Royalty

***

      Огромные коридоры особняка освещены яркими лучами солнца, которые пробрались внутрь через чистые, сверкающие окна с длинными, лежащими чуть ли не на самом полу шёлковыми шторами. На удивление, вокруг царила абсолютная тишина, хотя обычно в такое ничем не примечательное утро бывает достаточно шумно, ведь слуги носятся по поместью, готовясь к пробуждению графской семьи. Удивительно это было ещё и из-за скорой свадьбы старшей дочери графа А́льмери, к которой всем нужно ещё готовиться и готовиться.       Но спустя несколько долгих минут в коридорах так никто и не появился.

А причина была вот в чём...

***

      — Отец, — жалобно зовёт мужчину девушка, останавливаясь на белом крыльце, освещённом солнцем, — действительно ли я должна делать это?.. Может, мы никуда не поедем и-...       — Мы это уже обсуждали, Карлайн, — грубо перебивает дочь он, и та виновато опускает голову и взгляд, выпрямляясь, словно туго натянутая струна. — Ты выйдешь за императора. И это не обсуждается. Я повторял и буду повторять это столько, сколько будет нужно. Я не изменю своего мнения. Ты выйдешь за него и точка.       — Да, отец... — тихо говорит Карлайн; её голос чуть дрожал.       Сделав лёгкий полупоклон и после поспешно спускаясь по ступенькам, она направилась к элегантной повозке, стоящей чуть поодаль крыльца, и запряженным белоснежным лошадям.       — Зря ты так с ней, Кристиан, — слышит он голос жены, медленно вышедшей из дома. — Она ведь выходит замуж за совсем незнакомого человека. Не по любви, не по своей воле...       Она вздыхает, поправляя накинутый на плечи палантин.       — Да и сам знаешь, как жесток порой император, — продолжает женщина уже шёпотом, когда подходит к мужу. — Неужели хочешь такой печальной судьбы для собственной дочери?..       — Ты знаешь, Мэри, — вздыхает Кристиан, отводя виноватый взгляд от лица супруги, — я не могу иначе. Такие предложения от самого императора — редкость. Хотя нет, даже не редкость, а...       Он задумывается на несколько коротких мгновений.       — Я... даже не могу подобрать слов, которые описали бы моё удивление и тот маленький шанс на спасение, что выпал нашей семье...       Кристиан подходит к жене и, притянув её к себе за плечи, заключает в мягкие, осторожные объятия.       — Мне действительно жаль, Мэри, что я поступаю так с Карлайн, но... это правда наш последний шанс. Я не могу разориться... Я не хочу, чтобы вы страдали после.       Мэри лишь вздыхает на эти слова, прикрывая глаза и опуская голову на плечо супруга, ни на секунду не расслабляясь в его руках. Зная, что ждёт бедную Карлайн — её милую, прекрасную дочь, — она не может не чувствовать тяжести и напряжения, осевших на душе неприятным грузом.       — Делай как знаешь... — печально отвечает Мэри. Отстранившись, она спешно возвращается обратно в дом, с трудом сдерживая подкатившие к горлу слёзы.       Кристиан смотрит ей вслед. Внутри, в груди, прямо у сердца, что-то больно колет, но он старается не подавать виду. Сделав глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие и привычную маску хладнокровия, он разворачивается спиной к своему особняку. Старается игнорировать неприятный осадок, что остался после короткого разговора с женой.       — Эральд, — зовёт граф своего верного слугу, который всегда находится где-то поблизости и появляется рядом с ним в одно мгновенье Ока, — пожалуйста, скажи Лололошке, чтобы он собирался. Да побыстрее. Я не хочу опоздать на визит к императору.

***

      Лололошка ёрзает по неудобному сиденью повозки, то и дело стараясь как-то поменять своё положение. Похоже, за эти два с половиной часа езды он отсидел копчик, который сейчас до безумия сильно болел, постоянно отвлекая от самых важных раздумий, терзающих его с самого начала дня, когда дворецкий Эральд передал ему приказ отца.       Младший графский сын раздражённо выдыхает, небрежно и крайне неприлично расставив ноги в стороны, подперев щеку рукой. Ему было очень, очень неохота ехать куда-либо сегодня: планы были совершенно другие! И зачем отец решил взять его с собой?.. В качестве своеобразной «группы поддержки»? Да и вообще, куда они едут? Отец совсем отказывался отвечать на самые простые вопросы сына, предпочитая сохранять интригу. Но такая интрига только сильнее раздражала, заставляя гореть от любопытства и гнева одновременно.       Лололошка переводит скучающий взгляд с высоких зеленеющих крон деревьев на старшую сестру и чуть хмурит брови. Та всё это долгое время просто молча сидела, не двигаясь и глядя вперёд себя остекленевшими глазами. Младший Альмери не знает, что происходит, куда они направляются и, главное, зачем, но за сестру ему было... страшно. Ведь единственное, что он знал, так это то, что данная поездка как-то связана с ней.       Всё это время Лололошка старался вслушиваться в разговоры старших, но проблема в том, что те говорили слишком уж тихо: практически перешептывались между собой. Поэтому ничего так и не получилось услышать из их диалога. Расспрашивать сестру не очень хотелось: та и без того выглядела чересчур подавленной и сломленной. Вряд ли она станет говорить об этом. Особенно если ей приказали молчать. А зная отца...       Лололошка закусывает нижнюю губу, напряжённо думая, что же ему делать. И единственный вариант, который приходит ему на ум — просто спросить у родителя. Без каких-либо вступлений и так далее. Вот так сразу — в лоб. Конечно, вероятность того, что тот будет честен, близится к нулю, но попробовать ещё раз всё же стоит...       — Отец, — уверенно зовёт того парень, чуть подаваясь вперёд, чтобы его услышали.       Карлайн, ранее неподвижно сидевшая рядом, крупно вздрогнула от неожиданности, но Лололошка не обратил на это внимания.       — Да? — почти сразу откликнулся Кристиан, но даже не повернулся в сторону сына.       — Меня не ввели в курс дела, когда резко дёрнули с места, — начинает Лололошка, — поэтому мне было бы интересно узнать, куда мы всё-таки едем.       Граф молчит некоторое время. Проходит полминуты, минута, две... Наконец, старший Альмери нехотя отвечает:       — Узнаешь.       Разочарованный, Лололошка лишь закатывает чёрные глаза, фыркает в ответ, откидываясь назад и складывая руки на груди. Он закинул ногу на ногу, с некоторой нервозностью покачивая той, что лежала на колене. В принципе, чего он ещё мог ожидать от отца? Можно было догадаться, что тот ничего такого ему не скажет. Если отец решит сохранить всё в тайне до самого конца, то он будет молчать как рыба... В этом его главный плюс и минус. А минус в том, что скрывать что-либо он может даже от своей семьи — самых родных и близких для себя людей. Именно это и раздражает Лололошку, которому ой как не нравится, когда ему что-то недосказывают. Но что поделать? Раз уж никто ничего не говорит, то придётся ждать — ждать, когда они, наконец, приедут в то место, в которое, по всей видимости, очень не хочет ехать Карлайн.       И что же это всё-таки такое?..

***

Чёрт.

Как... Как? Почему? Какого, спрашивается, чёрта?

      Лололошка широко распахнул чёрные глаза, с нескрываемым любопытством разглядывая внутренний двор императорского дворца. Он не ожидал такого. Точно не ожидал. Он и подумать не мог, что когда-нибудь сможет побывать здесь... Это... просто невообразимо!       На самом деле, Лололошка не понимает разочарования Карлайн и её пустого взгляда, не заинтересованно пробегающего по территории внутреннего двора. Неужели она действительно не рада оказаться там, где раньше очень хотела побывать?       О, как же они оба любили мечтать о императорском дворце в детстве! Лололошка помнит — помнит, как они с сестрой упрашивали дворецкого или кого-нибудь из слуг тайно, не говоря родителям, отвезти их в город, поближе ко дворцу. Он помнит, как они с наивной детской радостью бежали к огромным воротам, у которых стояли незнакомые им люди в доспехах. Те только при их виде расплывались в широких улыбках. Они считали этих неугомонных, полных энергии и энтузиазма детей очень забавными.       Стражники были добрыми, даже очень. Они никогда не прогоняли детей от ворот дворца, всегда лишь молча наблюдали за тем, как те перешептывались, глядя на высокую стену, за которой скрывались их потаённые мечты. Стражники были дружелюбны к ним двоим: когда настойчивые детишки вновь и вновь просились во внутренний двор, они лишь качали головой, стараясь как можно мягче объяснить, что не могут пустить посторонних людей без разрешения императора.       Лололошка с улыбкой на лице вспоминает, как они с сестрой дулись и, обидевшись, убегали прочь, что-то недовольно крича через спину громко смеющимся стражникам. Их добрый, искренний смех навсегда останется в памяти парня, каждый раз отзываясь приятным теплом в груди.       Он никогда бы не подумал, что то желание, та мечта, которая давно перестала быть главной целью в жизни, вновь заиграет новыми яркими красками. Он никогда бы не подумал, что в один день сможет утолить то, казалось бы, навсегда забытое, детское любопытство... Незабываемое чувство.       Наконец отведя восторженный взгляд от роскошного дворца, Лололошка повернулся к сестре, чтобы заговорить с ней. Чтобы вспомнить их беззаботное, весёлое детство, глупые мечты и желания. Но заметив натянутую улыбку на губах Карлайн, он почувствовал, как собственная мгновенно исчезла с лица, заменяясь тенью беспокойства и волнения за напряжённую сестру, нервно оглядывающуюся по сторонам.       — Кари... — тихо, дабы никто не услышал, начинает Лололошка и мягко кладёт руку на ладонь Карлайн.       Названная вздрогнула от неожиданности и испуганно посмотрела на младшего брата.       — Что такое? Что-то случилось? Ты... Я вижу, что ты места себе не находишь...       Парень крепче сжимает руку Карлайн, которая немного расслабилась, вспомнив, что рядом с ней сейчас находится её любимый и драгоценный брат, готовый в любой момент поддержать и успокоить.       — Я расскажу тебе в покоях, когда рядом не будет лишних ушей, — шёпотом отвечает девушка, переводя взгляд на огромные распахнутые двери дворца, в которых стояли прислуга и герцог, что важно выпятил грудь, сложив руки за спиной.       Лололошка лишь недовольно фыркнул, глядя на него.       «Тоже мне, индюк важный...» — подумал он и отвёл полный раздражения взгляд: не любил он, когда кто-то пытался показать свой напускной авторитет и статус. А от этого герцога за километр веяло тошнотворным пафосом. Лололошка невольно скривился.       — Приветствую Вас, герцог!       Младший Альмери переводит взор на отца, который ловко и спешно спрыгнул с лошади и подошёл к тому важному мужчине, — чьего имени Ло не знал и знать не хотел, — протянув руку.       — И Вам не хворать, граф Кристиан, — отвечает безэмоционально тот и небрежно пожимает руку своему собеседнику.       Лололошка недовольно поморщился, заметив, что герцог даже не соизволил снять с ладони перчатку.       «Брезгует?» — проносится в голове. И парень усмехается, но больше от засевшего внутри отвращения, испытываемого к персоне, которая с самого начала испортила о себе всё впечатление графского сына. Неужто сам император не чувствует неприязни к герцогу, чьё неуважение слишком очевидно? Или это только отец Лололошки заслужил к себе такое отношение и пренебрежение? Наконец выбираясь из повозки, Ло осторожно помог спуститься Карлайн, мягко схватив её за нежную ладонь.       — Здравствуйте, леди Карлайн.       Герцог легко поклонился девушке, когда та подошла ближе. Она одарила его таким же лёгким и элегантным поклоном в ответ.       — Здравствуйте, господин...- — он запнулся на чужом имени, выжидающе взглянув на младшего Альмери, очевидно желая, чтобы тот представился.       — Лололошка, — стараясь скрыть недовольство и раздражение, говорит парень.       И пусть он понимал, что его имени просто могут не знать или не запомнить с первого раза, — в силу его необыкновенного произношения — этот человек ему очень не нравился. Было глупо отрицать данный факт, ведь поселившаяся в груди неприязнь давала о себе знать.       — Да, господин Лололошка...       Герцог кивает, больше ничего не произнося и никак не исправляясь после совершённой ошибки в виде неловкой запинки, тем самым ещё больше выводя из себя Лололошку.       — Господин Кристиан, — обращается герцог уже к графу, — Его Величество хотел бы поговорить с Вами... — он кидает подозрительно прищуренный взгляд на графских детей и уточняет: — Лично.       — Да, конечно, хорошо, — Кристиан несколько раз кивает с лёгкой улыбкой на губах.       — И я надеюсь, император осведомлён о том, что Вы привезли двоих? — герцог переводит глаза на Лололошку, который лишь нарочито громко хмыкнул и сложил руки на груди.       — Конечно, знает. Я писал об этом в своем последнем письме. Понимаете ли, просто Карлайн очень волнуется, особенно в последние дни, а когда рядом находится её младший брат, в котором она души не чает, она чувствует себя увереннее, — последнюю фразу граф Альмери произносит чуть ли не шёпотом, будто опасаясь, что его дети услышат это. — Где мои ребята могут остановиться и подождать меня?       Герцог вновь лишь кивает.       — Как скажете, граф. А насчёт последнего не беспокойтесь: император выделил им покои. Прислуги проводят их дотуда. А сейчас пойдёмте. Не стоит заставлять Его Величество ждать.       Герцог разворачивается ко всем остальным людям спиной и, даже не оглядываясь назад, чтобы посмотреть, следует и успевает ли за ним граф, идёт в сторону открытых настежь дверей дворца.       Когда отец и герцог, наконец, скрываются из поля зрения, исчезая за первым поворотом в длинном коридоре, Лололошка раздражённо выдыхает. Он привлек к себе внимание сестры, которая, посмотрев на него, коротко хихикнула.       — Не, ну ты видела этого индюка? — парень небрежно указывает пальцем в распахнутые двери, за порогом которого находился светлый коридор, где скрылись двое мужчин. — Что он вообще из себя воображает? Отец, конечно, ниже его по званию, но это не даёт ему право так обращаться с ним. Он даже перчатку не соизволил снять, чёрт!       — Всё-всё, успокойся, Ло, — улыбаясь, Карлайн подходит к брату и кладёт руку на его плечо. — Не обращай на него внимание и не трать нервы зазря. Думаю, он точно не видит что-то дальше себя, своего носа и... пуза, — девушка несдержанно хихикает, а Лололошка, взглянув в светлые глаза сестрицы в ответ, тоже прыснул, прикрыв рот ладонью.       — Прошу прощения...       Они одновременно вздрагивают, мгновенно перестав смеяться, когда слышат позади тихий женский голос. Карлайн, неловко прочистив горло, быстро поворачивается и видит перед собой довольно молодую на вид девушку, которая, встретившись взглядами с графской дочерью, опустила голову, начиная растерянно лепетать:       — Простите, что отвлекаю Вас, леди Карлайн... Вам с Вашим братом, скорее всего, не очень удобно стоять перед дворцом, поэтому позвольте я провожу вас в ваши покои.       — Ох...        Карлайн мягко улыбнулась служанке и, подойдя к ней поближе, так же мягко коснулась её плеча, дрогнувшего от неожиданного прикосновения.       — Что ты, дорогая... Не стоит извиняться. Мы всё равно не обсуждали что-то чересчур важное. Да, было бы неплохо, если бы ты отвела нас в выделенные императором покои... Мы бы хотели поговорить без посторонних ушей. Можно ли это как-то организовать?       — Конечно, леди Карлайн, — кивает девушка, немного напрягаясь. — Я постараюсь сделать так, чтобы у дверей Вашей комнаты не было стражников... Сколько Вам нужно времени, чтобы поговорить с Вашим братом?       — Часик, пожалуй. А желательно — полтора... Нам многое нужно обсудить с ним. Как тебя зовут, дорогая?       — Амелия... — тихо отвечает служанка, стыдливо краснея поджимая тонкие губы.       — Отлично, Амелия. Спасибо за помощь, — Карлайн аккуратно погладила девушку по плечу, после чего сделала шаг назад. — Итак... Отведёшь нас в наши покои, пожалуйста?       — Да, конечно, леди Карлайн! — оживившись, Амелия быстрым шагом поднялась по ступенькам к дверям дворца, а затем обернулась и, жестом указав идти за ней, негромко сказала: — Идёмте за мной скорее. Император не любит, когда гости надолго задерживаются у входа.

***

      — О чём Вы хотели поговорить со мной, господин император? — осторожно спрашивает Кристиан, стараясь сохранять дистанцию в полтора метра от мужчины, который неспеша шёл по длинным коридорам своего дворца, изредка поглядывая на огромные окна или картины на стенах.       Солнце залило коридор. Лучи медленно плыли по нему, касаясь предметов и играясь с зелёными листьями растений, стоящих в узорчатых горшках. Красные дорожки, постеленные в большинстве коридоров, идеально чисты. Когда Кристиан опускал неловкий взгляд на свои ноги, он, имея достаточно хорошее зрение, не видел ни одной соринки. Кажется, Его Величество относится к чистоте в своём дворце с особым трепетом.       — Хотел уточнить некоторые нюансы насчёт моей свадьбы с Вашей дочерью, — помедлив, отвечает император и резко останавливается. — Вы ведь ещё и своего сына привезли, не так ли? — он немного поворачивает голову к графу, который тут же непроизвольно опустил глаза, слегка поёживших от пронзившего душу холода, исходящего от внимательных аметистовых глаз.       — Да, — незаметно сглотнув, отвечает Кристиан, всё ещё не поднимая бегающего по алым ковровым дорожкам взора. — Как я уже упоминал в своём письме Вам, он является самым младшим в нашей семье... Насколько я помню, Вы были даже заинтересованы им?.. — неуверенно произносит Альмери и, наконец, смотрит на императора, что лишь хмыкнул на эти слова.       — Было дело... — медленно повернувшись лицом к графу, отвечает тот. — Если честно, я, не интересующийся личной жизнью своих чиновников, был даже удивлён, ведь понятия не имел, что у Вас, мистер Кристиан, есть второй ребёнок... — он щурит глаза и делает шаг в сторону Кристиана, — но не в этом дело. Знаете, есть у меня к Вам маленькая просьба...       — Какая? — встрепенулся граф, но тут же пожалел о своей несдержанности: негоже вести себя так перед всеми уважаемым, великим императором. — Кхм...       — Я хотел бы поговорить с каждым из Ваших детей, — не обратив на то внимания, продолжил император, — лично. По отдельности, если будете не против.       — Ох, эм... Ну... — Кристиан впал в ступор: это ещё зачем? Ладно Карлайн, она будущая императорская жена, но зачем ему говорить с Лололошкой?.. — Если я правильно понял, Вы хотите поговорить один на один не только с моей дочерью?..       Император кивает.       — Да, не только с ней. Всё же мне нужно знать шурина лично, верно? И... — он задумывается на мгновение, — как, говорите, зовут Вашего сына?       — Лололошка, — всё так же неуверенно отвечает граф.       — К слову, — неожиданно переводит тему император, — Вы можете звать меня Джодахом, — говорит вдруг и загадочно улыбается. — Иногда, знаете, надоедает, когда вас зовут исключительно по титулу. К чему все эти формальности?       Он расплывается в широкой странной улыбке, которая напрягла Альмери.       — А теперь пойдёмте, господин Кристиан. Нам предстоит ещё мно-о-огое обсудить...

***

      Лололошка неприлично присвистнул, зайдя в их с Карлайн временные, но шикарно огромные покои. С восхищённой улыбкой на лице парень задрал голову, осматривая высокий потолок и висящую под ним позолоченную люстру.       Младший Альмери усмехнулся и опустил голову, продолжая с любопытством разглядывать всю комнату. Сотни мыслей проносились в голове, и все они были полны веселья, восхищения и детского восторга. Но весь этот поток нахлынувших воспоминаний о ребяческих мечтах прервал характерный щелчок замка, а затем звон ключей, кинутых неосторожно на ближайшую тумбочку.       Лололошка повернулся к сестре, отошедшей от дверей, и улыбнулся, вальяжной походкой двигаясь в сторону кровати.       — А господин «Великий Император» не поскупился на покои, погляди-ка, — усмехается парень и подходит к Карлайн, которая осторожно села на край постели. — Неужели хоть кто-то в этом дворце имеет уважение к гостям? Впрочем... На самом деле, рано судить. Может, это вообще временная щедрость?       Лололошка усаживается рядом с сестрой. Та лишь слабо улыбнулась ему.       — Так о чём ты хотела поговорить со мной? И к чему вся эта приватность?       — Помнишь, ты спрашивал меня в дороге, что случилось? — безо всяких вступлений начинает Карлайн.       Чуть нахмурившись, Лололошка медленно кивает, после чего его сестра продолжает:       — Я хотела рассказать тебе об этом ещё очень давно... Но боялась, что отец, запретивший говорить с тобой на эту тему, прознает, что я проболталась и тогда...       Она осеклась.       — Ты знаешь, как он страшен в гневе, — девушка судорожно выдыхает. — Скажи, ты... ещё не догадался, зачем мы сюда приехали?..       — Ну... Я, на самом деле, не совсем понимаю, зачем отец взял нас с собой, если у него там какие-то свои переговоры с императором... — задумчиво отвечает Лололошка. — Я, конечно, рад оказаться во дворце, в котором всё своё детство мечтал побывать, но... Но правда не понимаю, зачем мы здесь.       Карлайн вздыхает и виновато отводит взгляд, опуская голову и закусывая нижнюю губу.

А стоит ли говорить?

Стоит ли Лололошке знать об этом?

Стоит ли это его беспокойства?..

      А младший Альмери напрягается, чувствуя, что что-то точно не так. Он словно начинает догадываться, в чём тут дело.       — Кари, я надеюсь, что это не-...       — Ло, я выхожу замуж за императора, — на одном дыхании выдаёт девушка, а затем вдруг резко закрывает глаза ладонями, истерично всхлипывая.       И Лололошка, опешив, чувствует, будто его собственное сердце замирает и уходит куда-то в пятки. Глаза расширяются. Он вдруг чувствует слабость во всём теле...

«Это не должно было произойти...» — думает он, не в силах пошевелиться. Его будто парализовало.