Шагающий во Тьме

POV: Освальд Блейд Двенадцать часов. Столько времени дали мне на подготовку. Но мне не нужно готовиться. Я не буду говорить речь. Я не буду использовать риторику. Я скажу правду. Ту, которую он скрывает. Ту, что пахнет кровью. Ту, что кричит по ночам. Я встал. Пол зала отразил мою тень — длинную, как клинок. Все замерли. Саладин — улыбался. Но его глаза — уже не были спокойны. — Меня зовут Освальд Блейд, — начал я, глядя прямо на него. — И я был тем, кого ты называл „учеником“. „Оружием“. „Идеальным агентом“. Но сегодня я не здесь как твой слуга. Я здесь как свидетель. Как жертва. И как человек, которого ты сломал… чтобы сделать удобным инструментом. — Когда мне было шестнадцать, моя сестра Эмили заболела. — Голос мой дрогнул. Я не стал сдерживать. — Не обычной болезнью. Её тело отвергало магию. Каждый её фа?йзер вызывал приступы. Но она всё равно хотела быть феей. Хотела помочь. Хотела жить. Я пришёл к тебе. Умолял. Ты сказал: „Я помогу“. А потом… ты забрал её. В подземелья Красного фонтана. Говорил, что лечишь. Но это были эксперименты. Ты использовал её, чтобы изучить границы человеческой магии. Чтобы понять, как подавлять боль. Как переписывать разум. Как уничтожать личность. Я сделал паузу. Посмотрел на Саладина. Его улыбка исчезла. — Она умерла в агонии. А ты сказал мне: „Она была слишком слаба“. Ты сказал: „Так лучше“. Но я знаю правду. Ты убил её. Не потому что она была слаба. А потому что она была человеком. А ты ненавидишь людей. Ты ненавидишь их слабость. Их любовь. Их надежду. Ты хочешь создать мир без этого. Без сердца. Без боли. Без жизни. POV: Зал суда Тишина. Настоящая. Не из уважения. Из шока. Феи Алфеи сжимали руки. Специалисты опустили взгляды. Радиус стоял, как камень. Луна закрыла глаза. Она знала. Она подозревала. Но не верила. — Он говорит правду, — прошептала Дафна. — Я видела записи. В архиве Солярии. Он уничтожал всех, кто не подходил под его „идеал“. — А теперь он хочет идеал для всего мира, — ответил Ривен. — Ты говорил, что берёшь Блум ради „защиты порядка“? — продолжил я, поворачиваясь к нему. — Ты держал её в клетке. Без света. Без пищи. Только цепи и тьма. Ты высасывал её пламя дракона капля за каплей. Ты говорил: „Это необходимо“. Но зачем? Чтобы продлить свою жизнь. Чтобы стать сильнее. Чтобы играть в бога. — Ты говорил, что не убиваешь ради власти? — голос стал холодным. — Ты убил десятки. Сотни. Дагана ты превратил в чудовище. Меня — в убийцу. Ты не строишь порядок. Ты строишь поклонение себе. — Ты хочешь Феникса, — сказал я, положив руку на грудь. — Не потому что он делает меня сильнее. А потому что он — дух возрождения. Он не подчиняется времени. Он не боится смерти. И если ты получишь его — ты станешь бессмертным. Но не ради блага мира. Ради того, чтобы править им вечно. Чтобы никто больше не мог сказать: „Нет“. Чтобы каждый вздох зависел от твоего одобрения. — Но ты не можешь его взять, — добавил я. — Потому что Феникс выбирает. А ты — не тот, кого он выберет. Потому что он — не для тех, кто жаждет власти. Он — для тех, кто борется за свободу. POV: Саладин — Хватит! — вскочил я. — Ты ничего не знаешь! Ты — ничто! Ярость. Настоящая. Не игра. Не маска. Он задел самое глубокое. — Ты был моим лучшим учеником! — закричал я. — Я сделал тебя сильным! Я дал тебе силу! Я научил тебя не бояться! — Ты сделал меня пустым, — ответил Освальд, не двигаясь. — Ты заполнил меня местью. Болью. Ненавистью. Но ты не заполнил то, что сломал. А теперь я стою здесь — не как твой ученик. А как человек, который больше не боится сказать: „Ты — не герой. Ты — убийца.“ POV: Кит (Айстерра) — Он не просто говорит, — думал я. — Он пробуждает. Каждое слово — как удар по лжи. Он не просит верить. Он заставляет помнить. Я повернулся к Диаспоре. Она кивнула. Приговор формируется. POV: Диаспора — Раньше я думала, что он просто опасен, — шептала я. — Теперь я знаю: он — яд. Он не просто убивает тела. Он убивает правду. А Освальд… он вернул её. — Вы хотите знать, почему я сражаюсь? — спросил Освальд, оглядывая зал. — Не ради мести. Не ради славы. Я сражаюсь, потому что знаю: если он победит — никто больше не сможет сказать „нет“. Никто не сможет плакать. Никто не сможет любить. Потому что он уничтожит всё, что делает нас людьми. — И если вы позволите ему уйти… вы не просто простите преступника. Вы предадите самих себя. Вы предадите своих детей. Вы предадите будущее. Он замолчал. Но зал продолжал дрожать. Гнев Саладина — Ты осмелился! — закричал он, вставая. — Ты, ничтожество, которое я вытащил из грязи! Ты, которого я сделал сильным! Ты, которого я создал! — Ты не создал меня, — ответил Освальд. — Ты сломал. А я собрал себя заново. И теперь… я закончу то, что ты начал. — Ты думаешь, что слова победят меня?! — ревел Саладин. — Ты думаешь, что правда остановит меня?! Я — вечность! Я — порядок! Я — судьба! — Нет, — сказал Освальд, активируя файзер. — Ты — конец. А я — начало. POV: Зал суда — Они не могут драться здесь! — воскликнул Кодаторта. — Они уже начали, — прошептала Кристалл. Начало битвы Саладин ударил первым. Энергетическая волна — в лицо. Освальд уклонился. Ответил Тёмным разрезом. Чёрная волна рассекла пол. Зал затрясся. — Ты хотел суд? — кричал Саладин. — Я дам тебе войну! — Я уже давно в ней, — ответил Освальд, активируя меч Света. — И на этот раз — ты не уйдёшь. Они столкнулись. Клинки. Магия. Свет против тьмы. Прошлое против будущего. Учитель против ученика.