bon voyage

Бывает, когда только просыпаешься, сразу же понимаешь, как пройдёт этот день. Он может быть спокойным и плавным, потому что отлично выспался и у тебя хороший настрой, а может быть быстрым и нервным, из-за того, что с самого утра болела шея или спина — уже весь измученный и на нервах. И в этот день Хонджун проснулся с лёгким ощущением тревоги, которая больше походила на волнение — что-то обязательно сегодня должно произойти. Что-то хорошее и приятное, а может, наоборот плохое и опасное? И только из-за этого ноющего чувства внутри хотелось остаться в своей маленькой квартирке и никуда не выходить. Но сегодня ему обязательно нужно было выйти за её пределы. Первое июля. Хонджун был невероятно удачливым человеком и, казалось, что сама жизнь и судьба целовали его в голову, оберегая от всего, что могло кончиться чем-то непоправимым. Да, дерьмо случалось: и друзья предавали, и расставания, и нищета, и даже смерти близких ему людей. Но это оставалось где-то на периферии его сознания, не давая Киму окончательно поникнуть. Он стойко держался, делая шаг за шагом, восстанавливался, вылезал из этой грязи и шёл дальше. Не ломался. А за это судьба его дарила ему приятные подарки: получалось выбить побольше денег с должников, смог купить эту самую квартирку на Втором круге, появилась команда, которой он не боялся доверять. Может, он на ошибках не учится, но ему казалось, что это совершенно его люди. Он, правда, был удачливым человеком. — Доброе утро, — Ким спешно вошёл внутрь давно знакомого здания, привычно морщась от специфического запаха лекарств. Наверное, он никогда не сможет привыкнуть к нему. — Ты как всегда вовремя, — парень слегка улыбнулся, аккуратно похлопывая напарницу по плечу, давая знак, что ему надо отойти от прилавка. Девушка слабо кивает, не отрываясь от перебирания упаковок препаратов. Хонджун склоняет голову, быстро пробираясь за витрины, а затем проходит в небольшую комнатку, которую, к сожалению, он стал посещать чаще, чем следовало. Работа такая. По задумке архитектора тут предусматривался небольшой склад или иное служебное помещение, но Ёсан оборудовал его под процедурную. Ему никто не запрещал этого делать, поэтому теперь эта аптека единственная в Кольце, где могут оказать посильную помощь больным: обработать раны, поставить уколы и так далее. — Болит? — парень включает свет, тщательно моет руки, натягивает медицинские перчатки, а затем так же тщательно дезинфицирует и их. — Ёсан-а, если бы не болело, то меня бы здесь и не было, — Ким быстро садится на кушетку, но довольно медленно стягивает с себя рубашку. Кан Ёсан — местный лекарь и фармацевт. Да ещё и из столицы. Два года назад его по распределению отправляют работать в Кольцо, чёрт бы его побрал поссориться с администратором в университете накануне решения, где и какой студент должен будет отработать три года. Ёсану не повезло — его отправили именно сюда. — На вид не всё так плохо, мне кажется ты симулируешь, — Ёсан аккуратно осмотрел повязку, которая не особо была пропитана кровью. — Посмотрю я на тебя, когда в тебя прилетит пуля. — Кажется, ты мне это говорил при первой встрече, — Кан снимает бинты. В действительности, всё было именно так. В отличие от Кана, Хонджуну повезло гораздо меньше, он родился не в столице, а именно в Кольце, да ещё и на Третьем круге. Почти вся его жизнь была сплошным выживанием, и получить огнестрельное ранение — не такое уж великое дело здесь. Особенно, если ты устраиваешься работать на одну из крупных шишек в городе. Когда ему исполнилось семнадцать, он, ещё зелёный юнец, но уже совершеннолетний, нагло пришёл к довольно-таки влиятельному человеку, чтобы прокормить себя. Мать он в лицо не знал, а отец проводил всё своё время на Четвёртом кругу, несложно было догадаться, что в основном там пил — выпивка там была дешевле. И его приняли. Он был простым мальчиком на побегушках, который выполнял мелкие поручения, но делал это в любое время суток — его могли найти и поздней ночью, и ранним утром. Хонджун подрывался и бежал делать сказанное. И убирался в заведениях, и передавал товар, и ещё много чего. Он делал всё, чтобы получить хоть какие-то деньги и внимание от его босса Нормана. У него это получилось, продвинулся по карьерной лестнице, так сказать, стал охранной правой руки босса. Всё стало гораздо опаснее. Хонджуну сопутствовала удача, пулевое ранение — не самое страшное. Никто не мог подумать, что на назначенной встрече может быть засада, поэтому погибли люди, многие были ранены. Им было важно, что они защитили помощника Нормана, а остальное для охраны не имело значения. Хонджуну прилетело в левое плечо, конечно, он это сразу заметил, острая пронизывающая боль разнеслась сначала по руке, а потом и по всему телу. Зажимая кровоточащую рану, он смог оторваться из Центра в глубину Второго круга. Тогда они и встретились. Ёсан привычно закрывал аптеку, тогда они ещё не работали круглосуточно. Парень делал всё быстро и небрежно, лишь бы поскорее уйти с улицы — он тогда только приехал, это были его первые недели на новом месте, в новом городе, тем более в Кольце. Он, рощенный в столице мальчик, пугался каждого шороха и чуть ли не бежал от каждого человека в переулке, несмотря на то, что он был не на Третьем или Четвёртом кругу, где было очень разумным бояться всего. — Парень, — Хонджун тяжело дышал, придерживая правой рукой левое плечо. Он был весь грязным из-за недавнего дождя, липким от пота и крови, а волосы, которые не так давно обесцветил, были полностью сырыми и в какой-то крошке и пыли. Видок, конечно, у него тот ещё был. — Ты же лекарь? Помоги, пожалуйста, — как мог, Ким быстрее подбежал в сторону парня. Ёсан знатно перепугался и молча пялился на незнакомца, который всё приближался. В голове у него проносились мысли о том, что эта какая-то уловка, чтобы его ограбить или убить, что вот-вот парень выпрямится и скажет ему открыть аптеку, чтобы забрать деньги. Но как только незнакомец оказался в паре шагов от него, Кан убедился, что это была кровь. И он истекал ею. — Пуля в плече. Пожалуйста, — Хонджун начал медленно оседать на землю, его силы достигли пика. Ёсан в панике осмотрелся вокруг, практически полнейшая тишина, время к одиннадцати вечера, а на улице ни души. Ближайший рынок закрывается довольно-таки рано, и тут обычно плутают или пьяницы, или дети. Сейчас — никого. Кан быстро всунул обратно ключ в замок, проворачивая его два раза. Включает свет и, не задумываясь о том, что его одежда будет испачкана и, возможно, не сможет отстирать её от крови, поднимает незнакомого парня и затаскивает внутрь. Снова осмотрев улицу, он закрывает аптеку изнутри, выключает свет, и уже отводит парня в комнатку за витринами. Она была ещё не оборудована, но там уже была хотя бы кушетка и необходимые инструменты. По экспертному мнению Ёсана, неизвестный ему юноша будет жить, крови потерял достаточно, но не смертельно. Пройдёт недели две — оправится почти полностью, только плечо будет ныть. Кан немного пожалел о том, что вытащить пулю без обезболивающего было сносной идеей — ему голову открутят за использование препарата, а денег заплатить у него не было. Он мысленно молился, чтобы на крик парня никто не прибежал, но вроде во входные двери никто не стучал. Уже делая швы, он приободряюще сказал: — Ничего страшного, случается. Вашей жизни ничего не угрожает. — Посмотрю я на тебя, когда в тебя прилетит пуля. — Лекари не подвержены риску быть застреленным. Не чаще, чем обычные прохожие на улице, — Ёсан полностью закончил, осматривая результат своей работы. Вполне сносно. — На что намекаешь? — Я просто надеюсь, что вытащил пулю не из отбитого уголовника, а из случайного пострадавшего. — Не впадай в крайности, — бросил Хонджун. — Как тебя зовут? — Ёсан. Кан Ёсан. — Хорошо, Ёсан, — Хонджун вытащил из кармана несколько купюр и монет — всё, что у него с собой было. Сумма была не такой уж большой, но весьма весомой — он от этого не пострадает, а за помощь и, возможно, спасение жизни лучше заплатить. — Я не возьму денег за это, — парень присел на стул напротив, потом посмотрел прямо в глаза, видя непонимание в них. Кто здесь отказывается от денег? — Вы же на какую-то банду работаете? В Кольце их не мало, — Кан с прищуром ждал реакции от парня, который уже более бодро сидел на кушетке. Ёсан был прав. Он, конечно, из столицы, но живёт не первый день. Кольцо — рассадник самых разных группировок, которые занимались разбоями, крышеванием, вымоганием. Продажей как незапрещённых, так и запрещённых вещей. Мелкие воришки тоже входили в этот список. Но Хонджун работал на хозяина ресторанов, различных пабов. Это не то же самое. Тонкая грань всегда была, хоть и часть работы, которую выполнял Ким была точно такой же. — Нет, я работаю на Нормана. У нас все легально. — Охотно верю, что в Кольце крупные владельцы увеселительных заведений делают все легально и по закону. Деньги оставьте, пожалуйста, себе, возвращайтесь домой. Мне тоже уже пора, — Ёсан кинул взгляд на старые наручные часы. Время близилось к полуночи. — Я вас провожу до дома. Меня зовут Хонджун. — У тебя какая-то проблема с огнестрелом? Благо сейчас по касательной, пару сантиметров вправо, и я дал бы процентов двадцать на выживание. Хорошо, что ты такой маленький, сложнее попасть. Хонджун ничего не ответил на выпадку друга, только лишь с сарказмом покивал, показывая свою раздражительность. Шутки по поводу роста и комплекции начались с тех пор, как Ёсан начал работать на Кима и увидел Юнхо — его высоченного напарника. Вместе они выглядели довольно нелепо, учитывая, что грубую силу применял именно Хонджун, а Юнхо был мастером детальной работы: взломы, документы, работа с маленькими конструкциями — это была его стихия, несмотря на огромные руки. Маленькие ручки Кима отлично проходились по чужому лицу или держали пистолет. — Ты сегодня к боссу? — Да. Начало месяца. Надо получить аванс. — Хорошо-хорошо. Мою часть принесёшь как сможешь. Спустя годы Хонджун стал главой мини группировки, в которую он сам набирал людей. И Ёсан стал одним из них. Он высоко ценил работу Кана, несмотря на то, что он не был таким бойцом, как Сан, не обладал особыми навыками, как Юнхо. На плечи Ёсана фактически легли обязанности лечения, скупка и продажа различных препаратов, иногда наркосодержащих. В эту аптеку заходит довольно много интересных людей. По началу парень ни в коем случае не хотел ввязываться во что-то подобное, но его убедили, что препараты для ограниченного круга лиц и личного использования. И Ёсан охотно хотел верить, что обезболивающие препараты не для торчков и детей. Да и повода ещё не было думать иначе, часть клиентов он знал лично. Ким кивнул, одновременно поправляя свои волосы. Он задержал взгляд на парне чуть дольше обычного. Хонджун был удачливым — вместе с раненным два года назад левым плечом он обрёл себе союзника, члена команды, который не давал повода сомневаться в своей верности. Как только у него появилась своя небольшая команда, страх перед его боссом почти испарился. Может, играло роль само повышение в должности, а может и новая ответственность не только за себя, но и за своих людей. В ближнем кругу было всего три человека, но они были лучшими из тех, кто входил в его подчинение. И, наверное, поэтому Ким довольно расслабленно вваливается в кабинет Нормана, чувствуя ещё с самого утра, что его кроме аванса что-то ждёт. И ждало. — Хонджун, — уже довольно пожилой мужчина деловито плеснул жидкость в стакан, ожидая, когда парниша наконец-таки посмотрит на него, а не на пачки купюр в его руках. — Есть кое-что интересное. Норман по-хозяйски развалился в кресле, оглядывая юношу, который почти никак не среагировал на его слова. Он тщательно пересчитывал несколько стопочек купюр, которые по итогу ему придётся делить между некоторыми людьми. Всё должно быть посчитано до копейки. Хонджун расчётливый. — Например? — даже взгляд не перевёл. Норман тяжело вздохнул. Малец есть малец. Каким он был семь лет назад, таким и остался. — О сокровищах Лима слышал? Хонджун даже остановился на пару секунд, думая, правильно ли он услышал. Как Норман мог у него спрашивать такой вздор? Ему пять лет, чтобы он не знал о сокровищах Лима? Может, конечно, обычные жители и не особо знали, но высокопоставленные чиновники, аристократы и обычные воры были в курсе про то, как ценные вещи после войны с Эглером были украдены, а теперь находятся в непонятных местах. Обычно эта информация сильно не разглашается и не ходит не непонятным людям, но в Центре полгода назад от туристов Ким слышал, что найдена была золотая шкатулка. Теперь она в банке под семью замками в столице. — Один политик с Эглера, по информации, украл большое количество бабла из казны, а также у него были и часы, — да, про песочные часы Хонджун что-то слышал. — Сгинул в Вехлесе относительно недавно, очень вероятно, что всё награбленное находится где-то там. Под «очень вероятно» Норман имел в виду точность на девяносто девять процентов. — Это шутка? — Хонджун теперь действительно обратил всё свое внимание на босса, не понимая всерьёз говорит он или нет. Так сложилось, что Вехлес был островом с сомнительной репутацией. Он был довольно крупным, но до конца не обследованным, может, только на процентов тридцать. Находится рядом с островами поменьше. На него запретили делать туристические туры, вроде как, несколько человек погибло. Почему — не сказали. В народе обрекли его проклятым, потому что люди, которые ездили туда — не возвращались. Это всё было на уровне обычной болтовни, никто толком ничего не знал, потому что и не особо хотелось, да и информация не разглашалась. Хонджун не верил в мистику, но идея искать непонятные сокровища на Вехлесе его не прельщала. — Стал бы я шутить о деньгах, — Норман сделал очередной глоток. Никогда бы он не стал шутить о деньгах и возможном прибыльном деле. — Чисто в теории это возможно, — Хонджун ещё раз оглядел купюры, убирая их в карман. — Нужно только собрать всю имеющуюся информацию об острове. Были же люди, которые оттуда всё-таки возвращались? Флора, фауна, может, там всё-таки живут люди? Песочные часы. Если они найдут их, то сколько денег они смогут за них получить? — У нас нет на это времени, слышал люди Донхуна тоже интересовались островом. — Мне плевать, — Хонджун оперся двумя руками в массивный стол, не сводя взгляда со своего босса. Он всегда ходил по грани, всегда был в шаге от того, чтобы в его лицо метнули близ стоящую бутылку из-под бурбона или ещё чего. Но Ким знал, что без него и его парней не обойдутся. — Мои люди никуда не поплывут, пока у нас не будет информации. Мы должны знать, к чему быть готовым и не самоубийство ли в целом туда отправляться. Что-то я не нахожу туров на Вехлес, — парень начал закипать. Его всегда начинало раздражать, когда Норман забывал даже о разумной безопасности ради денег. Ким не просил ничего сверхъестественного — буквально пару дней найти хоть что-нибудь, чтобы подготовиться. Тишина была вязкой, только настенные часы отбивали четкий ритм, давая понять, что время не остановилось, Ким ждал ответа. — Ладно, — мужчина раздражительно отвернулся в сторону окна. Куда ему было деваться? Этот мальчишка действительно стоил и не одного его подопечного, Хонджун приносил удачу. И деньги, конечно же. — Готовьтесь к отплытию через трое суток, завтра нужная информация будет здесь, — он постучал пальцем по столешнице. — Но к Питеру сами пойдёте, — мужчина ветвистым почерком написал адрес на клочке бумаги, протягивая его вперёд. Хонджун молча взял листочек, не смотря на него, положил в карман и, отсалютовав, вышел из кабинета. Его тревожное состояние утром не обмануло его.

***

Парень отлетел в ближайшую стену какой-то подворотни, довольно больно ударившись об бетон, осел на землю, пачкаясь в пыли и грязи. Рваный вздох вырвался из груди непроизвольно — из него буквально вышибли весь воздух. Очень сильно повезло, что ему по лицу не прилетело. — Слушай, малец, — угрожающего вида мужчина был явно старше. — Мы, как добрые люди, даём тебе ровно месяц. Он подошёл ближе, нисколько не брезгуя заходить в самую грязь чищенными ботинками. Позади него стояло ещё двое крепких и рослых парней, которые были готовы помочь своему боссу: или догнать в случае побега, или помочь помахаться кулаками, если бы их должник оказался бы способным бойцом. И Уён им был, вполне себе сносным. Но у него оставалась голова на плечах, поэтому в одиночку лезть на троих здоровых вооружённых мужиков с кулаками — самоубийство в чистом виде. Уён откинул голову назад, смотря снизу вверх на мужчину. Каким образом несколько лет назад он оказался на стороне ставящих деньги, а не тех, кто за них борется и жертвует своим здоровьем? Он вспоминал тот вечер, когда впервые оказался на подпольных боях, поставил на незнакомого ему бойца. Его первый шаг в эту бездну. В процессе боя он тысячу раз пожалел о своём решении, потому что это была ровно половина от всех денег, на которые он смог бы жить месяц на Третьем круге, а его боец всё получал и получал. Но в какой-то момент понял, что тот просто насмехается над соперником. Его ставка окупилась в двойном размере. Второй шаг падения в эту бездну — он сразу получил крупную сумму. — Я понял, — парень потёр ушибленное плечо. Надеется, что всё-таки ничего не сломал. Не хватало денег на врача тратить. — Первое августа — твой судный день. Встретимся в «Короне». Мужчина сплюнул на землю и поспешил удалиться вместе со своим сопровождением, не заботясь о том, что парень ещё продолжал сидеть на земле, смотря вслед уходящим. Он откинул назад тёмные волосы, чтобы сделать небольшой хвостик — их еле-еле хватало, чтобы резинка не спадала. Уён периодически вспоминал то время, когда просто делал ставки в боях. Это продолжалось довольно-таки долго, но когда прикрыли тот клуб, где он ошивался, он перешёл на азартные игры. Сначала частные и мелкие клубы с маленькими суммами, затем он стал ходить во Второй круг и даже в сердце Кольца. Он то выигрывал, то проигрывал, терял почти всё, а потом получал в три раза больше. Его подогревали эти вечные качели, страх потерять всё накопленное, уже не мог остановиться. И теперь он действительно достиг своего предела. Он торчит сто тысяч золотых опасному человеку, к которому сунулся играть. До чего он докатился. — Долбаёб, я не верующий, — выплюнул Уён в ответ уходящим, которые уже давно скрылись в подворотне.