Споры

            Дни незаметно пролетали, Седрик опять засел в своём углу в лаборатории с номером, схожим символами с чем-то вроде «003», и что-то придумывал. Не найдя ничего лучше, ##### от скуки решил вновь прогуляться по тёмным сырым коридорам лаборатории. Ранее он был проинструктирован учёным не трогать всякие незнакомые организмы, которые, как предположил из-за неясности этих слов мироходец, представляют из себя какие-нибудь растения, животные, грибы и подозрительные пятна на поверхностях.       Поскольку до этого ##### уже несколько раз обходил весь научный комплекс и подробно изучил каждый его пыльный уголок, ящик, полку, предметы, находящиеся в или на них, повтор этого может показаться чем-то странным и совершенно нелогичным, но связан он с тем, что в глубине души мироходец желает найти какую-нибудь потайную комнату, проход, возможно ведущий в целое ответвление системы коридоров этого места. Да, такая надежда кажется крайне глупой, по-детски глупой, но оставлять её ##### не станет.       Из последних наблюдений, касавшихся скорее состояния комплекса, нежели каких-то отдельных его частей и наполнения, он подметил странные, если хоть немного призадуматься, явления: время от времени с потолка что-то сыпется с характерным звуком, стены немного сотрясаются, да так, что пара камушков неприятной покалывающей болью уже свалились ему на голову. — Возможно, стоит сообщить об этом Седрику. Хотя, он же тут живёт уже… наверное довольно долго, чтобы знать об этой проблеме, да? В таком случае нет нужды о таком докладывать. — Оставил своё предположение, впоследствии легкомысленно позабыв о нём.       Сейчас у ##### есть кое-что поважнее, или, скорее, поинтереснее. В последнее время мироходец сильно увлёкся придумыванием историй каким-нибудь вещам в комплексе. Фантазией обделён не был, поэтому, даже не имея большого количества информации о чём-то или ком-то, выдвигал самые необычные, а иногда и странные предположения. Возьмём в качестве примера запылившийся портрет в столовой. В строгой холодной рамке без всяких излишеств заточено изображение какого-то хмурого человека с крайне выразительными бровями и сердитыми глазами. Узкая челюсть, лицо испещрено морщинами, которые скорее придавали его виду мудрости, чем как-нибудь портили. Взгляд устремлён куда-то вперёд, куда-то — потому что будто расфокусирован, не похоже, что сходится на сфотографировавшем его устройстве или человеке. Должно быть какой-нибудь серьёзный профессор, а раз его повесили здесь, наверняка совершил какое-то великое открытие, такое, что даже предположить невозможно. Что касается более личностных качеств, скорее всего был нелюдим, строг, педантичен и угрюм, страдал перфекционизмом — как, собственно, и было создано изобретение или что-нибудь открыто. Портрет его висит на видном месте, но далеко от скамей со столами, быть может он не был любим людьми, но определённо уважаем. Дальше ##### стал думать о личной жизни профессора, придумывать какие-нибудь ситуации и полноценные истории.       За этим занятием сам не заметил дрожь в стенах и что-то ссыпающееся с потолка, да и зачем уделять этому внимание? Такое он довольно часто видел, а поскольку учёный ничего не говорил по поводу этих явлений, волноваться не о чем, не так ли? Тем временем в коридоре послышались частые с нарастающей громкостью шаги, переходящие в бег, после резкого обрыва которых в дверном проёме показался Седрик, что-то не особо понятно говорящий, чуть ли не кричащий, и приближающийся к мироходцу. Такое поведение его немного испугало, но полностью объяснилось резким сильным сотрясением комнаты, после которого в потолке образовались трещины, расползшиеся по стенам и полу. Ещё один толчок — и с потолка градом рухнули куски бетона, земли и камней. Оценив ситуацию, учёный отскочил в коридор, оставив за собой завал, пылью распространившийся вплоть до конца «первой секции». ***       В чувства ##### пришёл только на холодном операционном столе, где яркий свет лампы болезненно слепил глаза, и учёный доставал каменные осколки из его ран и обрабатывал их. Всё ещё со звоном в ушах и полностью дезориентированный пациент не сразу почувствовал боль, которая спустя минуты стала растекаться по всему телу и отдаваться сильными пульсациями и жжением. Сделать ничего не удалось, лишь что-то прорычать, поскольку, видимо в мерах предосторожности, был привязан к столу. Должно быть виной тому были какие-нибудь судороги или ещё что-то, мешающее операции. Тем не менее Седрик услышал, что его знакомый очнулся, и решил вколоть ему обезболивающее, дабы облегчить временные мучения и упростить себе работу — движений будет меньше.       Поначалу понятно ничего особо не было, лишь смутная надежда на отсутствие осложнений и так жутких ран: кости в ногах раздроблены в мелкие острые осколки, ситуация с руками и рёбрами получше, но без переломов не обошлось. По примерным оценкам на выздоровление уйдёт не менее двух месяцев только на лёгкие травмы, что касается ног… здесь всё сложнее, поскольку начала развиваться гангрена, из-за чего их придётся ампутировать. Ну, что ж, могло быть и хуже. ***       Мироходец стал постепенно отходить от того состояния и ото сна, поскольку отрубился прямо посреди операции, что, впрочем, не было столь уж удивительно. Поначалу перед ним был лишь размытый потолок, чуть помотав головой, понял, что находится всё в той же лаборатории. Затем опустил взгляд вперёд и заметил что-то странное, сразу не понятое. Будто был какой-то недочёт в том, что он увидел. И действительно, осознание резко ударило ##### в голову — у него нет ног. Пусто, абсолютно пусто, лишь какие-то обрубки. Он не был уверен, как чувствовать себя в этой ситуации, но знал точно, что обычно люди приходят от такого в ужас. И всё же было какое-то необъяснимое спокойствие… В остальном местами наложены бинтовые повязки и гипс, да так, что всякое шевеление даётся либо с большим трудом, либо невозможно.       Полежав так ещё немного, но по ощущениям целую вечность, наконец увидел подходящего Седрика, выглядящего хуже смерти: нездорово смотрящаяся в свете лампы кожа, тёмные мешки под глазами, усталый взгляд, с трудом фокусирующийся и переключающийся с одного объекта на другой, и периодические подёргивания — должно быть что-то вроде нервного тика. Учёный подошёл к лежащему и стал задавать вопросы о его самочувствии, попутно вяло записывая их в блокнот, после чего вколол какой-то раствор мироходцу, из-за чего тот почувствовал сильную сонливость, выключил свет и ушёл, должно быть спать или думать над решением возникнувших проблем с организмом #####, или обдумыванием дальнейшего лечения… лучше бы первый вариант, а то, по ощущениям, ему так и помирать не скоро. ***       Но, к сожалению, иной вариант. Последнее время Седрик проводил в разработках каких-нибудь протезов ног для мироходца. Чувство вины всё никак не давало ему покоя, даже сон удавался разве что под каким-нибудь подходящим препаратом или эффектом неимоверной усталости. А если бы он тогда наоборот бросился к #####, а не к выходу? Разумеется они оба бы были погребены под массивным обвалом, и тогда шансов на выживание не осталось ни у кого. Разумом учёный это понимает, но то отвратительное «а если…» всё никак не уходило из головы. Всевозможные варианты уже были обдуманы, в некоторых иных от смерти исходов не наблюдалось, в некоторых пришлось бы думать настолько наперёд, что само предположение такого развития событий является абсурдным. И всё же, Седрику пришлось полностью избавиться от этих мыслей и вернуться к проектированию протезов. На одних сожалениях далеко не уйдёшь.       Дни и ночи учёный проводил над чертёжными листами под тёплым тусклым светом лампы в углу лаборатории, где раньше исследовал кактусы и грибы, рассматривал что-то под микроскопом и изучал небольшое оборудование, найденное в других комнатах, и, наконец, смог придумать достаточно хорошие механические ноги с возможностью реализации. Теперь осталось только собрать их и прикрепить к мироходцу. *** — Не беспокойся, больно будет недолго. Сейчас я введу тебе анестезию. — Успокаивающим голосом говорил учёный о своих действиях пациенту, медленно набирая раствор в шприц, стараясь создавать как можно меньше пузырей, после чего взял его иглой вверх, постучал немного и слегка надавил на поршень, чтобы полностью избавиться от воздуха. Затем поднёс шприц к вене, осторожно и точно ввёл иглу, и стал вливать всю набранную жидкость, отложил шприц на металлический стол. — Теперь только немного подождать, и можно приступать.       Хоть это и была первая операция, произведённая им на другом человеке, со стороны выглядело совершенно иначе: холодный настрой, лёгкие отточенные движения, плавные, ровные разрезы скальпелем, снимающие пласты кожи и куски плоти. Убрав всё лишнее, последовали примерка и установка прикрепляющего компонента, наложение швов, повторная дезинфекция и введение голубоватого мутного раствора. Осталось только подождать и надеяться на отсутствие осложнений. ***       Операция была произведена успешно. Организм не отторг инородное тело, а это значит, что теперь у мироходца появилась возможность ходить, точнее появится со временем и тренировками, поскольку к протезам ещё нужно привыкнуть. Седрику всё ещё необходимо отслеживать состояние ##### в качестве мер предосторожности. Как всегда водится — если что-то идёт гладко, в любой момент может полететь к чертям — но в этот раз, вроде бы, обошлось. И хорошо, не хватало ещё каких-нибудь проблем посерьёзней. ***       Из неприятного: столовая теперь разрушена, а это означает возможную утрату исторически ценных предметов, торможение выяснения причины пропажи персонала, что, конечно, безосновательно и глупо, но учитывать это тоже стоит. Пока лучше продолжить искать зацепки в других местах.       …Хотя, зачем всё это вообще? Да, интересно узнать, почему столько людей просто исчезло, но имеет ли это иной от исторического смысл? Наверное, стоит отложить ещё на некоторое время это «расследование», так и не начавшееся. Пока лучше сконцентрироваться на здоровье ##### и грибах.