Отрицание очевидного

      Он старался подавить растущую улыбку. Губы сами растягивались, и приходилось себя кусать изнутри. Пальцы дрожали от каждого прикосновения и мурашки электрическим током бежали вдоль позвоночника. Радовался он, словно дитя и сиял примерно так же. Генерал знал, как порадовать своего лейтенанта. Выдавать своё мгновенно растущее настроение не хотелось — рамки приличия того не позволяли и звание тоже. — Ты же этого хотел? — Цзин Юань же в свою очередь не скрывал эмоций, ему дозволено многое. — Да… — Яньцин перешёл на восхищённый шёпот, что превращался под конец в беззвучный хрип.       Резко горло сковало, и все слова застряли комом, но это совершенно не мешало. Он позволял себе мелочи и гладил сверкающий клинок. Проводить подушечками пальцев не рисковал, не было желания порезаться. Дышать становилось тяжелее, и сердце замедляло свой ход. Время застывало, и мир сужался от переворачивающихся чувств. Кому-то это покажется мелочью, но для Яньциня это было равносильно драгоценности. Никто не понимал, насколько он любил мечи и порой был одержим, что мог запросто отказаться от лишней порции еды в угоду своей коллекции. Даже генерал представить не мог и близко. — … Но… Я не могу принять столь ценный подарок. Это слишком дорого.       Клинки вышли в свет не так давно и были одной из лучших работ от Комиссии по ремёслам. Стоимость их была равна нескольким жалованьям Яньциня. Он уже начал откладывать ещё со времени презентации этого оружия и был готов в скором времени купить, потому принять такую роскошь просто не мог. Совесть грызла, похрустывая нежным сердцем и чувством вежливости. — Яньцин, это от всего сердца. Я не приму отказ, — генерал покачал головой и положил руку сверху ладони лейтенанта, что уже протягивала желанный меч.       Пальцы сжались крепче. Ещё чуть-чуть и лезвие распороло бы кожу, окажись рука правее на пару сантиметров. От этой мысли внутренности сжались и сердцебиение участилось. Лёгкий скачок адреналина добавил свою перчинку. Невольно возникло мимолётное тёмное желание привести задумку в действие, но она тут же испарилась под давлением разума. — Спасибо большое, генерал, — голос предательски дрогнул на секунду, вызывая жжение в глотке. — Я буду дорожить вашим подарком.       Цзин Юань вкладывал же совсем другой посыл. Даже если Яньцин считает по-другому, то для начала тоже неплохо. Может со временем поймёт, что не всё так просто. Главная стратегия — не спешить. Яньцин может попросту испугаться от такого напора внимания.       Если бы кто-то знал со стороны подноготную, то посчитал бы, что генерал быстро поменял мнение по поводу своего страха разницы в возрасте. Это очень противоречивый вопрос. Цзин Юань долго изучал его несколько ночей напролёт. Взвесил за и против. Думал, к чему это может привести. Понимал, что симпатия с каждым днём только растёт.       Избавиться от лейтенанта просто рука не поднимается, да и звучит грубо. Уже была неудачная попытка отдаления и вести себя холодно. Вот только старания пошли прахом из-за одного только ревностного чувства. Ранее Цзин Юань и не понимал, что может обладать повышенным чувством эгоизма и собственичества. Делить с кем-то своего ученика, своего лейтенанта просто в голове не укладывалось. Сразу разгоралась искра, которая легко могла перейти в пожар и жечь грудную клетку изнутри.       Оставалось ли принять ситуацию и свои чувства? Возможно. Значило ли это, что бой проигран? Непонятно. Цзин Юань всё ещё не сделал окончательного выбора и просто делал то, что просила душа при условии соблюдения рамок приличия.       Для начала он решил просто делать простые подарки. нет       Обосновать вполне можно, почему так делает. Яньцин всё равно рано или поздно попросил бы денег на оружие или обеды. Почему бы не облегчить на ближайшее время головную боль лейтенанта? Ещё и помощь своего рода. Несколько ударов за один ход. — Тогда можно сходить пообедать, раз есть повод. Приглашаю прямо сейчас, — Цзин Юань чуть наклонился, сложил за спиной руки и прищурил глаза.       Яньцин невольно схватил меч крепче, прижимая к себе в опасной близости от лезвия. Он нервно сглотнул от внезапного предложения. Было привычно уже ходить совместно на обеды и ужины, но столько сюрпризов казалось перебором по весомости трат. Только генерал мог позволить себе такое, а Яньцин нет. Не то, чтобы завидовал, но всё же порой червячок зависти подгрызал, только устранялось это очень быстро. — Как скажете. Не в праве вам отказать, — выдохнул лейтенант, действительно не в силах сказать «нет».       После такого подарка отказывать вообще было б неприлично. Остаётся только наслаждаться и запомнить этот хороший день. Есть что-то романтичное и от этого сердце бьётся куда быстрее обычного.       … Не хватает лишь взять за руки и сжать чужие пальцы. Возможно чуть мозолистые, но вероятно тёплые и крепкие. Мечты, всего лишь.       Можно только представлять, что они идут на свидание. Чувствовать, как горят щёки от вольных мыслей. Смотреть на спину генерала и улыбаться своим мыслям, сдерживать радостный возглас. Глаза сияли явно ярче звёзд, но только Цзин Юань этого не видел. Не догадывался о взаимности чувств и даже если бы были такие мысли — списывал бы на привязанность, на восхищение. На всё что угодно, но не на правду.       Странная атмосфера витает в воздухе и Яньцин понимает, что влюбляется только сильнее. Крепче и бесповоротно однозначно, окончательно. Подписал себе приговор, если не на всю жизнь, то на долгие десятки лет. Только рассказать о своих намерениях до жути страшно, но в душе теплится надежда о том, что подарки и приглашения не просто так. Хорошо, если это идёт всё к тому от чего сердце бешено стучит и горло сковывает почти до охрипшего голоса. От чего ноги подкашиваются и в груди до невероятно томительно-сладкое чувство, называемое любовью. Звучит запретно и от того сильнее хочется вкусить манящий плод.

***

— Генерал считает, что я не совладаю с Блэйдом?       Губы плотно сжаты и взгляд острый, немного оскорблённый. Сложно ли воспринимать его всерьёз? Разве не для этого он занимался с утра до ночи? Зачем быть в армии, если не пускают на поле боя? — Я считаю, что тебе нужно набраться терпения, Яньцин. Управлять Сяньчжоу — это не на мечах драться, тут спешка ни к чему…       Яньцин уже принял для себя решение, но были противоречия, что ослабляли решимость. Он не слушал генерала, его длинная речь шла мимо ушей. Лейтенант всегда поступал согласно приказу, но не в этот раз. Не тогда, когда по городу расхаживает преступник. К тому же добавлялось негодование, по какой причине Цзин Юань так легкомыслен?       Взгляд стал отрешённым. С каждой секундой разрасталось донельзя неприятное чувство. Обида, смешанная с разочарованием тёмным пятном разрасталось по грудной клетке, обхватывая хомутом шею. Дыхания становилось меньше, и рос ком в горле от несправедливости. Отвратительные мысли погружали разум в хаос, и билось импульсом в виске желание уйти здесь и сейчас.       Генерал отвернулся, заводя речь про то, что Яньцин его верный помощник и единственный, кому он может доверять. Доверять, но проверять. Щепотка навыков скрытности и бесшумности помогли без лишних вопросов покинуть в срочном порядке кабинет. К горлу постепенно подкатывало чувство тошноты.       Мириться с бездействием он не собирался и потому сорвался с места, пока есть горячие следы. Он не остановится ни перед чем и сделает то, что должен. Это его долг. Не для того вступал в ряды Облачных рыцарей, чтобы сидеть потом в стороне, как сторожевая собака. Даже если потом и влетит, то за что-то и причина тому не пустяковая.       Обострённое чувство справедливости не даст спокойно жить. Однако помимо этого возникало резкое желание вернуть недавно полученный подарок. Кипела внутри непонятная злость и некое отвращение. Не хотел Яньцин обливать грязью уважаемого и обожаемого генерала, которым он всегда восхищался. Не понимал он попросту мотивов генерала, не было уже никакого желания. Не в такой ситуации.       Цзин Юань смотрел вслед закрытой двери и грустно улыбался. Яньцин должен ещё многому обучиться и особенно терпению с доверием. Только не будет опыта без ошибок. Потому бежать генерал и не собирался. У него были свои мотивы и план действий, в которые посвятить не мог даже самого близкого человека. За своего лейтенанта он не беспокоился и знал, что тот сможет постоять за себя. За это было спокойно, но в случае чего он будет недалеко. Стоит решить только несколько важных моментов.       Он не будет бежать следом. Он не будет преследовать. Он не будет ругать. Яньцин сам избрал такой путь и отвечать он будет со всей строгостью на коленях. Невольно генерал усмехнулся представленной картине. Уверен был, что Яньцин голову не склонит, и будет держать свою гордость до последнего вздоха.       Яньцин чист перед своей совестью и делает то, что посчитает нужным и правильным. Ругать генерал его не будет слишком сильно. Главное присмотреть и не более того. Вмешаться, когда нужно будет. Помочь, когда будет тяжело. Он будет идти рядом, пока Яньцин не встанет окончательно на ноги, пока не расправит крылья и не сможет взлететь без посторонней помощи.       Цзин Юань будет с ним раз и навсегда, не прерывая свой путь.