Янтарный махо

Рената шла по мраморным коридорам дворца, словно заблудившаяся тень. Каждый день Элеазар отдалялся от неё всё дальше, оставляя за собой лишь шлейф ледяного одиночества. Рената ощущала это как рану, которая с каждым днём становилась всё глубже и болезненнее. Её сердце, некогда наполненное светом и нежностью, теперь было охвачено отчаянием. Время от времени Элеазар исчезал из дворца, и каждый раз Рената знала, куда он направлялся. Он шёл к Кармен, той, что теперь занимала его поместье в Кантабрии и той, кто занимала его мысли. Когда он возвращался, воздух вокруг него был пропитан её ароматом — едва уловимым запахом олеандра. Этот цветок, ядовитый, но притягательный, казалось, идеально символизировал ту, которая постепенно похищала его сердце. Рената, со своей стороны, была раздираема противоречиями. Она понимала, что их связь с Элеазаром была путаницей. Болезненной влюблённостью. Она приносила ей много страданий и отравляла изнутри, разрушая всё, что когда-то было светлым и чистым. Но Рената не могла просто так отказаться от этого чувства. В её голове постепенно созревал план. Она вспомнила о своей подруге Чармион, которая, как и она сама, служила Вольтури. Дар Чармион был необычен: она могла влиять на взаимоотношения между людьми, усиливая или ослабляя дружбу, привязанность. Рената ухватилась за эту надежду. Когда они встретились в покоях Чармион, Рената не могла скрыть дрожь в голосе. Она умоляла подругу помочь: повлиять на связь между Элеазаром и Кармен, а лучше разрушить её. Но когда Чармион посмотрела на неё с печальной нежностью, Рената поняла, что ответ будет не тот, на который она надеялась. Чармион, осторожно положив руку на её плечо, сказала тихо, но твёрдо: — Я бы помогла тебе, если бы могла, Рената. Но сила, которая связывает Элеазара и Кармен, выходит за пределы того, на что способен мой дар. Их объединяет нечто большее, чем просто дружба или мимолётное увлечение. Это не просто чувства — это судьба. Рената стояла, будто окаменевшая. Слова Чармион эхом отозвались в её затвердевшем сердце. Она поняла, что заведомо проиграла и ей оставалось смириться со всем. Элеазар не будет принадлежать ей, как и никогда не принадлежал. Сердце, которое она так долго берегла, теперь оказалось разбитым окончательно и бесповоротно. В её душе осталась лишь пустота, холодная и бескрайняя, словно вечная ночь. Чармион хотела в утешении заключить в объятиях подругу и только успела её взять за руку, но Рената даже не взглянула, скрыв свою боль в глазах. Рука выскользнула с хватки, и Рената покинула покои, оставив за собой тишину и горечь утраты. Бессмертные не могли рыдать как люди, но напряжение, исходившее от неё, веяло за версту. Она знала, что теперь должна найти способ жить с этой болью, пусть даже это будет сродни медленному угасанию в тени собственного несчастья.

***

Элеазар лежал в мягкой постели в своём поместье в Кантабрии, наслаждаясь редкими моментами абсолютного покоя. Кармен уютно устроилась рядом, её голова покоилась на его груди, и он нежно перебирал пряди её волос. В её объятиях Элеазар чувствовал себя так, как не чувствовал себя уже давно — счастливым, безмятежным, полным внутреннего мира. Всё, что тяготило его душу прежде, растворилось в её присутствии, словно утренний туман под лучами солнечного света. С Кармен всё было иначе. Она не просто разделяла его любовь к Испании — оба были страстными испанцами, впитавшими в себя дух этой древней земли, её культуру и историю. Если бы их сердца могли биться, они бы били в унисон. Пропитанные жарким испанским солнцем и прохладным бризом севера, они нашли друг в друге отражение своих собственных душ: гуманность, человечность, стремление к чему-то большему, чем простая жажда крови и власти. Одним из самых удивительных открытий для Элеазара стало то, что Кармен разделяла его подход к охоте. Она, как и он, предпочитала питаться кровью животных, избегая ненужного насилия и страданий среди людей. Элеазар и до встречи с Кармен пытался практиковать этот путь, пока Вольтури не начали на него косо смотреть. Но теперь, когда кто-то ещё поддерживал его взгляды, когда в его жизни появилась она — его единомышленница, на душе становилось особенно тепло. Вместе они часто выезжали на охоту, наслаждаясь свободой и единением с природой. Они бродили по лесам и горам, обсуждая всё на свете — от мелочей быта до глубоких философских вопросов. В её компании Элеазар впервые за долгое время почувствовал себя настоящим, нашёл утешение и покой, которые не могли дать ни власть, ни богатство, ни статус. В это утро, когда солнечные лучи проникали в окна его поместья, освещая их покои мягким золотистым светом, Элеазар принял самое важное решение в своей жизни. Внутри него что-то щёлкнуло, словно ключ, наконец, подошёл к замку. Он понял, что больше не может жить так, как жил раньше, что его место не среди интриг и жестокости клана Вольтури, а рядом с Кармен. Его взгляд скользнул по её лицу, такому спокойному и умиротворённому в раздумьях. Элеазар знал, что вместе с ней он найдёт то, чего так долго искал — гармонию, любовь и мир в душе. Он был готов оставить прошлое позади и начать новую жизнь, в которой не будет места ни для жестокости, ни для тьмы, а только для света, тепла и любви. Элеазар мягко наклонился и поцеловал Кармен в лоб. Он был уверен, что поступает правильно. Уйти из клана Вольтури — это шаг, который он должен был сделать давно. Теперь у него была Кармен, с которой он мог начать всё заново. С новой надеждой и решимостью он готовился к тому, чтобы раз и навсегда оставить своё прошлое позади.

***

Кабинет Аро Вольтури, залитый мягким светом свечей, казался мрачнее обычного. Массивные стены из тёмного мрамора отражали тихий треск огня в камине, создавая иллюзию тепла в этом холодном, древнем месте. Элеазар вошёл внутрь, его шаги, тихие и уверенные, раздались по каменному полу. Аро, стоявший за огромным столом, приветствовал его лёгким кивком, его глаза были полны предвкушения. Элеазар открыл рот, чтобы заговорить, но Аро опередил его, произнеся тихим, но вкрадчивым голосом: — Ты хочешь уйти, Элеазар. Я это знал с той самой ночи, когда мы впервые встретили Кармен. Элеазар вздрогнул, удивлённый тем, как легко Аро прочитал его намерения. Но ещё больше его поразили следующие слова: — Маркус тогда заметил нечто особенное. Нити, связывающие вас с Кармен. Они были ослепительно яркими, сильными, прочными, такими, что их невозможно было игнорировать. Судьба, мой друг, сыграла свою роль, и теперь ты стоишь здесь — готовый сделать выбор, предопределённый сущностью вашей связи. Элеазар остался молчаливым на мгновение, пропуская через себя слова Аро. Затем он посмотрел ему прямо в глаза и с твёрдостью, которой не было в его голосе прежде, сказал: — За всё время, что я провёл здесь, я многое понял. Я пришёл сюда, будучи вальяжным махо, мечтавшим о власти и могуществе. Но годы в этом клане сделали из меня нечто большее. Я стал сильнее, обрёл твёрдые принципы. И я не жалею о времени, проведённом здесь. Но теперь, когда в моей жизни появилась Кармен, я вижу всё иначе. Моя дорога больше не ведёт сюда. Я хочу уйти, чтобы следовать своим принципам. Аро внимательно слушал, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула искра понимания. Он развёл руками, как бы признавая свою ограниченность перед силами, которые были сильнее даже его воли. — Мы, Вольтури, правим веками, контролируем и направляем, — сказал он мягко. — Но единственное, что нам неподвластно — это судьбоносные связи. Твоё притяжение к Кармен — это нечто большее, чем можно объяснить логикой или властью. Это судьба, и против неё у нас нет ни оружия, ни защиты. Ты принял свою истину, и я не могу и не хочу мешать тебе в этом. Элеазар кивнул, его лицо смягчилось, благодарность и уважение к Аро были видны в каждом его движении. — Спасибо, мессер Аро, — тихо сказал он, кланяясь в знак глубокого уважения. — Я благодарен за всё, что вы сделали для меня. Но теперь моя дорога ведёт меня прочь отсюда. Время пришло. Аро кивнул, в его взгляде сквозила тихая грусть, но и мудрость того, кто видел и понимал гораздо больше, чем большинство. — Прощай, Элеазар. Пусть твой путь будет светлым. Элеазар покинул кабинет, оставляя за собой тишину, которая вскоре разлетелась по всему дворцу Вольтури. С каждым его шагом прочь от этого места, с каждым мгновением он чувствовал, как груз прошлого снимается с его плеч. Он был готов к новой жизни, к жизни, которую он выбрал сам, с той, что стала его судьбой.

***

Элеазар всегда знал, что его уход из клана Вольтури будет трудным не только для него, но и для тех, кто оставался в его прошлом. Он предпочёл уйти тихо, без лишних слов и прощальных речей, понимая, что его решение неизбежно заденет Ренату. Он не хотел причинять ей боль, ведь она была частью его жизни в этом дворце, частью, которая заслуживала уважения и сочувствия. Однако слухи о его уходе уже давно расползлись по всему дворцу. Волны шёпота и недомолвок уже достигли каждого уголка этого величественного и мрачного места. Когда настал час прощания, Афтон и Алек подошли к нему, сдержанно пожимая ему руку в знак уважения. В их взглядах сквозила тихая признательность — они понимали, что Элеазар сделал выбор, который потребовал от него большой внутренней силы. Кайус, напротив, не мог понять этой «слабости», как он это называл, но ничего не сказал вслух, лишь одарил его холодным взглядом. Маркус, всегда погружённый в свои мысли и воспоминания, только кивнул, его выражение лица было почти невозмутимым. Но Элеазар знал, что именно Маркус понимал его лучше всех. Он видел судьбоносные нити, связывающие его с Кармен, и знал, что Элеазар поступает правильно. Тем временем Рената закрылась в своих покоях, избегая всех и вся. Она знала, что момент неизбежен — Элеазар придёт к ней, чтобы попрощаться, хотя её сердце разрывалось от противоречий. Ей не хотелось его видеть, но и избежать этого она не могла. Она уже чувствовала его приближение по знакомому аромату, который всегда приносил ей спокойствие, но теперь только усиливал горечь расставания. Когда Элеазар наконец вошёл в её покои, он увидел Ренату, стоящую спиной к нему и глядящую в окно. Тяжесть ситуации давила на него, но он знал, что должен сделать этот шаг. Он робко положил руку ей на плечо, стараясь выразить своё небезразличие к ней, но Рената оставалась неподвижной и молчаливой. — Мне пора уходить, — мягко произнёс Элеазар, его голос был полон сожаления. Рената, не оборачиваясь, с горькой улыбкой попыталась пошутить, её голос дрожал от подавленных эмоций: — Зря ты пожаловал сюда. Есть вероятность, что я пленю тебя своим даром, и ты останешься тут навсегда. Забудешь, чего хотел. Элеазар почувствовал скрытую боль за её словами. Несмотря на лёгкий тон, в её голосе слышалась глубокая горечь, которая тронула его до самого сердца. — Рената, ты и так с самого начала пленила меня, — ответил он вкрадчиво. — И не только своим даром. Ты пленила меня своей хрупкостью и внутренней силой, своим присутствием, той важной ролью, которую ты играешь по сей день. Она медленно повернулась к нему, её глаза были полны разочарования и обиды. — Если бы это действительно было так, — прошептала она, её голос был едва слышен, — ты бы не уходил от нас. Забыл, как в первый день обещал меня не ранить своей навахой? Элеазар опустил голову, чувствуя себя беспомощным перед её болью. Он знал, что его слова не смогут залечить эту рану, но всё же попытался объяснить: — Никто не мог предвидеть, что всё так сложится, что я встречу Кармен, что моя жизнь изменится настолько… Но Рената, не выдержав, прервала его, поднимая руку в знак того, что не хочет больше слышать оправданий. Её глаза сверкнули от невидимых слёз. — Просто уйди, Элеазар. Пожалуйста, уйди. Он смотрел на неё, понимая, что в этот момент между ними навсегда пролегла пропасть, которую уже нельзя было преодолеть. Элеазар кивнул, принимая её просьбу. Он знал, что теперь должен уйти, оставить её и всю свою прошлую жизнь позади, чтобы начать новую с Кармен, ту, которую он выбрал сердцем. С тяжёлым сердцем и чувством глубокого сожаления он развернулся и покинул покои Ренаты. Шаги его затихли в коридоре, оставляя её наедине с её горем и одиночеством. Этот день ознаменовал конец одной главы и начало другой — главы, которая уже не включала в себя ни Ренату, ни дворец Вольтури.

***

Рената, терзаемая мыслями о предательстве Элеазара и своей бессильности, решительно направилась к покоям Аро. Её внутренний мир был охвачен бурей, и она не могла больше молча наблюдать за тем, как Элеазар, один из сильнейших вампиров клана Вольтури, уходит от них, увлечённый Кармен. Не дожидаясь формального приглашения, она вошла в кабинет Аро, решительно закрыв за собой дверь. Аро, погружённый в свои вечные размышления, поднял глаза на свою телохранительницу, почувствовав в её присутствии нечто зловещее. Он отложил в сторону свои дела и внимательно посмотрел на неё. — Рената, — начал он, но она прервала его, голос её был наполнен гневом и болью: — Из-за Кармен наш клан лишился одного из сильнейших вампиров! Почему вы ничего не сделали? Почему позволили ей так легко увлечь его? — Рената сжала кулаки, едва сдерживая свои эмоции. — Мы не можем терять таких, как Элеазар! Если вы не вмешаетесь, я сделаю это сама. Я готова убить её, пока она окончательно не превратила его в желтоглазого слюнтяя. Аро внимательно слушал, не прерывая её, позволяя выговориться. Ему было понятно, что Рената практически на грани. Когда она закончила, её грудь тяжело вздымалась, словно она бежала от оборотня. Аро вздохнул и, поднявшись с места, обошёл стол, встал перед ней и мягко, но твёрдо заговорил: — Рената, ты ослеплена своим гневом и болью. Я понимаю твоё отчаяние, но убийство Кармен не решит твоих проблем. Оно только навредит Элеазару. Тебе кажется, что это избавит тебя от боли, но на самом деле только усугубит её. Я не могу рассказать тебе всего, что знаю о чём говорю, — тяжело сглотнул он, вспомнив, как сам допустил подобную ошибку в юности, убив Дидим, и навсегда тем обрёк Маркуса на страдания, — доверься мне: ты должна отпустить его. Рената, сжав губы, не могла поверить своим ушам. Как мог Аро, столь мудрый и проницательный, не понимать, что её боль не просто ревность, а страх потерять контроль, потерять того, кто был для неё важен? — Отпустить? — переспросила она, в её голосе звучала горечь. — Как можно отпустить того, кто был так близок, кто был частью моего мира? Аро, разве вы сами не видите этого? — сказала она намекнув, на то, что он иногда читал её мысли. В ответ Аро лишь кивнул, в его глазах промелькнула тень печали, которой он редко позволял показываться. Он знал, что значит потерять тех, кого любишь, и это знание делало его слова ещё более весомыми. — Я знаю, как это тяжело, — произнёс он тихо, с грустью в голосе. — Но иногда отпустить — это единственный способ сохранить себя. Иначе ты погрузишься в тьму, из которой нет выхода. Я видел это слишком много раз. Слова Аро эхом отдавались в её разуме. Она вспомнила Маркуса, их встречи, его тихую мудрость, и как он, несмотря на всю свою силу, не мог справиться с болью утраты. Рената представила, как бы она могла увидеть Элеазара таким же опустошённым, если бы убила Кармен, и её сердце сжалось. Кармен не просто увела его, она дала ему новый смысл жизни. И как бы она ни ненавидела эту мысль, Рената понимала, что не смогла бы вынести его боль. Она тяжело вздохнула, опустив голову, а её плечи слегка поникли, как будто вместе с её решимостью ушла часть её силы. — Вы правы как всегда, — её голос был еле слышен, но в нём звучала решимость. — Я не смогу это сделать. Аро кивнул, выражая своё одобрение. Он знал, что Рената приняла правильное решение, пусть и нелегкое. — Это было бы неверным путём, Рената, — сказал он, положив ей руку на плечо. — Иногда нужно научиться отпускать, даже если сердце противится этому. И именно это делает нас сильнее. Рената молча кивнула, чувствуя, как её гнев постепенно уходит, оставляя после себя только усталость и пустоту. Она поняла, что Аро был прав с самого начала. Её путь лежал не в мести, а в смирении и принятии. *** Вольтури вновь отправились в очередной поход. На этот раз целью стал кочевник, чья безрассудность и жажда власти едва не привели к раскрытию тайны бессмертных перед людьми. Его беспорядки угрожали нарушить вековой порядок, и Вольтури, как хранители этого порядка, не могли оставить такие действия безнаказанными. Действовать нужно было быстро и решительно. На удивление, Рената вызвалась добровольно сыграть ключевую роль в операции. Её предложение выглядело неожиданным: она предложила использовать свой дар, чтобы отвлечь кочевника и постепенно заманить его в подготовленный погребальный костёр. В её глазах светилась решимость, и никто не стал ей перечить. Когда настал момент, Рената стояла спиной к огню, её фигура, освещённая пламенем, казалась загадочной и почти сверхъестественной. Она манила кочевника, обволакивая его своим даром, заставляя его подойти всё ближе, словно заворожённого. Он не замечал ничего вокруг, лишь её фигуру, её таинственный взгляд, который притягивал его как магнит. Кочевник продолжал идти вперёд, не осознавая, что смертельная опасность поджидает его у самого порога. Но в последний момент, когда пламя уже охватило его одежду, кочевник опомнился. Он вдруг понял, что попал в ловушку, и, охваченный страхом и яростью, попытался вырваться из огня, потянув за собой Ренату. Его руки вцепились в её шею, и его пальцы нащупали янтарные бусы, которые она всегда носила. Эти бусы были подарком Элеазара, напоминанием о прошлом, которое она всё ещё хранила. В порыве отчаяния кочевник рванул их, и нить оборвалась, рассыпая жёлтые камни над его головой. Янтарные бусины, падая в огонь, превращались в раскалённые кусочки, которые, как живые, истекали смолой, испуская горький, хвойный запах. Огонь поглотил несчастного кочевника, и он исчез в пламенном вихре, оставив после себя лишь пепел и угли. Но Рената, отвлечённая неожиданным разрушением бус, не заметила, как огонь подступил слишком близко к её ногам. В этот момент она почувствовала, как чьи-то сильные руки потянули её назад, спасая от неизбежной гибели. Это был Деметрий, который, заметив её замешательство, поспешил на помощь. Он грубо, но заботливо оттащил её от опасного края, его голос прозвучал строго и сдержанно: — Осторожнее, Рената. Мы с ним уже разберёмся, тебе не нужно больше рисковать. Рената лишь кивнула в ответ, всё ещё пребывая в шоке от того, что произошло. Она посмотрела на оставшиеся в её руках обломки янтарных бусин. Те, что не сгорели, остались у неё в ладони, казавшиеся горячими и треснувшими. Она была поражена тем, как они оборвались и разрушились именно таким образом, словно само прошлое решило отступить перед новой вехой её жизни.