и дело доносится стук бутылок друг о друга, пока Чонгук, резво перепрыгивая через одну ступеньку, поднимается на одиннадцатый этаж. Разумнее было бы воспользоваться лифтом, вот только из-за собственной забывчивости весь вчерашний вечер он корпел над докладом по культурологии вместо того, чтобы отправиться в спортзал на запланированное занятие. А потому физическая нагрузка лишней не будет, особенно, когда сегодняшние планы включают в себя пиво и телевизор. Уже приближаясь к нужному этажу Чонгук улавливает потрясающий аромат жареной свинины, и, как выясняется секундами позже, он исходит из тэхеновой квартиры. Чонгук без стука входит внутрь, зная, что друг уже давным-давно ожидает его; оставляет поношенные конверсы в коридоре и проходит на кухню, заставая Тэхена стоящим у плиты. На нем ужасно мило смотрится зелёный фартук в цветочек, а потому Чонгук расплывается в широкой улыбке. Не каждому человеку дано увидеть самого настоящего вампира в таком виде, для него же это — обыденное дело. Познакомились они всего два месяца назад: Чонгук в тот вечер возвращался домой из кинотеатра, куда ходил вместе с друзьями, и, решив срезать через дворы, совершенно случайно заметил какого-то парня, жадно присосавшегося к шее девушки. Казалось бы, что в этом нет ничего удивительного: подумаешь, какие-то голубки, решившие, что улица — наиболее подходящее место для подобных утех; но когда парень отстранился, открывая взору две кровоточащие раны от клыков, Чонгук ни на шутку испугался. И, как и любой порядочный гражданин, бросился на помощь бедняжке, ударяя вампира кулаком по скуле. Поначалу Чонгук подумал, что ему просто померещилось, но когда он ударил вампира во второй раз понял, что его тело было абсолютно холодным, прямо как у мертвеца. Чонгук никогда не встречал вампиров в жизни — максимум только в интернете что-то о них читал да фильмы глупые смотрел, а потому то, что они на ощупь абсолютно холодные, стало для него самым настоящим открытием. Как выяснилось позже, всё его благородство было напрасным: девушка, оказывается, сама проявила желание поделиться кровью с понравившимся ей вампиром, а Чонгук лишь помешал их прелюдии, сбивая весь настрой. Чон до сих пор помнит разгневанное лицо хёна и его брошенную вскользь фразу о том, что он готов выебать его прямо около того забора вместо ушедшей девушки. Сейчас же эта ситуация вспоминается лишь с улыбкой на лице: Тэхен часто любит говорить, что в тот вечер он лишился одноразового секса, зато приобрел нечто большее — настоящую дружбу. Вот только Чонгук не уверен, что относится к Тэхену как к своему другу. Потому что небрежно брошенная фраза тем вечером так и не выходит из его головы, а мысли, такой ли холодный член у хёна, как и его тело, возникают чаще, чем следовало бы. — Что готовишь? — располагая подбородок на чужом плече и обвивая тонкую талию руками, заинтересованно спрашивает Чонгук, наблюдая за умелыми движениями хена. — Твоё любимое пулькоги, — растягивая уголки губ в улыбке, отвечает Тэхен, не переставая перемешивать свинину в сковороде. Чонгук поджимает губы, старательно пытаясь скрыть рвущуюся наружу улыбку. — Зачем постоянно готовишь, раз сам все равно не ешь? — недоуменно интересуется Чонгук, задерживая дыхание, стоит Тэхену повернуть голову вбок. Их лица сейчас в опасной близости: Чонгук чувствует размеренное дыхание вампира, оседающее на собственном лице, и невольно опускает взгляд ниже — прямо к мягким алым губам. Слишком странно, что ему хочется к ним прикоснуться?.. — Но ты ведь любишь, — беззаботно пожимает плечами Тэхен, а у Чонгука от этих слов щеки в алый окрашиваются, да бабочки в животе порхают. Если в детстве Чонгук наивно полагал, что вампиры — это лишь безжалостные кровопийцы, готовые убить ради крови, то сейчас он понимает, как ошибался, потому что Тэхен один из самых добродушных людей в его жизни. Теперь-то ему известно, что в день их знакомства Тэхен не ставил цель убить ту девушку: тот укус был лишь частью прелюдии, а питается он исключительно кровью из банка — благо, правительство Южной Кореи уже как несколько лет назад приняло несколько законов, позволяющих вампирам жить в обществе наравне с обычными людьми. Поэтому стабильно несколько раз в месяц вампиры посещают банк донорской крови, закупаясь ею, как и люди продуктами в обычных супермаркетах. — Хён, ты слишком обо мне заботишься, — поджимает губы Чонгук, тихо вздыхая. Как вампиру, Тэхену вовсе не обязательно питаться обычной человеческой едой, ведь она не даёт ему совершенно никакой пользы, просто курсируя по организму. Но несмотря на это хён никогда не упускает возможности побаловать его какой-нибудь вкуснятиной: то ящик бананового молока купит, чтобы Чонгук смог им насладиться, приходя к нему в гости, то приготовит что-то, как сегодня, чтобы поужинать перед телевизором вдвоем. Тэхен и правда замечательный друг, а потому Чонгуку жутко стыдно за те похабные мысли, периодически возникающие в его голове. Однако ничего поделать с собой он не может.

***

— Тэхенни, где пульт от кондиционера? — вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, интересуется Чонгук. За окном август месяц, а потому жара в квартире стоит неимоверная — ещё чуть-чуть, и свариться заживо можно будет. — Ох, совсем не помню, куда его положил, — задумчиво хмурится Тэхен, вертя головой по сторонам. — Это старость, хён, — усмехаясь, качает головой Чонгук, тут же заливаясь смехом, стоит Тэхену кинуть в него подушку с дивана. — Иди ты! — посмеивается Тэхен, удаляясь на кухню за тарелками с едой. — Мне всего-то сто двенадцать лет! Я ещё очень молодой вампир, между прочим. — Но я то не вампир, Тэхен, и я слишком ощутимо чувствую температуру воздуха! — возмущается Чонгук, нажимая на кнопку кондиционера и блаженно прикрывая глаза, стоит прохладному воздуху коснуться его лица. — Не простудись, — заботливо произносит Тэхен, входя в гостиную с подносом еды и двумя бутылками пива, принесёнными Чонгуком. Едят они под какое-то глупое ток-шоу, идущее по телевизору: к моменту, когда то заканчивается, Чонгук, разморенный жарой и вкусным ужином, укладывается лицом на грудь Тэхена. Летом вампир словно спасительная панацея — его кожа, по сравнению с чонгуковой, слегка прохладная, а потому он выступает в роли своеобразной грелки, только наоборот. И Чонгук совершенно без задних мыслей приподнимает футболку Кима, касаясь ладонью его живота. Тэхен не чувствует ни холода, ни тепла, однако Чонгук все равно замечает, как тот мелко вздрагивает, когда его ладонь опускается на кожу в районе пупка. По телевизору продолжает идти серия дорамы, которую они смотрят вот уже несколько недель подряд, и Чонгук окончательно расслабляется, сосредотачиваясь на происходящем в экране. Для Тэхена же весь сюжет перестает иметь смысл, потому что пальцы Чонгука плавно скользят по его коже, выводя на ней невидимые узоры; потому что от этих прикосновений Тэхену становится по-настоящему плохо, и пускай он не способен чувствовать температуру, места, которых касается Чон, словно отдают жаром. Ладошка Чонгука тем временем плавно ползёт вниз по гладкой коже, подбираясь к шортам. Тэхен даже дыхание задерживает, когда указательным пальцем Чон подцепляет резинку его трусов, принимаясь медленно водить им из стороны в сторону. Тэхен переводит взгляд на сосредоточенное лицо Чонгука, смотрящего прямо в экран, и понимает, что он делает это скорее неосознанно, нежели намеренно. Вот только от этого совершенно не легче, потому что Тэхен чувствует, как собственный член заинтересованно дёргается. — Гуки, что ты... — шепчет вампир, когда к указательному Чон добавляет и все остальные пальцы, не переставая поглаживать его кожу. Услышав вопрос друга Чонгук испуганно замирает, словно его уличили в чем-то постыдном. Хотя так оно, наверное, и есть, ведь его ладошка наполовину находится в трусах Тэхена, и как бы близка не была их дружба, Чонгук понимает, что он перешёл грань. — Ой, прости, — смущённо произносит Чонгук, отстраняясь от Тэхена и переводя взгляд за окно, принимаясь задумчиво кусать нижнюю губу. — Я просто задумался, вот и... — Это о чем же ты задумался? — заинтересованно спрашивает Тэхен, склоняя голову вбок. Чонгук поворачивается к нему, открывая вид на свои порозовевшие щеки. Ему и правда стыдно, что он практически облапал своего лучшего друга, но сейчас, смотря в почти чёрные зрачки вампира Чонгук наконец-то понимает, что признаться в своих мыслях будет честным по отношению к Тэ. — Я думал о... Твоём члене, — признается Чонгук, наблюдая, как брови хёна комично взлетают вверх. — Такой ли он холодный, как и все твое тело, и каково чувствовать его внутри себя. Тэхен замирает, непонимающе хлопая ресницами: это что ж получается, его лучший друг сейчас косвенно намекнул, что хочет почувствовать его член в себе? За все сто двенадцать лет своей вампирской жизни Тэхен ни разу не страдал слуховыми галлюцинациями, но все происходящее сейчас кажется ему не более, чем голосом разыгравшейся фантазии. — Хочешь проверить? — растягивая уголки губ в ухмылке, интересуется вампир — Что? — на грани слышимости уточняет брюнет, а Тэхен тем временем наклоняется чуть ближе, цепляя его подбородок своими пальцами. — Хочешь почувствовать мой член в себе? — снова спрашивает Тэхен, и ему хватает всего одного кивка головой, чтобы прильнуть к губам Чонгука своими, затягивая его в медленный поцелуй. Тэхен поочередно сминает то верхнюю, то нижнюю губу, проникая в рот Чонгука своим языком и принимаясь исследовать его изнутри. А Гук попросту не верит в происходящее, чувствуя пальцы хёна, все ещё придерживающие его подбородок; мягкие сладкие губы, сминающие его собственные. Он зарывается пальцами в чужие каштановые волосы и оттягивает те у корней, стоит Тэхену ещё больше углубить поцелуй, а движениям стать более резкими. Пальцы вампира опускаются вниз и цепляют края чужой футболки: они прерываются лишь на секунду, прежде чем снова столкнуться языками в страстном танце. Руками Тэхен принимается скользить по телу Чонгука, от чего на его коже проступают сотни мурашек. За два месяца дружбы они и правда очень сблизились, но настолько близки, как сейчас, они ещё не были никогда. Им обоим чуть страшно от той неизвестности, что ожидает их впереди, но пути назад уже нет: даже если они сейчас остановятся, мысли о произошедшем ещё долгое время будут жить в их головах, а желание, которое они пытались подавить все это время, все равно рано или поздно вышло бы наружу. Тэхен отрывается от припухших губ Чонгука и позволяет тому стянуть с себя футболку. Чон обхватывает его шею своими руками и откидывается на мягкую кровать, увлекая за собой и вампира, нависающего над ним сверху. — Ты такой красивый, — восторженно шепчет Тэхен, покрывая шею Чонгука короткими поцелуями-бабочками. — За всю свою жизнь я повидал и правда многое, но ты... Ты самое прекрасное, что мне когда-либо доводилось видеть. И Тэхен ни капли не лжет. За сто двенадцать лет он бывал во многих странах, видел разные города, людей, искусство. Но ничто и никто не идёт в сравнении с Чонгуком, чувства к которому он так упорно подавлял на протяжении всего времени их знакомства, ведь они «друзья». Чонгук ворвался в его чёрно-белую жизнь, наполненную сплошным однообразием, окрасив ее в самые различные цвета, и Тэхен чувствует себя самым счастливым вампиром на свете, имея возможность находиться с кем-то столь прекрасным, как Чонгук. Голова начинает кружиться в тот момент, когда Тэхен опускается губами все ниже и ниже, накрывая его сосок. Чонгук неосознанно впивается в тэхенову спину ногтями и тихо шипит, когда чувствует настойчивые прикосновения языка к чувствительной бусине. Тэхен то крутит ее языком, то чуть посасывает, а то и вовсе оставляет несколько лёгких укусов, в отместку за которые получает продолговатые полосы на своей спине. — Будь послушным мальчиком, — шепчет Тэхен, и, оставив короткий поцелуй в солнечное сплетение садится меж чужих стройных ног, стягивая с тех шорты вместе с трусами. Лиловая головка тут же приземляется на живот с характерным шлепком, и Тэхен не отказывает себе в желании наклониться вниз, обхватывая ту губами. — Вот черт... — глубоко выдыхает Чонгук, чувствуя аккуратные движения мягких губ, плавно скользящих чуть вниз. Тэхен доходит примерно до половины, прежде чем обхватывает его член ещё плотнее, принимаясь подниматься в обратном направлении, скользя острыми клыками по чувствительной коже. — Ох, Тэ... — протяжно стонет Чонгук, зарываясь в каштановые волосы ладонью с неизвестно какой целью: то ли заставить его прекратить, то ли попросить надавить клыками чуть сильнее. Он чувствует лёгкую боль, граничащую с удовольствием, и его чувства сейчас настолько противоречивы, что все, что ему остаётся — покорно лежать на кровати и издавать тихие стоны, наслаждаясь неизведанными ранее ощущениями. Тэхен наконец поднимается до головки, принимаясь играться языком с уздечкой и массировать пальцами его мошонку, тем самым разнося по телу маленькие электрические импульсы. — Тэ, я долго не выдержу, — заламывает брови Чонгук, чувствуя, как язык Тэхена прямо во рту скользит по его уретре. Он принимается надавливать рукой на чужую макушку, желая как можно скорее получить разрядку, и вампир подчиняется: насаживается на среднего размера член сразу до половины, не переставая массировать его яички, и Чонгук уже чувствует приближающуюся разрядку, но вампир неожиданно останавливается, сжимая его член у основания. — Ещё рано, Гуки, — вытирая губы тыльной стороной ладони от слюны и чужой смазки, произносит Тэхен, заглядывая в помутневшие глаза Чонгука. — Пожалуйста, Тэ! — хнычет Чонгук. — Я был так близко! — Просто доверься мне, — просит Тэхен и, дождавшись от Чонгука неуверенного кивка, удовлетворённо улыбается, хлопая того несколько раз по бедру. — Умничка, Гуки. Ты молодец. Тэхен наскоро избавляется от остатков одежды и достает из тумбы, стоящей рядом с кроватью, небольшой бутылек лубриканта с запахом вишни, выдавливая немного себе на пальцы и размазывая ту по рукам. — У тебя такие шикарные бедра... — томно шепчет Тэхен, принимаясь плавно скользить ладонями по чужим крепким мышцам, скрытым под кожей. Чонгук прикрывает глаза от приятных ощущений и издаёт тихий стон, чувствуя, как член выпускает капельку предэякулята. — Можешь... Ещё сказать что-то приятное? — делает догадку Чонгук, и, когда Тэхен произносит очередной комплимент, его член вновь призывно дёргается. — Моему Гуки нравится похвала? — тут же понимает Тэхен, и когда Чонгук судорожно кивает, усмехается. — Тогда будь хорошим мальчиком, закинь свои ножки на мои плечи. Не без чужой помощи, но Чонгук все же выполняет просьбу. Он чувствует, как Тэхен обхватывает его бедра с внешней стороны и сводит чуть плотнее друг к другу, плавно толкаясь и правда холодным членом меж ног. — Ах... — протяжно стонет Чонгук, чувствуя, как контраст температур их тел дурманит ему голову. — Черт, это так приятно. — О да, Гуки, ещё как, — подтверждает Тэхен, закатывая глаза от удовольствия, стоит его члену в очередной раз толкнуться в приятную узость влажных от пота ног Чонгука. — Кажется, у меня фетиш на твои бедра... — А у меня фетиш на тебя, — вторит ему Чонгук, ведь так течь от обычных прикосновений к своим бёдрам попросту невообразимо. Он так долго представлял себе этот миг, в котором они с Тэхеном окажутся только наедине, открытыми друг другу не только телом, но и душой, что поверить во всё происходящее все ещё удается с большим трудом, а каждое новое касание ощущается в десятки раз сильнее и ярче, нежели в его фантазиях. Тэхен увеличивает частоту фрикций и обхватывает член Чонгука своей рукой, принимаясь дрочить ему в такт собственным движениям. Сладкий голос Чонгука тут же заполняет все пространство небольшой спальни, и Тэхен жалеет, что у него нет возможности сохранить эти потрясные звуки в своей памяти, чтобы переслушивать их изо дня в день. Чонгук — его личный вид искусства в любом его проявлении. Когда Тэхен чувствует, что они оба близки к разрядке, то останавливается, прекращая какие-либо движения и снова сжимая член Чонгука у основания под его недовольный вздох. — Твое бессмертие не спасет тебя от того, что я тебя убью, — мученически стонет Чонгук, чувствуя, как от уже второго прерывания оргазма у него начинает кружиться голова, а узел в животе болезненно сжимается. — Пожалуйста, Тэ... Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. — Тогда не будем терять времени, — кивает Тэхен и вновь тянется за лубрикантом, прежде чем войти в узкую промежность на одну фалангу. Палец внутри скользит достаточно легко, и этому, в принципе, не стоит удивляться: Тэхен ещё с самого начала знакомства знает, что Чонгук гей, да и к тому же пассив. За два месяца у него ни разу не было партнёра, а потому неудивительно, что Чонгук мог развлекаться с собой самостоятельно. — Чонгуки, — добавляя второй палец, тихо зовёт Тэхен, наклоняясь над брюнетом. — Когда ты начал думать обо мне в сексуальном плане? — Ах, — протяжно стонет Чонгук, когда пальцы Тэхена надавливают на простату внутри него. — С самого... С самого начала нашего знакомства, — признается Чонгук, с наслаждением зарываясь в шелковистые пряди вампира своими руками. — Оу, — вскидывает брови Тэхен, не ожидавший, что их отношения с самого начала носили другой, нежели дружеский характер, вот только они слишком поздно это поняли. — Думаю, у меня аналогичный ответ. Поначалу я и правда воспринимал тебя как друга: мне было с тобой весело, интересно, мы классно проводили время, пока я... — Не понял, что хочешь большего? — подмахивая бёдрами в такт чужим движениям, заканчивает за него Чонгук, и вампир кивает. — Так и было, — добавляя третий палец, Тэхен замечает, как Чонгук тихо шипит, а потому замедляется, принимаясь отвлекать его ещё и нежными поцелуями в шею. — Я понял, что хочу тебя целовать, — оставляя поцелуй на кадыке, признается вампир. — Заниматься с тобой любовью, — мягко кусая за ключицу. — Черт, признаю, что я хотел и твоей крови. Это не то желание, управляемое голодом, а что-то другое, невиданное мне ранее. Я хотел попробовать тебя на вкус, оставить свой след на твоей шее, чтобы ты не думал ни о ком, кроме меня одного. — И у тебя это прекрасно получилось, — усмехается Чонгук, втягивая вампира в мокрый, полный разврата поцелуй. Когда три пальца уже свободно двигались внутри Чонгука, Тэхен поменял их местами, оказываясь снизу. — Можешь меня оседлать, Чонгуки, — обхватывая ладонями пышные ягодицы, произносит Ким. — Правда? — приподнимает брови Чонгук, и получая от вампира одобряющий кивок головой ухмыляется, приподнимаясь над чужими бедрами и заводя руку за спину, обхватывая чужой член рукой. Чонгук чувствует лёгкую прохладу, когда влажная головка упирается ему в анус, и блаженно прикрывает глаза, плавно насаживаясь на член до конца. — Чёрт, Тэ... — покрываясь мурашками от контраста температур, стонет Чонгук. — Он и правда холодный... — Тогда согрей его, — вызывающе произносит Тэхен и, обхватив чужую тонкую талию садится на кровати, оказываясь лицом к лицу с Чонгуком. Их губы соединяются в очередном мокром поцелуе, а руки принимаются скользить по телам друг друга, словно исследуя, наслаждаясь каждым сантиметром кожи, стараясь запомнить каждый изгиб. Тэхен отстраняется первым, но лишь для того, чтобы припасть к шее Чонгука, оставляя на ней несколько кроваво-красных засосов. Чонгук его действия поощряет тихим стоном, откидывая голову назад, тем самым давая ещё больше пространства для сладкой пытки. И Тэхен шанса не упускает, оставляя свои следы повсюду: на шее, ключицах, груди. Не хватает лишь завершающего штриха на этом полотне, однако торопиться Тэхен не хочет. Когда Чонгук чувствует, что член внутри него достаточно согрелся, он легонько толкает вампира в грудь, заставляя вновь упасть на спину. Опирается ладонями об его бедра и прогибается в пояснице, плавно раскачиваясь на довольно крупном члене. — Черт, как же хорошо, — закатывая глаза от удовольствия, шепчет Чон. Член Тэхена словно идеально ему подходит, даря потрясающее чувство наполненности и не причиняя совсем никакой боли, пускай партнёра у него не было уже достаточно продолжительное время. И не будет ещё столько же, потому что Чонгуку больше никто и не нужен, кроме него. Вампира с двумя темными омутами, наполненными восхищением, похотью, любовью к нему... Чонгук по одному лишь взгляду Тэхена понимает, что это не единоразовый дружеский перепихон, а особая связь, возникшая между ними ещё с первой встречи, единение тел и душ. Потому что все между ними с самого начала было большим, чем просто дружба. — Ты изумителен, Гуки, — на выдохе произносит Тэхен, когда Чонгук вновь опускается на его член по самое основание с характерным звуком, разнося по комнате мелодию из стонов и шлепков. Вампир замечает, что спустя несколько минут Чонгук устает. Его движения становятся более медленными, а потому он в очередной раз меняет их местами, опираясь руками по обе стороны головы Чонгука. Брюнет закидывает на его поясницу свои лодыжки и прижимает как можно ближе к своему телу, обнимая за шею. — Кончай, Чонгуки, — вкрадчиво шепчет Тэхен, не переставая входить в Чонгука под таким углом, чтобы его член каждый раз с точностью попадал по простате. Стоны Чонгука становятся более частыми и сорванными, и Тэхен аккуратно вгоняет клыки под чонгукову кожу всего на несколько миллиметров, от чего тот продолжительно стонет, изливаясь на собственный живот чуть ли не до груди. Тэхену хватает всего пары движений в этой тесноте, чтобы излиться следом, падая на постель рядом с Чонгуком. — Черт, голова кружится, — сбивчиво шепчет Чонгук, все ещё пытаясь отойти от самого крышесносного оргазма в своей жизни. Он поворачивает голову к Тэхену и улыбается уголками губ, интересуясь: — Я теперь стану вампиром? — Нет, Гуки, это не так работает, — тихо смеётся Тэхен, переворачиваясь на бок и мягко поглаживая щеку Чонгука тыльной стороной ладони. — Но я с удовольствием обращу тебя, если ты этого, конечно, захочешь, — заверяет его Тэхен, видя, как в предвкушении загораются чужие глаза, — после того, как ещё парочку раз кончим.