Discography

— Я думаю, это безумие, — Гаон едва заметно поворотил нос из-за едкого запаха спирта, которым Гониль смочил ватный диск. — Мир сходит с ума.  — Почему же? — спросил Гониль, продолжая обрабатывать чужие раны.  Гаон остановился, чтобы прошипеть что-то явно нецензурное от боли, а потом неопределенно пожал плечами.  — Не знаю. Мне грустно, — добавил он спустя время, наблюдая за Гонилем. — Почему именно плохие парни живут хорошо? Им достаются шикарные девушки, прекрасное будущее… — Такова ирония судьбы, — Гониль грустно усмехнулся, и что-то в этой усмешке заставило Джисока загрустить ещё сильнее. — Я не смогу объяснить тебе этого, Джисок. Потому что сам не знаю ответ.  — Но я не понимаю… — А я не понимаю, почему ты все ещё лезешь в драку. — укоризненно перебил Гониль. Джисок словно уменьшился в размерах от стыда, и Гониль лишь вздохнул на это, покачав головой. — Ты совсем не меняешься. Они же не отстанут, Гаон. Не хватало, чтобы ещё мать вызвали в школу с очередным отстранением от уроков. — Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость! — воскликнул Джисок и резко встал со стула в медпункте, превозмогая боль в теле. Последнюю фразу он проигнорировал, словно учитель никогда её не говорил. Хотя об отстранении разговор у них шёл десяток, если не больше, раз. — Разве вы этого не хотите? Гониль ничего не ответил. Как мог он спорить с ребёнком, в котором на самом деле ещё бурлит чувство обостренной справедливости? Который только начинает понимать, как жесток мир? Который не понимает, за что его бьют? — Не отвечаете, — усмехнулся Гаон и тяжело плюхнулся обратно на скамейку. — Думайте, что хотите, но я все равно не сдамся.  — Ты слишком слаб, Гаон. — Но я готов, — нахмурился Гаон, настойчиво сжимая губы в тонкую линию. Гониль вновь посмотрел на него.  В этом мальчике, хрупком, от силы сумевшего бы поднять гирю, было что-то такое, чего Гониль в хорошем смысле побаивался. В школьных хулиганах была сила — грубая, насильственная сила, которая правит над миром уже долго время. В Джисоке не было такой силы — но была другая. Сила, которая лилась откуда-то изнутри Джисока. «Может быть, у него получится, — пронеслось в голове Гониля, и он испуганно попытался прогнать эту мысль. В замешательстве он поправил очки, почесал голову, пока Гаон прожигал пол взглядом, ожидая хоть какого-то ответа. Мысль все никак не хотела исчезать, и Гу уже всерьёз задумался: — А что, если получится?» — Ты не можешь изменить весь мир, — Гониль подошёл ближе и сел на корточки, чтобы быть с Гаоном на одном уровне. Джисок доверял Гонилю, тот, по доброте душевной, позволял ему спорить с собой. Их споры всегда были полны смысла и никогда не превращались в бедлам. В этих спорах был победитель — и чаще всего это был Гониль — но не было обиженных. — Но… Будь сильным, маленький бунтарь.  Джисок в удивлении поднял голову и встретился взглядами с учителем. Он улыбался, и маленькие морщинки в уголках его глаз улыбались вместе с ним, придавая его лицу выражение какого-то доброго великана из сказок. Гониль положил руку Кваку на плечо и по-дружески похлопал.  — Я знаю, что бунт рождается из равнодушия, поэтому я не хочу быть к тебе равнодушен. Просто хочу, чтобы ты знал, что есть те, кто на твоей стороне. И ещё… — Гониль сделал небольшую паузу, как бы давая себе время подумать: «А хороший ли даст он сейчас совет, или он испортит дальнейшую жизнь и так страдающего мальчика?» — В следующий раз просто бей сильнее, хорошо?