«Маша. Или о том, как я заслужил человека.»

Тем самым летом я ехал сюда со странным чувством: не хотелось больше играть в рыцарей и гномов, но я не знал, что можно ещё делать в деревне, кроме этого. Да и не знал, как отреагирует на это Маша. Вдруг она скажет: ”Ты что сдурел? Как это может не нравиться?” Эта, ставшая привычной мне фраза, всплыла в памяти вместе с ее надутым веснушчатым лицом. Она всегда говорила это соседским мальчишкам, которые начинали смеяться над нами и нашими “странными” играми и небылицами. Но то были лишь переживания, пока электричка стучала колесами и неслась через поля, которые мне по малолетству казались безгранично огромными и ненавистными, ведь время внутри вагона тянулось очень медленно. Сейчас совсем наоборот: лучше бы мы ехали как можно дольше, оттягивая тот беспокоивший меня момент встречи. Странный факт: мы никогда не играли с пацанами, хотя их было довольно много в нашей округе. По-моему, дело в том, что нас с Машей воспитывали таким образом, что у нас появилось чувство неприязни к сигаретам, алкоголю, нецензурным выражением, некрасивому поведению, татуировкам, насилию и так далее. Под некрасивым поведением я имею в виду вульгарные и недопустимые в социуме вещи. А местные ребята были как раз ярчайшим воплощением того, что мы так не любили, так что с ними мы никогда не водились: не хотелось стать такими же, да и у нас с ними не было общих интересов, в связи с их грубым образом жизни. Мы же считали себя интеллигентами и любителями искусства и книжек про пиратов и драконов, так что с соседними бойкими мальчиками мы не дружили, да и они с нами тоже. Мы не мешали друг другу жить своей жизнью. Безусловно, я хотел ее увидеть. Я очень скучал. Да и в городе нет таких близких мне по духу людей, как Маша. Всю дорогу, я думал только о ней и о том, что же мне делать? Сейчас я, конечно, дал бы себе совет: не переживать так сильно, ведь это бессмысленно, но тогда я думал, что так лучше подготовлю себя к самому худшему. Я сидел около окна на солнечной стороне. Вообще я любил, когда солнце светит в глаза, но сейчас это начало меня раздражать, настолько сильно я был встревожен и расстроен одновременно. Сейчас могу сказать точно: я совершал большую ошибку в своей голове - старался додумать за обоих партнеров. Тогда я не знал, что независимо от того, насколько хорошо ты знаешь человека, не стоит принимать за него решения. Во-первых, это нечестно по отношению к нему, а во-вторых, ты можешь добавить себе лишних проблем в голову, придумав то, что может никогда и не произойти. Думаю, не стоит рассказывать подробности своих мылей в пути, потому что они не прекращались и не оставляли меня. Я просто топтался на месте, обдумывая снова и снова этот порочный круг. Собирая вещи дома, я предвидел свои переживания, так что взял с собой книгу. Книгу, которая оказалась совершенно бесполезной: чтение не смогло меня отвлечь, более того, я даже не смог сосредоточиться на чтении, я не понимал ни слова. Было чувство, что там написано про встречу меня и Маши этим летом, будто я читаю диалоги, появившиеся на свет по вине её гнева и моей грусти. Эту историю я будто перечитывал много раз в электричке, пока ехал. И каждый раз она заканчивалась одинаково: Маша разворачивалась и убегала в слезах.