прости.

В Петербурге шёл дождь. Не сказать, что это редкость для северного города, но, пожалуй, впервые эти холодные отрезвляющие капли не чувствовались никак. Да и.. особо ничего не чувствовалось. Она заходит в их кабинет, не обнаруживает никого, и садится за своё место. Хватается за бумажки, перечитывает, смотрит, пытаясь хоть что то понять. Но мысли лишь о нем. Где он? Что с ним? Он ведь редко опаздывал настолько. Неужели он даже не явится? В этом виновата она? Серёжа не хочет ее даже видеть? Дверь распахивается, и заходит он. Чёрная рубашка, выглядывающая из-под расстегнутого пальто, джинсы и кроссовки. Привычные чёрные очки, держащие волосы на голове. Он замечает девушку, окидывает ее рентгеновским взглядом на наличие увечий, и, заметив бинт на правой руке, который она попыталась спрятать за бумажками, опускает голову, непроизвольно сжав в карманах обожженные руки. Она не заслуживает этого. Вот он-да, но только не она. -Здравствуй, родная- привычным тоном произносит Горошко, не смотря на неё, проходит за свой стол и скидывает пальто на спинку стула. Она мельком глядит на него и, убедившись, что он абсолютно спокоен (скотина), опускает глаза на документы. -Здравствуйте. Сергей садится за стол, вглядываясь в свои бумажки, и Цветаева замечает непозволительно красные пятна витилиго на руках молодого человека, от чего сердце сжимается сильнее, а слёзы подступают к глазам. И вновь он молчит. Будто ничего не происходит. Будто между ними не образовалась пропасть предательств, боли и холода. Будто их нет и вовсе. Молчание длилось минуту. Две. Пять. Пятнадцать. Они сидят за своими рабочими местами и вглядываются в документацию по заводу и участникам театра, пытаясь разобрать смысл строк, но у обоих в голове абсолютно другое. Конечно, сложно не думать о проблеме, которая сидит рядом. -Что происходит, Сереж?- не выдерживает она, и фальшиво спокойным тоном задаёт этот фатальный вопрос. Он переводит на неё взгляд и замечает каждую деталь ее лица. Светлые завивающиеся волосы в пучке, болезненный вид светлой кожи, покусанные до глубоких ран губы, мешки под глазами от бессонных ночей, и красные после ночной истерики глазницы. Лопнувшие капилляры и такой спутанный, бесконечно грустный и обреченный взгляд. Не в силах смотреть на неё с осознанием, что именно он довёл ее до такого состояния, мужчина вновь опускает глаза на бумагу. -Не понимаю, о чем ты- слова режут душу на мелкие кусочки и перемалывают в фарш. Она не раз слышала одну и ту же фразу, но с каждым повторение ей все больнее и больнее это слышать. «Он действительно не въебывает в чем дело, или издевается?» -Ты прекрасно понимаешь, о чем я- отчеканивает каждое слово, скрывая нахлынувшую истерику. Ещё хоть одно его такое слово и слёзы покатятся по щекам. Горошко опускает бумажки на стол и встаёт со своего места. Подходит к ее столу и опирается ладонями на дубовую поверхность, сохраняя достаточное расстояние между лицами и стараясь взглянуть на неё через баррикаду в виде листа с ежемесячным счетом по аренде. -Лера, я работаю. И работа отнимает все мое время и силы. Понимаешь, о чем я?- наглая ложь. А что он может сказать? Ничего. Использовать фразы, которые говорил сотни раз. Которым она уже давно не верит. Вот и сейчас девушка резко опускает документ, и разъярёнными глазами смотрит на него. Пытается сквозь пелену слез увидеть хоть каплю правды в его глазах. Но так ничего и не увидев, встает, одним взором метая в Сергея молнии. -Так значит именно работа позволяет тебе так себя вести со мной? Каждый, сука, раз.- злая дрожь в голосе предвещает очередной срыв. Он обещал. Миллион раз обещал, что театр никогда не встанет костью в горле их отношений. Но каждая его отмазка именно «работы много». После он отмахивается от Цветаевой, как от назойливой мухи. А поняв, насколько обидел и не в силах уже сдерживать себя, приходит извиняться и очередной раз обещать. Закапываться во лжи и закапывать ее. -Серёжа, объясни, что происходит между нами? Молчит. Ему нечего сказать. Он сам не понимает. И, пожалуй, никогда не поймёт.   А что ему ответить? Что его тараканы в горемычной головушке кричат «Ты ее не достоин! Ты мешаешь ей жить! Исчезни, исчезни, исчезни! Если ты не исчезнешь, она будет несчастна.» и он слушает их, пытается исчезнуть? Нет. Она либо его убьёт и сядет, либо по связям найдёт клинику, и за ручку поведёт к психиатру. Был он уже у него. Как только это все началось.. «Обсессивно-компульсивное расстройство! Вторая стадия (пик тревоги и обострение психического заболевания) -нарастание тревожности и напряжения. Желание довести идею до конца, чего бы это ни стоило. Лечение антидепрессантами.» Помогло ли? Нет. Привело к кипятку и обожженным рукам. Поможет ли? Навряд-ли. Ему уже ничего не поможет. «Мозг будет дурачить вас с помощью когнитивных искажений, лишая надежды на выздоровление и избавления от навязной идеи.» Уже надурачил. Он это знает. Новая стадия и вторая ступень последовательности окр-навязчивые действия. «Ритуал», чтобы избавиться от тревожной мысли, дискомфорта и душевного страдания. Он пытался сопротивляться, и пытается до сих пор. Но каждая ссора и ее слёзы приводят к кипятку. Лишь бы ему было так же, как и ей, больно. Серёжа даже как то провёл параллель, когда в детстве мама шуточно бьет по рукам, чтобы ребёнок не трогал конфету перед обедом. Он тоже. Бьет по рукам, чтобы больше не трогать. Но как это обычно бывает в детстве: стоит взрослой только отвернутся- конфетка украдена шаловливыми ручками. Молчание показалось вечностью. Девушка ударяет ладошками по столу, но он остался невозмутим. Все также смотрит вниз. -Горошко, объясни, что между нами нахрен происходит?!- вторит она, срываясь, а слёзы беспощадно капают на стол. Он смотрит стеклянными глазами под ноги и молчит. Молчит, потому что боится. Боится поставить точку. Лишиться возможности тронуть ее, обнять, назвать «родной», почувствовать вкус бальзама на ее губах, услышать сладкий стон, ощущать приятную боль от расцарапанной спины и плеч, ощущать себя в ней, и чувствовать, как она дрожит в оргазме.   Но и держать ее больше не может. Мучить и увлекать за собой в эту болезнь. Лучше потихоньку сгореть самому. А она все пытается услышать ответ. Да что угодно услышать- лишь бы не молчание. Она устала от звенящей тишины. Никакая любовь не способна этого выдержать. Ярость погружает на дно эмоций каждую секунду, а желание ударить его заходит за границы адекватности. Но вместо этого девушка пытается успокоиться, вытирает бинтом слёзы и искаженно усмехается, сжимая другой рукой чистый лист, на котором покоилась левая ладонь. -А знаешь что, Горошко? Иди ты нахуй. Проваливай из моей жизни навсегда. Я устала! Сначала ты клянёшься в любви и заваливаешь обещаниями быть рядом, но в самый хуевый момент, когда ты нужен, как кислород, исчезаешь, будто тебя и не было никогда. Мне надоело чувствовать себя брошенной, и жить во лжи вперемешку с предательством. Я уйду сама! Напишу заявление по собственному. Не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Мужчина в удивлении раскрывает глаза шире обычного и впервые поднимает на неё взор. Он не ожидал такой реакции. Такой агрессии и обреченности. Не ожидал такой горящей ненависти и усталости в столь любимых сердцу глазах. Не ожидал таких душераздирающих слов. Боль лишь увеличилась. Навязчивые мысли превратились в реаль. И появилось желание полностью искупаться в кипятке, буквально свариться. -Повтори.- до него не сразу дошли слова о заявлении. Они ведь оба знают закон искусства: «чувства чувствами—работа работой.» Театр остаётся театром, а актеры актёрами. Все остальное уходит за пределы. Тем более это их дело. Серёжи, Леры, Даши. Нельзя так поступать с их детищем. Девушка закусывает губу, в попытке придумать хоть что то, чтобы не сказать правду. Он ведь буквально жил в мире, построенном на лжи. Почему бы ей теперь не соврать? -В театре Юры мне предложили место. Я обещала подумать. Утром согласилась.- девушка опустила руку к ящику и вытащила написанное незадолго до этого конфликта заявление об увольнении. Она давно для себя все решила. Просто ждала момента, когда настанет конец.       И он настал. Горошко не может поверить своим глазам. Он не может ее потерять. Ни как ценного сотрудника, ни как девушку. Но если со вторым он болезненно смирится- первое губительно и для театра. Он смотрел на документ и на то, как девушка ставит дату и расписывается размашистыми инициалами. Кладёт ручку рядом, и, накинув пальто, разворачивается к двери. Это действительно конец? Он ощущается чем то нереальным. Кошмаром. Сейчас Лера проснётся, почувствует родные объятия Горошко и по-крепче прижмётся к горячему телу. Но.. Его ответа и объяснения она не услышит. Он снова предпочёл губительно молчать. Он снова ее оттолкнул. На этот раз она не будет навязываться. На этот раз просто уйдёт. -Цветаева! Так громко, что даже стены задрожали. Это был не просто требовательный ее остановки крик. Это была мольба, которая вложилась лишь в одну ее фамилию. Отчаянье и боль. -Валерия! И...он сдался. Накидывает пальто, бежит следом, пытаясь остановить любовь всей своей жизни. Внутри бьются кучи оскорблений себя и криков, что он снова ее губит, снова над ней издевается и пытается ее задушить своей больной любовью. «Не называй меня так!»- кричит сознание девушки, которая с каждым шагом чувствует, как разрушается ее мир. Она не хочет уходить. Хочет развернуться, обнять его как можно крепче, поцеловать, успокоить себя и его. Почувствовать его нежность, растворится в нем. И решить все разговором. Поклясться не врать, решать все вместе. Вдвоём они смогли бы справиться, как справлялись со всем всегда. Только его молчание и уверенность в том, что он может сам справится, все портит. Супер герой херов. Она слышит шаги за спиной. Боль с каждым его шагом бьет девушке в сердце. Она слишком любит молодого человека с вечным самокопанием, чтобы уйти. Но должна уйти, чтобы морально не убить его собой, их отношениями. Кто бы знал, что любовь к человеку может быть так губительна? Горошко догоняет ее в холле. Хватает за руку девушку и с силой разворачивает к себе. Обнимает так трепетно и нежно, примыкая губами к макушке. И все тревоги уходят в никуда. Остаётся лишь желанное спокойствие вперемешку со стыдом и виной. Четвёртая ступень ОКР. И вперёд по-новой. Она пытается вырваться. -Отпусти меня, ничтожный! Убери свои руки!- бьет кулаками в грудную клетку и бока. -Нет.- горячие слёзы пропитывают ворот его рубашки, но ни это, ни боль в поколоченных местах не кажутся столь важными. Он хочет подольше запомнить эти объятия. Запах волос. Ее тело. -Я хочу, чтобы ты ушёл! Позволь мне самой уйти! Обреченность. Любовь. Понимание того, что ни к чему хорошему это не приведёт. Понимание того, что они не в силах разойтись. Боль. -Я не смогу, Цветаева.- горько произнёс Серёжа, сильнее прижав к себе уставшее тело Леры. Она уже не бьет его, лишь ревет на плече и изредка говорит слова ненависти. Он не сможет отпустить ее. Отказаться от заливистого смеха, нежного голоса, милых глаз и родинок на правой щеке. От кофе по утрам и его худака на ней, еле прикрывающего бёдра. Интересных разговоров и воспоминаний о прошлом. От планов на совместное будущее.  Не сможет отказаться от неё. -Ну все, Родная- трепетно гладит по спине и волосам, позволяя обхватить свою шею руками и уткнуться носом в плечо. Она судорожно дышит, глотает слёзы. Ее трясёт. И это доставляет Горошко новую волну стыда. Он доводит ее. Убивает. -Прости меня. И снова это «прости.» Он говорит его постоянно, но не объясняет за что. За что его нужно прощать? За боль? За дни в одиночестве? За холод и предательства? За простое «прости»? -За что, Сереж? Скажи мне, за что? объясни, что с тобой творится, и дай возможность помочь тебе. пожалуйста.- она поднимает голову, пытаясь взглянуть в его глаза. И этот взгляд даёт Серёже пощечину. Возвращает в реальность. В реальность с мыслями:  «без тебя ей будет лучше! Она ведь почти ушла, а ты снова ее остановил! Оставь ее. Исчезни. Ты ведь хочешь ей счастья. А счастье будет без тебя» … Пятая ступень. Возвращение компульсии. Новый круг, и снова первая ступень. навязчивая идея, запугивающия разум, и попытка ее воплотить. Сергей отстраняется резко, как будто она вмиг стала его заклятым врагом или самым страшным кошмаром. Стремительно уходит к выходу, закрывает двери и открывает ключом блокировки машину, садится и заводит ее. Уезжает, останавливается, и со всей дури бьет руками по рулю. Он вновь ее довёл. Впервые настолько агрессивно остановил попытку от него уйти, настолько сильно испугался реальности. той реальности, которая воплотилась из всех его мыслей. а он ведь сам эту реаль создал. если бы он сам, своими действиями не испытывал терпение Цветаевой, они были бы счастливы. если бы он, как в бреду, не стал бы сейчас за ней бежать, а дал возможность уйти и быть счастливой без него, все было бы хорошо. но вместо этого, он, словно маньяк, поигрался с жертвой и вновь ее ранил, ножевым в сердце. фу, Больной ублюдок. *** Цветаева так резко оказалась одна, что, пошатнувшись, совсем потеряла ориентир. Очнулась только тогда, когда его машина скрылась за поворотом на Рижский проспект. И вот, с чего начиналось: Лера заходит в кабинет, и, не обнаружив никого, запирает двери ключом. После выходит, запирает театр, и в одиночестве идёт на остановку к 253 маршрутки. На этот раз навсегда.