прости.

Она вдыхает аромат дождя и сигаретного дыма, стоя на остановке и дожидаясь 253 маршрутку. По щекам, подобно этому самому дождю, катятся слёзы, и только горечь табака могла сгладить неровность ее чувств. Эмоций. Мыслей. Он снова отстранился. Вот так просто ушёл из ее жизни, даже не сказав ни слова. Вот так просто стал холоден и безразличен. Так близок и далек одновременно. Вот так больно вырвал ее сердце, забрав с собой, как ценный трофей. *будь ты проклят, Горошко* В который раз она проклинает его. И прекрасно знает, что вместе с ним проклинает себя. За то, что повелась. За то, что влюбилась. За то, что позволила ему быть рядом, позволила себе растворяться в его объятиях и целовать его так трепетно, боясь отпустить. За то, что дура. Лера смотрит в телефон. Куча пропущенных от Юли, два от его друга, и ни одного от него. Что ж, наверное так даже лучше. Откидывает выкуренную сигарету и, заприметив свою маршрутку, сигает в неё, как только открываются двери. К счастью, ее место в самом последнем ряду у окна было свободно, и девушка, заплатив картой за проезд, твёрдыми шагами подходит и садится, уткнувшись лбом в стекло и ударяясь об него после каждой кочки. место самое душное, но зато тебя никто не пнет локтем и не попросит встать. не помешает. Хотелось кричать. Как сильно она ненавидит его, и как сильно ее ненавидит жизнь. Какой черт ее только дернул пробежаться к подруге и предупредить его о задержке у Юлии? Какой черт ее дернул пойти к нему, а не к себе? Какой черт дернул ее завести разговор на больную тему, и, не услышав должного ответа, добиваться его? Какой черт ее в конце то концов дернул? Боль разрывает душу на части, а чувство собственной вины за его очередное предательство подливало масло в огонь. Может дело в ней? Она скучна? Некрасива, или просто ему надоела? за что он так с ней поступает? В голове тысячи вопросов, но ни на один нет должного ответа. Есть лишь факт. Он снова ее заменил. Такие простые четыре слова.  Так обычно говорят о какой нибудь старой или сломанной вещи. Но Лера была его погодкой и уж точно не сломанной. Ни одного перелома за всю жизнь, честно! Тогда почему? Почему эти четыре слова были адресованы не старой ненужной вещицы, а ей? Вибрация мобильного. Девушка не сразу соображает, что этот звонок ей. Внутри что то обрывается. А в и так загруженной до предела голове промелькнули дополнительные миллиард и один вопрос. Это он?.. нет. Он уже все сказал. Вернее не сказал, он-то по привычке молчал, но его сердце и взгляд все сказали сами. Сказали и указали на дверь, попросив напоследок захлопнуть ее с обратной стороны. И она захлопнула. Настолько сильно, что стены затряслись. Стены и их отношения. Только первые остались вроде как целы, а вторые не выдержали хлопка и разрушились, словно карточный домик, так долго выстраивающийся и вмиг уничтоженный прямо на глазах. Все разрушено и, наверное, без шанса на восстановление. Тогда почему что то глубоко внутри так хочет, чтобы это был именно он? Чтобы он молчал в трубку, а затем коротко произнёс «ты не так поняла.» а после долго бы объяснял, что все таки между ними, и в конце добавил такое трепетное и нежное «ну..я же люблю тебя.» Большего не нужно. Она бы все ему простила. Сразу же. Долго бы обижалась, этого не отнять, но быстро бы простила. Лишь бы он был просто сука рядом. Но на дисплее высвечивалось  имя Юли. Конечно, на что она рассчитывала? Что он вот так позвонит, после всего, что она сказала? После всего, что между ними было? А было ли? Может было только с ее стороны. Может все те чувства были придуманы ей же. А он, как «порядочный кабель» не стал ее разочаровывать. Все таки из этого ему была огромная выгода в виде регулярного секса. «Дура, дура, дура.» Вылетев на нужную остановку, с уст девушки срывается усталый стон. Негромкий, ведь не стоит привлекать внимание к себе своей усталостью, но такой отчаянный, просящий о помощи. Она не сможет выбраться из этого болота. В одиночестве не сможет. С кем то не сможет. Сможет с ним, но тогда и выбираться не будет смысла. А это нужно сделать. Скинуть кандалы, которые она каждый раз цепляет на себя, в упор не видя цепи, исходящие от него. Она эмоциональная мазохистка. Определенно. Иначе как объяснить эту зависимость от человека, который принёс в ее жизнь огромную кучу дерьма? Как объяснить вечные шансы на спокойную счастливую жизнь вместе, которые она давала каждый раз, после ночи в слезах и неотвеченных звонков. После его такого лёгкого «прости» и очередного поцелуя, будто ночи ада и не было вовсе? Как объяснить ее... и его. *Гребаный, гребаный Горошко* Ступеньки этажей казались испытанием на прочность. Преодолев это препятствие, Лера проворачивает замок и заходит в квартиру. Не разуваясь и не снимая пальто, проходит в спальню и, хватая их фотографию в рамке, швыряет в стену. Картина с грохотом ударяется и падает на пол, осколки разлетаются по линолеуму. Это их фото с выпускного. Они счастливы, обнимаются и улыбаются. Его дурацкая «цыганская» рубашка и белый пиджак. Очки, с которыми он в то время не расставался. Она в длинном вечернем платье темно-синего цвета и белых босоножках на тонкой высокой шпильке. Но даже так Лера была ниже Сергея на пол головы. Светло-русые волосы в прическе и лаке, ровный макияж, и влюблённый взгляд. Мечта вступить вместе во взрослую жизнь обернулась крахом. И почему тогда они не бросили все? Не разбежались по городам, не отдали себя учебе и работе? Все просто. «Их» захлестнуло чувство. Тогда такое огромное, тёплое и правильное, а сейчас такое неуместное и тупое. Она всю жизнь шла на жертвы ради Горошко. Бросить мечту о журфаке и поступить в РГИСИ, таскать его год для поступления и помогать ему, абсолютно забив на свои проблемы и на свой курс. Нет, Лера не была худшей актрисой, наоборот, несмотря на вечную помощь Серёже "во благо любви", она была любимицей мастера. Просто никто даже подумать не мог, что все свои проекты и роли, все конспекты она делала глубокой ночью, поспав от силы минут 20 в несколько суток, пока ее молодой человек отдыхал, ведь все его дела были выполнены ими. Поругаться с семьей. Господи, они ведь были изначально против отношений с этим инфантильным неудачником. И чем он мог так ее завлечь? Хотя она прекрасно знает чем. Сильными руками, огромным телом, в объятиях закрывающем Цветаеву от всего внешнего мира, мягкими тонкими губами, вечно покусанными и обветренными, голосом, нежно и с хрипотцой произносящем «Родная», глазами, что отражали всю его душу и показывали его искренность. Весь он ее вовлекал в эту пучину любви и страсти. Она отдала ему всю себя. До капли. Абсолютно забыв про себя. И к чему это привело? Истерика погружала на дно каждую секунду, когда Лера трясущимися руками била все их фотографии в рамках и крушила свою спальню.  Она не знает, что теперь делать. Не знает, как смотреть ему завтра в глаза в театре, что говорить и как объяснить своё решение, которое принято окончательно. Пусть это и невероятно больно, но так хотя бы будет правильнее. И легче. Не сразу, но легче. Забрать не до конца перевезенные вещи из его квартиры, наверное, не будет таким сложным препятствием. Тем более, Серёжа возможно сам уже собрал ее чемоданы. Он ведь не может теперь не признать, что это конец. Что им пора перестать себя мучить. Что она заслуживает большего, чем он. Того, кто будет ее ценить, раз это не получилось у него. Хотя он обещал, буквально клялся, что никогда не станет причиной ее боли и слез. Актёр каких поискать. Ей больно, она устала. Не может больше терпеть такого предательства. Такого резко появляющегося холода и отстранения. Устала бояться, что трепетно обнимая ее, Горошко резко отвернётся и молча уйдёт. Вновь бросит ее, не сказав ни слова, не объяснив, что происходит. Заменит ее своими тараканами в голове и своим бьющим через край эго.  Да и уже нет смысла что либо терпеть. Теперь это понятно им обоим. Но обоих тянет друг к другу сильнее любого магнита. Их тянет былая любовь, которая ещё пару лет назад горела ярким пламенем страсти и нежности. А что сейчас? Сейчас, когда что то начинает накладываться и они начинают чувствовать себя счастливыми, в его сознание проникает мысль «ты ей такой не нужен. Уйди, или она навсегда будет несчастной.» И все по новой. Отстранение, холод, слезы, боль. Примирительный секс страдающих с осознанием того, что они так ничтожны, раз не могут поставить окончательную точку, и молчание, будто так и должно быть. Это нескончаемый круг страданий. Когда целых вещей не осталось, на стене красовались ржаво-алые отпечатки крови от изодранных костяшек правой руки, истекающих сейчас и пачкающих каплями пол, а истерика сменилась опустошающей тишиной и тошнотой, раздался новый звонок. Желание выкинуть мобильник с балкона усилилось с очередной больной мыслью «а вдруг это он?» Не он. Юля. Отключив устройство, девушка стягивает обувь и верхнюю одежду, после сворачивается в позу эмбриона на полу и просто лежит среди своих крушений. Слёзы беспорядочно стекают по скулам к правому виску и волосам, телу до дрожи холодно, потому что открытое окно с вечерним морозом создал ходивший по линолеуму сквозняк. Нет сил ни на что. Не хочется ничего. Жить больше не хочется. А перед глазами все мельтешит его образ и разворот тех событий. Тёмные взлохмаченные волосы, серо-зелёные глаза, скрывающиеся за очками, и чёрная толстовка. Холодный, но еле скрываемый обеспокоенный взгляд, смотрящий на неё сверху вниз и выслушивающий все ее претензии, вопросы. И молчание. Долгое изнурительное молчание. Затем его поцелуй. Резкий, настойчивый, но такой желаемый ими обоими. Трепетное объятие за талию. А после такое же резкое отстранение и простое «Лера я.. прости. Прощай». Поворот и уходящие шаги. Закрытая дверь и она снова одна в его квартире. На этот раз наверное.. навсегда? Какое ужасное слово. Навсегда. Какое точное слово, описывающее ее ненависть к чертовому Горошко, на которого она убила четверть своей жизни. И какое точное описание его любви к ней. Он ведь тоже не мог теперь сидеть в квартире. Ее запах, вещи, воспоминания; с ней и о ней. Они впитались в квартиру Сергея, въелись сигаретным запахом как в стены, так и в его сердце. Ему тоже больно. Настолько, что уже которую минуту он держит руки под кипятком, смотря лишь в одну точку и даже не замечая боли, покрасневшей до ужаса кожи, или пара воды. Душа плачет. Кричит. Бьется. Он чувствует нескончаемый поток вины перед Лерой. Его родной, нежной и любимой. Он не достоин ни одной ее слезинки. Не достоин ее улыбки и объятий. Даже взгляда. Он это понимает и каждый раз обещает себе исчезнуть из ее жизни раз и навсегда, облегчить ее судьбу и отпустить. Забрать все ее проблемы, и увидеть ее, абсолютно счастливую, в последний раз. Счастливую без него. Но каждый раз не в силах сказать и слова. Сказать о том, что терзает уже несколько лет, что бьется о стены сознания навязчивой идеей, сопровождаясь с внутренней тревогой и паникой. Он слишком ее любит, чтобы отпустить. И должен отпустить, потому что слишком ее любит. Каждый раз надеется, что Цветаева откроет глаза, увидит перед собой подонка и последнюю мразь, побьет, выльет тонну грязи и убежит. Самостоятельно облегчит жизнь как себе, так и ему. Но она не уходит, более того, она тоже молчит. И этого Горошко просто терпеть не может. Дурной пример заразителен? Каждый раз она сидит в их кабинете с опустошённым взглядом красных от слез глаз и перебирает бумаги, иной раз, когда сил держать все в себе не хватает, закидывает вопросами, на которые он не может ответить. Вернее не может взглянуть правде в глаза. Губить себя не так страшно. Страшнее тащить за собой другого. И Серёжа не хочет ее тащить. Потому в который раз отпустил. Дал явный знак уходить, убегать от него и не возвращаться. И она, пожалуй, впервые все поняла. Потому не стала устраивать скандал, разбираться в чувствах, пытаясь понять, что же между ними, а молча стояла в опустевшей квартире, и ушла вслед за вышедшим Горошко, так громко хлопнув дверью, что вышли соседи сразу с четырёх этажей. Мужчина сидит на полу перед кроватью и смотрит на красные руки. Когда он начал этим заниматься? Как только в голове твёрдо поселилась мысль «оставь ее в покое, или она навсегда останется несчастной» Да он с радостью! Вот только не может. Сердце перестает слушать каждый раз, когда он смотрит на неё, обнимает, трепетно прижимая к себе, и целует жадно, боясь, что она отстранится. В такие моменты он забывает все. Мысли покидают разум, тревожность приходит в спокойствие, а она снова становится ценнее всего на свете. Он чувствует, ради кого живет. Но.. всему подходит конец. Даже если ты собственными руками подвёл к этому концу. *** Сколько прошло времени сна, был ли это сон, или так, неудачная попытка моргнуть- Лера не знала. Она приняла душ, умудрившись расплакаться даже под струями воды от собственной ничтожности и ненужности перед человеком, которому посвятил всю себя. Завтрак не лез в глотку. Даже кофе выпить не было ни сил, ни желания. Накидывает первую попавшуюся одежду джинсы/толстовку, перематывает бинтами руку, выходит из квартиры и добирается до завода театра, не забыв прикурить и губительно для себя подумать «что ж теперь между нами? И как он?» Как он? Ее нежный любимый Сережа, принёсший столько боли, что слезами можно было бы наполнить несколько морей. Ее холодный и омерзительный, которого она так любит и боится отпустить, что убежать самой- лучший выход. Убежать. Взглянуть последний раз, почувствовать сильные руки и губы на макушке, услышать «родная.» И уйти навсегда. Будет больно. Возможно больнее, чем сейчас. Но нужно поставить эту точку. По другому они будут не в силах. Кто бы мог подумать, что любовь к человеку настолько губительна?