Когда охотник становится добычей

Рейвен всегда знала о своей падкости на… Роскошные вещи. Блестящие камни, украшения, изысканные предметы искусства. Кто-то может сказать, что она никогда своим отсутствием вкуса не оценит по достоинству всё награбленное, но как тогда объяснить то, что ей в руки достался сам Генерал Лофу Сяньчжоу. Вместе со всем пушистым добром. Этот хитрый лис легко обводил врагов вокруг пальца. Умел налаживать самые выгодные союзы и притягивать к себе удивительных людей. Возможно это именно то самое врожденное обаяние лисьего народа, о котором Рейвен не раз рассказывали. Хотя скорее предупреждали. Она пускай ей досталось бессмертие, но изначально ей тело и разум — маложивущего народа. Кто знает, как феромоны фоксийцев влияли на её поведение. Фоксийцы из долгоживущих народов ближе всего к «живым». Видьядхары как ящерицы, их связь с Эоном постоянства накладывает на них вуаль меланхолии. Вечный цикл перерождений. Одаренные вечной молодостью народ Сяньчжоу словно застывшие во времени. И несмотря на то, что с Рейвен их роднит почти всё, кроме имеющейся внутри её груди Пилюли бессмертия, напряжение так и сквозило в любом общении. Печаль умереть позорной смертью от Мары или же на поле вечной брани. Но неожиданно для самой себя, Рейвен нашла искру истинного наслаждения жизнь именно в фоксийцах. Ведь как Дремлющий генерал сладко потягивается на солнышке, когда его перерыв в очередной раз затянулся на неопределенный срок. Как он весело играется с птичками, охотясь на них, словно он не лис, а настоящий кот. Он играется с пухленькими зябликами, сам щедро подкармливает, а затем любовно мнёт в руках, почесывая головки и клювики. Как Цзин Юань наслаждается едой, особенно когда добирается до безобразно сладкого и жирного «Радость небожителя». Да, радость хлещет во все стороны, вот как хвостом помахивает. Ах, как же Рейвен любит этот хвост… Ей предупреждали, что феромоны фоксийцев могут… будоражить. Буквально вызывать помешательство. Но Рейвен за все годы отношений с Генералом так и не могла с уверенностью сказать, было ли это влияние гормонов самого лиса, либо же это её грязные фетиши. Но как можно удержаться?! Посмотрите на эти большие ушки. Большую часть времени они лежат на голове, сливаясь с общим беспорядком волос на голове Цзин Юаня. Мех на них такой же беленький, мягкий. Если почесать у основания, где ухо переходит в кожу головы, то можно услышать рокот. Рейвен старается так не делать, потому что на неё это действует как зеленый свет. Стоит только чуть-чуть почесать, как руки сами тянутся к внутренней части. На ней пушок редеет. Горячая кожа чувствительная, улавливающая каждый звук, шорох, дуновения ветерка. Если осторожно подуть в большое торчащее ухо, то можно им получить по лицу. И не только. Рейвен каждый раз смеется, заставляя Цзин Юаня смущенно прижимать уши к голове не только из-за щекотки, но из-за громкого хохота. Но главное богатство Дремлющего генерала это, безусловно, его хвост. Большой, пушистый, роскошный хвост. Каждый фоксиец тщательно ухаживает за ним. Уходовые масла, защитный воск, сотня гребешков для расчёсывания. У Цзин Юаня хвост роскошный, красивый, но сколько же мороки с ним в сезон линьки. Обычно именно мужчины жалуются, что волосы их половинок буквально ВЕЗДЕ. В их паре стонет по этому поводу Рейвен. Она со своими черными, как смоль, находит один свой длинный и прямой на сотню белых. Поэтому в их доме самая важная вещь — липкие валики для всех поверхностей в доме. Но если быть откровенными, то шерсть во рту можно потерпеть, когда тебе дают лицом поваляться в этой красоте. Если присмотреться, то по языку жестов можно понять о человеке всё, но наличие хвоста с ушами упрощает эту задачу до очевидного. Если у Цзин Юаня ушки опущены и лежат на голове, значит он спокоен и вдумчив. Когда его покой нарушают, уши встают торчком. Когда он раздражённ, то кончик хвоста нервно подёргивается. Если Генерал счастлив, то хвост изгибается змеей. А когда он возбужден, то шерсть начинает топорщиться от самого основания и ниже. Цзин Юань сам позволил ей узнать его тело так же хорошо, как её собственное. Так то Рейвен не отвертеться, когда строит невинные глазки после поглаживаний у самого основания хвоста. Там, где начиналась одежда. Деликатно, ненавязчиво, так до трясучки дразняще. Она могла это сделать в самый неподходящий момент. Когда останавливаются у очередной лавки с мелочевкой в переулке Ауруматонов. Когда тренировка с Яньцином была в самом разгаре. Когда отчитывал отлынивающего от работы Хуа Сэ. Рейвен сделает, улыбаясь по-лисьи, и будет ждать расправы. К слову, Рейвен как долгоживущая, имела относительно низкое либидо. Её организм не требовал размножения, и если она занималась сексом, то только для личного удовольствия. Но после «общения» с Дремлющим генералом… Порой у неё очень большие сомнения в том, а не испытывает ли Цзин Юань на ней свои лисьи штучки. Он божится в том, что точно нарочно ничего подобного не делает. Ему важно согласие партнера и прочее, прочее, прочее… До тех пор, пока у Цзин Юаня не начинается «горячка». Спасибо на том, что у фоксийцев не начинается период спаривания у всех разом. У каждого лиса в своё время. Иначе бы вся работа флагманов Альянса вставала бы на стоп, пока в темных углах происходила настоящая вакханалия. Всегда спокойный, вдумчивый, внимательный Цзин Юань с наступлением этого тяжелого времени становится крикливым. За ним начинаешь наблюдать раздраженные возгласы, когда Хуа Сэ в очередной раз натворил полную хрень в отчетах, хотя обычно орёт на него помощница Генерала. Цзин Юань становится особо привередливым к еде. В один момент от присасывается к трубочке с «Радостью небожителя», а в следующий момент может раздраженно выкинуть в первую попавшуюся мусорку, не сделав и полного глотка. Рейвен только успевает убирать из-под его рук посуду, потому что этот взбешенный лис мог легко не заметить и разбить несчастную кружку. Всё доходит до его окончательной «колючести». Цзин Юань затихнет, выпуская иголки. Не коснуться его. А стоит только потянуться, чтобы погладить, приласкать, успокоить лиса в такой тяжелый период, как тут же можешь получить когтями. Потом, когда прояснится голова, Цзин Юань обязательно извинится на коленях перед Рейвен за такое поведение. Будет ластиться, просить наказания, просить столько внимания, сколько она ещё будет готова ему дать, лишь бы простила и любила его не меньше. И как же Рейвен могла отказать? Но после затишья наступит буря. В их первый гон было особенно тяжелым. Они недостаточно полно поговорили до момента начала всех этих «психов». Рейвен пришлось собирать информацию по друзьям, консультироваться у Хуа Сэ. Тот, пускай и не был представителем лисьего народа, как коренной сяньчжоувец мог лишнего смущения прямо в лоб сказать: Драть тебя будут безбожно. После таких слов Рейвен даже ещё больше заинтересовалась тем, что же могли гормоны с инстинктами в одном флаконе сделать из милого Цзин Юаня. Но она же подумать не могла, что драть её будут буквально. Когтями. Зубами. Стоило ей переступить порог генеральской резиденции, предчувствие скрутило кишки в один единый узел. Они любят друг друга до беспамятства, до подсознательного, до инстинктов, но её человеческая натура не понимает всех разрывающих Цзин Юаня чувств. И всё же смело Рейвен шагала по тихой, опустевшей резиденции. Им обоим дали отпуск без лишних разговоров. Даже юный Яньцин воспринял всё так же легко, как пустяковая простуда. Хотя детям понимать такое не стоит, по мнению Рейвен. Его ломало. Рейвен находит Цзин Юаня в их постели. Подушки раскинуты по углам комнаты, простыни скомканы и путались в ногах, а руки обнимали одеяло. Свободные одежды за счет пояса. Дорогие ткани струились по его бугрящимся мышцам. Пот блестел в теплом свете заходящего светила. Зреет закат, а Дремлющий генерал в горячке мучался на кровати. Уши его прижаты к голове, хвост поджат между ног. Только кончик недовольно дергался. А ещё когти. Которыми лис с удовольствием рвал их общее одеяло. Милый, я пришла тебе помочь. Ты выпил таблетки? Тебе должны были дать таблетки, облегчающие жар. Рейвен страшно трогать его не из-за того, что лис мог ей навредить, а из желания не приносить ему еще больше дискомфорта. Ей хватило его концерта, когда она просто коснулась его плеча. Матрас под её весом немного просел, заставляя мучающегося лиса покачнуться. Недовольно зафырчал. Уши навострились. Слушает. Таблетки. Просто да или нет. Не злилась, просто начинала беспокоиться. Разумеется Комиссия по алхимии давно придумала способ, как облегчить «жар». Не все представители лисьего народа делили постель со своими собратьями. Некоторые принципиально отказывались от подчинения низменным инстинктам, предпочитая в одиночку переждать. Чтобы как-то помочь, разработали таблетки. Не вредят здоровью, но снимают эту необузданную, животную похоть. Именно об этих таблетках ей твердил Хуа Сэ, настаивающий на том, что для неё это первостепенная задача. Нет. Ни то простонал, ни то провыл Цзин Юань. Без лишних слов Рейвен вскакивает с кровати. Ей больно слышать за спиной скулеж. Ему было плохо. Это не что-то приятное, особенно для человека, чьи внутренние убеждения и личность совершенно не вязались с подобным поведением. Он рвут одеяло когтями, и Рейвен плюёт на это. Если ему поможет, то пускай. Девушка бежит на кухню, догадываясь о том, что ушастый генерал просто не дошёл. Забылся. Со стаканом воды и пилюлями в ладони, Рейвен прибегает обратно. Давай, хороший мой. Выпьешь и тебе станет легче. Ты ведь хочешь, чтобы тебе полегчало, да? И как бы она не старалась говорить спокойно, мило, как с детьми, волнение за любимого человека просачивалось в трясущихся руках. Лис завозился. Сначала попытался скрыться, плотнее прижимаясь к одеяло, но затем послушно раскрылся. Перевалился на спину. Он сильный, у него широкие плечи, литые мышцы и изящный скелет. Рейвен невольно залюбовалась тем, как жаркие выдохи слетали с его распахнутых губ. Он весь горел. Ей не нужно было его касаться, чтобы это понять. Таблетки закидывают в щель между губами. Горло рефлекторно сжалось, он поймал безвкусные пилюли языком, но не проглотил. Нужно запить, дорогой. Хороший мой. Давай, солнышко, приподними голову. Ничего не выходит. Цзин Юань конючит как ребенок. Как капризный, большой ребенок. Времени церемониться не было, поэтому Рейвен без стеснения набрала в рот воды и поцелуем заставляет выпить эти несчастные таблетки. Вода льётся по его лицу. Кадык подпрыгнул. Открой рот. Команду заставляет выполнить уверенной хваткой на челюсти. Нужно было убедиться. Поздно. Рейвен растерялась в пространстве, когда мир завертелся. Это Цзин Юань одним движением оказался сверху. Придавил ей к всклокоченной кровати, как раз на место, всё пропитанное его потом и запахом. Рейвен неудобно, она пытается выпутаться, но в итоге только плотнее закутывается в ткани. А взгляд солнечных глаз, с родинкой под нижним веком, смотрел на неё голодно. Ладонью лис утирает нижнюю часть лица от пролитой воды. Что ему вода, дайте вкуснее. Дайте крови. Дайте мяса. Её сладких слёз. Всё будет хорошо. У Рейвен бегут мурашки по коже. Как мыши бегут с тонущего корабля. Говорят, что зверю в глаза смотреть не стоит. Это ещё одна ошибка. Несмотря на недавно побывавшую во рту воду, горло у девушки вмиг пересохло. Попала. Он с ней играется. Как с зябликами в руках. Когти щекочут кожу, цепляются за ниточки одежды. С улыбкой Цзин Юань склоняется к ней. Дыхание горячее жжет щеку. Рейвен послушно замерла. Хуа Сэ рекомендовал быть послушной, покладистой, чтобы не вызывать у его зверя желание «подавить». Для её же задницы будет лучше прикинуться дурочкой. Птичкой. Откормленной, любимой птичкой. И может быть голову не откусит. Его нос скользит вдоль щеки. Запах втягивает в себя. Всё ниже, огибая разметавшиеся волосы. К шее. Под ухом. И дышит так, словно всё это время страдал от удушения. Влажные выдохи скрываются с его губ, оседают на её шее влагой. Нектар. Было очевидно к чему всё это приведет. Возбуждение прокатывается по Рейвен волной. Она утягивает и смывает все здравые мысли. Именно об этом тревожился Хуа Сэ. Да, на ней всё заживёт, как на собаке, но готовы ли их отношения к такому? Рейвен обижает и одновременно льстит. Он боялся за неё и одновременно не мог провести черту. Он хотел её. Эоны, да он просто тёк! Тонкий халат влажно прилип к его паху, явно принося дискомфорт. Рейвен выдержит. Рейвен ластится к нему. Запрокидывает голову на разорванное одеяло, давая ему больше свободы. Она не сдерживает стоны, и не смеет их делать искусственными. Он всё поймет. Злить его не хотелось. Её ладошка осторожно касается тонкой ткани халата на плече. Тянет. Хочет его обнажить до конца. Такую красоту греховно прятать. Потрясающий. Горячий. Влажный. Жаждущий. Его качает на волна возбуждения. Моя. Ресницы Рейвен трепещут, когда глаза закатывает. Издаваемые его нутром звуки делали из неё мокрую лужу. Такую же жаждущую мокрую лужу. Твоя. Жадина. Она такая. Его подкалывать, играться с ним, заставлять дрожать в её руках — привычно и знакомо. И эта привычка так не вовремя проявилась. Ай! Укусил. Острые клычки вцепились в тонкую кожу шеи. Не в мясо. Укус зализывают шершавым языком. Белый хвост за его спиной встрепенулся. Распушился. Накрывает их вместо одеяла. Как защита. Как настоящий собственник. Уже слишком поздно Рейвен вспомнила о своей одежде. Если пояс халата не так жалко рвать, то её рабочую форму ещё придётся восстанавливать. Хотя… Там уже только заказывать новую. Её кусали. Ей расцарапали в кровь бедра. Её вылизали с макушки до пят. Спасибо Рейвен свои таблетки не забыла выпить. Сумка со всем, что могло бы облегчить её бремя, осталась валяться у входа в спальню. Ей просто не дали возможности сползти с кровати. Рейвен пришлось на полностью трезвую голову вынести весь гон Цзин Юаня. Дополнительная смазка маячила цветастой упаковкой вдалеке, да не дотянуться было. Она сильна. Она справлялась. Её собственное возбуждение очень быстро сошло на минимум просто потому, что пять раз подряд — это многовато для любого человека. А для лиса — нет. Стоило ему оточти от оргазма, как наступала минута трезвости. Буквально минута. За это время Рейвен делала глоток воды, просто мечтая не отрубиться в процессе, иначе ей могут в порыве нежностей сломать таз. Прости меня. Каждый раз скулил несчастный Цзин Юань. Ушки его слились с беспорядком на голове, хвост жил своей жизнью, а золотые глаза были полны слёз. Прости меня. Прости меня. Я не могу остановиться. Ну почему ты у меня такая… Вкусная. Он скулил и терся вновь твердым членом о её сжатые бедра. Все раскрасневшиеся, в следах её собственной крови. Рейвен не жаловалась на физическую подготовку, но когда небо начало светать, она уже не могла ничего. Просто НИ ЧЕ ГО. Уходи. Я тебе не дам покоя. Иди. Дальше я справлюсь сам. Пожалуйста, я не могу… А Рейвен только улыбалась. Ей больно просто дышать. Знает, что всё залечится. Даже оторванная голова отрастет, а тут всего лишь… издержки страсти. Как я могу оставить тебя в таком состоянии, солнышко? Или ты хочешь позвать кого-то другого? Лисицу ты бы не просил уйти? На такие грубые слова Рейвен затыкают членом. Буквально.