Слёзы Феникса (Tears of the Phoenix)

Семья Уизли

      Приглашение пришло вместе с остальной утренней почтой, и если бы оно не было в блестящем красном конверте, который заставил Рона в ужасе схватить его - оно действительно было похоже на громовещатель, — то, вероятно, прошло бы незамеченным, пока Дафна не потрудилась просмотреть всю кучу за ужином. Они уже давно поняли, что все, что присылают близнецы, лучше оставить на потом, а все остальное, что приходит по почте, — хлам или один из миллиона журналов, на которые подписалась Дафна.       Это не было громовещателем. Рон небрежно бросил тост на тарелку и перевернул конверт, чтобы посмотреть, есть ли на обороте обратный адрес. Рон не узнал почерк на лицевой стороне, и быстрая проверка палочкой показала, что это безвредно.       Он подумал о том, чтобы пересмотреть это мнение, когда открыл письмо и вытащил приглашение.       — Черт возьми, — воскликнул он с удивлением.       — Чёрт возьми! — раздался голос у него за спиной, и Рон с воплем обернулся.       — Эй, — упрекнул он, — не говори так! Никогда не говори так, особенно в присутствии своей матери.       Он оттолкнул свой стул от стола и сделал выпад. Его четырехлетний сын, которому скоро исполнится пять, в последний момент вынырнул из-под удара, оставив Рона хвататься лишь за воздух и кусок ярко-оранжевой пижамы. Безумно хихикая, удивительно шустрый рыжик побежал обратно по коридору к лестнице. Рон со смехом бросился за ним, одной рукой всё ещё сжимая приглашение, словно не мог расстаться с чем-то таким удивительным.       Рон поймал мальчика, когда тот пытался проскользнуть по лестнице в гостиную. Подхватив его в воздух, он закружил его, шумно зацеловывая щёки сына.       — Папа! — запротестовал Уилл с визгом. — Опусти меня!       — Никогда! — заявил Рон, перекинул мальчика через плечо, как мешок с картошкой, и начал подниматься по лестнице в поисках своей жены.       Дафна все еще была в постели, облокотившись на подушки, она читала книжку их трехлетней дочери, которая прижимала голову к вздувшемуся животу Дафны, как будто, если бы она была очень тихой, то могла бы услышать, как шевелится ее новорожденный братик или сестричка.       Рон по опыту знал, что она с гораздо большей вероятностью получит локтем по голове, но он сомневался, что Роуз будет возражать, она, скорее всего, будет в восторге. В данный момент она была в восторге от всего, Дафна всегда говорила ему, что он слишком много ей потакает, но Рон делал вид, что не слышит ее.       — Ты никогда не догадаешься, что только что пришло по почте, — сказал ей Рон, небрежно опуская Уилла на кровать с достаточной силой, чтобы он подпрыгнул, но не настолько, чтобы отскочить от матраса. Розе так понравилась эта идея, что она поднялась на ноги и начала прыгать.       — Ты проверил почту? — Дафна ответила с таким удивлением, что Рону, наверное, стоило бы обидеться.       — Я иногда проверяю, знаешь ли. — Под ее взглядом Рон признал, что, возможно, единственный раз, когда он проверял почту, был днём его рождения, но это не имело никакого значения. — Это приглашение, — сказал он ей, протягивая его через прыгающие тела их детей. — На свадьбу Гарри.       — Ты шутишь? — Она взяла открытку, которую он протянул ей, с трудом приподняв свое тяжелое тело на подушках. — Никогда не думала, что это случится.       — Я знаю, Стеф будет так самодовольна, она думала про декабрь.       — Здесь написано апрель, — прочитала Дафна, смутившись.       — Да, — согласился Рон, — но никто другой не думал, что это случится в ближайшие два года.       Дафна засмеялась, положила приглашение в книгу, которую она читала Розе, чтобы отметить свое место, и бросила ее на тумбочку.       — Давайте, вы двое, — Рон подхватил ребенка каждой рукой и притянул их к себе. — Завтракайте, а то я опоздаю на работу.       — Ты сегодня собираешься поймать плохого волшебника, папочка? — спросила Роза, обхватив его шею руками.       — Мерлин, я надеюсь на это, — пробормотал он, — меня тошнит от бумажной работы.

Мисс Гермиона Грейнджер

      Гермиона была утренним человеком, а Питер, как она вскоре обнаружила, определенно нет. Он ввалился в ее маленькую кухню со спутанными волосами и выглядел так, будто отчаянно нуждался в бритье. Его глаза даже не были открыты, и он, спотыкаясь, направился к столу, протягивая руку, как будто она могла сама по себе найти кофейник. Она начала думать, что так оно и есть.       — Доброе утро, — весело поприветствовала она, даже не пытаясь скрыть своего веселья.       Он что-то пробурчал в ответ, и она поняла, что он ответил на ее приветствие и не был удивлен ее веселостью. На нем не было брюк, а рубашка была застегнута неправильно, но это не мешало ей не смеяться. Ей нравилось видеть его таким, нравилась возможность наблюдать, как он просыпается утром и щурится на нее бледными глазами, как будто хочет поговорить с ней, но на самом деле было еще слишком рано, и разве она не могла подождать до полудня?       Ей нравилось, что она знала, сколько глотков кофе ему нужно выпить утром, прежде чем он сможет открыть глаза и увидеть ее. Ей нравилось, что он все еще чувствовал себя немного неловко в ее квартире, что он иногда забывал, где стоят кружки, или шел взять полотенце, которого там не было.       Ей нравилось, что когда она, наконец, рассказала ему, чем на самом деле занимается, он задал ей миллион и один вопрос о ее работе и о том, как он может помочь ей улучшить отношения между магглами и волшебниками. Он предложил ей использовать его класс в качестве теста, чтобы проверить, смогут ли они интегрировать маленьких детей, прежде чем они отправятся в Хогвартс (он ошибся в названии, и это рассмешило ее).       Ей нравилось, что он спокойно воспринимал сову, влетевшую в открытое окно в шесть тридцать. Хотя она часто задавалась вопросом, не был ли он просто полусонным и не заметил пернатую форму, роняющую письма на середину стола прямо перед ним. Она любила его и думала, что, возможно, ей стоит начать говорить ему об этом. И что, возможно, пришло время познакомить его со своими друзьями, а не только с маггловской семьей.       — Мой друг Гарри наконец-то женится, — сказала она ему, размахивая только что полученным приглашением. — Хочешь быть моей второй половинкой?       Улыбка, которую он ей подарил, озарила всю комнату и заставила ее внутренности трепетать. Прошло несколько часов, прежде чем она смогла избавиться от этой глупой улыбки, и она возвращалась, когда она позволяла своим мыслям дрейфовать в течение дня. Ей было бы еще труднее перестать улыбаться, если бы она знала, что в классе начальной школы ее крошечной деревни мистера Уинтона нещадно дразнят все девочки из его шестого класса за глупую улыбку.

Семья Уизли (снова)

      Когда-то звук взрыва заставил бы Эмми вскочить с кровати с палочкой в руке и искать глазами источник нападения. В эти дни она натягивала подушку на голову и поглубже закутывалась в одеяло. Если она притворится, что не слышала, то ей не придется идти и расследовать, а ее мальчики смогут убрать все, что натворили. Гораздо проще было притвориться, что она не знает, что они устроили беспорядок, чем подниматься на чердак и кричать об этом.       Она услышала торопливые шаги по лестнице, и через мгновение дверь спальни открылась. Эмми замерла: шаги были слишком легкими, чтобы быть ее мужем, и если Перси пришел прервать ее сон, то велика вероятность, что это произошло потому, что то, что взорвалось, причинило Фреду реальный физический вред.       Вздохнув, она отбросила подушку в сторону и откинула одеяло. У ее сына было такое выражение лица, которое говорило о том, что все произошедшее было потрясающим — жаль только, что папа пострадал. Обе его брови отсутствовали, и от него исходил запах, который Эмми даже не хотела называть.       Она сузила на него глаза и ждала, когда он перестанет ерзать от возбуждения.       — Скажи мне, — начала она, — у меня есть время на завтрак?       — Наверное, нет, — сказал он, звуча гораздо старше своих семи лет и намекая Эмми на то, что ее ждет, когда он вырастет.       Как и во время войны в Хогвартсе, Эмми всегда держала пару сапог и куртку рядом с кроватью, а свою палочку — под рукой. В эти дни это обычно происходило потому, что им нужно было быстро добраться до Института Малфоя, а не вступать в схватку с Пожирателями смерти.       — Что случилось на этот раз? — спросила она, застегивая куртку и выпроваживая его за дверь спальни.       — Мы немного удивились, и папа подбросил немного больше крысиного хвоста, чем должен был.       Они поднимались по лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз, Перси почти бежал, чтобы поспевать за ее длинными шагами.       — Удивились? — повторила она с сомнением. — В смысле удивились?       — Приглашение на свадьбу дяди Гарри и тети Элли.       — Оу. — Эмми полагала, что на этот раз она может простить Фреда, но это было очень неожиданно.

Семья Блэков

      Любой обед в семье Блэков был сложным и шумным мероприятием. Не одна трапеза сопровождалась летающей едой, и чаще всего после нее приходилось быстро мыться. Сириус, к своему полному ужасу, был одарен девочками. Это было пугающей концепцией по многим причинам, наименьшей из которых был тот факт, что он все еще очень ясно помнил, какими были мальчики в подростковом возрасте.       Это привело к многочисленным угрозам не пускать девочек в Хогвартс, а иногда и к предложению запереть их в башне.       Руби находила все это забавным. Сириусу, как она знала, не о чем беспокоиться из-за их девочек. Возможно, ему следовало бы предупредить всех мальчиков, которые потенциально могли бы привлечь их внимание. Вдвоем они сумели привить своим двум дочерям здоровое чувство приключений, юмор, способность быть прямолинейными, саркастичными и — что тревожно — здоровое желание заботиться о себе. Это, как известно, оставляло синяки на Тедди, если он не был осторожен. Или просто оказывался единственным, кого можно было раздражать.       В это конкретное утро они были на каникулах, то есть они должны были уехать на каникулы, но были споры, шалости и случай с невидимостью, которые немного сдвинули их расписание, и поэтому, пока они завтракали, темперамент был немного снижен. Очевидно, даже в возрасте семи и восьми лет девочки могут быть язвительными и, как Сириус уже начал понимать, их трудно контролировать, когда они действительно не хотят, чтобы с ними разговаривали на какую-то тему.       Почтовая сова была желанным отвлечением от ледяных колкостей, которыми, как он знал, обменивались его дочери. Приглашение в алом конверте привело всех в гораздо более веселое настроение. Сириус даже согласился разрешить им взять с собой своего кота Паддлса, если только они пообещают больше не превращать его в невидимку.

Уизли (две штуки)

      Джинни сидела за маленьким кухонным столом, когда Джордж вошел в дверь маленькой квартиры, которую они делили над магазином шуток. Она спокойно потягивала чай из своей кружки и прятала ухмылку за экземпляром утреннего "Ежедневного Пророка". Это был не первый раз, когда она была свидетелем того, как Джордж совершал прогулку позора, и она сильно сомневалась, что последний.       Она без комментариев наблюдала за тем, как он пытался как можно тише прокрасться по коридору, но потерпел неудачу, когда потерял контроль над одним из своих ботинок, и тот с грохотом упал на пол. Джинни рассмеялась вслух, когда он вздрогнул от этого звука, а Джордж подскочил и повернулся к ней лицом.       — Я отдала Стеф твою кровать, когда ты не пришел домой, — легкомысленно сообщила она ему.       Джордж кивнул, опустив глаза, и зевнул, открыв рот, когда попытался ответить сестре. Она помахала ему рукой, не желая выслушивать оправдания, которые он собирался ей придумать. Она была достаточно взрослой, чтобы понять, чем он занимался всю ночь, что так устал.       Не обращая внимания на то, что его кровать была занята, Джордж продолжил свой путь по коридору и проскользнул в свою затемненную комнату. Джинни вслушивалась в утреннюю тишину, наблюдая, как ее брат передвигается по комнате. Она представила, как он прыгает, пытаясь распутать ноги от джинсов, и натыкается на что-то, пытаясь снять футболку. На мгновение она представила, как он плюхается на кровать лицом вниз.       Она досчитала до трех, но дошла только до двух, прежде чем услышала, как ее брат застонал от боли. Опыт подсказал ей, что он только что получил удар локтем по ребрам. Она подождала еще несколько минут, чтобы посмотреть, не выскользнет ли он снова и не попытает ли счастья с ее кроватью, но больше никакого движения не было. Видимо, он застал Стефани в хороший день, и она решила не выгонять его из постели.       Джинни поставила кружку обратно на стол и взяла в руки приглашение, которое читала ранее. Гарри наконец-то женился.       — Чертовски вовремя, — пробормотала она, аккуратно положив приглашение обратно на стол, где, как она знала, Джордж увидит его, когда через несколько часов встанет с постели, чтобы заняться своим магазином. Она подумала, что ей лучше найти себе пару. Может быть, она наконец-то согласится на предложение Эбби свести ее с братом мужа. Может быть.

Дом Малфоев

      Положив подбородок на кулак, Драко пристально смотрел в глаза своей маленькой дочери. Сидя за столом для завтрака, она копировала его позу, сузив глаза, решив побить его. Прошла минута. Драко почувствовал, что его глаз начал дергаться. Через стол его дочь отчаянно пыталась сохранить прямое лицо. Уголки ее рта подергивались. Драко почувствовал, как его собственный начал двигаться в ответ. Его глаза начали слезиться, и он сузил их, пытаясь продержаться еще немного.       Она высунула язык. Он сломался первым, и смех вырвался из него прежде, чем он успел проглотить его обратно.       — Я выиграла! — восторженно воскликнула она. — Папочка, ты немножко отстой.       — Да, спасибо за напоминание, Артемис, это именно то, что я люблю слышать за завтраком.       — Тедди говорит, что я должна говорить все как есть, — мудрено сообщила она ему.       — Тедди не знает всего.       — Правда? — уточнил Артемис. — Он думает, что знает.       — Тедди думает, что дразнить Кассиопею и Лиру — это умная идея, — напомнил ей Драко.       Она задумчиво кивнула, подбирая ложку, которую бросила ранее в своей (успешной) попытке победить отца в гляделки. Она жевала кашу с полным ртом, сморщив нос, как это делала ее мать, когда о чем-то глубоко задумывалась.       — Хорошо, — наконец согласилась она, — в следующий раз я спрошу тебя, прежде чем поверю Тедди.       — Хорошо, а теперь ты хочешь пойти и рассказать своей маме?       — Не особо, — сказала она ему, ухмыляясь. — Я просто хотела посмотреть, смогу ли я тебя победить.       Драко поборол желание удариться головой о стол и вместо этого взял в руки приглашение, которое пришло по почте. Похоже, в конце концов, именно ему придется сообщить об этом Астории. Возможно, ему также придется поговорить с ней о том, как их пятилетний ребенок переживает тринадцатилетие. У него не было достаточно времени, чтобы подготовиться к этому.

Семья Поттеров

      Все четверо членов семьи Поттеров еще спали. Это был один из тех ленивых дней, когда им не нужно было рано вставать, и они успели утомить детей настолько, что даже смогли выспаться.       Все четверо членов семьи Поттеров видели сны. Было темно, звезды на небе заслоняли густые тучи, которые грозили вот-вот разорваться и пролиться на них проливным дождем. В небе сверкнула молния, а через мгновение прогремел гром. Они не понимали, где находятся, но гроза была уже близко, и они знали, что им нужно уходить и искать укрытие.       Здесь было небезопасно. Уже нет, надвигалась тьма, что-то, что пронеслось над землей, заполняя горизонт ничем более осязаемым, чем чувство предчувствия. Тьма засасывала их, но не могла коснуться. Вокруг них полыхало пламя, длинные нити светлых волос извивались, как живые змеи. Черные волосы стояли в беспорядке, как никогда раньше.       Они образовали маяк жизни и безопасности, к которому стремительно приближалась тьма. Они повернулись и побежали, ноги вяло ступали по грязной земле. Они были тяжелыми, когда они пытались их вытащить. Они оглянулись назад через плечо. Темнота была прямо за ними. Из темноты начала появляться фигура, протянутая рука тянулась, чтобы схватить их за плечи.       Они споткнулись, нога не могла подняться из грязи. Наконец рука опустилась на их плечо. Они обернулись, руки потянулись к палочке, которой там не было.       Из темноты появилось лицо, на месте глаз висели два шара пламени.       — Он идет.       Гарри и Элли приподнялись в постели, тяжело дыша, брови покрылись испариной. Им хватило удара сердца, чтобы замедлить дыхание, прежде чем девочки проснулись с криками. Гарри и Элли сорвались с кровати, распахнув дверь, и встретили своих девочек в коридоре. Джеймс была белой как призрак, ее руки тряслись, а Алекс плакала, все ее тело сотрясалось от рыданий.       Гарри ничего не мог поделать, кроме как подхватить Джеймс, пока Элли протягивала успокаивающие руки к Алекс. Взяв Джеймс на руки, он переглянулся с Элли поверх голов их дочерей.       Что-то приближалось. Что-то гораздо худшее, чем все, с чем они сталкивались раньше.