Любовь, боль и обнимашки

      Этот лагерь реально, как проклятый… Что ни день, так сильные ливни и частые раскаты грома. Мокрая скользкая трава, противные грязь и лужи уже порядком поднадоели не только молодым солдатам, но и всему начальству. Лейтенант Азулин не был исключением… Даже после падения с той огромной скалы у него всё ещё осталась привычка следить за своей внешностью, хоть в этом больше и не было смысла. Зачем припудривать свои морщины под одним оставшимся глазом, когда весь ужас можно скрыть под белой и таинственной маской? Зачем причёсывать свою взлохмоченную небесно-голубую шёрстку, когда на тебе одета такая красивая и удобная униформа бирюзовых оттенков? Со временем она стала не только рабочей, но и повседневной. Уже на протяжении трёх недель Азулин слишком часто попадал под дождь, бегая из своей казармы в генеральный штаб и обратно. Эти противные влажные капли делали его шерсть такой неопрятной, она слипалась под одеждой, вставала «колючками» на глове и ушах. Для него подобные ощущения были не из приятных. Поэтому Азулин раздражался всякий раз, когда он с лёгкостью сбрасывал свою намокшую накидку и оставлял её сушиться на двери, а свою униформу лейтенанта расстёгивал одной единственной лапой, где пальцы соскальзывали от таких же мокрых пуговиц. Мурашки пробегались по спине, как тараканы, било в дрожь от холода, но Азулин быстро согревался. После он подходил к зеркалу, снимая с себя свой протез и гневно глядя по ту сторону… В потрескавшееся до ужаса стекло. Он ненавидел себя за свой образ, что скрывался под такой грациозной и грозной оболочкой. Лейтенант в гневе до крови глубоко царпал свою грудь, руку, добирался до спины, уродуя себя ещё больше, проходясь когтями по свежим шрамам… После так вообще жалел об этом, принимался за обрабатывание ран и укладывание мокрой всклокоченной в некоторых местах шерсти. Потеря левой лапы только больше доставляла ему проблем. Как не крути, но даже когда он убеждал самого себя, что сможет справиться без этой руки, с каждым таким упрямым суждением он, как на зло, всё больше и больше нуждался в ней…

Однажды его процедуры такого «прихорашивания» прекратились…

Вчера за ним послали капрала, так как кроме него никто не согласился работать в такую погоду. Эту обязанность на сегодня должен был ответственно выполнять Гримальдо. Помпон выбежал из своей казармы, забыв надеть дождевик. Обладатель милого беретика мчался к своему командиру, скользя по траве, чуть ли не падая, но только больше ускоряясь во времени. С тех пор, как он при нём служил, мишка заработал огромное и крепкое доверие лейтенанта, потому он безнаказанно мог войти к нему без стука. Помпон с улыбкой на лице понимал, что его за это не осудят и белоликий медведь ничего не поимеет против. Но… Какое-то непонятное чувство заставило его пренебречь своей уверенностью именно в тот день. Странная и чересчур напряжённая аура заползла к нему в разум, затормозив капрала в самый последний момент. «Может не стоит?» — Подумал он, почесав затылок и озадаченно нахмурив брови. — «Наверняка сегодня день такой, может быть, всё по-прежнему в порядке?» На неуверенной ноте сглотнув, Помпон прищурил глаза в ожидании того, как получит сильных пиздюлей за неуважение личного пространства. Он моментально приоткрыл дверь, проснув половину своего тела в пределы жилища лейтенанта. Помещение было скромным: тёмно-бирюзовые стены, одноместная кровать, шифоньер, на двери которого висело потресканное зеркало. В последний месяц более он не посещал Азулина, чем, собственно, и был удивлён, заприметив непривычные для него осколки зеленоватого стекла на полу. По правую сторону был узкий проход, явно ведущий либо на кухню, любо в душевую. Азулин хоть и был лейтенантом, но роскошного интерьера он не просил… Тёмная накидка была аккуратно повешена на вторую дверцу шкафа, а верхняя часть униформы лейтенанта сложена на спинку стула у письменного стола. В тёмном углу была замечена внезапно подвижная тень. — Лейтенант Азулин? Неожиданно сверкнула молния, осветив помещение. Яркая вспышка света ослепила Помпона на несколько секунд, но в считанное время он смог разглядеть забитый в угол потрёпанный небесно-голубой комок шерсти. Он не лежал. Не сидел. А именно вплотную стоял, прижавшись спиной к стене и глухо, почти беззвучно рычал, смотря на свой оголённый торс, покрытый свежими, глубокими, окровавленными шрамами. На Азулине не оказалось маски, но прятать от Помпона это ужасное зрелище было не к чему — он уже давно в курсе… — Лейтенант Азулин! Сеньор! — Помпон бросился в угол с округлёнными в испуге глазами. — Что вы делаете?! Зачем?! Азулин поднял голову на него, разжав с головы свои лохматые и давно сухие от дождя уши. На морде зловещий оскал, виднелись острые клыки, от которых по спине капрала прошлись мурашки. Аквамариново-синий глаз лейтенанта уставился на него, взгляд не выражал какого-либо гнева, наоборот что-то среднее между разочарованием и безысходностью. — С вами всё в порядке, лейтенант? — Помпон слегка нагнулся, чтобы не казаться возвышенным перед сгорбившимся медведем. На руке, где кисть ампутирована были свежие и истекающие тёмно-красной кровью шрамы, на груди, животе, спине… Даже на своей правой лапе он как-то умудрился нанести себе немало увечий! Помпон беззвучно ахнул, заметив, что большинство из них отнюдь не новые… Азулин вскрывал старые и затянувшиеся раны, наверное, в целях сделать себе ещё больнее… Словно лейтенант наказывал самого себя, за хрен знает, какие ужасные проступки… Голубошёрстый внезапно посмотрел на капрала так, словно надеялся на его помощь. — Вы меня слышите? — Охровый мишка задал весьма глупый вопрос. — Отставить тревогу, ефрейтор. — Приглушённо произнёс Азулин. Выпрямившись во весь рост, царапины на теле стали сильнее кровоточить. — В-вам срочно нужно в медпункт! Вас уже ожидают в главном генеральном штабе… С-спустя двадцать минут, как вы ушли оттуда! — Прекрати истерить, Помпон, это обычные царапины… — Лейтенант проигнорировал его слова, быстрым шагом обошёл младшего по званию, почти тихо и неслышно шипя от боли, которую он самому себе причинил. — Позвольте воспротивиться, сеньор. Я вижу, что вам нужна помощь! Азулин, поняв, что Помпон окончательно прилип к нему с этой проблемой, остановился и негромко вздохнул. Он прямо сейчас собирался просто от балды кое-как нанести бинты и накинуть на себя верхнюю часть униформы… — Если я соглашусь на эту помощь, ты отстанешь от меня? Помпон молча кивнул, неспециально состроив миловидное личико. Без сопровождения грома снова блеснула молния. При её свете на пухлых щёчках капрала веснушки блеснули, как под ультрафиолетом. Азулин взглянул уже с неподдельным изумлением: «почему я зациклился именно на них?» — Лейтенант, клянусь, всё что сейчас произойдёт в этом доме, останется в его стенах. Даю вам слово. — Помпон стоял неподвижно, выпрямившись, словно стоя в строю. — Что здесь случилось? Я готов вас выслушать. Веснушчатый порой не замечал этого. Время, проведённое в военном лагере сделало своё: он принимал такую позу по привычке… Азулин, выйдя из кратковременного ступора, расслабился, посмотрев на него уже с пассивным раздражением: — Тебе очень повезло, что такому, как ты, вообще удалось заслужить моё доверие, капрал Помпон. Проговоришься — под утро проснёшься седым и немым… — Последние сказанные слова прозвучали угрожающе и, судя по репутации, которую он заработал ещё зелёным и неопытным новобранцем, Помпон со страху сглотнул слюну, понимая, что эти обещания вовсе не являлись очередной шуткой. — Е-есть, с-сэр… — Вот и славно. Будешь продолжать в том же духе, может быть, и получишь от меня повышение…

Три минуты спустя…

— Просто помоги мне обработать это уродство и можешь быть свободен. — Лейтенант, правда, я не гарантирую, что сделаю это идеально… — Мне насрать, что ты там гарантируешь! — Огрызнулся он, не совершая резкий и отпугивающих действий. — Просто сделай, что требуется! Его возглас раздался эхом по комнате. Азулин, сидел на стуле и ждал выполнения своего подчинённого. — Кхм… — Это значило, что лейтенант прямо сейчас изменится в тоне и заговорит с ним, как ни в чём не бывало. — Ты же ведь понимаешь, что у тебя редко бывают в чём-либо проблемы? Ты думаешь кому из начальству было передано резюме с твоей характеристикой, а, капрал? Помпон, несказанно удивился подобным фактом. Всё это время его документы хранились у полковника Отто. Когда только успели поменяться? Веснушчатый снова нервно сглатывает. В его лапе белая вата, словно кусок облака, начинала терять свою форму при одном нанесении едкого и вонючего спирта. Резкий запах тут же распространился по помещению. — Начинай… — Спокойно скомандовал Азулин. Капрал медленно и аккуратно подносит свою лапу к одному из глубоких шрамов. Лейтенант уже было приготовился терпеть, не издавать никаких звуков. Он выше этого! Но внезапно осознал, что движения его подчинённого были отнюдь не грубыми, наоборот, Помпон словно пренебрегал своей резкостью, проводя по раненым местам. Такая жидкая химоза, как спирт должна вызвать сильную и бурную реакцию. Жгучая до неприязни боль должна была окатить Азулина… Лейтенант решил, что лучше всего остаться в такой позе, в которой он сейчас, находится не то явно будет хуже. Он чувствовал, как Помпон специально обрабатывает ему эти раны с какой-то особой заботой, явно старался сделать лучше. Обработанные места начинало жечь уже после, когда он принимался за другие. Помпон обходил его со всех сторон, пристально глядя на своего командира в случае неправильных действий. Веснушчатый убедился, что тот абсолютно спокоен и перешёл за обрабатывание последнего поражённого когтями участка: его единственная и целая правая рука… — Позвольте спросить вас, лейтенант… Азулин остался невозмутим, но в знак заинтересованности он скептически согнул свою бровь. — Как вы смогли исцарапать себя здесь? У в-вас бы буквально не получилось это сделать… — Завершил Помпон свои мысли. — Клыками… Капрал вздрогнул от ответа. Взглянул на его израненное тело снова. И вправду — раны очень отличались. Минуты молчания. Капрал завершил своё дело… Мёртвая тишина. Лейтенант уже стоял спиной к Помпону, собираясь на выход. — Благодарю. — Лапа в чёрной кожанной перчатке дёрнула за ручку двери. — Я всегда готов оказать вам помощь, сеньор. — Слабая улыбка выступила на мордочке веснушчатого, поняв, что его командир доволен выполненной работой. Азулин замер на месте, оглянувшись назад. — Не стой, как вкопанный, следуй за мной. — Лапа резко схватила капрала и притянула к себе поближе.

Помпон на миг осознал, что его только что приобняли…