Глава 29
4 июня 2023 г., 18:00
В итоге они создали совершенно новое кладбище на окраине Хогсмида. Окруженное красивой каменной и железной оградой, оно стоило средств, потраченных, чтобы превратить большой участок земли в место, достойное стать последним пристанищем тех, кто погиб в борьбе с Волдемортом и его людьми. У каждой могилы было соответствующее надгробие, отмечающее последнее пристанище человека, достойного памяти.
В центре был воздвигнут памятник всем погибшим во время войны. Всем, кто погиб не только в битве за Хогвартс, но и во время резни в Святом Мунго, падения Азкабана и сотен других стычек и сражений, небольших по масштабу, но не по боли потерь. На этой стене было более тысячи имен, более тысячи людей, возраст которых варьировался от нескольких дней до более чем столетия.
МакГонагалл наняла отставного герболога для ухода за территорией, не видя причин, по которым мемориал и покоящиеся под ним мужчины, женщины и дети не могли бы находиться под заботой Хогвартса. В течение многих лет студенты по пути в Хогсмид оставляли цветы для своих товарищей, павших во время войны.
Невилл Лонгботтом покоился рядом со своими родителями, с которыми он воссоединился в загробном мире, так как при жизни у них не было возможности быть вместе. Его бабушка навещала его каждый вторник, клала цветы на могилу сына и невестки и новое экзотическое растение на могилу внука. Она держалась стойко, ни разу не сломалась, пылала гордостью и никогда не уклонялась от правды своей утраты. Ее внук погиб от рук Волдеморта. Он встал рядом со своими друзьями и сражался изо всех сил.
Братья Криви, как и Невилл со своими родителями, были похоронены рядом. Да, они были молодыми, но не самыми молодыми из тех, кто был похоронен на этом кладбище. Их надгробия с гордостью и без стыда поведали миру, что эти два мальчика храбро сражались в бою, что они были ответственны за спасение жизней и навсегда останутся в памяти за свою жертву. У их родителей был еще один сын, родившийся всего через шесть месяцев после их смерти. Рожденный с магией, как и его братья, он пошел бы по коридорам Хогвартса по стопам своих братьев, с высоко поднятой головой, зная, что когда люди показывали на него и шептались о нем, они с благоговением говорили о его братьях.
Каждый день он проходил мимо стены, на которой МакГонагалл с гордостью выставляла фотографии, сделанные Колином.
Гермиона принимала окончательные решения о том, где кто будет покоиться. Сначала она объединила семьи, зная, что те, кто умер вместе, должны иметь возможность провести вечность вместе. Умершие студенты были распределены по годам обучения в Хогвартсе. Те, кто мог, покоились рядом с друзьями, те, кто не мог, - среди друзей, о которых они даже не подозревали.
Те, кто погиб в бою, были расположены в алфавитном порядке. Ни к кому не было особого отношения, ни одно надгробие не рассказывало сенсационную историю, они были честными и искренними, говорящими правду о человеке, который там покоился.
Перси Уизли покоился в тихом уголке, его могила всегда была усыпана свежими цветами, слова на его камне были простыми, но честными. Он был другом и семьей, братом и сыном, и он умер, как и все остальные, сражаясь, чтобы защитить тех, кого он любил, от великой тьмы.
Джесси Джекс. Дин Томас. Ханна Аббот. Помона Спраут. Амелия Боунс.
Римус Люпин. У Лунатика было, возможно, самое запоминающееся надгробие. Когда никого не было рядом, близнецы и Сириус произнесли заклинание, которое открыло скрытый список его лучших проделок для тех, кто знал, где искать. Камень гордо возвещал всем прохожим, что под ним покоится печально известный Лунатик, причина некоторых самых опасных планов Мародеров, самый любимый и уважаемый оборотень в округе.
Люди оставляли на его могиле самые разные вещи - от цветов до новых розыгрышей, разработанных близнецами, и шуточных изделий, оставленных поклонниками и новыми поколениями студентов Хогвартса, которые слышали легенды о Мародёрах. Фред и Джордж представили целую новую линию шуточных товаров в честь Мародеров. Сириус протащил в замок копии книги, над которой они работали в детстве, оставив их в таких невинных местах, как библиотека или нижняя полка в классе трансфигурации.
Гарри знал все это; он гордился тем, что знал причуды и закономерности мемориального кладбища. Многие имена были ему незнакомы, но все они погибли от рук Волдеморта или под его руководством. Он не мог забыть, что родители Джесси любили устраивать пикник в Хогсмиде раз в месяц, когда приходили возложить свежие цветы на его могилу.
Он не мог забыть, что Тонкс приводила каждого нового оборотня из своего приюта посмотреть на надгробие Ремуса, где оборотень с гордостью вспоминался среди других ведьм и волшебников, храбро сражавшихся с Волдемортом.
Он не мог забыть, что сыграл свою роль в том, что миссис Уизли потеряла одного из своих детей, или в том, что Невилл никогда не станет тем человеком, которым, как всегда знала его бабушка, он мог бы быть. Гарри не мог забыть жертвы, которую сделали все эти люди, чтобы будущие поколения волшебного мира могли жить в мире.
Он не мог забыть, что там мог лежать Рон, Гермиона или Джинни. Он не мог забыть, что Ханна, возможно, никогда не нашла бы дорогу сюда, если бы не его ПЗ. Он не мог позволить себе забыть каждую жертву, принесенную этими людьми, не мог позволить себе сожалеть о том, что не убил Волдеморта раньше.
Он не мог позволить себе забыть, как Альбус Дамблдор упокоился под мемориалом. Рон и Дафна были теми, кто принес его тело домой. Фоукс торжественно опустился на плечо Рона, когда битва закончилась и они приступили к уборке. Он увёл Рона, прежде чем тот успел даже крикнуть, единственная причина, по которой Дафна пошла с ним, заключалась в том, что её рука крепко сжимала руку Рона.
Они похоронили его вместе с другими жертвами и героями войны против Волдеморта. Гарри знал, что он заслужил хотя бы это. Возможно, под конец он сбился с пути, возможно, он потерял из виду некоторые важные аспекты своей жизни и жизни Гарри, но в конце концов он умер, пытаясь помочь. Он сыграл ключевую роль в самом начале, и было правильно, что они чтят это.
— Пора, — пробормотала Элли ему на ухо, отрывая Гарри от его мыслей. Он огляделся, рассматривая всех людей, сидящих в огромном полукруге вокруг открытых ворот кладбища. Несколько человек выжидающе смотрели на него.
Он медленно поднялся на ноги и встал перед всеми этими людьми. Перед ним собрались друзья и родственники тех, кто пал в бою, а также несколько важных людей из нового Министерства. Он коротко переглянулся с репортером "Ежедневного пророка", прежде чем нашел Кингсли Шеклболта, нового Министра Магии. Он заметил в толпе Рона и Дафну в окружении их семей. Он увидел Драко Малфоя, сидящего рядом с Тонкс, обхватив ее одной рукой в первом проявлении семейной привязанности, которое Гарри когда-либо видел со стороны слизеринца. Андромеда сидела рядом с ними, обнимая крошечного Тедди Люпина.
Гарри заметил своего крестного отца, перекинувшего руку через спинку кресла своей жены, пальцы которого играли с распущенными локонами ее волос. Даже на расстоянии было легко заметить, как вздулся живот Руби и как сжал челюсти Сириус в печали.
Он увидел Гермиону, сидящую со Стивеном и профессором МакГонагалл; увидел огромную фигуру Хагрида, который пыхтел в носовой платок. Он оглядел ясное прохладное февральское утро и начал говорить.
— Сегодня исполняется год со дня смерти Тома Реддла, человека, которого мы знали как Лорда Волдеморта, — он сделал паузу, ожидая неизбежных вздрагиваний, которые все еще возникали при звуках имени Темного Лорда. — Мы помним этот день, потому что он стал концом одного из самых мрачных периодов в истории магии. Мы не должны. Это не день воспоминаний о страхе и насилии, это день, когда мы должны вспоминать тех, кого мы любили. Людей, которых мы любили, которые пожертвовали столь многим.
Сегодня мы должны вспомнить Невилла Лонгботтома, который начал свой путь в Хогвартсе как забывчивый мальчик, обеспечивший мне место в гриффиндорской команде по квиддичу. Мы должны помнить человека, которым он стал, и то, чего он достиг.
Мы должны помнить мадам Амелию Боунс…
Когда к нему впервые обратился комитет по организации этого юбилейного мероприятия, Гарри наотрез отказался выступать. Мало того, что идея публичного выступления вызывала у него дискомфорт, он все еще пытался смириться с тем, что бой закончился и все возвращается на круги своя. Имея столько времени на размышления, он очень хорошо осознал то, что сделал. Он с ужасом осознавал, каких людей он убил и каких учеников привел к смерти.
Пройдет некоторое время, прежде чем он полностью смирится с этим. Пройдет много времени, прежде чем он сможет забыть тяжелые воспоминания и просто быть в порядке. Молли помогала, она всегда была так рада видеть отца, проводить с ним время, играть или просто валяться. Он больше не оставался в Хогвартсе, предпочитая каждый вечер возвращаться домой на ужин с семьей и лежать в своей постели.
Ему нужна была эта связь, чтобы напоминать ему, почему он сделал то, что сделал. Ему нужна была Элли, которая напоминала бы ему, когда он просыпался с криком от кошмара, что он не вел этих детей на смерть, а научил их ценным навыкам, которые дали им возможность бороться. Ему нужно было быть рядом с ней, чтобы вспомнить, почему они сделали этот выбор для себя.
Именно Элли заставила его согласиться на просьбу говорить. Как и во все другие разы, она решила, что это пойдет ему на пользу, и недвусмысленно сказала, что он должен это сделать. Он уже давно научился не спорить с ней, она становилась очень изобретательной, когда что-то шло не по ее сценарию. И хотя он никогда не скажет ей об этом (хотя он знал, что она уже знает), она была права: разговор о том дне и обо всех хороших людях, которых они потеряли, помог облегчить боль.
— Это было очень мило, Гарри, — сказала ему Гермиона позже, когда официальная часть закончилась и люди начали двигаться по кладбищу, чтобы навестить своих близких. Ее глаза были туманными, а голос — густым от эмоций.
Элли сжала его руку, прижавшись к его боку. Он старался не замечать, как Молли начала осыпать его шею нежными поцелуями. Она еще не совсем освоилась с сухими поцелуями.
— Я так горжусь тобой, — прошептала Элли ему на ухо.
Он улыбнулся ей, но это была тяжелая улыбка: эмоций, бушующих на кладбище, было достаточно, чтобы привести любого в мрачное настроение. Впрочем, были и улыбки. Его рассказы о похороненных здесь людях вызывали смех. Он потратил немало времени, собирая эти истории, беседуя с друзьями и родственниками тех, кого не знал лично. Это стоило того, даже если это было душераздирающе.
— Мы не виним тебя, дорогой, — сказала ему бабушка Джесси с грустной улыбкой и предложила печенье. Печенье позволило ему скрыть свою водянистую улыбку.
Рядом с ними появилась Руби, которая потянулась, чтобы пощекотать щеку Молли. Она выглядела усталой, но на ее лице было больше улыбки, чем грустных слез. Она огляделась вокруг, обшаривая глазами толпу в поисках чего-то, Гарри не знал, чего.
— Это было здорово, что ты сделал для их семей, Гарри, — тихо сказала она ему. — Сделать этот день для них, а не для Волдеморта, было хорошей идеей. Они нуждались в этом.
— Думаю, мне это тоже было нужно, — признался он. Все эти люди думают, что я какая-то могущественная легенда, потому что я убил Волдеморта, они забывают, что я еще ребенок.
— Ты уже давно не ребенок, — грустно сказал Сириус, подойдя к Руби сзади. — Мне жаль, что я сыграл в этом роль.
Однажды пьяной ночью Сириус пытался извиниться за то, что его заперли в Азкабане, когда он должен был воспитывать Гарри, защищая его от худших решений Дурслей и Дамблдора. Это был не первый раз, когда Сириус пытался извиниться, только самый пьяный, но Гарри, как и во все другие разы, просто отмахнулся от него.
Рон и Дафна шли рядом, крепко сцепив руки. На Дафне шрамы войны были заметны гораздо больше, чем на других. Хрустящая белизна повязки на ее груди все еще выглядывала из-за горловины пальто. Малфой поручил лучшим целителям из своей новой больницы осмотреть ее, и они наконец-то начали делать успехи. Пройдут годы, прежде чем рана заживет как следует, но они надеялись, что это произойдет.
Она носила шрам без жалоб, как будто он был просто частью ее тела. Гарри никогда не слышал, чтобы Рон жаловался на это, он видел в этом еще одну причину любить ее. Постепенно подошли другие члены ПЗ, Эмми с руками, засунутыми глубоко в карманы, чтобы согреться, Фред и Джордж тихо разговаривали позади нее о каком-то новом продукте или о том, что они думают продать. Стефани, волосы которой были спрятаны под вязаной шапочкой, прогуливалась с Полумной и Эбби.
Другие начали расходиться, люди, пришедшие выразить свое почтение, уходили, так как воздух становился холодным, а небо темнело. Малфой топтался рядом, кутаясь в свою куртку, чтобы согреться; его собственная шляпа была надвинута на голову Астории. Она выглядела восхитительно теплой, в то время как он выглядел несчастным. Это заставило Гарри улыбнуться.
— Мы закончили? — ворчал он, топая ногами на месте. — Чертовски холодно.
Гарри кивнул, он с удовольствием использовал немного магии, чтобы согреться, и чувствовал, как по спине Молли ползет пламя. Этот трюк она освоила довольно быстро, и это еще быстрее привело к тому, что она смогла перемещаться пламенем на большие расстояния. Это был не самый приятный опыт.
— Хорошо, — пробормотал Малфой. — Увидимся завтра.
Он повернулся, вынул руку из кармана, чтобы обхватить Асторию за плечи, а затем поспешно засунул ее обратно. Пара начала холодную прогулку обратно в замок, Рон и Дафна не отставали. Эбби быстро поцеловала Гарри в щеку и поспешила за ними.
Вскоре Гарри и Элли стояли рядом с Сириусом и Руби. Его крестный выглядел замёрзшим, но он задерживался ради Гарри. Руби, казалось, не беспокоил холод, но она часто жаловалась на то, что ей всегда жарко после беременности, поэтому Гарри предположил, что она просто еще не заметила.
— Увидимся, малыш. — Сириус похлопал Гарри по спине, взял жену за руку, и, улыбнувшись напоследок, они аппарировали домой.
Гарри бросил последний взгляд на кладбище, на напоминание о том, через что им пришлось пройти, и о том, что они медленно восстанавливают мир, разрушенный страхом, насилием и тёмной магией.
— Пойдём домой.
