The Car and more

Воспоминания о первой нашей встрече не дают мне покоя. То было жаркое июльское лето семьдесят четвёртого года, полное для меня работой, недосыпом и выпивкой. Всё это время моим лучшим другом был довольно неплохой элитный бар с футуристичным интерьером, который располагался совсем недалеко от снятой мною квартиры в центре Парижа уже как месяц, и впускать в свою жизнь кого-то ещё в мои планы явно не входило. Никаких мест кроме как бара я, собственно, и не посещал, одиноко проводя оставшееся время в гостиной перед телевизором с мюзиклом «Что бы ни случилось» или за столом в горе из скомканых листков бумаги. Слова для песни никак не удавалось написать, что терзало мою душу и мучило её, а сроки вместе с менеджерами жёстко подгоняли. Да и последний наш альбом вызвал очень спорную реакцию вместе с тонной вопросов. Поэтому, чтобы убежать от противного давления хоть на миг, мне было приятно налакаться бурбоном или ещё бог знает чем, пожалеть себя и заснуть, лёжа лицом на холодной барной стойке в неудобной позе. Полупрозрачное спиртное в хрупких бутылках, медленно разливающееся по бокалам, фужерам для коктейлей и хрустальным стаканам, казалось, ждало меня там каждый вечер. Конечно, я понимал, что подобные способы сыскать вдохновения были очень сомнительны. Рутина, духота и творческое отчаяние поглотили меня с головой, что, в конце концов стало заметно и моим друзьям. Ещё бы, зеркало от моего тогдашнего вида готово было треснуть — всё по стандарту. Они решили вытащить меня из моей норы. Так вот я и сам убиваться более не хотел, но с озвучиванием своих желаний следовало быть поосторожнее. Эти желания заявились ко мне в гостиную, съели мой ужин и вырвали меня чуть ли не силой из одиночества, одетого подобающе в бежевый пиджак с чёрными брюками, на чей-то день рождения. О том, чтобы мой внешний вид был «сладкой конфеткой», Роб, наш барабанщик, отлично позаботился, добавив к этому образу темные очки ray-ban в завершение и приобняв меня за плечи. — Да ладно тебе, только посмотри на себя! Когда ты хоть ел последний раз, спал нормально? Развейся. — Говорил мне Далан в порытках убедить и успокоить, когда держал меня за рукав и уверенной походкой вёл к огромному круизному лайнеру. — Отдохни в хорошей компании, может, познакомишься с кем-нибудь хорошим и отлично проведешь вечер. А то ещё пара дней в твоей затхлой квартире и нужно будет на входе табличку ставить с надписью: «осторожно, на борту одичавший Тёрнер, будьте бдительны»! Так ничего не напишешь. — Я там скорее утоплюсь, чем успею одичать. — Мой угрюмый ответ не заставил себя долго ждать. — Хотя я не откажусь укусить тебя побольнее перед своей кончиной, ведь это ты устроил. Возможно, мне этого действительно хотелось, лазурное море казалось очень теплым сегодня, солнце садилось. Роскошная вечеринка на лайнере, который плыл до Лондона, звёздные гости, дорогие блестящие украшения и сплетни с литрами шампанского — вот она мечта истинного светского человека, не правда ли? Только вот мне эти важные вечера всегда казались невыносимой скукой и пыткой, в этом то и состояла вся проблема. Толпы людей до сих пор меня смущали. — Ты в индустрии уже почти пять лет с лишком, а люди до сих пор заставляют тебя краснеть и сидеть в углу с надменным видом. Тебе надо учиться общаться, нельзя вечно играть в угрюмую рок-звезду, которая не может связать и двух слов в беседе. Далан был всегда ко мне очень заботлив, но с высказываниями не церемонился, порой обращаясь со мной, как с капризным зажатым школьником или неопытным мальчиком, а не с равным другом. Вот и сейчас он, недовольный моим настроем, посмотрел в мои блестящие глаза сочувствующе, но при этом по-воспитательски строго. — Да и в конце концов, парень, выбора у тебя всё равно нет, так что хватит стонать! Как мило с его стороны. Чтобы избежать его дальнейших взглядов, я промолчал и надел-таки очки, отвернувшись в приступе легкого раздражения. Учесть его слова следовало, поэтому я искренне попытался найти хоть какие-то плюсы в этой вечеринке, даже натянул было скромную улыбку на себя, чтобы не сердиться более, ибо выбора и вправду не было. Может, друг и прав, стоило «развеяться»…Надо открываться этому миру с удовольствием. Так вот и мне захотелось попробовать сыскать удовольствий. Мы пришли в главный холл судна, заставленный причудливыми статуями, откуда можно было попасть в каюты, рестораны или на открытую палубу с бассейном и площадкой для тенниса. Там стояла уже целая толпа красиво одетых людей, наслаждавшихся огнями дискотеки и музыкой. Строгие мужчины и элегантные дамы, державшие их под локоть, вот и всё веселье. Гости прибывали нешуточно быстро. Они о чем-то оживлённо беседовали, отчего мне стало не по себе. Мраморные лестницы, латунные перила, даже полы с геометрическим рисунком и бархатные сиденья на стульях давили и заставляли меня чувствовать себя неуютно. Лайнер отчалил. Нам предстояло плыть несколько дней, несколько чёртовых дней в окружении одной лишь воды! Сложно было себе представить кошмар похуже или более прекрасное начало для какого-нибудь детектива с убийством. И всё это ужасно удручало. Тогда моему воображению была ещё непостижима мысль о том, что я впервые встречусь именно с ней и как потом буду благодарить Далана за его настойчивость… Мой глаз заметил официанта с бокалами. Искрящееся шампанское со своим сладким вкусом привело меня немного в чувство, толпа поглотила, и стоило попробовать пообщаться хоть с кем-то. Я старался быть более менее обаятельным, да вот люди, тем не менее, каждый из них сливался в моей голове в единое целое и не оставлял там ни следа, я слышал слова, но не понимал их, чувствовал рукопожатия и слышал звон стекла со стуком каблуков, но мой мозг был как будто во сне. Все разговоры заканчивались молчанием, которое не получалось заполнить, что заставило в конечном счёте почувствовать меня себя очень неловко. Обстановка со всей своей вычурностью не была знакома мне. Я понимал, что я был не совсем там, где думал. Это продолжалось ровно до того момента, пока приятное одиночество не решило вновь составить мне компанию вместе с видом на исчезающий вдали порт и огни большого города в самом уединенном уголке открытой палубы. И никакой Далан не смог бы меня здесь достать. Тишина, полное отсутствие шума, только всё тот же излюбленный всеми джаз слышался отдалённо и не мешал. Я закурил сигарету, которую достал из нагрудного кармана пиджака, опираясь на перила и смотря на уже проявляющиеся белые звёзды в сиреневом небе. Разрешено ли было вообще тут курить? Кажется нет, но не столь это было важно. Море шипело и шуршало от мотора судна, успокаивало мои расстроенные нервы. В этом покое можно было простоять долго, пока внезапно за моей спиной не послышались шаги. Медленные, будто плавные и осторожные, они крались ко мне. Мое сердце забилось чуть быстрее и тяжелее, задул холодный ветер. — Не знала, что тут кто-то есть. Не будете против моей скромной компании? — Произнес вскоре тихий женский голос, заставив меня чуть вздрогнуть и обернуться. Это была она. Стояла передо мной и была так приветлива. Изящно одетая в атласное красное платье, с такой же сигаретой в зубах и с густой рваной чёлкой, из-под которой на меня нежно смотрели два больших сияющих глаза, она стояла передо мной и ждала ответа. И не засмотреться на нее было невозможно, моя память уже вряд ли когда-нибудь сотрет эту картинку из моей головы. Мои глаза тут же принялись ее изучать. На первый субъективный взгляд, мне показалось, что она была истинной светской львицей и идеально вписывалась во всю эту общительную компанию, в отличии от неловкого меня, легко умела вести разговоры и очаровать каждого своим смехом. А смех у нее, наверное, был замечательный. Стоило ей просто слегка повести тонкими белыми плечами или наклонить голову вбок, сразу проявлялась эта нужная грация. Завораживающе. Все эти мысли появились в моей голове за долю секунды. Я хотел было ответить ей, но продолжал глупо молчать и сладостно витать в них, оробев перед ней, то ли из-за её внезапного появления, то ли из-за этого особенного умного взгляда, пока наконец-то не смог всего лишь слегка положительно кивнуть, вновь отворачиваясь к воде и жадно вдыхая никотиновый яд. Язык мой, видимо, решил атрофироваться. — Чёртовы официанты, с ними нигде не покуришь. — Тоскливо произнесла она, встав совсем близко ко мне и заставив меня этим самым смутиться, неуверенно оттянуть воротник рубашки, будто бы он меня душил. — У вас не найдётся? Она намекала на огонёк. Я пролепетал простое «конечно» и нервным движением тут же достал зажигалку, щелкнул ей и подпалил ее сигарету рыжими языками пламени. — Благодарю, — она прикрыла глаза, а после добавила, — вы не любите вечеринки, как я вижу. Так краснеете. Она выглядела довольной тем, что смогла меня смутить, знала и делала это нарочно. Не знаю чем, но ей удалось зажечь во мне крохотную искорку любопытства. Мне казалось, что в эту минуту ее улыбчивое лицо что-то выражало, выражало то, чего не могли сделать другие лица на этом лайнере. И да, с первого взгляда. Я осмелился посмотреть на неё ещё раз и, признаюсь честно, мне хотелось смотреть на неё. Даже сквозь темные линзы очков. Голубая дымка от наших сигарет летела по ветру, она медленно вдыхала и выдыхала ее, даже это действие совершая эстетически приятно. — А вы, как я вижу, их обожаете. — Смог хоть что-то ответить я, чтобы не молчать и волнительно кашлянул. — Предпочитаю места более… тихие. — Если бы обожала, не стояла бы тут. Но пусть это будет нашим первым секретом, мистер…? — Тёрнер. — Тёрнер…- Повторила она за мной, вновь лукаво на меня глядя, — знаете, мистер Тёрнер, а я рада, что встретила вас тут. И после этих слов эта милая девушка положила руку мне на плечо, вызвав во мне ещё больше напряжения, а потом, как ни в чем не бывало ушла обратно к своей компании, вежливо пожелав мне хорошего вечера. Я в какой-то степени был благодарен ей, потому что снова боялся своих молчаливых пауз. Все мои мысли теперь были заняты лишь ею и вытеснили другие, мое плечо ещё помнило это ласковое касание. Она была рада? Что это значило и почему мне было так приятно услышать такие слова именно из ее уст? В ходе вечеринки я не занимал себя ничем другим, кроме как выискивал ее взглядом в толпе, пока Далан таскал меня с собой, пристроив под свой бок. Ничего другого, кроме нее, такой гордой, уверенной и аристократичной отныне больше и не существовало. Рядом с ней был кавалер, ну ещё бы. Сомнений в том, что девушка подобного статуса могла бы быть одна на таком мероприятии и не возникало. Она целовала его в щеку, он что-то шептал ей на ухо, но выглядело это больше формальностью, нежели страстью. Они казались как будто скучающими и даже расстроенными. Вскоре нас друг другу и вовсе представили, что не могло не вызвать на ее лице хитрую улыбку. Ее мелодичное имя Шанталь сразу же мне запомнилось, пока мы пожимали руки в знак этикета. Ее тонкая ладонь в белой лайковой перчатке была так легка и ощущалась очень хрупкой, я опять задумался об этом, не сразу ее отпуская. И не хотелось отпускать. Мы говорили обо всем и ни о чем сразу, столько красивых слов успело скопиться в моей душе, пока я украдкой глядел на нее и лишь только искал возможности, чтобы подойти ещё раз, чтобы ещё раз услышать ее чудный голос и посмотреть в эти голубые глаза в поисках того самого взгляда. Пускай даже при Далане и ее спутнике. Мое сердце было окрылённо в этот вечер, вся тревога и дискомфорт от большого количества людей куда-то исчезли, но без неё же, я снова понимал, что был не совсем там, где думал…