Эксперимент

Когда он очнулся, первым делом ощутил неприятное оцепенение. Тело ломило. Болела голова. Затем пришло ощущение тепла на верхней губе. И на подбородке. Мягкого, текучего тепла. Кровь. Это была кровь из носа. Она обильно стекала на шею и под мочки ушей. Значит, он лежал на спине. После этого пришло ощущение рук. Или отсутствие ощущения. От середины предплечья до запястий кололо иголками и неприятно подрагивало. Ниже запястий было только онемение. Он не может пошевелить пальцами. Он в панике распахивает глаза. Зрение фокусируется, быстрее, чем он опасался. Над ним, спустившись на одно колено и почти повиснув обеими руками на посохе, стоит маг, бесстрастно осматривая его зеркальными золотыми глазами, не прикасаясь. И голос. Извечно спокойный, вкрадчивый голос с легким оттенком усмешки. – Может, все-таки не стоило бросаться в самую середину потока энергии? * В тот раз, думал Даламар утром перед экспериментом, стоя перед зеркалом и привычно поправляя мантию, ему даже дали предупреждение. Тогда он этого не заметил. И расплата была совершенно закономерной. * Даламар входит в зал экспериментов. Маг стоит у приподнятой кафедры спиной к нему, рассматривая свой чертеж и перечитывая текст в книге. Даламар подрагивает от нетерпения. Он будет не просто наблюдать, а помогать магу! Его самолюбие щекочет наконец заслуженное доверие. – Хорошо ли тебе спалось, ученик? – спрашивает маг с выражением, которое Даламару трудно разобрать. Даламар слегка краснеет: под утро ему снился сон, заставивший его пробудиться в сладострастном напряжении, и на секунду он думает, что этот вопрос, возможно, направлен на то, чтобы сбить, устыдить или поддразнить его. От внимания мага не может укрыться ничто из того, что творится в его Башне, если он только направит туда взгляд, и без сомнения, посмотри он в правильные минуты, он бы увидел ученика, с тихим стоном снимающего напряжение быстрыми движениями руки, дрожа от удовольствия. Но Даламар тут же стыдится этих мыслей. Маг всегда тактичен и корректен, и по возможности позволяет ему личное пространство. Разрешает закрывать дверь. Обычно зовет его мягко и вежливо, если только не очень взволнован. И в общем-то у него гораздо больше важных дел, чем подглядывать за молодым обитателем своей Башни. Даламару совсем не надо вкладывать в этот вопрос какое-то особенное значение, одергивает себя эльф. – Благодарю вас, шалафи, мой сон позволил мне восстановить силы. Рейстлин оборачивается всем корпусом и интенсивно смотрит на него. Это не совсем похоже на мага. Даламар приветственно кивает. Маджере поднимает руку. В ответ Даламар только слегка удивленно приподнимает брови. Заклинание вырывается светящимся полупрозрачным зелёным шаром щупалец и ударяет его в правую сторону груди, слегка отведенное лишь стандартным заклинанием защиты, которое эльф привычно наложил на себя с утра. Даламар так опешивает, что без сопротивления позволяет щупальцам приковать себя к стене. Он пытается запретить себе чувствовать обиду. Он шел творить с учителем магию, а вместо этого учитель зачем-то бросается в него заклинаниями совсем не того толка, которыми они собирались заниматься, и на полпути обездвиживает его. Полупрозрачные щупальца, вывалившись и раскрывшись, больше похожи на усы шипастого растения. Они пронзают его грудь, живот и руку, но не вызывая кровотечения, они призраком проходят через физическое тело. Тем не менее, они цепко удерживают его и причиняют легкую боль, увеличивающуюся, когда он пытается пошевелиться. – Шалафи? – вопросительно говорит Даламар. Маджере спускается с лестницы, ведущей к кафедре, останавливается в нескольких шагах от него, обеими руками прижимая посох к плечу. – Сегодня мы должны были плести заклинание вместе, – ровно говорит он с тенью неудовольствия. – Похоже, нам придётся подождать другого раза, когда ты придёшь подготовленным. – Шалафи, но я подготовился, – стараясь говорить вежливо, протестует Даламар, сидевший вчера допоздна, поглощенный книгой по теме. – Не очень заметно, – шипит маг. – Что ты будешь делать, если заклинание пойдёт неправильно? Ты должен всегда быть готов выставить щит. Рефлекторно, не думая. Это незримая плоскость, отделяющая мага от глупой и бессмысленной смерти. – Я готов выставить щит, – говорит Даламар, – я просто не ожидал такого нападе– действия от вас, учитель. – Ты ожидаешь, что в ходе заклинания тебя предупредят об опасности? – с легкой усмешкой комментирует маг. – Но ведь мы ещё не начали, – снова протестует Даламар, стараясь удерживать голос мягким, по-прежнему не выдающим обиды. – Не разумней было бы сберечь силы для настоящей работы? – Настоящая работа начинается, как только ты входишь в эту комнату, ученик. Похоже, это будет сегодняшним уроком. – Маг суживает глаза, критически осматривает силки призрачных растительных щупалец. – Я предоставлю тебе развеять это заклинание. Когда будешь готов, пожалуйста, принеси мне чай. И он оборачивается и уходит, оставляя униженного Даламара прикованным и лишенным награды в виде совместной работы над задуманным заклинанием. Малоуспешно пытаясь развеять цепкий растительный призрак, тёмный эльф успевает о многом подумать. Включая то, что это упражнение на внимательность, похоже, вполне входило в планы шалафи на этот день, а ему самому следовало бы умалить амбиции. * В этот раз в зал экспериментов Даламар приходит спокойный и собранный. В полный контраст вчерашнему, его одежда безупречно приведена в порядок, волосы аккуратно убраны назад. Он досконально, почти подчеркнуто профессионален. Только кровавые ссадины на губах напоминают о вчерашнем происшествии, которое уже сейчас кажется невероятным. Маг Маджере повернут к нему спиной. Не оборачиваясь, он вытягивает руку назад и бросает заклинание молча. Даламар рассеивает его легким движением кисти, ему даже не приходится принимать его на щит. Маджере не движется и не комментирует. И Даламар не может видеть легкой улыбки. Темный эльф переступает разложенную под ногами магическую дыру, развеивая ее тоже, обезвреживает дротик, готовый сорваться, стоит задеть невидимую нить. Даламар в форме. Он хорошо запомнил урок. – Подойди, – говорит повернутый к нему спиной маг. Даламар поднимается по ступенькам к возвышенной над полом комнаты кафедре и через плечо смотрит на размеченный цветными рунами чертеж. – Ты понимаешь, что ты видишь? – Магическую конструкцию, – слегка нахмурившись, отвечает эльф, быстрым, внимательным взглядом поглощая изгибы и извилины. Маг бросает на него взгляд искоса. – С таким же успехом ты мог бы сказать, что видишь расчерченную линиями бумагу. Конкретнее. Едкий комментарий мага дал ему время присмотреться ближе. – Сначала я думал, что это трафарет для магического коридора, шалафи. Но вижу, что нет. Это ход или труба, но… – он прикладывает палец к губам, вчитываясь в руны у края листа. – Так что же? – Это… – эльф замолкает. – Я никогда не видел такой схемы, шалафи. Но это, бессомненно, канал. – Неплохо, ученик, – кивает Маджере. – Эту схему ты не видел, потому что ее нарисовал я. Вчера. Потому что до этого у меня была только мысленная зарисовка, но мне не хватало заклинания. Если наша работа пройдет успешно, подошьем чертеж как дополнение к… какому сборнику? – “О силах земных, водных и воздушных: краткий справочник об обращении с природными энергиями большого объема и их обуздании”, – отвечает Арджент. Маг слегка улыбается. – Для ряда заклинаний на высоком уровне требуется то, что называется каскад, или водопад, энергии. Мне давно было необходимо добавить дополнительный источник сырой энергии в арсенал моих инструментов Башни. Горы вокруг Палантаса скрывают несколько возможных кандидатов. Почему я не использовал их до сих пор? – Я думал, что использованы уже все… Потому что не были соблюдены условия для забора энергии? – Можно сформулировать это и так. Говоря проще? – Не зная точно замеров, указывающих на объем, могу только предполагать. – Коснись моей руки, я дам тебе координату. - Маг поднимает сухие пальцы и Даламар встречает их. Осторожно прощупывая зондом заданный путь, он охает от количества невыпущенной, тяжело ворочающейся, ждущей своего часа силы. – Потому что вы не хотите, чтобы энергия снесла Башню. – Да. Было бы печально, если бы нам… снесло башню. Учитывая ограниченное в данное время количество альтернатив Палантасу… и умам Конклава. – И конструкция этого канала позволит отвести назад большую часть и снизить напор оставшейся до контролируемого? – Да. Поэтому предстоящая нам работа – построение канала, или, точнее, распыляющей насадки на него, – которое завершится экспериментальным его тестированием. * Кропотливый труд занимал большую часть последовавшей пары дней. Маг и ученик не покидали зал испытаний, магически перемещая необходимые письменные труды и скупые трапезы в зал, проваливаясь в дрему прямо на полу, завернувшись в мантию – Маджере настаивал на как можно меньшем количестве посторонних предметов в зале и исключил этим матрасы и одеяла. Готовый канал, невидимый невооруженному глазу тех, кто не был причастен к магии, извивался в пространстве громадной изогнутой трубой с многочисленными ответвлениями. Даламар смотрит на него, сидя спиной к стене, вот какая махина, даже гном гордился бы таким механизмом, а уж воссоздать его в магической форме!.. Рейстлин стоит у кафедры, повторяя последнюю проверку, которую уже провел однажды перед тем, как лечь поспать – чтобы эксперимент прошел на чистую голову. Даламар второй раз прослеживает его действия и не может найти изъяна или ошибки. Но, разумеется, только эксперимент способен дать окончательный ответ. Маг Маджере оборачивается к нему. Его обычно спокойные глаза горят предвкушением. – Ты готов, ученик? Даламар кивает и встает, прочерчивая пальцем защитные руны на внутренней стороне предплечья и следя за руками мага. Но тот не разбрасывается проверочными заклинаниями. – Итак, – говорит Рейстлин, – то, что мы имеем перед нами, еще не сам канал, но его макет или шаблон. При его активации последовательность будет двухшаговая. Какая? – Когда мы проведем связь к источнику, для начала энергия заполнит контур шаблона, овеществляя его магически, но не физически. На этом этапе станет ясно, правильно ли выстроен контур. – Каковы последствия неправильно спроектированного или выстроенного контура? – Разлом системы и массивный выброс энергии. Если предохранители сработают, то она будет поглощена залом испытаний. Но лучше исходить из того, что предохранители не сработают и быть готовым к мгновенной транспортировке, предпочтительно за пределы Башни. – Что произойдет на втором этапе? – Магическая конструкция будет завершена. Мы перейдём к испытанию собственно проведения энергии. – Эльф смотрит на чертеж, потом на подготовленную гигантскую чашу. – Если все пройдет правильно, экспериментальная порция энергии выплеснется в чашу и будет безвредно слита. – Хорошо. Встань на сорок шагов впереди меня по правую руку. Это даст нам немного разный угол обзора и позволит ранее заметить возможные проблемы. – Да, шалафи. – Самый сложный момент для меня, как я предполагаю, будет разрыв контакта, который ограничит количество подаваемой энергии. Раз открыв, ее ток не так просто остановить. Твоя задача одновременно страховать меня и следить за развитием. К чему мы должны быть готовы в случае сбоя на втором этапе? – Мгновенной телепортации. Как можно дальше от Башни. И мысленному прощанию с ней. – Хорошо. Мы начнем, когда ты будешь готов, ученик. – Я готов, шалафи. * Даламар незримо держит стражу вокруг такой хрупкой и такой ужасно сильной фигуры мага, нивелируя колебания магической силы, в полной готовности перехватить заклинание, если тот по какой-то причине будет вынужден прерваться, или смягчать ее противодействием, если давление станет слишком сильным. Маг проходит так чисто и с такой силой, что Даламар понимает: по всей видимости, это была только излишняя предосторожность, и не будь у него ученика, Маджере вполне мог бы решиться на проведение самостоятельно. Отрезанный поток энергии все равно огромен, и ощущение мчащейся на них силы кружит эльфову голову, но он слегка встряхивает ей и восстанавливает фокус. Теперь и он, и Рейстлин оба только страхуют, наблюдая за свершением плана. Контур наполняется энергией, сияя, выдерживая напор, и магическая насадка трехмерно материализуется. Рейстлин выныривает из магического транса, чтобы посмотреть на дело своих рук глазами. Даламар продолжает держать незримые ладони вокруг процесса, готовый сбалансировать его, как же много энергии, но необходимости, похоже, нет… Лицо Рейстлина сияет триумфом и наслаждением. Мчась по каналу, поток уменьшается, обретает форму, но его все еще слишком много, и темный эльф напряженно ждет, когда он пройдет весь путь и исчерпает себя. Поток совсем близко к тому, чтобы вырваться. Даламар смотрит неотрывно, ожидая, как тот выплеснется вниз. Вместо этого, поток струей бьет в сторону кафедры, рядом с которой, на вершине лестницы, стоит маленькая фигурка с лицом, озаренным почти маниакальным удовольствием. Настолько довольная, что не думает, не успеет телепортироваться до того, как… …а ученик стоит слишком далеко, чтобы прикрыть мантией и телепортировать его. Даламар реагирует молниеносно, бросаясь вперед. У него нет задачи принять весь этот поток энергии на щит, ему надо всего лишь заставить его удариться о плоскость, изменяя курс, прочь, прочь от самого гениального человека, которого Даламар может рассчитывать повстречать на своем жизненном пути— С выставленным впереди наклоненным щитом, с руками над головой, Даламар сталкивается с потоком и умудряется удержаться на ногах долю секунды в попытке изменить его курс, прежде, чем сила выбивает из него сознание… * Рейстлин взмахивает кистью руки, призывая нежить, одного из стражей. – Итак, – говорит Рейстлин. – Внеочередной практикум по боевой магии. Ты ранен. Что ты велишь стражу принести? Даламар сглатывает кровь, скопившуюся во рту. – Для начала – что-нибудь с гемостатическим действием, – говорит он. – И, наверное, как-нибудь вазоконстриктор… пока меня снова не… э… вырубило. – Стражу это понятно? – задает Рейстлин риторический вопрос. – Лаборатория, – слегка задыхаясь, говорит Даламар. – Шкаф со стеклянной дверцей. Один из выдвижных ящиков. Там должна быть тампонада из кровавой губки… гриба fomes fomentarius… что касается вазоконстрикторов, то не могу вспомнить ничего, кроме адреналина, которого я сам… выделил… достаточно. Поэтому мне придется попросить вас о помощи, шалафи… или обойтись без. – Чистый бинт, холодная вода, лед, – говорит Рейстлин слегка озадаченному стражу, который послушно улетучивается. – Давай начнем с более консервативных мер. Твоя память сейчас слишком хороша для того, чтобы была высока вероятность внутримозгового кровотечения. – В любом случае, – сильванестийский акцент становится слышнее в голосе, – мне придется попросить вас о помощи с наложением льда на переносицу. Я не чувствую рук. – Он нервно сглатывает. – Ты правильно установил носовое кровотечение, – говорит учитель. Даламар не может понять, обычным ли голосом или он все же слышит усмешку. – Предсказываю, что тебя скоро начнет рвать кровью, которую ты пьешь, как иной – ворованное вино. Можешь сесть? – Нет, – честно отвечает Даламар, прислушавшись к ощущениям. – Ну а я не могу перенести нас, – спокойно констатирует Рейстлин. Темный эльф с тревогой смотрит на него, замечая, что его учитель, похоже, не поднимается не только для того, чтобы получше его осмотреть – по всей видимости, эксперимент довел его до изнеможения. Но тут возвращается страж, Рейстлин небрежно обтирает кровь с лица ученика рукавом и аккуратно накладывает лед, завернутый в сполоснутый холодной водой бинт, на его переносицу. Затем обнимает эльфа за плечи, но не из нежности. – Вместе, – говорит он, – поднимайся. Сядь. Даламар вскидывает ноги, напрягает мускулы живота и садится, благодарно упираясь лбом под ключицу своего шалафи. Тот отшатывается, предоставляя эльфу самому удерживать равновесие сидя, но не отпускает руку. Все положенные пятнадцать минут, глядя вниз и в сторону на исписанные листы, Рейстлин прижимает тающий лед к переносице ученика, и кровотечение замедляется. Эльф открывает рот задать вопрос, но не успевает. Рейстлин вызывает призрачного слугу и негромко отдает ему указания. Еще бинты и зелье – которое Даламар вспомнить не может. * – Безмозглый, а теперь еще и безрукий, – с тенью улыбки произносит маг, мягко оборачивая запястья смоченными в зелье бинтами. И Даламар слабо фыркает в ответ. Если учитель позволяет себе такую фамильярность, то он точно переволновался за ученика. И если бы не страх, Даламар купался бы в этом ощущении. Он лежит на спине – теперь, когда кровотечение, вызванное перенапряжением, прекратилось, а обезболивающее в силе, ему очень сладко так отдохнуть. – Не знаю, какое применение вы найдёте мне теперь, шалафи. – Возможно, период твоего ученичества стремительно завершился. – Рейстлин дожидается неизбежного тревожного взгляда и поясняет. – Шутка, ученик. Я зафиксирую твои руки заклинанием. Не потому, что не доверяю тебе и не в наказание. Думаю, тебе так легче будет сохранять покой до восстановления чувствительности. После напишешь отчет по магическому шоку, вызванному перенапряжением каналов рук. Не забудь проанализировать попытку обращаться со слишком сильными энергиями… С катализатором возвращение чувствительности должно занять около полусуток. – То есть прогноз хороший? – Зависит ли от того, считаешь ли ты перспективу провести неделю в размышлениях над своим поведением и без разрешения пользоваться магией хорошим прогнозом. Но поражение нанесено не на физическом уровне. Я оцениваю изменения как полностью обратимые. Твои руки восстановятся. – Это маг сообщает спокойно. И потом бурчит: – Насчет мозга – не решусь сказать. Даламар смеется с облегчением. – Благодарю вас, шалафи. И… прошу прощения за очередную задержку вашего проекта. Рейстлин отмахивается и садится – почти падает – за импровизированный стол, состоящий из осколка каменной глыбы и обломка панели, оставшейся от кафедры. Он выглядит совсем истомленным. – Шалафи… – с тихой тревогой произносит Даламар. – Что, ученик? – Рейстлин уже открыл книгу и достал перо, поэтому не смотрит на него, но в его голосе нет неприязни. – Вас истощил не эксперимент, – говорит Даламар. – Очень проницательно, – сдержанно отвечает маг. – Поток энергии… шел на вас. Маг утомленно смотрит на Даламара. – И ты не поверил, что я подготовил отвод, – отвечает он. – Нет, – качает головой Даламар. – Я либо не заметил, либо не принял это во внимание. Всё, что я видел… – он замолкает. – Я виноват перед вами, шалафи. Рейстлин криво улыбается. – Очень трогательно, – говорит он. – Как я и подозревал, ты подумал… нет, не подумал – к большому сожалению, не подумал. Решил не подумав, что мне грозит опасность. Что меня снесет вызванным же мной потоком. И бросился закрывать меня своим телом. Что ж. Должен отметить улучшившееся время реакции. – Но я не закрыл вас, – тихо говорит Даламар. – Вы когда-то информировали меня, что в случае, если во время эксперимента появится опасность, то вы будете спасать себя, а не меня. Рейстлин усмехается. – И я надеялся, – продолжает Даламар, – что вы так и поступите. Вы представляете гораздо большую ценность для магии, чем я. Для меня честь стоять с вами рядом. Но неужто вы серьезно истратили силы на спасение меня вместо того, чтобы сберечь их на продолжение исследования? – Перед тобой властелин прошлого и настоящего, – посмеивается Рейстлин. – Представь себе, что сил у меня хватило на двоих. – Вы прикрыли меня, – произносит вслух свою догадку Даламар, которая для него звенит тяжестью приговора. – Вырвали меня из-под потока. И для этого вам потребовалось столько сил, что их не осталось даже на телепортацию по Башне. А сейчас вы истратили их остатки на то, чтобы зафиксировать мои руки… – Силы имеют тенденцию восстанавливаться, – устало, но довольно говорит Рейстлин. – Быстрый расчёт показал, что восстановиться после этой досадной задержки все же будет немногим быстрее, нежели искать и тренировать нового бестолкового ученика. Спи, Даламар. Ты нужен мне в форме, чтобы продолжить нашу работу. * Даламар лежит на спине в полусне, сладко чувствуя, как немая блокада в кистях рук и пальцах медленно растворяется. В отличие от возвращения крови в развязанные руки, это не сопровождается болью – возможно, помогают пропитанные зельем бинты. Скорее, это как отходящая анестезия, с легким приятным покалыванием и разливающимся теплом. Он даже может немного шевельнуть непослушными пока еще пальцами. Глубоко внутри горит огонёк магии – облегчение после ошеломляющей пустоты, когда он истратил все до последней крохи на щит. Его руки все еще мягко зафиксированы бережным заклинанием. Оно тоже не похоже на путы – обволакивающее, пружинистое, удобное. Он лежит, нежась в ощущениях, и, промаргиваясь после сна, осознает, что не может одернуть мантию, а удовольствие – не только из-за восстановления чувствительности рук и отдыха. В помещении без окон ему трудно определить время суток, но реакция организма предполагает утро. Его член набух и продолжает отвердевать. Он выжидает, пока эрекция спадет, но пока что развитие идёт в противоположную сторону. Он пытается подумать о чем-то, что бы помогло расслабить упрямую плоть. Об эксперименте и своем дурацком провале, и как стыдно ему должно быть за это. Но в голову сразу лезет воспоминание о склонившемся над ним учителе, об ироничным голосе, так хорошо помогающем выбраться из паники, о слабых, сухих объятиях, поднимающих его в сидящее положение, чтобы он перестал до тошноты глотать собственную кровь. Об аккуратно прижатой к переносице тряпице со льдом и как маг держит ее столько, сколько надо, потому что сам эльф не может. О том, как заботливо маг бинтовал его отнявшиеся руки. Его милосердный шалафи. И поток мыслей уносит его дальше назад. Как шалафи связал его руки и доверился ему, открыв доступ к своему прекрасному, горячему телу. Как сладко было ощутить его возбуждение. Взять в рот его член – похоже, мало привыкший к ласке. Даламар вспоминает нежную крайнюю плоть, которую он осторожно ощупывал и двигал языком, форму головки, ощущение посасываемого ствола, изгиб вены. Вспоминает дыхание и звуки, издаваемые шалафи. Вздрог любимого учителя, когда истерзанные губы упруго качнулись взад-вперед через венчик. Шалафи был доволен. Ему понравилось. Как же Даламару хотелось бы вновь припасть горячим ртом, ощутить жёсткую руку в волосах, задающую ему ритм, ощутить толчки, с которыми сперма изливается ему в рот… Определенно, таким утром как это, Даламару было бы не дождаться самопроизвольного опадения эрекции. Перед тем, как одеться, он бы спустился рукой, слегка щекоча грудь и живот, обхватил свой член, погрузился бы в сбивающее дыхание удовольствие… – А, ученик, ты проснулся, – говорит спокойный голос. Учитель сидит, скрестив ноги, за импровизированным столом, и по своему обыкновению сначала не смотрит на эльфа. Встрепетнувшись, Даламар отточенной годами практики привычкой успокаивает дыхание и напускает нейтрально-приветливый голос. - Доброе утро, учитель. Рейстлин поднимается, цепляясь обеими руками за посох, почти повисая на нём. Пока Даламар спал, понимает эльф, измождённый маг продолжил из оставшихся крох сил плести чары. Рейстлин подходит к лежащему на спине ученику. – Как твое самочувствие? – спрашивает он. – Ощутимо лучше. Чувствительность рук возвращается. Я отдохнул и скоро буду готов служить вам дальше. – Хорошо, – выдыхает маг, его глаза устремляются в невидимую даль, в них горит неприкрытый азарт магии. – Я начал вязь Эрдрика, но, возможно, тебе придётся закончить ее за меня. Энтузиазм заражает эльфа, но одновременно груз ответственности давит на него. – Я сделаю все, что в моих силах, шалафи. Маг кивает и уже начинает отворачиваться, но тут цепкий глаз отмечает возбуждение ученика. Даламар краснеет и запрокидывает голову. Он надеется, что учитель притворится, будто ничего не увидел. - Я совсем забыл, ученик, - говорит маг, с неожиданно текучей мягкостью опускаясь на колени рядом с ним. – Шалафи, – шепчет Даламар. – Это.. всего лишь утро… – Твое тело требует своего, – комментирует маг. – Мы уже давно торчим в комнате испытаний. И я не предоставил тебе возможности разрешить этот вопрос незаметно. Это упущение с моей стороны. – Шалафи… – почти стонет от стыда Даламар, жмурясь. Он не хочет, чтобы учитель, начавший обращать внимание на реакции тела ученика, счёл его ненасытным и похотливым. Осудил за неумение контролировать тело. Сухая, легкая рука ложится поверх его члена. Даламар изумленно раскрывает глаза. – Тебе хочется, не так ли, – ровно комментирует маг, потирая напряженную плоть. Даламар жмурится вновь. – Простите меня, шалафи… – шепчет он. – Я заметил, каким собранным ты пришел на эксперимент, – говорит Маджере, продолжая потирать член эльфа через ткань мантий. – Не потому ли, что ты убедился, что твое тело в форме и тебя ничто не отвлекает? – Шалафи… - молит его Даламар. Он сам не знает, просит ли он прекратить или продолжить. – Для вязи Эрдрика тебе потребуется похожая концентрация. – Рука ныряет в складки мантии, кожа к коже, эльф стонет. – Скажи мне – как ты сам оцениваешь свою форму перед началом эксперимента… – Я, – с трудом выговаривает Даламар, - не мог надеяться на вашу благосклонность. То, что вы не убили меня… не искалечили… не… выгнали… - Маг прекрасно понимает, что Даламар перечисляет возможные последствия по нарастающей степени тяжести. Его ловкие пальцы ласкают, сжимают горящий желанием член. – Вы разрешили мне услужить вам. И, кажется, вы были довольны, шалафи. – Даламар охает, его голос переходит в тихий стон, когда маг убыстряет ритм. – И… – И? – интересуется маг. – И… я никогда не кончал так сильно, как когда вы, изласкав меня болью и вниманием – прикоснулись ко мне. – Я не раз прикасался к тебе, ученик, – с тенью усмешки произносит маг. – Когда ваша рука… - эльф сглатывает, – впервые сжалась на моем члене. Лаская меня. Вы милосердны, шалафи. – Он подрагивает, все его тело напряжено. – Шалафи!.. – пытается предупредить он, с мольбой глядя на мага. Легкая улыбка играет на лице Рейстлина. Он еще убыстряет темп, удерживает его. Даламар задыхается, захлебывается воздухом. Маг доводит его до сладчайшего оргазма. И с удовольствием смотрит на красивое лицо сотрясаемого наслаждением эльфа, пока горячее семя выплескивается ему на руку. Эльф стонет. Маг чутко доласкивает опадающий член, вздрагивающий еще раз. И любуется распростертым перед ним эльфом, разметавшимися волосами, полуоткрытым ртом, дрожащими веками. – Хорошо, – говорит он, поднимаясь. – Дай мне знать, когда руки отпустит. Заклинание удерживания постепенно рассеется. – Да, шалафи, – выдыхает эльф. Ему очень хочется предложить ответную ласку. Ртом. Распростертым телом. Взглядом. Снискать милость. Доставить удовольствие. Но он заставляет себя молчать. Это была не близость, думает он. Не чувство. Как максимум – жалость, но, скорее всего… Всего лишь заточка инструмента. * Когда он подхватывает вязь Эрдрика там, где остановился Рейстлин, его охватывает ощущение, что он школьник, пытающийся скопировать произведение искусства, обводя его карандашом сквозь тонкую бумагу. Там, где маг Маджере оставлял точные линии лёгким взмахом руки, схватывая образ, он старательно, кропотливо проводит их и изображение все равно выходит кривоватеньким. Его лоб покрывает испарина. Рейстлин полулежит, бессильно полуоткинувшись назад, рука бездумно ходит взад-вперед по посоху. – Хорошо, – шепчет он. – Очень хорошо. Даламар чуть не сбивается от удивления, но удерживает концентрацию. – Вы слишком добры ко мне, учитель, – с усилием произносит он. Если бы у мага оставались силы, он мог бы завершить заклинание за какие-нибудь десять минут, думает Даламар. У него уходит около часа. Под конец Рейстлин с трудом встаёт и кладет посох на пол. Даламар ощущает его локоть у своего. Маг вскидывает руки и они произносят длинную завершающую формулу вслух. Даламар получает ещё одну возможность убедиться, как точен и прекрасен властелин прошлого и настоящего, как ловко он переплетает нити магии с искусством истинного художника и учёного одновременно. – Очень хорошо, – говорит Рейстлин ссутулившись. – Думаю, на этом наша работа на сейчас завершена. И мы можем поставить если не точку, то хотя бы запятую. Даламар послушно кивает. Рейстлин стоит, сведя узкие плечи, сложив руки на груди, и его горящие глаза устремлены на все еще искрящийся от магии и исходящий ее волнами воздух. Рейстлин собирается открыть рот, чтобы сказать, что самое время вернуться в кабинет, а то и на кухню, но с расслаблением завершенной задачи его закономерно настигает плата за долгое время перенапряжения. Это даже не его обычный изводящий его кашель. Кровь из лёгких бьет фонтаном на три локтя над его головой, струей диаметром с разъем его рта, и маг оседает, закрыв глаза. Даламар в панике мчится к нему. Он не уверен, сколько литров крови маг исторг, но ощущение такое, будто половину из всей имеющейся в теле; он так же не уверен в том, способен ли маг ещё дышать, но зато уверен, что маг без сознания и побелел. Сил телепортировать их по Башне у него нет. Поэтому он подхватывает тело шалафи, и, шатаясь, наполовину тащит, наполовину несет его, к выходу, к лестнице, к лаборатории, среди роящейся и мало помогающей им любопытной нежити, сразу заметившей возможное пополнение в своих рядах. * Он потом плохо помнит, как дошел, оскальзываясь, оббивая локти и колени, падая и ударяя тряпично-обмякшего учителя о лестницу, рассекая его висок и щеку о каменные выступы, как, выдергивая ящики и опрокидывая полки, искал нужные колбы и фиалы. Но он очень хорошо помнит ощущение прерывающегося пульса на золотой шее под своими онемевшими пальцами. Помнит свои ладони на узкой грудной клетке, ритмично вжимающиеся до хруста хрящей, заставляющие сердце биться. Кровь, обильно выливающуюся изо рта при каждом нажатии. И свой рот, прижатый ко рту такого дорогого ему человека, как извращенный поцелуй, поцелуй воздуха и жизни, поцелуй любви и страха. * Маг приходит в себя в своей кровати. Ему основательно плохо. Чувствует он себя на редкость отвратительно, а учитывая, что ему есть с чем сравнить, это значит немало. Он поворачивается, стараясь двигаться как можно меньше, и видит тонкие предплечья и голову, упавшую лбом на край его постели, и сверху всего этого рассыпаны растрепанные черные пряди. Ученик уснул, сидя на коленях у его кровати. Как трогательно. Отбросив чувства, маг по возможности восстанавливает ход событий. Он подносит руку с заскорузлому от засохшей крови лицу. Значит, временно прошло не так много, иначе ученик обязательно потрудился бы стереть следы. Верный Даламар. Но не по-собачьи, не по-карамоновски преданный. Гордый. Послушный. Умный. Ехидный. Готовый служить до конца в размен за знания. Сухая рука тянется и гладит темноволосую голову. Даламар служит ему, потому что в полной мере способен понять ценность магии, высшего, экспериментального волшебства. И это очень важно для Рейстлина, преданность своему делу которого столько лет не понимал никто в мире, включая его коллег. Даламар вздрагивает под его ладонью, поднимает голову и его измученное лицо расплывается в окантованной кровью улыбке. – Что ты со мной делал, ученик? - почти неслышно, хрипло говорит маг. – Я лучше чувствовал себя, побывав в Бездне, – ворчит он. – Я рад, что вам полегчало, учитель, – с напускной учтивостью говорит тёмный эльф, но в измученных глазах пляшут веселые искры. – У меня где-то промелькнула мысль, собрались ли вы в Бездну к Всебесцветной Госпоже или же решили вернуться в объятия Нуитари. – Мне казалось, или сосать кровь взахлеб это удел нежити в моей Башне? – хрипит Рейстлин, критически рассматривая измазанное кровью лицо эльфа. Даламар тихо смеется, его глаза полны облегчения и счастья. – Внеочередной фельдшерский практикум, - ехидно говорит он. – А мне уже показалось, что ты меня изнасиловал, – говорит Рейстлин, потирая переносицу. – Это многое объяснило бы. Начиная от запаха спермы и кончая смутным воспоминанием твоего рта на моем. – У меня не было шанса помыться после того, как вы, мой шалафи, довели меня до точки невозврата. Хочу отметить, что руки мои тогда были обездвижены. – Каким же будет твое объяснение? – Применение в реальной жизни приемов сердечно-легочной реанимации. Он застает Рейстлина врасплох. Маг не думал, что последствия перенапряжения оказались настолько серьезными. – А почему все так болит? – Этот вопрос сформулирован неправильно, шалафи, – ехидно улыбается Даламар. – На него можно ответить только неудовлетворительным общим ответом, вроде того, что все болит вследствие решений, принятых нами по ходу эксперимента. Будьте конкретнее. – Хорошо, – холодно отвечает маг, метая взгляд на ученика, призывающий того вспомнить свое положение и приумерить дерзость. – Конкретнее. Опиши моё состояние на основании визуального осмотра. С пояснениями, чем это состояние вызвано. – Вам придётся простить меня за синяки на сгибах рук, – говорит Даламар, садясь на пятки и красивым движением отбрасывая назад волосы, – и лучше потренировать меня в выполнении внутривенных инъекций. То же относится к синякам на месте… уколов внутримышечных. Маг Маджере кряхтит. – И что же поступило в мою систему? – За это вам тоже придётся меня простить, – говорит Даламар. – Сначала довольно много стимулянтов, пока я пытался вернуть вас к жизни, потом – противоядие и успокоительное, потому что я подумал, что я использовал слишком большую дозу и пытался нивелировать эффект… Довольно много соляного раствора чтобы возместить потерю жидкости, и препарат железа, потому что вы потеряли не меньше литра крови. – Это действительно немало объясняет о моем самочувствии, – сухо говорит маг. “Но в общих чертах, мне трудно тебя судить,” – думает он про себя. – Если вам кажется, что ваш голос более хриплый, чем обычный… то, во-первых, ваш голос совершенно нормальный и приятный на слух, а во-вторых, вам не кажется, потому что часть растворов мне пришлось вводить перорально. И они могли раздражать связки. Я надеюсь, что я по возможности избежал аспирации… Что же касается хлещущей из легких крови, насколько опасна ее аспирация? Если она уже оттуда поступает? – Это тоже немало объясняет, – роняет Рейстлин, не отвечая на вопрос. – Что еще? – В некотором смысле это не так важно, как пережитое терминальное состояние, – говорит Даламар, – и не знаю, могу ли я вас просить простить мне другие принятые меры, но в любом случае, вам некоторое время придётся жить с их последствиями… такими, как многочисленные ушибы и рассеченная кожа. И, возможно, треснувшие или надломленные ребра. – Ты в слепой ярости бил меня ногами из-за недовольства проведенным экспериментом, ученик? – умудряется не улыбнуться Рейстлин, прикасаясь к виску. – Нет… – не думая шутить отвечает эльф, – вязь Эрдрика исчерпала столько моих сил, что я побоялся телепортировать нас. – И ты волоком тащил меня до самой спальни? – Тащил до самой лаборатории. Иногда сам падая, иногда вас роняя. Простите. – В следующий раз целесообразно будет тянуть меня не за ноги, а, например, за плечи, – бесстрастно говорит маг Маджере, не принимая возражений. – Как я очутился в спальне? – Будучи телепортированым мной из лаборатории. После принятия неотложных мер. Маг потягивается и морщится. – Учитывая, что я, несмотря на эту блистательную импровизацию, жив – расцениваю это как то, что принцип “не навреди” можно считать соблюденным удовлетворительно и зачесть. – Не надо ли связаться с кем-то… из храма Паладайна? – Ученик. Я только что засчитал тебе практикум. Ты действительно хочешь меня довести до Бездны такими мерами? После того, как ты спустил меня вниз по лестнице… – Вверх по лестнице! – Непохоже… и вколол или влил мне в горло добрую половину заготовленных зелий – тебе обязательно мучить меня Паладайном тоже? Позови лучше жреца на мои похороны… если будет актуально. – Тогда что вы прикажете теперь, шалафи? – Тебе – поесть, – бурчит маг. – Потом – помыться. Мне – поспать. Я надеюсь, что не ввел мне всю терапевтическую дозу железа в один прием. Раз уж ты решил превентивно лечить меня от железодефицитной анемии, продолжай тренироваться на внутривенных инъекциях. Подбери анальгетик, который не выжжет мне остатки желудка. Потом, когда я проснусь, мне придётся тоже что-нибудь съесть. К сожалению… И принеси мне книг. Чувствую, мне придётся провести несколько скучнейших дней в постели… * Предсказуемо, Даламар восстанавливается быстрее своего учителя. Последующую неделю он задумчиво листает разрешенные ему книги, вспоминает свои действия и пытается расценить, во скольких из остаточных симптомов мага Маджере повинен он со своей неумелостью, а какие из них – закономерная неизбежность. Он приводит в порядок Башню, – в особенности лабораторию, – варит бульоны, перетирает ягоды и орехи в кисель, подсушивает сухарики, отстирывает желчным мылом кровь с мантий. Тихой тенью, он приносит учителю книги, помогает ему поддерживать себя в чистоте - и исчезает без лишних слов. В конце недели маг Маджере чувствует себя достаточно окрепшим, чтобы встать с постели и телепортироваться в свой кабинет. На столе он находит листы, исписанные ровным почерком: ученик серьезно отнёсся к заданию и записал свои наблюдения и выводы. Рейстлин немедленно втягивается и расчеркивает реферат своими комментариями и ссылками на релевантную литературу для дальнейшего изучения, задает каверзные вопросы для размышления и, смилостившись, отпускает пару ядовитых замечаний, которые, несомненно, повеселят ученика. После этого углубляется в следующий заветный том, планируя продолжение своей работы. Обнаружив безжалостно исчерканные страницы, Даламар довольно улыбается. Учителю лучше. Его не выгнали за его глупость. Он все ещё ученик. Его надежный инструмент. И, может быть… Задыхаясь, Даламар вновь закрывает глаза, вызывая в памяти все те дорогие минуты. Заботливые руки, оборачивающие обезчувствевшие запястья бинтами. Внимательный взгляд. Легкий сарказм в голосе. Сжавшая ремень рука, досконально изучающая, как его тело отвечает на удары. Рука, ласкающая его член… Может быть - не только.