Побудь со мной ещё чуть-чуть

Серые полосы света проскальзывают в холодную тьму спальни. Небрежно скомканное светло-серое одеяло лежит, покрывая собой две спящие фигуры. Ничего не может помешать этому сладкому умиротворению, кроме как пробуждение одного из участников картины. Устало потягиваясь, ещё не до конца проснувшийся Квакити перевернулся на бок. Золотистые крылья бесформенно растеклись по белой простыне. Парень хмурится, не открывая глаз, пытается найти себе позу поудобнее. Полусонный президент подтягивает колени к своему животу и принимает позу эмбриона, но это к сожалению не спасает его от заполонившего всю комнату ледяного воздуха. Закутывая себя в кокон из пушистых крыльев, Кью безуспешно пытался согреться. Получалось по правде сказать хреново. Внезапно со спины почувствовалось сладкое поистине желанное тепло. Оно осторожно обвило крылатого двумя горячими руками и следом за этим прижало к горячей коже. Весьма удобно иметь такую "батарею" под боком. В любой момент можно обвиться вокруг мягкой, источающей тепло тушке и продолжить спать, не боясь замёрзнуть. Ну вот теперь всё хорошо, можно и вздремнуть.. Если бы Квакити не знал кто лежит рядом с ним, то без сомнений предположил, что сама смерть улеглась в его кровать и теперь натужно дышит ему в затылок. На самом деле от правды эта догадка не так уж и далеко, только вот исключением является то, что ходячий труп имеет немного иное имя. Кажется оно начинается на "У" или "В". Вилли? Уолтер? Уэйн? Нет, всё это — не верно. Правильный ответ — Уилбур. Мужчина крепко спал, плотно прижавшись и уткнувшись в пёрышки своей пташки. Они оба эксплуатируют друг друга для собственных нужд, как мило. Пушковые крылышки отлично греют патлатого своим еле ощутимым теплом. Ещё и пахнут вкусно. Всё бы ничего, да только вот комфорту Сута было, увы, не суждено продлиться более пары-тройки секунд. Британец устало застонал, когда маленькая пронырливая пташка попыталась выбраться из его удушливых объятий. — Уилбур, мне пора вставать, — с изрядной ноткой недовольства сообщил парнишка и попытался отодрать от себя надоедливые клешни, но тут же обломался. — м-м. Квакити, — заспано протянул он — прошу, побудь со мной ещё чуть-чуть. О боже. Когда Уилбур умоляет Квакити о чём-то, парень готов пойти на всё что угодно, лишь бы исполнить просьбу или желание мужчины. Это что-то типа фетиша или внутренней потребности. Наверное всего по немногу. Вообще мексиканцу нечасто доводится услышать слово "прошу" из уст шатена. Этот пидор никогда ничего не требует и не спрашивает, а если чего-то и хочет, то добивается этого силой. Услышать от него ебучее "пожалуйста" равносильно тому, чтобы найти ту самую злосчастную иголку в стоге сена, ну или получить от учителей признание, что деньги на шторы пошли вовсе не на новые кружевные куски ткани, а на собственные нужды. Уилбур никогда ни о чём не просил, хотя Алекс очень долго от него этого добивался. Парень с лёгкостью может исполнить любой каприз мужчины, будь то финансовый вопрос ну или на крайняк золотой туалет. Ну а вдруг. Бриташка же тем не менее лишь отнекивается и вообще не обращает внимания на столь сильную заботу со стороны президента. Аж врезать хочется. Самостоятельности Сута нет придела. Итак. Нехотя, через силу, но Квакити всё же соглашается полежать с кудрявым ещё пару минут. Его зовёт работа, долг перед страной, но любовь и отношения он всегда ставит на первый план, посему теперь остаётся только повиноваться и послушно ждать, пока Уилбуру надоест. На самом деле брюнет даже не сильно против лежать в кровати. Это приятно. Огромная кожанная грелка за спиной отлично выполняет свою функцию, но признаваться в том, что Квакити нравится обниматься и нежиться с этим кареглазым почти что мертвым полудурком, а также любителем прошептать на ушко парочку сногшибательных подколов, ни в какую не хотелось. Гордость, увы, не позволяет. Так они и лежали вместе, пока мертвец не решил прервать тишину своим вопросом: — ну что, дашь мне десять минут?. — пять, — отрезал парнишка, не глядя на своего собеседника. — сделаю за три, — хитро прищурился кудрявый, и когда в ответ ему прозвучала лишь тишина, с удовольствием накинулся на паренька. Плотно прижимаясь к Квакити сзади, Уилбур проскользнул рукой под резинку его весьма недешевых трусов. Ох ебать. Эти секунды всегда вызывают у Алекса детский трепет. Как будто мама вот-вот леденец купит. Парень задерживает дыхание и молча ждёт. Всего пара незамысловатых движений и вот Сут уже схватил его за рычажок удовольствия. Шатен провёл холодным носом по затылку крылатого и жадно вдохнул запах ещё невыветревшегося с прошлого вечера одеколона. Квакити как всегда пахнет чудесно. Его духи стоят не меньше сотни долларов. Наверное так пахнет богатство, да? Чуть погодя, как следует ухватившись за чужое уже принагретое достоинство, мужчина с едкой ухмылкой, безумно медленно начинает водить по стволу президента своими тонкими, шаловливыми пальчиками. Это единственная холодная часть тела, которая у него впринципе есть и именно ей он всегда дрочит Квакити. Он делает это слишком медленно. Чересчур. — ты сказал три! — жмурясь и закидывая голову назад, возмутился Кью. — чш-ш, — беря за челюсть и затыкая брюнета поцелуем, Уилбур повиновался и бесстыже ускорял темп сладкой дрочки. Со встречи с ним, снятие утреннего напряжения для крылатого стало целым аттракционом. Полусонный и беспомощный Квакити томно стонал и выгибаясь в спине извивался под юркими ручёнками шатена. Щекотливое удовольствие расходится по конечностям, а узел возбуждения затягивается всё туже. Хоть они с Уилбуром уже целых полгода, парень, наверное, никогда не привыкнет к тому, насколько матёро Сут мог управлять своим телом. В постели он просто зверь. Мужчина уже кажется наизусть запомнил каждую эрогенную зону Квакити, и теперь, словно змей искуситель безбожно использует это преимущество на пареньке. Вытягивая из бедняги очередной протяжный стон, Уилбур ласкал головку его пениса подушечкой большого пальца. Медленно водил ей по уретре и дьявольски сексуально шептал пошлости Квакити в самое ухо. Его горячее дыхание обжигало ушную раковину. Целуя мягкую шейку Кью, Уилбур продолжал медлить. Он оставлял мокрые поцелуи и засосы на бледной коже. Мягко и плавно. Словно кот вылизывающий шерсть. Британец точно знал, сколько и с какой интенсивностью нужно для того, чтобы мексиканцу было приятно, но он всё ещё не мог от этого кончить. Лишь беспомощно стонать от деяний нежити. Нельзя давать парню слишком рано заканчивать шоу своей кульминацией. Нужно как следует приласкать и унизить своей беспомощностью, а затем предоставить то, чего Алекс так сильно желает. Скорости. Признаться честно, Сута всё это не на шутку заводит. Он обожает мучать мексиканца в постели. Иметь власть над кем-то — лучшее ощущение из всех. Это лучше любого наркотика. Лучше героина. Лучше сигарет! Но даже имея её, Уилбур не пользовался властью над беззащитным Квакити в качестве возможности приченения вреда или даже избиений. Ему это нахрен не сдалось. Он отдаёт предпочтение нежным касаниям и ласкам, без лишних хлопот заставляющим Квакити самому поддаться похоти и подставить свой зад прямо под ствол кудрявого. Сраный манипулятор с удовольствием возился с причендалами Кью, ведь знал, что за это получит достойную награду чуть позже. Уилбур любит это дело. Любит посмотреть на безупречное повиновение своей лучшей куколки — Квакити. Сут — ебаный кукловод, направо и налево вертевший свою куколку со всех сторон. Он без стыда и совести исследовал каждую часть чужого тела и узнавал, где же всё-таки нужно надавить, чтобы его игрушка послушно подчинилась. Он играет на нервах Квакити, будто на гитаре. Через примерно полторы минуты сладких вздохов и скулежа, парень вздрагивая кончил в чужую руку. Волна мурашек пробежалась по спине, а сам мексиканец издал последние пару влажных стонов и расслабился в объятиях британца. Тот на это лишь похотливо облизнулся. Квакити наверняка должен был почувствовать на своём затылке ужасно голодный взгляд мужчины, свярлящий в нём дырку. Уилбур жадно обгладывал тело утенка в своих грязных, насквозь прогнивших мыслях. Выцеловывал на нём невероятные узоры, втягивая кожу ртом. Не стоит скрывать, что он очень сильно хочет продолжить. Хочет придавить Квакити к постели и затрахать до смерти. Просто блять заставить захлебнуться в передозировке удовольствия. Уилбур обожает слышать стоны и крики своего ненаглядного. Слышать его сладкий пьянящий голос, ласково выстанывающий просьбы остановиться, ну или продолжить, в зависимости от ситуации. Удовольствие Квакити — определенно делает патлатого счастливее. Это как наркотик. С каждым разом оно всё больше перерастает в зависимость: делать близкому человеку приятно. Без этого начинается ломка, начинаешь тосковать и грустить, испытывать душевные тяготения. Ну а когда наконец доходят руки (ох-хо-хо. Каюсь, грешил, но бля, с таким удовольствием) — абсолютно всегда хочется больше. Сделать ещё приятнее. Ещё лучше. Ещё. Он бы впринципе и продолжил, но... Квакити знает, что Сут его не тронет. Уилбур пообещал, что это займет всего три минуты. Обещания он ещё ни разу не нарушал, так что нехотя, выпуская Кью из своих объятий, мертвец, выполнивший своё предназначение, облизал зафаршмаченную руку и вновь плюхаясь в президентскую кровать, сладко задремал...