Royalty

«Это не должно было произойти...» — думает он, не в силах пошевелиться. Его будто парализовало.

...

      Тело не слушалось. Руки, как, в принципе, и нижние конечности, никак не хотели двигаться, что уж говорить о том, чтобы подниматься.       Сквозь непонятный ему шум в ушах он слышал, как тихонько плачет рядом сидящая сестра. Он слышал каждый её всхлип, и каждый этот всхлип отдавался болью в его груди. Всё это будто било по ушам. И было неприятно. Но он ничего не мог поделать. Хотелось успокоить Карлайн, сказать, что всё будет хорошо, и они что-нибудь придумают, но в горле будто ком застрял, не позволяя вымолвить ни единого слова.       И так проходит минута, две... пять... И не выдерживая тишины, Карлайн поднимает заплаканные глаза на младшего брата.       — Ты... тоже считаешь, ч-что я должна в-выйти замуж за императора?.. — тихим дрожащим голосом спрашивает она, вытирая мокрые дорожки от капель, которые всё так же текли по её румяным щекам.       Глаза Карлайн покраснели от слёз. Плечи чуть подрагивали... И голос сестры будто бы вырвал Лололошку из оцепенения, и он наконец повернул голову к ней.       Он смотрел на неё, словно искал какой-то подвох, словно надеялся на то, что она просто неудачно шутит, пытается разыграть, как доверчивого дурака, но... но он понимает, что Карлайн не стала бы шутить на такие темы. Да и не умеет она плакать нарочно, неискренне... Даже ради шуток над дворецким или кем-то из прислуги она не могла выдавить из себя и слезинки. И Лололошка знал, помнил об этом, но оттого легче не становилось.       Он вдруг чувствует непонятный прилив адреналина и вскакивает с кровати, хватаясь за голову, путая и без того непослушные кудрявые волосы на «своей дурной башке».       Сердце колотится словно бешеное, словно хочет вырваться из груди, а Лололошка обречённо стонет, мотая головой, будто надеясь, что это всё просто плохой сон, кошмар, который он просто выдумал... Но ущипнув себя, стало ясно, что всё это реальность, а не его глупые несчастные фантазии.       Лололошка, немного успокоившись, вновь опускается на кровать рядом с сестрой, после чего молча притягивает её к себе, слабо обнимая за плечи. А Карлайн... А что Карлайн? Бедная девушка расплакалась ещё сильнее, почувствовав нежные, успокаивающие прикосновения брата к своим светлым волосам.       Она хватается за его одежду, сжимая дрожащими пальцами, плачет навзрыд, пока слёзы, обжигающие покрасневшие щёки, стекают по подбородку, капая на чёрные брюки младшего брата.       Лололошка лишь надеется на то, что никто не услышит рыданий старшей сестры. Он с опаской смотрит на входную дверь, параллельно шепча Карлайн на ухо какие-то слова поддержки.       — Кари...       Спустя ещё несколько минут её плач немного стих, и теперь она просто тихонько всхлипывала, судорожно вытирая запястьем влажные дорожки с красных щёк.       Лололошка опускается перед ней на колено, сжимая её руки в своих.       — Всё будет хорошо. Ты не выйдешь за него. Обещаю, я сделаю всё возможное, всё что угодно, чтобы ты не вышла за императора, — с уверенностью в чёрных глазах он смотрит на сестру, что слабо ему улыбнулась.       — Спасибо... — шепчет Карлайн в ответ. — Но не думаю, что ты сможешь что-то сделать против этого брака...       — Карлайн, — серьёзно говорит Лололошка и хватает её за плечи, чуть приподнимаясь, — клянусь, я остановлю свадьбу, чего бы мне это ни стоило. Ты будешь счастлива. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Ради тебя... — он вздыхает и опускает глаза, не выдерживая внимательного взгляда старшей сестры, — я готов на абсолютно любой исход событий-...       Фраза прерывается. Они вздрагивают в унисон, когда неожиданно раздаётся сначала настойчивый стук в дверь, а затем и приглушённый грубый мужской голос по ту сторону:       — Император желает видеть вас.

***

      Медленно постукивая носком сапога по дорогому деревянному полу, Джодах, сложив руки на груди, смотрит в окно. Он рассматривал через него растительность своего прекрасного сада: высокие деревья радуют глаз, а на некоторых из них — красивые цветы различных оттенков; аккуратно остриженные кусты, в которых можно узнать какие-то фигуры; кусты самых разнообразных видов прекрасных роз: от красных до необыкновенно фиолетовых; очаровательные, такие разные цветы, которые совсем недавно были политы прислугой...       Думал Джодах в основном над своей речью, думал над вопросами, которые он задаст шурину и будущей жене... К слову, о шурине... На данный момент этот парень интересовал императора куда больше, чем собственная невеста, и это, наверное, крайне удивляло самого Джодаха. Он, если говорить честно и откровенно, не ожидал от себя такого сильного интереса к сыну графа. Ему даже кажется, что он порой думает далеко не о том, о чём нужно было бы.       Когда в массивную дверь раздался робкий стук, прерывающий гробовую тишину, Ави даже бровью не повёл, продолжая задумчиво смотреть в окно. Но вдруг вспомнив о том, что он, вообще-то, позвал к себе графских детей, встрепенулся и достаточно громко произнёс, старательно скрывая некоторое волнение в голосе:       — Входите.       Скрипнула дверь... Он слышит тихие шаги, и... вновь тишина. Видимо, ребята не решились заходить дальше порога без разрешения всё ещё стоящего к ним спиной императора. Ещё несколько мгновений, и дверь с таким же неприятным скрипом закрылась... Он чуть поморщился, а в голове промелькнула мысль о том, что пора бы смазать все двери во дворце, чтобы не скрипели.       Проходит минута. Вторая... Никто так ничего и не сказал. А поворачиваться к гостям Джодах не спешил.       — Мисс Карлайн, прошу, пройдите в середину комнаты. Надеюсь, Ваш брат будет не против постоять некоторое время у дверей?       Наконец император не спеша разворачивается, и его взгляд тут же устремляется на молодую девушку, цепляется за её светлые волосы. Ави мысленно подмечает, что они совсем не похожи на тёмные, отцовские.       Впрочем, когда он вглядывается в девичье лицо, начинает всё понимать: её черты лица не были похожи на черты графа, были они у неё более... на удивление, более острые; взгляд зеленовато-голубых глаз был устремлён в пол, а длинные волосы закрывали само лицо обладательницы... Они были будто специально распущены.       Джодах хмыкает про себя и складывает руки за своей спиной в замок. Он ещё раз окидывает взором Карлайн и мысленно подмечает: она выглядит зашуганной. Видимо, отец относится к ней не самым лучшим образом... Жаль. С такой жить будет скучно... Слишком уж послушная. Наверняка никогда не будет и слова против говорить.       Прочистив горло, император начинает не спеша подходить к дочери графа.       — Я надеюсь, что Ваш отец не сильно запугивает Вас бракосочетанием, — уголки губ Ави чуть приподнимаются, когда он встаёт напротив Карлайн, которая всё же осмелилась поднять голову и посмотреть прямо в его глаза. — Мне бы не хотелось, чтобы Вы боялись.       «Ну-ну... — думает Лололошка, опираясь спиной о закрытую ранее на замок дверь. — Ври больше, ври... Я тебя, подонка, насквозь вижу. Не достанется тебе моя сестра... не достанется...»       — Нет, отец не сильно пугает меня этим... — качает головой Карлайн. — И... Прошу прощения за мою дерзость, дорогой император, но зачем Вы позвали нас с моим братом к себе?.. — та на мгновение поворачивает голову к Лололошке, что сверлил её собеседника взглядом, полным неприязни и недовольства.       — Ах да... — улыбка Джодах стала чуть шире. — Понимаете ли, мне бы хотелось поговорить с Вами и с Вашим... — он переводит взгляд на отвернувшего голову Ло, который сложил руки на груди и сейчас нетерпеливо постукивал носком обуви по полу, — братом. С Вами, мисс Карлайн, мы могли бы обсудить нашу свадьбу...       Она невольно вздрагивает, когда император двигается с места и начинает, словно какой-то хищник, медленно обходить её по кругу, внимательно рассматривая. Она поджимает губу, чувствуя, как прохладная ткань перчатки на чужой руке касается её плеча, а затем и волос.       — А с Вашим братом... Ммм... Думаю, мы бы нашли, что обсудить.       — Да, конечно, господин император... — тихо отвечает Карлайн.       Её голос дрожит, а взгляд вновь устремляется в пол под ногами.       Джодах снова встаёт перед ней, но больше не трогает, явно понимая, что доставляет дискомфорт.       — Вот и отлично... С Вами мы всегда успеем поговорить, поэтому... Не могли бы Вы оставить нас наедине с Вашим братом?       С уст Карлайн срывается удивлённый выдох, но император не обращает на это внимания.       — Не поймите меня неправильно... Просто на данный момент мне действительно хотелось бы познакомиться с Вашим братом.       Она немного поворачивает голову и испуганно смотрит на застывшего Лололошку, что широко распахнул глаза, не в силах и слова произнести от удивления.       — Прошу, пройдите в свои покои и отдыхайте. Ваш брат скоро присоединится к Вам...       — Х-хорошо, Ваше Величество...       Карлайн, дрожа всем телом, поклонилась и даже с какой-то торопливостью пошла к двери, чтобы выйти из помещения. Джодах видел, как она посмотрела на младшего брата, видел, как в поддерживающем жесте коснулась его плеча, после чего молча вышла, оставляя их один на один.       Повисла тишина. Какая-то... неловкая, напряжённая... Ави сверлил парня выжидающим, можно сказать, испытывающим взглядом, будто бы ждал его реакции.       И вот, спустя минут пять долгого молчания, графский сын вздохнул и сделал шаг по направлению к императору, после чего тот услышал его приятный голос:       — Извиняюсь за свою возможную дерзость, Ваше Величество, но мне хотелось бы спросить: чего мы, собственно, ждём? О чём Вы хотели со мной поговорить?       Джодах, стараясь скрыть ухмылку на своих губах, не без удовольствия смотрит на хмурое лицо Лололошки.       «Какой хороший... Откуда ж такой взялся?.. — думает Ави, окидывая Ло оценивающим взглядом. — Личико у него ничего такое... миловидное...»       Может быть, довольно странно думать о шурине в таком ключе, но этот парнишка действительно был красавцем: подтянутый, молодой, высокий, кудрявый... Ну мечта любой женщины, ей-богу! И неужто не женат ещё? Даже жаль становится, что такая красота пропадает... Ну ничего... Если мальчик будет хорошо себя вести, Джодах, так уж и быть, поможет ему найти милую девушку... Такого-то парня в два счёта любая возьмёт в мужья. А если ещё и руки у него на месте — точно цены нет. Грех за такого замуж не выйти.       В один момент графский сын, напрягшись ещё больше, отвёл взгляд, поджав губы. Тогда Джодах понял, что смотрит на него слишком долго и слишком внимательно.       Даже неловко как-то...       — Кхм... Прошу прощения, задумался...       Ави, прикрыв глаза на мгновение и немного успокоившись, посмотрел на собеседника.       — Лололошка, верно? — тот молча кивнул. — Интересное имя, должен сказать. Любопытно, как Ваши родители придумали его?..       Даже не заметив того, младший Альмери ушёл в свои мысли. Он, закусив нижнюю губу, напряжённо думал о чем-то, будто составлял план, думал над тем, как сбежать от этого подонка, который, с какого-то перепугу, пожелал «познакомиться с ним».       «Да шёл бы ты лесом! Ты и твои знакомства!» — думал Лололошка, рассматривая пол под ногами, словно тот был намного интереснее самого императора. Он хотел бы сказать все мысли вслух, но сделать этого так и не осмелился: не хотелось лишаться головы раньше времени. Ему ведь ещё свадьбу надо сорвать... как-нибудь... каким-то образом... Ну а потом можно и головы лишаться. Со спокойной душой.       — Не знаю, — равнодушно пожал плечами Лололошка, — их спросите...       Подняв глаза, он вздрогнул, когда увидел перед собой императора. Тот стоял почти вплотную, рассматривая его лицо с особой внимательностью. А Лололошка... А что, собственно, Лололошка? Он просто стоял и глядел на того в ответ. Он будто не мог никак отвернуться от него, завороженный его фиолетовыми глазами, чем-то похожими на аметист.       Взгляд Джодаха скользит по чужому лицу, запоминая каждую деталь. И всё же Ави был прав: вблизи парнишка кажется ещё более очаровательным. Его чёрные глаза были словно... словно смоль, словно тьма, словно ночное небо... Они были чёрным морем, в котором хотелось тонуть, в котором можно было захлебнуться. А удивление, огромное непонимание происходящего, что читалось в них... О, Боже... Кажется, Джодах сходит с ума. Ему действительно нравится этот парень.       «И как же теперь выбрать между двумя графскими детьми, что одинаково красивы?» — усмехаясь, думает император, наклоняя голову набок. Конечно же он просто шутит. Этот парнишка нравился ему, да, но это не отменяет того факта, что Джодах женится на его старшей сестрице. Да и это не больше, чем простая симпатия.       — Хм...       Прикусывая нижнюю губу, он задумчиво смотрит на лицо Лололошки, что в один момент наконец нашёл в себе силы отвести взгляд от ярких фиолетовых очей.       — Полагаю... мне представляться не стоит? Хотя... Не думаю, что Ваш отец успел рассказать Вам о нашем с ним разговоре...       Император расплывается в лёгкой лукавой улыбке, а его тонкие пальцы изящно, как казалось Лололошке, что краем глаза внимательно наблюдал за собеседником, обхватывают подбородок. Он прикрывает глаза.       — Джодах. Джодах Ави. Прошу без формальностей. Просто Джодах. «Господин император» и прочие, и прочие прошу оставить при... присутствии других личностях.       — Как скажете.       Лололошка коротко кивает, вновь встречаясь с изучающим взглядом, от которого ему становится крайне неловко. И чего этот «павлин» на него так пялится?..       А Джодах, совсем, казалось, не смущённый своей наглостью в открытом рассматривании собеседника, вдруг подмечает одну не такую уж и важную, но крайне интересную деталь на чужом лице: небольшой, почти незаметный на первый взгляд шрам на щеке, почти под самым глазом. На бледной коже он, на удивление, не сильно выделяется, но заметить его вполне возможно.       «Любопытно... — думает император и наклоняет голову набок, тихо хмыкая. — Интересный, всё же, парень...»       Джодах даже предположить не может, откуда у такого молодца шрам на щеке. Не у всех мужчин они есть, что уж тут говорить, а у такого молодого... Удивительное дело.       Рука медленно соскальзывает с собственного подбородка и тянется к чужому лицу, к щеке, к шраму.       Император замечает, как Лололошка, застыв, словно статуя, шокировано смотрит на его кисть. Кажется, будто он и вовсе забывает как дышать, когда кончики пальцев Джодаха, наконец, касаются тонкого незаметного рубца, невесомо проводя по нему. Бархатная ткань перчаток ощущается приятно, но так непривычно.       Лололошка сглатывает. Он чувствует... дискомфорт, находясь под этим взглядом. Чувствует непонятное смущение, и неловкость заставляет его просто стоять, замерев. Он чувствует... некоторый страх от присутствия в этой комнате императора, что так бесстыдно «распускал руки».       — Что Вы... делаете?.. — он, наконец, находит в себе силы хоть что-то произнести.       Хотя это не совсем то, что он хотел сказать изначально. Лололошке очень хотелось бы сказать этому Джодаху вот что: «Какого чёрта Вы себе позволяете?!», но решил этого не говорить. Всё же портить любые отношения с императором раньше времени себе дороже.       — У тебя шрам на щеке, — отчеканил Джодах, склоняя голову в бок. — Мне интересно, откуда у такого юноши, как ты, есть шрамы? Не слишком ли молод?..       Лололошка хмурится от такого резкого перескока с «Вы» на «ты». Какой-то этот император непостоянный... Сдерживать, что ли, себя совсем не умеет? Это... так... бестактно. Небрежно по отношению к собеседнику.       Ло нахмурился, еле сдерживая себя от того, чтобы сделать немного грубое и весьма дерзкое замечание императору. Он действительно мог высказать своё недовольство, ведь, несмотря на то что он имел лишь жалкий статус «графский сын», — и тот он мог потерять, учитывая шаткое положение отца, — считал, что является вполне себе равным собеседником для такой личности, как император. Но, видимо, тот так не считал, раз позволил себе такое... пренебрежение.       Лололошка промолчал, решая ничего не отвечать.       — Молчишь? — Джодах усмехается. — Что ж... твоё право.       И ничем не смущённый, — да, это Ло успел подметить несколько раз, — он наконец убирает руку с чужой щеки, заводя её обратно за спину.       — Хочется уточнить лишь то, как я могу обращаться...-       — Раз уж мы так неожиданно, — Лололошка сделал акцент на последнем слове, — перескочили со стиля исключительно официально-делового на более разговорный и «близкий», то как душа пожелает. Но, знаете, я бы предпочел, чтобы Вы называли меня Лололошкой. Мы с Вами не друзья, поэтому без каких-либо сокращений и прозвищ, прошу меня извинить.       Джодах вскинул брови. Вот это парень даёт, конечно. Губы императора расползаются в ухмылке. Он... приятно удивлен. Этот нахальный юноша нравился ему всё больше и больше; его пропитанные сарказмом слова откровенно забавляли. Не сдержавшись, Джодах хохотнул, наклонившись ближе к чужому лицо, щуря свои яркие фиолетовые глаза.       — Ох... — протягивает он. — Как я вижу, Вы, Лололошка, остры на язык. Я дико извиняюсь за... свою небрежность в отношении к Вам. Не подумайте ничего плохого, для меня Вы действительно равный собеседник, несмотря на статус и, — в этот момент Джодах кажется ещё более довольным; он выпрямляется, — Ваш возраст.       Лололошка фыркает в ответ, гордо задирая подбородок. Он не позволит себе выглядеть слабо в глазах этого... напыщенного индюка.       — Мне кажется, Ваше Величество, мы отошли от темы. О чём Вы хотели со мной поговорить? — он приподнимает бровь; в этом уверенном взгляде Джодах видел непонятный вызов, который он готов принять.       — Ну что Вы... — император делает шаг к нему, вставая чуть ли не вплотную. — Я же уже сказал... — он хватает его за подбородок, заставляя смотреть только на себя; он чувствует власть, обхватывая и сжимая пальцами чужую нижнюю челюсть; он смотрит в чёрные глаза с огнём непонятного азарта, — можно просто Джодах... — наклоняется ближе к лицу графского сына, вдруг переходя на шёпотом, буквально выдыхая эти слова.       Император видит раздражение во взгляде Лололошки, и ему это очень нравится.       — Не думайте, что я так просто позволю Вам жениться на моей сестре, — отвечает тот, ядовито улыбаясь.       Джодах уже понял, что этот парень испытывает к нему явную неприязнь. И... Было стыдно признавать, но... это будоражило сознание; осознание возможной ненависти к своей персоне со стороны этого юноши заставляло чувствовать какое-то странное извращённое удовольствие. Ави закусывает нижнюю губу в предвкушении.       — Посмотрим... — протягивает он довольно.       На самом деле... Джодаху не нужна Карлайн, при всём уважении к ней. Она, безусловно, милая девушка и, конечно, заслуживает прекрасного, заботящегося и любящего её молодого человека, а не безразличного холодного императора. Но он обещал графу. А обещания нужно сдерживать.       Лололошка хватается за чужое запястье, сжимая его с силой, и Джодах, рассмеявшись, чуть запрокидывает голову, с хитрым прищуром продолжая разглядывать нахмуренное лицо. И всё же этот парнишка очень мил. Просто очаровашка. Даже интересно стало, как он собирается препятствовать проведению свадьбы.       И вдруг... стук в дверь. Джодах поднимает взгляд, меняясь в лице, а Лололошка, вздрогнув всем телом, дёрнулся, отступая от императора, заглядывая за свою спину.       — Что же... Мы так и не поговорили на интересующую меня тему, — негромко произнес Ави, когда напряжённый графский сын вновь повернулся к нему лицом. — Но всё же я более чем удовлетворён нашим диалогом. Вы интересный собеседник, Лололошка, — он позволяет себе ухмыльнуться. — Буду надеяться, что мы как-нибудь сможем ещё раз поговорить с глазу на глаз.       — Конечно... — демонстративно тряхнув головой, он выпрямляет спину, после чего на пятках разворачивается. — Был рад знакомству. До свидания... Джодах.       Лололошка подходит к двери, хватаясь за ручку, уже собираясь покинуть помещение, как вдруг слышит насмешливый голос императора:       — Шрамы тебе к лицу, Лололошка.

Он его раздражает.

***

      Отец оказался слишком упрямым. Словно... Словно баран. Он наотрез отказывался даже выслушать Лололошку. Он старательно отмалчивался, когда тот бегал за ним хвостиком, пылко доказывая, что эта свадьба — самая большая ошибка. И лишь в очередной такой раз он вдруг остановился и, повернув голову к сыну, одарил его холодным мрачным взглядом и медленно, чётко проговаривая каждое слово, произнёс: «Не лезь не в своё дело».       Но Лололошка не мог просто взять и опустить руки. Он не позволит сестре выйти замуж за этого... этого... подонка! Не позволит! Поэтому он правда решился на отчаянный шаг: сорвать свадьбу. Он украдёт свою сестру с церемонии и отведёт в безопасное место. И пусть даже если он лишится головы за такую дерзость — плевать! Главное, чтобы Карлайн была счастлива... Остальное не имеет никакого значения.       И Лололошка уже знает, что сделает.

***

      И наконец пришёл день свадьбы. Время пролетело быстро, незаметно, и, если честно, это даже к лучшему: ожидания терзали Лололошку. Ему просто не сиделось на месте — лишь бы этот день наступил как можно скорее, чтобы ни он, ни его дорогая старшая сестра больше не мучились, когда последняя обливалась слезами каждую полночь.       Сердце Лололошки разрывалось на части, когда он слышал тихие всхлипы Карлайн глубокой ночью. Оно разрывалось, когда он видел печальное её лицо в отражении зеркала; разрывалось, когда та, примеряя шикарные пышные свадебные платья, вдруг начинала рыдать, закрывая лицо руками, размазывая весь нанесённый служанками макияж; разрывалось, когда она плакала ему в плечо, когда он, обеспокоенный её плачем ночью, садился к ней на постель и начинал гладить её по светлым локонам, стараясь успокоить.       Этот злосчастный день наступил быстро. И Лололошка уже предвкушал лицо своего отца, который с таким же нетерпением ожидал свадьбу, лицо императора, когда его невесту уведут прямо из-под его носа. Лололошка уже предвкушал то приятное чувство от осуществления мести.       Лицо Карлайн было безэмоционально. Сегодня она не плакала. Лишь стеклянными глазами смотрела в зеркало, сидя за туалетным столиком, пока вокруг неё взволнованно кружили служанки. Они успокаивали её, что-то шептали, гладили по спине и аккуратно уложенным волосам, говорили, что им жаль, что её судьба сложилась таким образом. А Лололошка сидел в кресле, выжидающе сверля взглядом окно. Сегодня отличная погода. Самое то...       Он невольно расплывается в улыбке и преподносит руку к своему рту, чтобы скрыть её; закрывает глаза, чувствуя безумное, такое странное чувство удовольствия. Его план — полный абсурд, и это главная изюминка. Этого точно не ожидает император. Наверняка тот думает, что Лололошка придумал что-то эдакое, что-то необычайно сложное... Но нет. Всё настолько просто и нелепо, что хочется истерически смеяться, поражаясь своей или глупостью, или возможной гениальностью.       — Ло, — слышит он голос Карлайн и мгновенно открывает глаза, глядя на неё, — скоро начнётся церемония, — она отводит взгляд. — И... Я понимаю, что для тебя пойти против императора и отца — абсолютное безумие... Сумасшествие, можно сказать, — горько усмехается. — Поэтому я лишь надеюсь, что ты будешь рядом. Я... очень люблю тебя, Ло, братик.       Карлайн подходит к креслу и осторожно садится на его подлокотник; берёт в свои чуть дрожащие ладони чужие и слабо сжимает их.       — Ты — самый дорогой мне человек. Ближе тебя у меня никого нет... Прошу, обещай, что не бросишь меня. Что не оставишь меня одну... Пожалуйста... это единственное, что мне нужно...       — Всё будет хорошо, Кари, — отвечает Лололошка, мягко улыбаясь. — У меня всё подготовлено. Я обещаю, что сделаю всё ради твоего счастья. Даже если меня не будет рядом, ты не одна, помни это.       Он приподнимается и нежно целует сестру в щеку, после чего прижимается губами к её облаченной в белую перчатку ладони.       — Всё будет хорошо... — повторяет и наконец встаёт. — А теперь иди. Я приду позже. Но, прошу, ничего не говори по этому поводу отцу.       Карлайн открывает было рот, чтобы что-то спросить, но мгновенно закрывает его, понимая, что брат всё равно не ответит на вопрос. Она молча кивнула и, поправив волосы, не спеша пошла к двери, оставив Лололошку одного в покоях.

***

      И вот она встаёт перед ним, перед императором, лицо которого не выражало ничего, кроме холодного безразличия.       Отец встаёт неподалёку от них, внимательно наблюдая. Все в зале молчат, с трепетом слушая монотонные речи священника, ожидая, когда будущие супруги докажут свою любовь друг к другу поцелуем. Как жаль, что никто, кроме нескольких человек, не знал о нежелании графской дочери и императора состоять в браке друг с другом.       — Перед тем, как официально заключить ваш брак, я хотел бы услышать: является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак?       Джодах помолчал пару мгновений, после чего с неохотой произнёс:       — Да.       А Карлайн не ответила даже спустя полминуты. Она молча смотрела в глаза напротив, будто желая что-то найти в них, но не видела ничего, кроме холода. Она не спешила отвечать. Она ожидала того момента, когда придёт Лололошка. Хотя... возможно, будет лучше, если он не увидит этого всего. Будет лучше, если он не услышит эту ложь.       Но... Карлайн так не может. Она опускает голову и делает шаг назад, еле сдерживая слёзы от чувства безысходности.       — Нет... — прошептала она, сжимая своё запястье.       Джодах не отводит от неё пристального взгляда. Он её понимает. Чего-то такого он и ожидал. Он слышит несколько тихих удивлённых вздохов, но молчит, даже не двигается с места.       Пораженный священник тоже не может подобрать слов, поэтому просто открывает и закрывает рот, не зная, что и ответить.

И вдруг...

      Массивные двери распахиваются. Все в мгновение Ока оборачиваются и удивлённо таращатся на быстро зашедшего в зал графского сына. Кристиан, заметив Лололошку, нахмурился и уже было хотел сдвинуться с места, но застывает, когда его останавливает рука императора, чей взор был прикован лишь к интересному парнишке. И что же тот задумал?..       Окинув быстрым взглядом всё огромнейшее помещение, Лололошка поднял руку и громко, чётко, чтобы каждый услышал, воскликнул:       — Шабаш! — и махнул рукой.       И Карлайн, наконец найдя в себе силы выйти из оцепенения, вдруг радостно улыбнулась и, подбирая подол своего пышного белоснежного платья, бросилась по ступенькам и красной дорожке к брату, ожидающему её у дверей.       Стража в недоумении смотрела то на сбегающую со свадьбы невесту, спешащую к младшему графскому сыну, то на императора, который молча наблюдал за этим, приподняв бровь. Никто из гостей тоже не решался остановить девушку без приказа правителя.       Подхватив подбежавшую Карлайн под локоть, Лололошка кинул насмешливый взгляд на Джодаха и подмигнул ему, после чего бросился прочь из зала, хохоча. Он был слишком... доволен, слишком весел своей маленькой шалостью. Он словно вновь вернулся в беззаботное детство. Но вот только теперь он по-настоящему рискует своей головой. И осознание этого забавляло его ещё больше. Лололошка и не боялся вовсе. Он знал, что его ждёт. Он сам ждал этого. Он просто хочет счастья для Карлайн. Он готов пожертвовать жизнью ради этого.       — И чего же Вы молчите!? — прокричали в унисон вдруг разъяренные граф и герцог.       А Джодах молчал, мысленно поражаясь тому, насколько же сумасшедший и безрассудный этот парень. Это... действительно не то, чего ожидал император.       Оказывается, Лололошка куда хитрее, чем он предполагал. Он явно недооценил мальчишку: план того хоть и был самым настоящим абсурдом, но смог поставить в тупик и шокировать даже его, Императора.       Джодах не может сказать, что Лололошка умён. Он может сказать лишь то, что тот рискованный. Тот надеется на свою удачу, на, можно сказать, фортуну. Этот план мог и не сработать, если бы он, Джодах, сразу бы понял, что к чему, если бы он придал значение спокойному виду парня и его бездействию. Но сейчас уже поздно что-либо говорить. И всё же... это было интересно. Забавно. Самому хотелось смеяться со всей сложившейся ситуации.       Но надо бы поставить наглого мальчонку на место. Повеселились и хватит. Впрочем... не-е-ет, веселье только начинается. Джодах лично поймает юнца, сам посмотрит в его чёрные глаза, в которых сверкает хитрость и глупая самоуверенность. Он сам разберётся с ним. Сам научит манерам. Сам скажет ему, что всё это было крайне глупо и смешно. Сам решит, что с ним делать. И плевать он хотел на графа Кристиана, обозленного на собственного сына.       Император устало вздыхает, потирает переносицу и наконец приказывает:       — Схватить.