The Car and more

Временами я не понимал одной вещи: что я, чёрт возьми, забыл тут? Ситуация казалась настолько нереальной, что на секунду мне даже приходила в голову мысль о том, что я выдумал ее самостоятельно в очередной из своих самых печальных грёз. Однако нет… Мягкие звуки фортепиано, джазовой влекущей музыки окутали небольшое заведение на углу одной из улиц уютного и бунтарского Парижа. Это некое подобие ресторанчика со своей старинной и местами обшарпанной мебелью обладало каким-то неописуемым шармом и шиком, тем самым чувством уединенности и защищенности от лишних ушей во время откровенных разговоров. Особенно если не сидеть за столиком на свежем воздухе, а зайти и спрятаться внутрь. Зеркальный шар, как яркий волшебный объект, свисал с потолка и разбрасывал по стенам и белым шторкам маленьких, похожих на осколки, голубоватых солнечных зайчиков. Люблю это кафе именно из-за него. Мой усталый внешний вид и растрёпанные волосы явно оставляли желать лучшего, ну оно и правильно. Я находился в самом укромном уголке и пытался проснуться, разглядывая свой бокал белого вина или зеркальное нечто на потолке в сотый раз. Но не один. Шанталь смущенно и подавленно смотрела на меня и ждала моих слов, закуривая сигарету и медленно выпуская кольца дыма из своего рта. Вообще, здесь пахло сигаретами очень сильно. Честно, мне хотелось дурачиться. Сам не знаю что на меня только нашло, но, казалось, вести себя сейчас, как на дурацком романтичном свидании и непринуждённо болтать о любви, ни о чем трудном не думая, было бы гораздо легче. Вдруг бы это магическим образом исправило непоправимое? Шанталь явно начинала выходить из себя из-за моего молчания. Буря эмоций, готовая вырваться из нее страшным потоком, читалась в ее пока что сдержанных телодвижениях. Я, отпив из своего бокала пару глотков вина для храбрости, заговорил: — Дорогая, ты сама понимаешь зачем мы тут, — мой голос звучал спокойно и уверенно, но это совершенно не отменяло внутренней тревоги с которой я их произносил, — красивая погода сегодня, согласись? Отличный день, чтобы признать тот факт, что нашему милому роману пришел конец. Моё сердце ёкнуло. Она наконец-то услышала то, что ожидала, но не смогла с собой совладать и заплакала. Слезы, одна за другой, катились по её покрасневшим щекам. Уголок моей губы предательски пополз вверх. — Ему не просто пришел конец, он убит, раздавлен и испорчен! — Взяв салфетку и затушив сигарету в пепельнице, Шанталь продолжила. — Так и скажи уже! И неужели ты настолько на меня зол, что можешь сейчас весело улыбаться и говорить о погоде? Тон ее голоса стал выше, но в нем слышались явные язвительные нотки. Как и мне, ей не хотелось прощаться сейчас. Салфетка с остатками красной губной помады упала на стол. — Прости, я же обещал больше так не делать. Просто стараюсь не реветь тут с тобой за компанию. — Я попытался снизить градус происходящего и нахмурился в попытках воспринять ситуацию максимально серьёзно. — Но ты такая циничная. Не стоит делать из этого драму. Мда, снизил градус. Ее голубые и блестящие от слез глаза посмотрели на меня удивлённо. Мой бокал вина опустел, бутылка из-под него, как выяснилось — тоже. Что-то внутри меня, что-то сломанное и маленькое, выражающееся щемящей болью в груди и тоской на душе, так отчаянно не хотело этой скорой разлуки. — Думаю, я все только порчу своими словами. Так что, может проводишь меня до машины? Право, стоило уехать. Пройтись вместе под закатом в последний раз — сложно было отказать себе в этом удовольствии, а отпустить её из своей жизни раз и на всегда с каждой секундой становилось всё тяжелее и тяжелее для моего разбитого сердца. А может, мы ещё увидимся однажды? Может, у нас есть ещё шанс всё поправить? В итоге, мы расплатились с молодым мальчиком официантом, оставили ему пару евро на чай и уже шли по тротуару рядом с рекой. Золотистые лучи солнца мерцали на поверхности Сены — с нее же дул приятный прохладный ветер, развивая наши волосы и неся в себе запах свежести. Париж был сегодня по истине тёплым, здорово было бы прогуляться часок, а то и два по кварталам, а потом поехать в сад нашего небольшого поместья посмотреть на луну. Столько красивых картин могло нарисовать моё воображение, пока я не вспомнил, где и в каком положении находился. Шанталь крепко держала меня под руку, словно боялась, что не смогла бы совладать с собой и упала бы где-нибудь по пути. Солнце так красиво сияло в ее глазах и играло с утонченными чертами ее лица, что мне невольно стало ещё тяжелее. Благо, мой белый кадиллак шестидесятого года выпуска находился совсем рядом. Сколько воспоминаний связано у меня с этой машиной. — Надеюсь, ты простишь меня когда-нибудь. Спокойной ночи. — Прошептала Шанталь, снова не сдержав слёз, когда мы уже стояли рядом с ней. Я невольно взял ее за обе руки. Мои глаза тоже начинали блестеть, сердце норовило вырваться из грудной клетки. Начинало медленно вечереть. Она оставила лёгкий поцелуй на уголке моей губы, смачивая мою щеку своими слезами и напоминая как вкусно пахли ее любимые терпкие духи в последний раз. Затем она развернулась, исчезая среди прохожих и зданий, во всей этой суете. Ее удаляющися лёгкий силуэт в белом платье, словно призрачный и воображаемый — последнее, что осталось от неё в моей жизни. Не проронив ни слова, я просто ещё раз проводил ее взглядом, а потом тоскливо посмотрел на окно кафе. Мы здесь довольно часто в хорошие дни танцевали вальсы и прочие танцы, многие нас там знали уже в лицо и здоровались. А теперь нет никаких танцев. Стоит отнестись к этому проще — розовые очки пора достать из кармана! Начиная раздражаться от этой мысли, я сел в машину и громко хлопнул дверью, собираясь вдарить по газам и уехать. Неважно в какую сторону — главное просто ехать, плыть по дороге и искать себе приюты на ночь. Выбора, к счастью, было предостаточно. Даже сейчас мне хорошо был виден зеркальный шар, такой огромный, светлый и красивый… а ждет ли меня такое же будущее, как этот шар? Тяжело об этом думать после расставания и верится в подобные мысли с трудом, но лучше здесь бы нашёлся зеркальный шар и для меня.