Любовь, боль и обнимашки

      Полночь. Тучи воедино собирались в одну тёмную массу, покрывая тьмой весь ночной небосвод. Лишь полная луна едва ли просачивалась сквозь неё, продолжая освещать военный лагерь. Ветер набирал свой шквальный оборот, вырывая листву с деревьев… Эта ночь принесёт за собой множество перемен и последствий. — Ч-что? — Чуть заикнулся Помпон, смотря в спину лейтенанту, что, тем временем пристально сверлил взглядом своё отражение в побитом зеркале. — Устранить их? Н-но… Сеньор, правильно ли это? — Вот только не строй из себя доброго паренька, капрал. Я знаю, что ты их тоже ненавидишь… — Промолвил он, медленно обернувшись назад. — Не будь их, сколько бы солдат сейчас осталось в живых! Сколько бы семей не потеряло близких… Одумайся! И сколько бы ты не перетруждался и не чувствовал эти противные боли в своих мышцах… Да… Азулин ещё с тех пор, как был рекрутом, наблюдал за Помпоном и его тяжёлой работой… Но тягать в телеге до невозможности жирного медведя, показалось для него слишком абсурдным занятием. Впервые за долгое время Азулину было не насрать на кого-то и, даже… Жаль? Хотя, чего он удивлялся? Это ведь самая обыденная армейская жизнь, полная хлопот и физических тренировок! Помпон задумчиво отвёл в сторону свой взгляд… — Чего замолк, не знаешь, что ответить мне? Признаёшь, что я прав? — Пожалуй, я соглашусь с вами, лейтенант. Иногда их требования слишком далеко заходят… Власть полностью их испортила. — Капрал озадаченно пожал плечами. — А теперь скажи мне правду, Помпон… — Азулин резко обернулся на него. — Признайся, что ты бы пошёл на это ради меня и без моих веских аргументов… — К-как?.. — Встрепенулся золотисто-охряный мишка, вылупив удивлённые глаза. — К-когда вы? — А ты думаешь, я не замечу твоего изменившегося поведения? Особенно очень хорошо видно, когда я рядом присутствую… Капрал сглотнул, не в силах признать того, насколько глупо он мог выглядеть со стороны не только на виду у всех, но и у самого лейтенанта. — Скажите, насколько позорно я смотрелся? — А почему позорно-то? — Азулин по-озорному вращал фужер от недавно выпитого вина; он сделал это для того, чтобы разговорить капрала по самый максимум, ибо тот славился своей несильной разговорчивостью.— Вполне себе приемлемая реакция при созерцании такого величия, как я. — Усмехнулся. — Ну так что? Я так и не услышал твоего ответа, так да, или нет? — Д-да! — Помпон вновь посерьёзнел, встав в стойку и отсалютовал выше стоящему в должности солдату. — Соберу небольшую группу для проведения операции в исполнение! — Вот и отлично. Буду после ждать тебя у выхода, там своё вознаграждение и получишь. Всё понятно? — Так точно, сеньор! — Теперь приступай. Я уже собираюсь туда. Заходите во внутрь точно по моей команде… — Взмахнув культёй своим плащом, Азулин в спешке широкими шагами последовал к выходу, минуя веснушчатого подле себя, оставив с мыслями одного в помещении. — Только ради тебя… Азулин… — С выдохом и грустным тоном договорил Помпон. Дальнейшие события промчались у него перед глазами. Сильный стресс от понимания того, что он собирался сделать и страх неизвестности поспособствовали ускорению событий. Капралу казалось, что диалог с лейтенантом, отбор подходящих солдат и сама операция по устранению «раковой опухоли» лагеря, прошли одной секундой разом. Выходя самым первым из генерального штаба, где только что произошло массовое убийство, Помпон поднимает свой ошарашенный и испуганный взгляд вперёд. При свете полной луны он замечает неподалёку силуэт, стоящий на возвышенности холма и приближается к нему… Голубоватое освещение ночи падало на мертвенно бледный протез голубого медведя. Накидка того плавно и медленно развивалась на лёгком ветерке… Азулин был более, чем спокоен и безмятежен. — С-сеньор… О-ни… — Отличная работа. — Похвалил его лейтенант, перебив. Отдышавшись, Помпон подошёл ближе, встав практически рядом. Азулин сдвинул вбок свою маску правой лапой, после вытащил из внутреннего кармана униформы флягу с вином. Веснушчатый уже было подумал, что тот намеревается вознаградить его алкоголем, чего он, кстати, был совершенно не против после случившегося, но не тут-то было… Лейтенант почти залпом делает большой глоток и кладёт флягу обратно. Повернув голову в сторону Помпона, что глядел на него в ожидании чего-то, Азулин после подходит вплотную, кладёт лапу на его веснушчтаую щёку. — Ч-что вы…? — Всё, что успел произнести капрал, увидев половину целой мордочки лейтенанта открытой. И в этот момент те фразы мгновенно были прерваны, когда Азулин без всяких стеснений грубо впивается в его губы, проникая языком в его полость рта, оставляя аромат и ярковыраженный вкус импортного алкоголя. Помпон замешкался и встрепенулся от неожиданности, но с каждой секундой чувствуя, как лейтенант искренне выражает взаимные чувства, прижимая того сильнее к себе, охряный мишка набирается смелости и обнимает Азулина, гладя своей лапкой его мохнатую щёку, бережно, стараясь не задеть рану, что находилась ниже. Ещё немного… И они перешли бы границы дозволенного. Азулин повалил капрала на зелёную и мягкую траву, возвысившись над ним. Всё бы зашло слишком далеко, если бы не остальные солдаты, вскоре вышедшие следом. К сожалению, в бою с высшими чинами некоторые из них пострадали, а один из них трагически погиб, получив смертельное ранение в печень.