Приятного аппетита

Сегодня один из очень и очень важных дней этого года — финальный матч в чемпионате между университетами. В прошлом году их спортивная команда не заняла первого места, поэтому в этом, её заключительном учебном университетском году, ей нужно выложиться на полную. У участников будет последний шанс, так как этот чемпионат проходит только летом, а зимой они уже закончат учёбу и станут выпускниками. В прошлом году им не хватило буквально одного очка и они не позволят чему-либо помешать им. Чонгук вместе с Юнги и Джином тренировались как проклятые. Иногда их оценки страдали от того, что тренировки занимали колоссальное количество времени и сокращали часы на учёбу. Конечно, преподаватели ругались, но особенно добрые немного спускали это им с рук, взяв обещание, что в скором времени ситуация будет взята под контроль. Как член студенческого совета по организациям мероприятий Чимин занимался в том числе организацией этого матча. Решение о месте проведения принималось намного выше его статуса, поэтому он помогал с закупкой необходимых ресурсов. Организовывал людей, которые занимались подготовкой зала, осмотром, уборкой. А также согласовывался по иным вопросам с советом других университетов, чьи команды так же принимали участие в чемпионате. Работы было непочатый край. Иногда Чимин просто приходил в их с Чоном квартиру и валился без ног, не в силах даже дождаться своего парня с тренировки. Они встречались уже год. Недавно отметили свою первую годовщину. На самом деле, Чимин совершенно не ожидал, что Чонгук сможет выделить из своего очень плотного расписания пару дней, чтобы они слетали на отдых на Чеджу. Чон сказал, что это только первая часть сюрприза, а вторая ждет его, когда вся шумиха закончится. Чимин почти что расплакался от счастья и того, сколько всего ради него Чонгук был готов сделать. Отдых был просто замечательным, несмотря на то, что продлился недолго. Было идеально всё: домик, еда, пляж. Он действительно забыл на пару дней, сколько работы его ожидало по возвращении. Чимин относительно недавно проснулся. Когда он открыл глаза и посмотрел на часы, оказалось, что времени уже много. Им сегодня предстоит пройти нелегкий день. Через четыре часа у них состоится матч и, честно говоря, Пак начинал нервничать. Чимин прислушался к тишине в квартире и услышал, как из душа доносится звуки воды. Вероятнее, Чонгук уже сходил на свою утреннюю пробежку и теперь освежается. Чимин не понимал, как ему хватает мотивации и дисциплины каждое утро вставать в такую жару пораньше и бежать чуть ли не целые марафоны. Как-то он тоже решил попробовать, но сдулся на пятом километре, все-таки он не приспособлен под столь активные физические нагрузки. Его телефон зазвонил. Он увидел, что по видеосвязи ему звонит Тэхён. Они всё так же хорошо общались, после того, как он съехал в квартиру Чонгука, Тэхён, конечно, немного вредничал, бойкотировал, однако спустя время сам съехал к Юнги. — Чимин, не говори, что ты только что проснулся… — Тэхён стоял на кухне и готовил завтрак. Хлопотал около плиты, одновременно разбираясь с кофемашиной. — Хорошо, не буду. — Чимин, ради всего святого… я не понимаю, как ты реально смог уснуть. Мне кажется, что Юнги спокойнее меня, хотя это его команда сегодня играет, а не моя. Но я так сильно нервничаю, что от этого начинает нервничать он. Не знаю, что с собой делать. Вскочил ни свет ни заря, убрал полквартиры, наготовил на ораву какую-то и не знаю, чем себя ещё занять до выезда. — Я тоже немного нервничаю, я просто только проснулся, но в процессе сборов всё может нагрянуть сильнее. Так что… — Детка, ты проснулся? — Чонгук заходит в их спальню с перевязанным полотенцем на бедрах. Его руки и грудь полностью забиты татуировками, как и часть шеи, с пресса и накаченных плеч стекают капли воды. Бляять… Они уже так долго встречались, но Чимин не переставал восхищаться физическими данными своего мужчины. Прямо сейчас ему просто хотелось закончить разговор с Тэхёном, несмотря на всю платоническую любовь к своему другу. — Да, я с Тэхёном, — Чимин перевёл взгляд снова на своего друга, — привет, Чон! — Утро, Тэ, — Чонгук немного высунул голову в кадре, чтобы не светится полуголым перед другим человеком, и Чимин почувствовал что-то такое внутри, что просто не мог объяснить. Это было настолько этично и с уважением по отношению к Чимину и самому Тэхёну. — Я приготовлю завтрак, отдохни ещё пока. — Чонгук поцеловал его в макушку, и когда Чимин поцеловал его в уголок губ, то отстранился и вышел из комнаты. — Вы такие милые, хотя прошло уже столько времени, что аж немного тошно. — Завидуй молча, Тэ, твой сосулька тоже может быть милым и ты это знаешь. — Юнги действительно не отличался особой эмпатией и эмоциональностью, но всегда был тем человеком, на которого ты можешь положиться. Их отношения с Тэ отличались своей динамикой, и за два года их отношений многое менялось и они менялись вместе. Иногда шли на компромиссы и иногда ругались. Однако они действительно сильно любят друг друга. — Я знаю-знаю. Кстати говоря, ко скольких вы сегодня подъедите, я помню, что тебе надо пораньше, но и у команды тренер что-то чудит и постоянно меняет время сбора. — Я думаю, что через минут сорок сможем выехать, плюс дорога и за пару часов до матча будем там. Мне действительно нужно кое-что проверить, да и вчера Чонгук разговаривал с тренером, так что пару часов должно быть достаточно для разогрева. — Чимин снял с себя легкую простынь, потому что даже под ней становилось жарковато по мере восхода солнца. На нём была обычная хлопковая белая майка и слипы. Он растянулся на кровати, разминая мышцы и немного приподнимаясь, опираясь на стену позади себя, сгибая одну ногу в колене. — Мы уже к этому времени будем там, Юнги хочет что-то проверить. Кстати, ты подумал над тем, чтобы принять участие в показе через несколько месяцев от Х? — Тэхёну ничего не стоило никогда просто взять и резко сменить тему, иногда Чимин поражался тому, как хаотично могут двигаться его мысли. — Я немного думал об этом, но пока ничего сказать не могу. Мне бы очень хотелось, но вряд ли меня рассмотрят. — в прошлом году на втором курсе к ним в университет на конкурс приезжал этот бренд и отсматривал одно платье себе в коллекцию, и тогда платье Тэхёна одержало победу и участвовало в показе мод. Но Чимину помнит, как ему дали визитку. Это должно было что-то значить, но это событие отличалось от простого университетского конкурса. Для участия в этом показе будут подавать заявки известные и очень опытные модельеры, и Чимину, честно говоря, даже пытаться не хочется, несмотря на то, что, в отличие от него, многие его одногруппники очень уверены в своих силах. — Чимин тебе стоит хотя бы попробовать, преподаватель Ким часто отмечает, что у тебя шедевральные эскизы и отменная техника. — Он не говорит, что они шедевральные, не загибай, Тэхён, он говорит, что они выглядят хорошо. — Учитывая, что он постоянно всех критикует, его хорошо приравнивается к шедеврально, Чимин. Он не знает, сколько ещё болтал с Тэхёном, тот тараторил о каких-то вещах, и иногда Чимина терял суть разговора, но приземлился, когда Чонгук снова зашёл в комнату, не дождавшись того на кухне. Он открыл дверь и уперся в косяк, Чимин показал ему указательный палец, уведомляя, что ему понадобиться ещё одна минута. — Ну вот и понимаешь, я значит, сказал ему, что у него хреново всё получается и ему следует немного снизить планку, а он как с цепи сорвался, честное слово, и… — Чимин смотрел на экран, как Тэхён с кухни переместился в комнату, что делая с вещами, но краем глаза видел, как Чон подходит к нему. Взгляд Чонгука был томным, темным, будто он смотрел насколько глубоко в него, оглядывая с ног до головы Чимина полностью. Чимин вспомнил, в какой позе лежал и ничего не было прикрыто. Пока Тэхён, отвлекшись от телефона, продолжал болтать, Чимин смотрел на Чонгука. Тот подошёл к кровати, одетый только в домашние шорты, уткнулся коленями в матрац и наклонился, улегшись между его бедер, продолжая смотреть Чимину в глаза. По телу Пака прошла волна жара, отдавая между ног. Чонгук чмокнул внутреннюю сторону бедер, поглаживая их. — Тэ, я тебе перезво… — Чонгук ущипнул его в мягкое место, приставив указательный палец к губам, говоря ему молчать. — Что, Чимин? — у Чимина был шанс сделать всё по нормальному, но он смотрел в глаза Чона и, поддавшись этим омутам, выбрал продолжить игру, в которую хочет сыграть его парень. — Нет, ничего, продолжай, что там с Сехуном? — Ну так вот, этот упырь… Чонгук поощряюще погладит его по бедрам, начиная обцеловывать каждый сантиметр. Включая его тату. Это первая и единственная татуировка Чимина, которую он сделал относительно недавно, несколько месяцев назад. Точнее это были их парные тату. У Чимина были инициалы JK красивый прописным шрифтом с идеальными узорными эскизами внизу живота. Так что, когда он носил шорты, юбки и джинсы с низкой посадкой всем была видна его тату. Чонгук был насколько горд перед другими парнями, которые пялились на Чимина и хотели его. Но Чимин состоит в отношениях с Чоном, и они принадлежат друг другу. У Чона была такая же только немного в другом дизайне с инициалами JM прямо на месте, где сердце. Чимин сжимает бедра, препятствуя движениям Чона, но тот всё равно раздвигает их и делает всё, что ему вздумается. Тэхён что-то щебет ему над ухом, но он почти не разбирает слов. Всё его внимание сосредоточено на голове между его ног. Чонгук отодвигает край его трусиков, медленно стягивая их с него и смотря прямо в глаза. Его хищный взгляд пробирает прямо до самых костей. Нижнее бельё оказывается на другой стороне кровати, а Чонгук продолжает зарываться глубже. Он ведет носом по лобку, слегка щекоча своим дыханием и держа, сука, Чимина в напряжении. У того сводит мышцы от ожидания, он закидывает ноги на плечи Чона, притягивая его ближе. Он не любит ждать. Точнее, у него просто не хватает терпения. Чон проводит языком по пухлым складкам, раздвигая их и проникая внутрь. Слизывает выступившую смазку и доходит до клитора, надавливая на него. Чимин резко вздыхает и задерживает дыхание, краем глаза посматривая на телефон. Тэхён продолжает что-то мутить у себя в комнате и совершенно не обращает внимание, что происходит с Чимином на кадре. Чонгук проводил языком по одному и тому же месту, надавливая. Черт, он сведёт его с ума. Его дыхание на коже, следы от пальцев в такой обстановке по какой-то причине ощущаются ещё более интенсивнее. Чонгук зарывается глубже, съедая своё лакомство, будто дорвался до него впервые за долгое время. Он старается растянуть процесс, но в его движениях иногда проскальзывает намек на нетерпеливость. Чимин прижимает свои бедра к голове Чона, сильнее вдавливая его в свою промежность и закатывая глаза. — Блять… — он шепчет, чтобы Тэхён ничего не услышал, но не может сдерживать эмоции. Ему так хорошо. Огромное количество времени они были заняты и у них не хватало сил на что-то ещё, поэтому сейчас, спустя небольшой перерыв, всё ощущается так по-новому. Чонгук ведет языком, слизывает выделяющуюся смазку, добавляя палец и стимулируя им точку изнутри. Чимин обожает его татуированные пальцы, у него захватывает дух от того, как Чон его трогает, как они прикасается к нему. Чимин всегда чувствует себя особенным и любимым, несмотря на то, с каким характером они занимаются сексом, это чувство никуда не девается. Чимин слегка отодвигает телефон вверх, чтобы было видно только его голову и ничего ниже шеи. Он поднимает свою майку, прекрасно видя, как Чон смотрит на него. Его тонкая кисть касается небольшой груди, сжимая её. Пак старается не сильно выдавать себя эмоциями на лице, чтобы Тэ ни о чем не догадался, но ему хочется больше и больше. Чонгук поглаживает свободной рукой ногу Чимина, сжимая ягодицу и оставляя красные следы после себя. Чимину бы хотелось полностью быть покрытыми этими следами. Его язык меняется с пальцами, проникая в дырочку, а большой палец ложится на клитор, круговыми движениями стимулируя его. Чон ловит самый настоящий кайф, когда наблюдает эту картину. Когда Чимин закатывает глаза от удовольствия, когда закусывает губу, когда пытается уткнуть его ещё глубже в свою сладкую пизду. Чонгук хотел бы вечно быть не просто у его ног, а между ними. Он чувствует, как его член начинает болеть и тяжелеть внизу, но ему хочется сосредоточиться полностью на удовольствии Чимина. — И главное, ты представляешь, что он мне сказал? Что мне стоит… Чимин ничего не слышит, в его ушах только его сердцебиение. Сука, да простит его Тэхен, ему просто хочется скинуть трубку, он старается держать лицо, но, вероятнее всего, у него это не сильно хорошо получается. Не тогда, когда Чонгук со всей своей решимостью и настойчивостью доводит его до оргазма. Чонгук стимулирует клитор, одновременно вылизывая каждую его складку и двигая в нём пальцами. Чимин не любит долго церемониться, ему хочется всего и сразу да побыстрее, но Чон не делает быстро. Он растягивает его удовольствие, зная, что ему всё это всё равно нравится и он потом получит кайф от долгого оргазма. Чимин чувствует, как-то самое приближается, он предвкушает, как пальцы на его ногах сожмутся, а низ живота будет подрагивать. Он так хочет этого. Удовольствие разливается по его венам, проникая в каждую клетку его тела. Телефон уже хрен пойми где, голос друга на фоне становится всё отдалённее и отдалённее. С его губ срывается еле слышный стон, когда Чон прикусывает складку. Его поясница выгибается, от чего промежность упирается еще сильнее в лицо парня. Чёрт бы побрал всё это. Он затыкает свой рот второй свободной рукой, чтобы не было слышно его стонов, которые так и норовят вырваться наружу. Чонгук усердно двигает языком по верхней стенке влагалища, продолжая стимулировать чувствительную точку снаружи. Как он держит его в напряжении. Чимин старается дышать, глубоко дышать, но у него ощущение, будто с каждый вдохом, в его чувствительные места отдается новая волна удовольствия. Чимин выгибается с каждым движением языка Чона. Тот не дает ему передышки, увеличивая натяжение между его нервами. Чонгук сильнее впивается в его вагину, будто это последнее, что он сможет ощутить перед смертью. Чимин молится, чтобы его причмокивания не были слышны Киму, но ему так приятно. Так приятно, что он готов реально на всё, чтобы уже прийти к оргазму. Кажется, что его стоны становятся чуть громче, даже рука не совсем, чтобы помогала. Он скоро придет, Пак чувствует это. Обычно прям перед самым оргазмом он становится таким чувствительным, и всё его тело воспринимает удовольствие на х2. — Чимин, ты порядке? — черт… — Ты странно выглядишь… — Тэхён приблизил телефон к своему лицу, чтобы удостовериться в своей теории, и именно в этот момент Чонгук решил сотворить пакость, он кусает Чимин слегка за клитор, очередная волна удовольствия накрывает его и громкий стон вырывается из него. — Что ты… — кажется, его друг догадался. — Чимин, вы что там трахаетесь, пока я вещаю тебе о своей проблеме? — Прости, Тэ… — это всё, что может выдавить из себя Пак, но именно совершенно ни капли не жаль, когда мужчина его мечты вылизывает его как бог ранним утром и вот-вот доведет его до крышесносного оргазма. — Чимин, вы просто придурки. Я ненавижу тебя, Чонгук, а ты, — он показывает пальцем на Пака, — больше не разговаривай со мной. — после чего Чимин понимает, что тот скинул трубку. Он слышит, как Чонгук еле посмеивается ему в промежность. — Доволен? — Пока нет, — Чонгук ухмыляется и снова ныряет вниз. Теперь они не сдерживаются. Чонгук активнее стимулирует его чувствительные места и проникает глубже, а Чимин стонет в волю, не скрывая, насколько ему хорошо. Чимин чувствует каждое прикосновение, он сам хочет дотронуться до Чонгука руками, гладить его спину, царапать плечи, но сейчас он вне досягаемости его рук. Ему бы хотелось, чтобы Чонгук занялся с ним сексом, чтобы вошел в него и довел до оргазма еще несколько раз, но у них нет на это времени. Их игра немного затянулась. Чонгук активнее стимулирует внутри пальцами, Чимин сжимает обеими руками свои сиськи, представляя, что это татуированные пальцы его мужчины, он уже просто хочет ощутить, как оргазм разобьет его вдребезги. И когда очередная волна накатывает на него, пальцы на ногах сжимаются, а дыханье перехватывает. Он сильнее сжимает голову Чонгука, душа его, мышцы живота сокращаются, а голова запрокидывается. Чимин кончает, подрагивая от удовольствия. В этот момент, ему бы хотелось раствориться в этом ощущении. Просто остаться с Чоном в постели до конца дня. Когда его ноги слабеют, и он начинает приходить в себя, Чимин чувствует, как Чон снимает с себя его ноги и слезает с постели. — А как же ты? — Чимин оленьими глазами смотрит на него. Ему не нравится, что Чонгук остался без удовлетворения и кайф получил только один он. — Уже некогда, малыш, иди поешь, а я быстро в ванну и будем собираться. — Чонгук разворачивается и уходит из комнаты, а Чимин остается в каком-то двояком ощущении удовольствия и тени разочарования. Спустя полчаса они уже сидели в машине и ехали на стадион. Он находился в отдаленной, но очень развитой части города, как будто спортивной столице. Было много площадок, каких-то спорт магазинов и кафе. Чимин удивился, увидев впервые, насколько зал вообще огромен. Ему казалось, что здесь могут свободно поместиться несколько игровых площадок. Народ начал помаленьку стягиваться, по улицам гуляли люди, фотографировались и скупали какие-то сувениры. До матча еще часа два, Чимину нужно встретиться с другими организаторами и проверить место. Возле входа на стадион, Чонгук поцеловал его и пошёл переодеваться, взяв с него обещание, что они с Тэхёном заглянут к ним в предподготовительную комнату перед матчем. После его ухода, Пак как раз встретил всех необходимых ему людей, согласовавшись собраться в одном месте. Им нужно было проверить сам зал, полностью безопасность, также наличие воды и перекусов, встретиться с еще парой важными шишками, а именно теми, кто вообще организовал матч, и подписать некоторые бумаги. Жара начинала подниматься невероятная. Чимин оделся максимально настолько, чтобы было удобно носится в жаркую погоду. На нём топик с треугольными чашками на груди, он выглядывал из-под белой обтягивающей майки, а внизу короткие черные обтягивающие шорты, а также кроссовки. Ни сантиметра лишней одежды, ему не хотелось спариться и потом чувствовать себя отвратительно весь день. Он точно не знал, когда всё это мероприятие закончится. Планировали к обеду, но как всё получится на самом деле — непонятно. Могло произойти не плану всё, что угодно. Начиная тем, что какая-то команда может опоздать на матч и заканчивая тем, что кто-то может получить травму и вся эта история надолго затянется. Спустя еще час, Чимин смог найти Тэхёна, который сделал вид, что не знаком с ним. Они с Юнги приехали во время, чуть позже их с Чоном, но Тэхён решил не мешать Чимину решать организационные вопросы, поэтому просто прогуливался по территории и немного подъедал вкусности. — Тэхён, ну в самом деле, хватит дуться… — Дуться?! — Тэхён обернулся на него и вытащил чупа-чупс изо рта, выпучив от удивления и напускной злости глаза, — Чимин, вы трахались, пока мы разговаривали с тобой по видео-связи. — Мы не трахались… — Чимин стыдливо опустил глаза, понимая всю неловкость ситуации, но даже несмотря на это, в тот момент было сложно что-либо предпринять. — Ах да? А вы по-твоему делали, а? На что это было похоже? — Чонгук мне отлизывал… — Фу, Чимин! — Тэхён скривился, разворачиваясь к Чимину спиной. — Я не хочу знать подробности, час от часу не легче, честно слово, фу. — Будто вы с Юнги не занимаетесь ничем подобным… — Пак продолжал плестись за ним, понимая, что рано или поздно его друг успокоится и вся его спесь сойдет на нет. — Ну не при лучших друзьях! Я прибью этого Чона… Время тянулось незаметно и пока они с Тэхёном исследовали местность, пришло время матча. Они быстрым шагом направились в комнату к своим игрокам. По пропуску Чимина их пропустили без проблем. Когда они вошли, то яро ощутили, какое напряжение витало в воздухе. Ребята были уже разогретые после разминки и небольшой тренировочной игры. Юнги был капитаном команды, поэтому по нему было видно, что он сильно нервничал, хоть старался и не показывать этого. Чимин подошёл к Чону, который жадно допивал бутылку воды. Он был немного потным, по его вискам и шее стекал пот, форма немного прилипала от пота, но спортсмены уже привыкли ко всему подобному. — Как ты? — Чимин подает парню полотенце, которое взял с полки, забирая пустую бутылку, чтобы выкинуть её в мусорку. — Ощущение, будто тренер решил прикончить нас перед матчем… — Чимин слегка улыбнулся, зная, что всем им даются нелегко последние тренировки, последние недели и давление от тренера. Он у них не сахар, но всегда старается приводит команду к победе. Парни почти никогда не жаловались, зная цену всему этому и понимая, насколько окупаемы все прилагаемые ими усилия. — Видели уже другую команду? — Да, они тоже не слабаки, придется попотеть. — Чимин переживал за Чонгука. Для него, Джина и Юнги это последний подобный матч, через полгода они заканчивают университет и больше не будут играть в спортивной университетской команде. Они волновались, но старались этого не показывать, однако этот матч был особенно важен для них. Чимин просто взял за руку Чонгука, сцепив их руки в замок и просто был рядом. Молча стоя рядом с ним и ожидая, когда тренер вызовет их. — Привет, Чим. — Юнги подошёл к ним вместе с Тэхёном, его плечи были всё ещё напряжены, хотя не так сильно после того, как рядом с ним был Тэ. Всё-таки они очень гармонично дополняют друг друга. — Привет, как вы? — Я бы с удовольствием уже поскорее закончил этот ужас и лёг отдыхать дома, как на каторге всё это время, честно слово… — они старались занять время, как-то отвлечь друг друга, спустя несколько минут к ним даже присоединился Джин, однако каждый из них ощущал внутреннее напряжение и нарастающую панику. Время летело слишком быстро, и когда их покой нарушился, на душе Чимина стало тревожно. Они вышли отдельно от команды через другой вход и направились к трибунам. Как одному из организаторов Паку предоставили места в первых рядах, поэтому они с Тэхёном протиснулись мимо других и заняли их. Народ уже почти стянулся. Свет начал мигать, прожекторы настраивались для работы. Чимин кожей чувствовал напряжение на стадионе. Он был таким огромным, вмещал в себя сотни людей, так что Пак даже представить не мог, что чувствовали вообще игроки в центре под столькими взглядами. В зале пахло лаком паркета и горячей пылью прожекторов. Воздух был плотным. Это был тот самый день, который потом пересказывают первокурсникам. Трибуны гудели неравномерно, как море перед штормом. Кто-то скандировал имя Чонгука и других участников, кто-то бил в пластиковые барабаны, кто-то держал плакат с номерами. На скамейке запасных никто мог сидеть спокойно, все раскачивались, теребили форму и сжимали пальцы. Юнги стоял в центре площадки. Его лицо было почти неподвижным, но если смотреть внимательнее, то можно было заметить, как под скулами напрягаются мышцы. Он медленно выдыхал через нос, будто настраивал внутренний метроном. Чонгук же наоборот — не стоял на месте. Он двигался. Подпрыгивал, прокручивал плечи, делал короткие ускорения вдоль линии трёхочковых. В его взгляде было что-то такое огненное и наполненное решимостью. Его дыхание было быстрым и ритмичным, волнение давало о себе знать, но он с этим справлялся. Свисток. Мяч подброшен. Соперники начинают агрессивно. Их разыгрывающий врывается в краску, сталкивается плечом, проходит, забивает. 2:0. Шум усиливается. Юнги получает мяч, он не ускоряется и не паникует, не поддается на провокацию и чужой темп, а медленно пересекает центральную линию. Чонгук резко рвётся вправо, затем меняет направление, его кроссовер быстрый, низкий и почти незаметный. Защитник отстаёт на долю секунды, но ему этого достаточно. Передается пас. Мяч ложится Чонгуку в руки, как будто он был предназначен именно для этого движения. Чон прыгает, его спина чуть отклонена назад, кисть мягко направляет мяч. Сетка шуршит. 3:2. Зал вспыхивает вновь. Соперники отвечают довольно жёстко. Один из них цепляет Чонгука локтем под ребро, тот морщится, но не падает, он возвращается в защиту, стиснув зубы. Однако у Чимина в этот момент уходит сердце в пятки, он будто физически ощущает ту боль, которую испытал Чонгук. Пак хватает Тэхёна за руку, сжимая её в замок и прикусывает губы. Юнги перехватывает передачу. Он чувствует ритм, видит линии, которых другие не замечают. Он делает шаг в сторону, будто бы случайный, и мяч сам оказывается у него в руках. Быстрый отрыв. Он бежит, но не завершает сам. Мин видит, как Чонгук ускоряется по левому флангу, готовый принять следующий пас, и Чонгук ловит точный и сильный удар через половину площадки. Один шаг. Второй. Он взмывает. Данк грохочет, кольцо вибрирует, Чонгук повисает на долю секунды, чтобы удержать баланс. Когда он приземляется, его грудная клетка вздымается и глаза горят. Чимин с Тэхёном улыбаются, сильнее сжимая друг другу руки. Пак только на мгновение ловит взгляд своего парня. Это более, чем достаточно, чтобы почувствовать некое спокойствие. Юнги впервые за матч чуть менее хмурит брови и его лицо не такое суровое, как в самом начале. Первая четверть заканчивается с минимальным отрывом соперников. Но их команда уже чувствует, что не уступают. Противники готовы вгрызться им в кости, если придется, но вырвут победу. Их команда им этого не позволит. Игра становится грубой. Соперники поняли, что если дать Чонгуку пространство, то он их разорвёт. Его начинают держать вдвоём, один перекрывает путь, второй страхует. Чонгук делает финт корпусом, резко уходит в сторону, сталкивается и падает, успевая в последние секунды выбросить мяч. Фол. Мяч в кольце. Чон лежит на паркете секунду дольше обычного. Под его ребрами проходит волна боли, но он сможет это стерпеть, нужна просто минута. Юнги протягивает руку, и когда их взгляды встречаются, они понимают друг друга без слов. Штрафной — точный. Но соперники не отступают, их лидер забивает дальний с отклонением назад. Потом ещё один. Эти ублюдки отнюдь не плохи. 40:40. Последняя атака перед перерывом. Юнги ведёт мяч. Остается 10 секунд. Он слышит своё дыхание громче, чем трибуны. Он считает в голове, делает вид, что идёт в проход. Защита стягивается. И в последний момент — слепой пас назад. Чонгук ловит. Прыжок. Контакт. Свисток. Мяч падает в кольцо. И когда он встаёт на линию штрафного, в зале почти тишина. Он закрывает глаза на долю секунды. Бросок. 43:40. После перерыва соперники меняют стратегию. Начинается прессинг по всему полю. Юнги впервые теряет мяч. Потом ещё раз. Чонгук злится, его броски почему-то не идут. Он бьёт по полу ладонью, когда мяч выскакивает из кольца. 50:45 — они отстают. Все на стадионе странно гудят, у Чимина скручивает живот от напряжения, он видит всё, что происходит на поле и не может понять, что пошло не так и почему всё начало идти под откос. Ему просто остается верить. Тайм-аут. В круге тяжёлое дыхание, пот и опущенные взгляды. Юнги смотрит на каждого. Его голос тихий, но твёрдый. Ему никогда нельзя было назвать идейным вдохновителем или человеком, который может заводит смелые и мотивирующие речи, но он всегда старался поддерживать, он всегда чувствовал свою ответственность. — Это наш последний финальный матч. Через двадцать минут мы либо будем помнить его как поражение, либо как самую тяжелую и блестящую победу. — их тренер тоже что-то им говорит, многие уже не понимают, что делать, тогда мужчина дает знатных лещей по обеим щекам, чтобы привести некоторых участников в порядок. Когда игра возобновляется, Юнги будто меняется, он идёт в проход сквозь двух защитников. Его плечо врезается в грудь соперника, но он не падает. Мин завершает броском по очень высокой траектории, чтобы соперники не смогли его перехватить. Чонгук наконец снова ловит ритм. Трёхочковый с угла, и ещё один почти без подготовки. Трибуны встают. 59:58 — они вырываются вперед. Счёт идёт ноздря в ноздрю. 68:68. 72:72. 78:78. Каждый бросок, как удар сердца. У Чонгука дрожат руки от адреналина. Юнги вроде спокоен, однако Тэхён чувствует, то тот буквально на последнем вдохе. 30 секунд до конца. 78:78. Соперник атакует. Юнги читает передачу, он будто видит её траекторию заранее и перехватывает. 10 секунд. Он не спешит, ждёт момент. Чонгук выходит на дугу. Юнги врывается в краску, стягивает на себя двоих и в последний момент отбрасывает мяч назад. Чонгук прыгает. В зале тишина. Мяч летит медленно. Слишком медленно. Касается сетки. Чисто. 81:78. 2 секунды. Соперник бросает отчаянный трёхочковый через всё поле. Мяч ударяется о кольцо — и отскакивает. Свисток. Игра окончена. Они победили. Чимин подскакивает со своего места, крича во всё горло и ловя взгляд Чона на себе. В его глазах блеск и адреналин, кажется, будто он видит, как кровь бурлит по его венам. Пак будто тоже подрагивает от напряжения внутри. Он срывается с места и бежит со всех ног. Люди немного мешают, но он старается пробираться между разбушевавшейся толпы. Команды прощаются и расходятся по разным выходам. Чонгук ждет около одного из них и высматривает Чимина сквозь огромное количество людей. Спустя пару минут, он наконец-то находит его. Пак бежит к нему с широкой улыбкой на лице и слезившимися глазами. У Чона буквально чешутся руки, ему так хочется обнять своего парня, так хочется прижать его к себе, успокоиться его запахом и ощущением, что любовь всей его жизни рядом с ним и разделяет такое важное событие. И много чего ещё. Все насколько сильно перемешалось в его сердце и голове. Все эмоции сбились в один комок. Он ловит Чимина, который буквально с разбегу прыгнул на него. Его широкие ладони оказались под ягодицами парня, еле прикрытыми шортами. Чимин обвил шею Чона, прижимаясь быстрее, его губы достаточно быстро нашли губы Чонгука. Этот поцелуй был почти что беспорядочным, они стукнулись зубами, но продолжили целовать друг друга. Чонгук несет их куда-то, Чимин не понимает, в каком они направлении движутся. Но ему неважно. Всё, чего он хочет, быть как можно дольше в таком положении со своим парнем, целуя его, прижимаясь к нему, сидя на его руках. У него странное ощущение внутри, какой-то восторг, смешивается с адреналином и страстью. Его тело горит. Что с ним происходит? Чонгук чувствует то же самое? Чон видел где-то здесь какое-то помещение, тренер ничего о нем не говорил, он надеялся, что это место свободно и используется как кладовая или что-то в этом роде. Чон торопливо направляется к двери, сильно дергая за ручку и открывая её, сразмаху ударяя по стене. Это какая-то еще одна комната ожидания или что-то в этом роде. Она гораздо меньше их, и судя по тому, что здесь темно и совершенно пусто, никто её не занял. Чонгук захлопывает дверь, нащупывая защёлку, чтобы закрыть замок. И когда ему это удается, он относит их на ближайший кожаный диван. Садится на него и сверху на своих бедрах размещает Пака. Вокруг темно, в комнате нет ни окон, ни каких-либо еще щелей для проникновения естественного света, только небольшая и блеклая подсветка на одном единственном большом зеркале на столе освещает немного пространства. С Чоном происходит явно что-то странное. Это чувство уничтожает всё разумное в нём, ему хочется трахнуть Чимина, хочется его раздеть, вылизать с головы до ног, укусить за самые мягкие места и оставить кучу засосов. Хочется удовлетворить самые низменные потребности. Его руки держат Пака под ягодицы, сжимая и разжимая мягкую плоть. Ему кажется, что этот момент самое лучшее, что могло случиться с ним в жизни. Чимин — самое лучшее, что случалось с ним в жизни. Ниточка слюны повисает между ними, когда они на секунду открываются друг от друга. Почти ничего не видно, но они видят огонь в глазах напротив. Чимин отрывается первый и снимает с себя майку, а затем и топик, оставаясь с полностью голым верхом. Он смотрит в глаза Чону, а тот не отрывается от него. Только спустя несколько секунд, Чон опускает глаза ниже. Грудь Чимина маленькая и аккуратная, его соски затвердели от перемены температуры в воздухе. Чимина вставляет, когда Чонгук так смотрит на него. Будто каждая часть его тела — сокровище и он сам — божество, которому он поклоняется. Будто Пак — весь его мир. Чон проводит руками по груди, сжимая чувствительные горошины, а Чимин начинает двигать бедрами, промежностью чувствуя, насколько тверд Чонгук. Он закусывает губу, предвкушая, что это сделает с ним в ближайшем будущем. Он накрывает его ладони своими, стимулируя сжимать плоть сильнее. Ему нравится, как Чон обращается с его грудью, как он может совмещать какую-то нежность с грубостью, как он чувствует, когда сильнее, а когда, наоборот, чуть нежнее. Чонгук следом снимает свою мокрую и потную футболку. Чимина нисколько не смущает влажное блестящее тело, он чувствует, как заводится от этого вида. Он ведет пальцами по липкой коже Чона, царапая ногтями и оставляя особенно красные и видные следы. Чимину уже не терпится раздеться. Его всегда бесит, когда в такие моменты на нём есть хоть какая-то одежда. На них обоих. Он терпеть не может долго оставаться с кусками ткани на теле, когда он уже готовый на всё ради хорошего траха. Его бесит, что руки Чонгука на его шортах, а не на голой коже его ягодиц, поэтому он быстро встает и снимает ткань, вместе с трусиками и бросает всё это подальше. Чонгук сразу же поспевает за ним, стягивая спортивные шорты вниз до лодыжек и откидывает их ногой в сторону. Пак в буквальном смысле прыгает ему на колени, оттягивая боксеры вниз. Злится, что Чонгук не додумался стянуть их вместе с шортами, но эта мысль быстро испаряется из его головы, когда он чувствует своей рукой горячий, налитый кровью член. Его голова почти перестает соображать, он может концентрироваться только на том, что сейчас это окажется в нём. Ему больше не хочется оттягивать этот момент. Он подсаживается ближе и направляется в себя член. — Чимин, подожди… — он чувствует, как Чонгук пытается остановить его, удерживая за ягодицы, но Пак не собирается тормозить, не сейчас. Он с силой отталкивает руки Чона, не желая ничего, кроме того как заполучить удовольствие. — Детка, ты не… Чимин насаживается на член своего парня и чувствует, как кровь приливает по всему его телу прямо вниз. Он проживает ахуенную наполненность, когда его лоно растягивается. Ему плевать на какую-то подготовку и даже несмотря на то, что он испытывает лишь маленький оттенок боли, который как раз и пытался предвосхитить Чонгук, удовольствие от происходящего сильно перевешивает. Он продолжает опускаться, Чонгук закусывает губу, всё равно возвращая руки на бедра Пака и пытается как-то замедлить того, чтобы парень не травмировался ненароком и не испытывал боль после. Однако блондину глубоко плевать на всё остальное, его интересует только то, как закатываются его глаза и нагревается его тело. Он до конца опускается и выдыхает, томно прижимаясь грудью к груди Чонгука. Их сердца так быстро бьются. Чонгук сжимает обе половинки сочного жирка, притягивая ближе к себе, от чего Чимин начинает заводиться еще сильнее. Иногда ему кажется, что он сумасшедший, помешенный на отметинах своего парня. Ему бы хотелось постоянно ходить с ними по всему телу. Бывают дни, особенно после какой-то жаркой ночи, когда Чимину хочется выйти на улицу только в нижнем белье, чтобы всем показать, насколько сильно он помечен своим мужиком. Сколько на нём засосов, пятен от пальцев, укусов и прочего. Он часто специально просит Чонгука оставить их. Чтобы они были яркими и интенсивными. Поэтому его глаза закатываются, когда Чонгук касается его шеи, томно целуя его чувствительное место. Он прижимает его голову сильнее, обхватывая его руками, начиная насаживаться. Он не обращает внимания на лёгкий дискомфорт, потому что это затмевает ахуенные импульсы, который каждый раз отдаются по всему его телу, когда член Чонгука двигается внутри него. Чёрт, он сжимает бедра, наращивая амплитуду, ему хочется всего и сразу: скорости, глубины, чувственности и грубости. Он не может поймать себя среди всего этого огромного желания. Его бедра шлепают о бедра Чона, Чимин подмахивает ими, насаживаясь сильнее с каждым разом. Осторожничать не в его стиле, поэтому он сильнее отдает свой рассудок страсти. Его голова откидывает назад, когда задевают чувствительно место внутри. Он не часто бывает в позе наездника, ему больше нравится, когда Чон полностью управляет всем процессом, а он получает чистого вида удовольствие. Чонгук старается подмахивать бёдрами, поддерживать руками ягодицы Чимина, чтобы тому было полегче. Его язык слизывает соленый пот с шеи Пака, оставляя по пути засосы. Ему кажется, что они образовываются на одних и тех же местах, и что кожа скоро навсегда останется красной на этом месте. Его всегда так возбуждает то, что Чимин просит отмечать его, желает этого так сильно, что постоянно напоминает об этом и просит сильнее. Чона заводит не по-детски то, как Чимина любуется потом его отметинами в зеркале, как не старается прикрыть их или замазать консилером. При мыслях об этом, кажется, он только сильнее возбуждается и становится тверже некуда внутри сочной мокрой киски Чимина. Стоны отражаются от этих до безобразия тонких стен, на секунды в их головах возникает мысль, не услышит ли их кто-то и не прилетит ли им потом за это. Однако она улетучивается так же быстро, как и появилась, когда угол Чимина немного смещается вперед. Его ноги немного устали, поэтому он двигается волнообразными движениями, задевая клитором пах Чона. Чимин закусывает губу и стонет, пытаясь двигаться быстрее, ему хочется больше. Его маленькая грудь трясется, соски вставшие и напряженные. Ему нравится это ощущение — его чувствительности. Что каждый нерв в его теле напряжен, что он как натянутая струна. Чонгук на минуту отстранятся от него, чтобы большими ладонями обхватить маленькие округлости. Его пальцы сжимают сиськи, язык облизывает губы Чимина. Пак притягивает Чона для полноценного поцелуя. Блондин кусает губы спортсмена, увлекая за собой дальше, прогибаясь в спине и сжимая его сильнее внутри. Губы брюнета всегда отправляли его в стратосферу, мягкие и одновременно нежно-настойчивые. Чимин немного устает, у него с каждый движением всё больше и больше затекают бедра. Дыхание становится глубже и тяжелее, но чем больше он замедляется, тем сильнее чувствует, что дальше от оргазма. Ему это не нравится. — Чонгук… — Чимин отрывается от него, слегка наклоняясь назад, чтобы посмотреть ему в лицо. Тот будто понимает всё без слов. Поднимается вместе с ним и разворачивается лицом к дивану, чтобы Чимина оказался к нему спиной. Без предупреждения Чон слегка грубовато выходит из него, опуская на диван. Чимин смотрит на него с некоторым недоумением и недовольством. — Наигрался? — Чонгук зачесывает спадающие на лоб волосы назад, не отрывая взгляда от голого Чимина, который пронзительно и смущенно смотрит на него. — Разворачивайся, Чимин. Чимин? Обычно Чонгук называет его детка, когда они занимаются этим или другими ласковыми словами. Однако это странное ощущение внутри Пака до жути заводит его, он хочет быть подчиненным, хочет, чтобы его обуздали и нагнули. Чимин разворачивается лицом к спинке дивана и наклоняется, опирается на него, чтобы сильнее прогнуться в пояснице и выпятить пятую точку. Чонгук завороженно наблюдает за сим великолепием, Чимин везде такой гибкий и мягкий, во многом податливый, а иногда очень инициативный и настойчивый. Он заносит руку и ударяет ладонью по правой ягодице. Та вмиг краснеет, как и щеки самого Чимина, который поддался слегка вперед от неожиданности. Чонгук вплотную подходит к нему, направляя член внутрь. Получается чуть грубее, чем он планировал, но Чимин сам быстрее поддался назад, навстречу движению Чона. Чон стонет, запрокидывая голову назад, стенки Пак сжимают его и как будто бы в этом положении смыкаются сильнее. Чимин опускает голову на спинку дивана, прогибаясь сильнее и толкаясь назад. Чонгук начинает двигаться быстрее, не давая блондину устанавливать собственный темп и правила. Он мощно двигает бедрами, получая наслаждение от того, как жир на ягодицах Пака ударяется о его пах, как их стоны разносятся по всему помещению. Сильные руки сжимают талию под собой и блокируют хаотичные движения. Чонгук задевает чувствительные места в таком положении. У Чимина ощущение, что его бьет током по всем конечностям, которые есть в его теле. Ощущение, будто только Чонгук сзади него, его дыхание, движение, губы на его шее и собственное удовольствие, и ничего в мире больше не существует. Чимин закусывает губу, когда чувствует, что его парень оставляет на нем красный яркий новый засос. Он воображает, какой открытый топ ему надеть, чтобы это было видно. Чимин протягивает руку назад, к голове Чонгук, тянет его за волосы, чтобы голова парня сильнее вжалась ему в шею. Его возбуждает его дыхание на коже, как губы чувственно касаются и метят. Он сильнее сжимается внизу и на ухо слышит глубокий стон своего мужчины. Кожаная обвивка дивана поскрипывает и немного скользит под потными ладонями. Чонгук сцеловывает стекающие капли пота с шеи Чимина, целуя плечи. Его член входит глубоко, выбивая весь дух из парня. Чимин удивляется, когда в одну секунду Чонгук нежно целует его, а в другую — открывается и прижимает его грудью сильнее к дивану. Он чувствует холод чувствительными сосками, чувствует, как Чон натягивает его руки назад, держа его наполовину навесу, продолжая беспощадно входить. — Сука… — брюнет грязно и хрипло ругается, увеличивая темп и наращивая амплитуду. Его бедра двигаются жестче, сильнее ударяясь о ягодицы Пака. Этот кайф, который с каждым движением всё больше проникает в его кровь, туманит мозг. В какой-то момент кажется, что есть только здесь и сейчас, что только Чимин на его члене, под ним, в его мыслях и в его сердце. Будто бы он всегда был там, есть и будет. Нежная кожа на груди трется о покрытие, его возбуждает дополнительная стимуляция. От каждого толчка его тело сотрясается, ноги начинают подрагивать. Чонгук до побеления кончиков пальцев сжимает его ягодицы, разминая мясистую плоть. Его член бьет в ту самую точку, из-за которой Чимина превращается в месиво из удовольствия, умноженное на удовольствие. Его дыхание учащается с нарастанием кайфа в его крови, пальцы на ногах подгибаются. Ему кажется, что он скоро кончит, обычно он держится дольше, но сегодня ему хотелось всего скорее и скорее, а не растягивать удовольствие. Честно говоря, руки уже немного побаливают, но он не просто не смеет оторвать себя даже мыслью о том, чтобы Чонгук хоть на секунду перестал вбиваться в него. Он так близко, так близко. Чонгук интенсивно входит в него, быстрые толчки доведут его до оргазма в ближайшую минуту. — Ох, Чонгук… — его голос тихий, но он уверен, что Чон его слышит. Он всегда слышит, даже если Чимин шепчет, если говорит, не произнося слов в слух, то Чон видит по губам или чувствует телом. — Подходишь, принцесса? — Чонгук ухмыляется, уголок его губ поднимается выше. Он отпускает его руки, дотягиваясь до бедер и пододвигая его ближе к краю. Корпус Чимина смещается ниже, он сползает со спинки, упираясь головой в её основание. Теперь его прогиб стал ещё более выразительным, а грудь сильнее вдавило в диван. Он стонет от того, насколько сильнее ощущается Чонгук. Боже, он стал входить будто ещё глубже. Глаза Чимина закатываются, губы подрагивают, его кажется, что он растворяется. Чонгук, не стесняясь, давит на него сильнее, наваливаясь весом на ягодицы и поясницу Пака, но продолжая себя удерживать руками, опираясь на спинку дивана. Его голова опускается, пот стекает по его вискам, шее и вниз по грудной клетке, прессу к паху. Каждый стон Чимина проникает в кровь Чона, ему хочется жить этими звуками, поставить их себе на будильник, песню на ночь и слушать 24/7. — Чонгук… — о да, он чувствует, как Чимин напрягается по ним, как его влагалище сокращается, и парень не знает, куда себя деть. Как он хочет, чтобы Чонгука было больше, чем есть, чтобы он что-нибудь сделал, потому что тот на грани. Чон протягивает одну из рук вниз, под живот Пака и ниже к его лобку. Он находит клитор и начинает стимулировать его пальцами. Чимин вскрикивает, достаточно громко, чтобы в тот же момент прикусить губу. Спортсмен ухмыляется, продолжая интенсивнее ублажать своего парня. Набухшая чувствительная точка пульсирует, блаженными импульсами отдавая по всему телу. — Мгм-мгм… — Чимин с зажмуренными глазами готовится к тому, чтобы кончить, чтобы еще раз испытать настоящее наслаждение, когда Чонгук всё ещё продолжает входить в него. Стоит Чонгук надавить чуть сильнее и войти чуть под другим углом, как в глазах Чимина рассыпаются звёзды, всё его тело содрогается, импульсы поступают в каждую конечность его тела. Он слышит шум в своих ушах. Собственное сердцебиение. Он чувствует, как параллельно с его оргазмом Чонгук продолжает в него входить. Черт, он такой чувствительный. Чонгук выходит из него в следующий момент под недовольный стон Чимина и надрачивает быстро своей рукой, кончая Чимину на поясницу и ягодицы. Они стонут и ловят кайф от наслаждения. Чонгук наклоняется, полностью наваливаясь на Пака, целуя его в висок, щеку в сплющенные губы. У Чонгука настолько сильно бьется сердце, он чувствует, будто адреналин зашкаливает в его крови. Ему хочется разглядеть каждую эмоцию на лице блондина, хочется ещё, хочется больше. Стоило кончить один раз, глядя на то, что происходит по ним: аппетитная киска, толстые ягодицы и бедра, выгнутая гибкая спина, румяное лицо, — и у него снова встает. Ему хочется рассмотреть всё. В его голову тут же приходит странная идея. Он оглядывается вокруг и ловит взглядом зеркало. Чонгук аккуратно поднимает Чимина, тот еле становится на ноги, всё еще отходящий от оргазма, и хватается за Чона. Спортсмен буквально подносит парня к зеркалу. Рядом со столиком стоит небольшое мягкое кресло. Чонгук ногой разворачивает его сидением к ним, чуть подталкивает Пака, чтобы тот уперся на него на колени. Чонгук становится сзади него, опуская спину Чимина себе на грудь. Пак стоит на коленях, лопатками в поджарых мышцах сзади себя и кладет голову на плечо Чона. — Блять, ты прекрасен, детка… — и это так, Чонгук готов поклоняться, если Чим скажет ему это делать, достаточно просто мысли Пака об этом. Его тело сияет в тусклом свете подсветки. Пот блестит на его теле. Он глубоко дышит, за счет чего его грудь плавно поднимается и опускается. Пак ягодицами чувствует снова полностью твердый и готовый член. Он облизывает губы и слегка трется о него. Его самого снова заводит. Они оба всегда вспыхивают как свечи, когда дело касается желания и секса. — Вставляй, Чонгук… — Чимин хватает его за бедра, пытаясь притянуть его ближе к себе. Он дышит глубоко, с предвкушением. — Чимин… — Быстрее. Чон немного отодвигается, чтобы видеть, что он делает. Его руки слегка наклоняют Чимина вперед, чтобы было удобнее, после чего аккуратно вставляет член обратно, в его законное место. Чимин стонет и поддается назад, насаживаясь глубже. Он закидывает голову на плечо, поворачивая голову к шее Чонгука. Чимин стонет, когда Чонгук полностью входит в него. Он насаживается на толстый член сильнее, закидывая голову к верху и позволяя губам парня скользить по его коже. Чонгук не очень терпелив, он начинает снова двигаться, его руки тянутся вдоль талии выше, глаза Чона устремлены в зеркало, в его отражение. Он водит взглядом по телу Чимина, по каждому сантиметру. Чонгук сжимает в руках полные сиськи и стонет, ощущая в руках мягкость. Его язык слизывает капли пота с шеи, брюнет чувствует, как его сердце бешено заведено и, что у Пака его бьется точно так же. Чонгук прижимает его ещё сильнее к себе, слыша хрипение Чимина, но тот не жалуется, потому что ему это нравится. Нравится ощущать, будто Чонгук без него не может, будто он всё, чем тот дышит. Он сам кайфует, будто чувствует свою принадлежность этому мужчине. Ягодицы Чимина так громко бьются о пах Чона, что ему кажется, будто за дверью по коридорам всё слышно, что сейчас все сойдутся на звук и прервут их ахуенное занятие. Чимин открывает глаза, смотря сначала на Чонгука, потом переводя взгляд на то же самое зеркало. Пак видит, как его тело содрогается с каждым толчком, его грудь, удерживаемая ладонями Чона, всё равно трясется, как небольшой жирок на животе и ляшках. Блять, это ахуенно. Он смотрит на себя в зеркало, и, сука, буквально на самого себя и возбуждается, его мышцы внизу сокращаются. Чонгук это чувствует, они встречаются глазами, и ему кажется, что будто он под каким-то кайфом, они оба под ним, обкуренные чем-то тяжелым и всепоглощающим. Его член сильнее наливается от того, что Чимин любуется собой, ими. Пак выглядит меньше и более хрупко на его фоне. Чонгук буквально как стена за ним, но он чувствует, как много любви и страсти в маленьком теле Пака. Как сильны его чувства. Чонгук вбивается в него жестче, прижимая сильнее и облокачивая на себя. Чон одними руками держит половину веса его тела, Чимин закусывает губу от этого вида. Они продолжают смотреть друг другу в глаза. Их дыхание будто синхронизируется. Им не хотелось, чтобы этот момент закачивался, чтобы они снова возвращались в реальность и шли домой. Чимин ощущает, как Чонгук сильнее сжимает ладони на его теле, как сильнее кусает его. Иногда ему кажется, что они превращаются в животных, которые дичают, если не трахнутся друг с другом и не пометят друг друга. Но ему это нравилось, его тащило всякий раз, когда он заводился до дрожи. Когда ему становилось тяжело стоять, сидеть или как-либо еще удерживать вес своего тела, когда Чонгук задевал своим членом всё чувствительное в нём. Свет рассеивался в его глазах, они слезились, однако он упорно продолжал сохранять зрительный контакт с черными безднами Чона. Ему хотелось запомнить каждую эмоцию в них, то обожание, с которым Чонгук смотрит на него. Чимин чувствует, как его киска сжимается сильнее, как клитор начинает снова пульсировать. Он понимает, что ещё долго не протянет. Что его скоро накроет. Судя по движением Чонгука, как тот быстро и жестко входит с него, стараясь не сбиваться с темпа, тот тоже скоро придет. Сегодня они по какой-то причине оба заканчивают быстрее, чем обычно. Может, это потому что долго не занимались сексом ввиду занятости… Но Чимину хочется это исправить, он думает, что как только пересечёт порог их квартиры снова набросится на Чонгука, даже не дав ему снять чертовы кроссовки. Когда Чонгук спускает одну руку к его клитору и начинает его стимулировать, глаза блондина заказываются, а рот открывается и из него выходят головокружительные стоны. Он старается закусывать губу, чтобы всё это не казалось таким громким, но просто не может сдерживаться. Просто не может, да и, честно говоря, не очень-то ему и хотелось это делать. Особенно, когда бедра его парня так восхитительно ударяются о его ягодицы, когда он чувствует, напряженный гравированный пресс своей поясницей, крепкую грудь своими лопатками. О, если бы мог, он бы всему миру заявил, какой мужчина имеет его. — Блять, ах! — Чимин опускает голову вниз, накрывает своей рукой кисть Чона, а второй хватает за волосы на затылке Чонгука. — Да-да-да… — это близко, его тело покрывается мурашками от волн, которые поступают по его телу каждую секунду. — Хаа, детка… — Чонгук утыкается лбом в его плечо, параллельно пытаясь целовать те участки тела, до которых может дотянутся. Одной рукой удерживает Чимина, который буквально похож на тряпичную куклу, второй — доводит его же до оргазма. В этом весь Чонгук, удовольствие Чимина для него первостепенно, он всегда заботится первым о нём, только потом о себе. — Так сильно люблю тебя… Чимин не понимает, в какой момент это происходит, но когда он это слышит, что-то в нём обрывается, одновременно отдавая по все конечности, его сердце заходится по-новому, клитор пульсирует сильнее, а пелена слез закрывает его глаза, когда что-то сокрушительное настигает его. Оно двигается по его венам, течет в крови, в ушах стоит шум, всё его тело замирает на секунду. Только спустя около минуты он понимает, что кончил и этот оргазм был настолько сильным, что почти что отключил его. Пак ощущает, как Чонгук уже вышел из него и его сперма растекается по его ягодицам. Он всеми силами борется с желанием слизать её с себя же. Чокнутый. Они оба глубоко дышали, продолжая стоять в той же самой позе, за исключением того, что сейчас их тела были чуть более расслабленными. Чимин с блаженной улыбкой облокачивался на грудь Чона, гладя того по голове, в то время как баскетболист поглаживал талию Чимина. — Я тоже люблю тебя, — Чимин повернул свою голову к лицу Чонгука, аккуратно целуя его в щёку, потом в скулу, — очень сильно. Чонгук улыбнулся и прильнул к нему с глубоким нежным поцелуем, сминая любимые губы. Они простояли так некоторое время, посмеиваясь. Когда Чимин полностью оделся, Чонгук осторожно открыл дверь, чтобы проверить, не стоит ли кто-то в коридоре, и, когда всё оказалось чисто, оба парня покинули запаренную маленькую комнату. Когда Чимин потянулся за телефоном, чтобы проверить, сколько времени, увидел непрочитанное сообщение от своего друга. Оно заставила его улыбнуться. Извращенцы чёртовы, вас слышно на всё помещение… Ваша радость, что тренера успели занять, и он ушел до того, как ты начал стонать на всю округу. Я скучаю по своему невинному, не испорченному членом Чонгука Чимину. Верни мне его!

Спустя год

Чимин стоял на кухне, готовя ужин. День прошёл тяжело, но ему было по какой-то причине спокойно на душе. Он заканчивал университет, его пригласили на стажировку в один бренд. Да, он не был известен на весь мир, однако тоже популярен среди молодежи и очень перспективен. Чимин не упустил эту возможность и принял её как шанс пробить себе дорогу в успешное будущее в качестве модельера. У Чонгук дела шли более, чем хорошо, хотя тот тоже сильно уставал на работе. Несмотря на то, что он работал в компании его отца, тот совершенно не давал ему спуску и гонял хлеще, чем рядовых сотрудников. Однако Чон не жаловался, пока это давало ему возможность обеспечивать его с Чимином. Пока он мог радовать любовь всей его жизни. Он уже должен был вернутся с работы. Чимин хмуро посматривал на часы, чувствуя, как сильно соскучился по Чонгуку. Они мало проводили время вместе в последнее время, однако впереди долгожданные выходные и в планах у них много всего интересного. Пак закатывает рукава на рубашке Чона, которую благополучно спиздил из их общего шкафа, и приступает к последнему оформлению блюда. До его слуха доносится звук открытия затвора. Входная дверь распахивается, ботинки стучат о прихожуюую тумбу и Чонгук входит в их квартиру, идя прямо к нему. — Привет, детка. — Чонгук целует Чимина в открытую шею, проводя дорожку до уха и к его губам, отпечатывая последний из поцелуев на них. Чимин чувствует, несколько расстегнутых пуговиц на официальной рубашке Чонгука. Тот уже развязал галстук, без него весь его костюм смотрит так же горячо, как и с ним. — Ты задержался, — Чимин улыбается, говоря это без упрека или укора, а с какой-то заботой и волнением. Он переживает. — Да, мы сегодня закончили важный проект, будет строить амфитеатр в центре, в понедельник конечное утверждение с заказчиком, утряска мелких деталей. — Ты молодец, — Чимин разворачивается, когда последний штрих был готов, и закидывает руки на шею Чонгука. Тот обнимает его за талию, прижимая ближе к себе, — соскучился по тебе. — их лбы соприкасаются, они чувствуют благоговение и спокойствие от присутствия друг друга. Самое настоящие счастье. — Я приготовил ужин. — Чимин строит ему глазка, сощуривая их, облизывая губы. — О да, — Чонгук облизывает нижнюю губу ухмыляясь. Он подхватывает Чимина под ягодицы и несет к краю стола, усаживая Пака на него, — я очень голоден. — он становится между его бедер, водя по ним руками и льнет с поцелуем к Паку. — Правда? — Чимин открывается, между ними повисает тонкая ниточку слюны. — Тогда тебе стоит скорее приступить к ужину. — Я уже приступаю. Чонгук спускается вниз, не прерывая зрительного контакта, раздвигая ноги Чимина шире. Пак не отрывает взгляда, ему нравится то, что он видит в глазах Чонгука. То, как он себя ощущает рядом с ним. Он чувствует бесконечную любовь, нескончаемую и негаснущую страсть и обожание. — Пожелаешь мне приятного аппетита? Вот теперь точно конец «Приятного аппетита»)